Глава 18. Просто еще раз повтори мое имя.

Голосовые сообщения.

— Алёна Швец.

Всю неделю команда Слизерина жила в ритме тренировок. Уроки сменялись полетом, поле — домашкой, и всё повторялось снова. Каждый вечер заканчивался с болью в мышцах, дрожью в пальцах и песком в голосе. Но никто не жаловался. Даже София. Она терпела, упорно — сжав зубы и держа равновесие, с каждым днем справляясь всё лучше. И вот, в какой-то момент, начала ловить не только Бладжеры, но и азарт. Но в четверг всё пошло не по плану. В тот день они, как обычно, собрались на поле — шли чуть раньше, чтобы размяться. Над травой уже висел туман от приближающегося вечера, метлы сверкали в лучах закатного солнца. Но вместо ожидаемой тишины их встретил шум и хлопанье мантиями. На поле были… гриффиндорцы. Фред и Джордж Уизли, с ухмылками на пол-лица, махали им с высоты. Рядом стоял Гарри, а на воротах кто-то высокий и рыжий — очевидно, новый вратарь. Драко тут же вышел вперед: — Это что за прикол? Сейчас наше время! — У нас тоже, — невозмутимо ответил Гарри, показывая бумагу с печатью МакГонагалл. — У нас новый вратарь. — У нас новый загонщик! — не уступал Драко, сверкая глазами. — И если кому и нужно тренировочное время — так это нам. Фред с Джорджем переглянулись. Один хмыкнул, другой вытянул шею, глядя на слизеринцев: — Новый загонщик? Ну-ну. Кто ж это у вас? Надеюсь, не Крэбб? — Или может Снейп? — фыркнул второй. — Он точно умеет кидаться, особенно обидными словами. — Это София, — ровно сказал Блейз, поднимая подбородок. Гриффиндорцы замолчали на долю секунды. Потом Фред ухмыльнулся: — Правда? Маленькая мисс «знаю всё на свете»? Неужели метлу держит не только ради зачёта? — Хочешь проверить? — раздалось за спиной. Голос был спокоен. Холоден. София шагнула вперёд и встала между Драко и гриффиндорцами, смерив их взглядом. Ветер подхватил края её мантии, взъерошил волосы — и вдруг она показалась куда старше своих лет. Ни капли страха. Ни капли колебаний. Она посмотрела прямо в глаза Джорджу, потом Фреду. Не со злобой — с вызовом. Прямым, открытым. — Вы просто боитесь, что проиграете девчонке-отличнице. На миг наступила гробовая тишина. А потом Тео за спиной прыснул в кулак, не сдержавшись. Блейз хмыкнул. Даже Драко улыбнулся уголком губ, бросив на Софию быстрый взгляд — не ожидал. А у гриффиндорцев на лицах отразилось нечто среднее между удивлением и вызовом. — Ну, раз ты так уверена… — протянул Джордж. — Что ж, будет вдвойне приятно сбить тебя с метлы. — Постарайся, — усмехнулась София, — если сможешь. На секунду повисла тишина. — Ладно, — вмешался Фред, сверкнув глазами, — давайте проще. Один матч. Кто выигрывает — тот и остаётся на поле. Проигравшие — уходят. Считайте это мини-дуэлью. По-честному. — По-честному, — повторил Драко, усмехаясь. — Можете не прощаться с травой под ногами. Скоро увидитесь. Матч начался почти сразу — без приветствий, без формальностей, с ледяным ветром в лицо и громкими выкриками над полем. Оба отряда взмыли в воздух, разрывая небо шлейфами мантии. И хотя это была лишь спонтанная игра за право на тренировку, напряжение ощущалось почти как в настоящем матче. София старалась изо всех сил. Взгляд — быстрый, движения — собранные, но… она не совсем успевала. Близнецы, будто заранее просчитав её неопытность, всё время давили, то справа, то слева, словно проверяя её на прочность. Они работали слаженно, как один — подставляя ей ловушки, провоцируя, обманывая. Один отвлекал, другой бил. И вот в один момент они, как по сигналу, зажали её с двух сторон. Метла едва не вильнула — было тесно, нечем было дышать. И в ту же секунду, со свистом, в неё полетел Бладжер. Отбитый мощным ударом Джорджа, он нёсся прямо ей в бок. София в последний миг резко ушла в сторону — воздух свистнул у самого уха. Бладжер пролетел мимо, и в груди громко застучало сердце. От страха? От адреналина? От унижения? От ярости. Они что, правда думали, что могут сбить её — просто так? Потому что она новичок? Потому что она девчонка? Кровь ударила в виски, пульс бешено стучал. Что-то внутри щелкнуло. Она больше не чувствовала ни страха, ни сомнений. Лишь глухое, холодное желание — доказать им, на что она способна. Она развернулась резко, метла под ней словно откликнулась. Взгляд выхватил Бладжер, приближающийся к центру поля. Она кинулась к нему — быстрее, чем раньше, четче, будто её движения теперь направляло не тело, а что-то другое, интуиция, ярость. Она поймала Бладжер на подлёте и отбила его мощным, почти безумным ударом — прямо по дуге, которую только что использовали Уизли. Мяч взвизгнул в воздухе, устремившись к ним. Джордж в последний момент ушёл в сторону, а Фреду пришлось буквально нырнуть вниз, чтобы избежать удара. — Опа, — услышала она где-то сбоку голос Блейза, — Кажется, наша Принцесса проснулась. Но София ничего не сказала. Она лишь летела дальше, взгляд обострён, челюсть сжата. Она больше не будет просто стараться. Она будет играть. Она неслась по воздуху, ветер свистел в ушах, а сердце колотилось так громко, что, казалось, его можно было услышать даже сквозь крики игроков. Все было размыто — мантии, мётлы, небо, флажки на башнях. Лишь один объект был в фокусе: Бладжер. Он крутился в воздухе, не зная цели, пока не попадёт в поле чьего-то удара. И в ту самую долю секунды, когда она летела к нему, глаза Софии вдруг широко раскрылись. Её взгляд застыл, будто время на миг замерло. И она увидела. Увидела, как её рука сжимает отбивающую биту. Как она делает полуоборот. Как мяч с визгом уходит в сторону — и попадает точно между близнецов. Увидела выражения их лиц: удивление, испуг, лёгкую растерянность. А потом всё исчезло. Осталась только реальность. Но она знала, что будет дальше. София рванулась к мячу и ударила — так, как видела в том крошечном мгновении. И Бладжер, словно подчиняясь заранее написанному сценарию, вылетел по той же траектории, что мгновение назад вспыхнула в её голове. Фред и Джордж едва успели разлететься в стороны, громко выкрикнув нечто возмущённо-восторженное. София замедлилась, продолжая парить на месте, и на её губах появилась лёгкая, почти хищная улыбка. Что это было? Она не рассчитывала эту траекторию. Не думала о силе удара. Она просто… знала. Уже позже, когда её дыхание немного выровнялось, а тело стало отзываться привычной усталостью, в голове медленно начала складываться мысль. Это не было случайностью. Не было удачей. В тот момент она не угадала — она увидела. Предвидела. — Чёрт… — тихо выдохнула она себе под нос, даже не осознавая, что говорит вслух. И эта мысль будто зазвенела в ней, пульсируя новым светом: Я видела это раньше, чем это случилось. Матч продолжился с прежней яростью, в воздухе свистели мячи, перекрикивались игроки, щелкали удары бит, и над полем витал дух настоящего соревнования — азартного, острого, почти войнственного. София снова и снова взмывала в небо, уклоняясь, выжидая, чувствуя ритм. Внутри нее бурлило нечто новое. Она будто открыла тайную дверь — и теперь пыталась снова её найти. «Я могу это сделать…» — твердила она про себя, кружась между игроками, ловя взглядом Бладжер. Она вглядывалась в будущее, но оно, как капризная тень, не всегда отвечало ей. Иногда перед глазами мелькали вспышки — нерезкие, зыбкие, как отражение в воде. Иногда — ничего. И всё же… когда вспышки появлялись, когда вдруг что-то в ней щелкало — она знала, что и когда делать. Её руки действовали по наитию, точнее, чем когда-либо. Она начала предугадывать не только траектории мячей, но и ошибки соперников. Почувствовала момент, когда близнецы переговариваются. Уловила ту самую секунду, когда Фред теряет концентрацию, бросая взгляд на брата. Вот он. Внутри головы что-то вспыхнуло, и время снова застыло. Она увидела, как Бладжер срывается с места. Как он несётся вперёд, рассекая воздух, и как Фред в последний момент оборачивается — слишком поздно. София резко рванулась к мячу. Руки сжали биту. Удар. И через мгновение всё сбылось до последней детали. — Черт! — прорычал Фред, спикировав вниз, чтобы не врезаться в стойку, схватившись за плечо. Это не было травмой — просто хорошим, точным попаданием. Достаточно, чтобы сбить с курса. Достаточно, чтобы доказать, что она не просто девчонка с лицом отличницы и метлой в руках. Над полем пронёсся возглас удивлённого восхищения — даже со стороны команды Гриффиндора. София на мгновение остановилась в воздухе, глядя, как Фред недовольно трёт плечо, и не смогла сдержать лёгкую, торжествующую улыбку. Впервые за всю игру она почувствовала не просто азарт — а силу. Она не была случайной фигурой в игре — она управляла ею. И если получится ещё раз… никто их не остановит. Всё произошло стремительно. София ещё не успела толком насладиться моментом, как с другого конца поля донёсся глухой, но резкий треск. Она обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Рон Уизли — новый вратарь команды Гриффиндора — нелепо соскальзывает с метлы после сильнейшего попадания вторым Бладжером по голове. Это был Гойл. Он, как и всегда, летел без особой изящности, но с устрашающей силой, и не найдя никого из соперников кроме нового вратаря, метнул мяч в него, будто от этого зависела его жизнь. Матч словно застыл. — Есть! — взревел Забини, хлопнув Драко по плечу. Гриффиндорцы быстро рванули вниз, чтобы помочь Рону. Джордж уже был у него, крепко держа брата за плечо и шипя что-то ему в ухо, а Фред зло сверлил взглядом игроков слизерина. — Всё, игра окончена, — бросил Драко, разворачиваясь к своей команде и громко щёлкнув пальцами. — Поле за нами. София спикировала вниз вместе с остальными. Сердце всё ещё бешено колотилось в груди, а по губам расползалась удовлетворённая улыбка. Она посмотрела в сторону Гриффиндорцев — те в молчании уходили с поля. Фред оглянулся, взглянув на неё с каким-то новым выражением — не просто неприязнью, но и признанием. В этот момент София почувствовала, как её плечи расправляются. Она больше не чувствовала себя чужой в этой команде. Её приняли. София стояла чуть в стороне, сжимая метлу в пальцах, и не сводила глаз с неба. Там, где ещё мгновение назад они сражались, сейчас плавно скользили лёгкие облака. Её сердце всё ещё не утихло после всплеска адреналина. Казалось, оно грохочет где-то в груди, отдаваясь эхом в каждом вдохе. К ней подошёл Драко, слегка заправляя волосы назад. — Признаться честно, — начал он, качнув бровью, — я не ожидал что ты сможешь пришибить Фреда, спустя всего неделю тренировок. Близнецы довольно сильные игроки, как бы не хотелось этого признавать. София хмыкнула, не глядя на него: — Просто… я вдруг поняла, что знаю, куда он полетит. Будто видела раньше. Он прищурился: — Ты видела? — На секунду вперёд. — Она всё-таки перевела на него взгляд. — Словно… вспышка. Я точно знала, как надо ударить. Даже не думала — просто сделала. — Предвидение, — тихо сказал Драко, — Это на тебя так Мопсус повлиял? — Возможно. На самом деле он многому меня научил. — София слегка задумалась и продолжила, — Думаешь, это и правда работает на поле? — Думаю, ты только что доказала это, — сказал он и, чуть склонившись, добавил, — Ты только не рассказывай никому. А то вдруг посчитают нарушением правил. София рассмеялась. Лёгко, с облегчением, как будто весь груз последней недели вдруг спал с плеч. Рядом зазвенел голос Тео: — Кто за то, чтобы в честь такой победы устроить мини-праздник в гостиной? — Праздник будет в пятницу, после официального разгрома, — лениво отозвался Блейз. — Сейчас — только тост за то, что никто не упал с метлы. — Или почти никто, — хмыкнул Драко, кивнув в сторону, где Гриффиндорцы уводили всё ещё бледного Рона с поля. Команда засмеялась, и София впервые почувствовала, что смеётся вместе с ними — не просто из вежливости, а от души. Это был их общий момент, и он принадлежал ей так же, как и всем остальным. После тренировки команда отправилась в замок — усталые, но довольные. Шумные, разгорячённые победой, они заполнили слизеринский стол в Большом зале почти как в день настоящего матча. Гремели голоса, звенела посуда, даже обычно в последнее время сдержанный Тео не скрывал довольства, а Блейз то и дело подмигивал Софии, намекая на её «волшебный удар». София сидела рядом с Драко, но почти не ела — усталость после тренировки смешалась с тонкой дрожью после предвидения, и внутри всё еще будто вибрировало. Он это заметил — и не спрашивал, просто молча налил ей тыквенного сока и поставил ближе к руке. — Надо будет еще потренироваться с этим твоим даром, — вполголоса сказал он, наклонившись ближе. — Пока Гриффиндорцы не прознали и не притащили на поле таро и хрустальные шары. София улыбнулась, но не ответила. Просто коснулась его плеча — мимолётно, как бы в ответ на заботу. После ужина они, как обычно, задержались, дожидаясь дежурства. Остальные потихоньку разошлись, зал пустел. И вот, как и в прошлый раз, Драко слегка кивнул ей: — Пошли. Я не могу не нарушить пару школьных правил. — Опять курить? — прищурилась она. — Не опять, а снова, — усмехнулся он, — И ты снова пойдёшь со мной. Не отпущу тебя одну после такого удачного дня. — Почему тебе это доставляет столько удовольствия? Я думала ты против всяких маггловских штучек. — Это другое, — ответил он и потянулся в карман мантии, — технология маггловская, но составляющие нет. — он вытащил небольшую плоскую железную коробочку и открыл ее. Это оказался портсигар, — даже бумага из Змеиного дерева. — Какой ужас, — вздохнув ответила София глядя на аккуратно сложенные в коробочке сигареты. Они вышли во внутренний двор. Тишина обволакивала, как мягкий плед — ночь была прохладной, пахло камнем, ночной росой и влажной листвой. Драко закурил и, слегка отстранившись, поднёс сигарету к губам, выпуская тонкую струйку дыма в сторону чёрного неба. Пару секунд он молчал, а потом вдруг сказал: — Знаешь, я рад, что ты в команде. Без тебя это было бы… не то. София облокотилась на перила, глядя на лунную дорожку в воде небольшого фонтанчика. — Я не думала, что Квиддич вообще когда-нибудь станет частью моей жизни, — честно призналась она, — но… мне кажется, я начинаю понимать, почему вы это любите. Он смотрел на неё сквозь сигаретный дым, и в этот момент в его взгляде не было ни высокомерия, ни привычной колкости — только что-то тёплое и очень тихое, как огонёк в далёком окне. — Как ты стала частью моей жизни, — сказал он чуть тише, почти неслышно. София повернулась к нему, удивлённо приподняв бровь. Но ничего не сказала. Только чуть улыбнулась. Тишину двора вдруг нарушил мягкий, но отчетливый голос: — Мисс Принц, не откажетесь ли пройти со мной? Нужно кое-что обсудить. София резко обернулась. Из тени арки, будто сотканный из самой ночи, появился профессор Мопсус. Его мантия слегка колыхалась от ветра, выражение лица было внимательным, но не суровым — скорее, чуть насмешливым, как будто он наблюдал за ними уже какое-то время и точно знал, что именно прерывает. — Профессор, — отозвалась она, стараясь говорить спокойно, но с уважением. — Конечно. Она уже сделала шаг навстречу, когда позади неё донеслось тихое «чёрт» — Драко резко дёрнулся, пытаясь спрятать сигарету под мантию. Слишком резко. Мопсус лениво повернул голову к нему. — Мистер Малфой, — с невозмутимой интонацией произнёс он, — вы сейчас прожжёте себе всю одежду. Или лёгкие. Хотя последнее, полагаю, вам кажется менее трагичным. Драко прикусил язык, убирая окурок и стараясь сохранить лицо. София едва сдержала улыбку. — Доброй ночи, — буркнул он в сторону профессора и чуть не споткнулся, отходя на пару шагов в сторону. Мопсус ничего не ответил, только мельком усмехнулся и повернулся к Софии, делая приглашающий жест рукой: — Пройдёмся немного? Воздух нынче особенно подходящий для откровенного разговора. София молча кивнула и последовала за ним, скользнув мимо Драко, чья ладонь мимолётно коснулась её руки — лёгкое, почти невесомое касание, как обещание: «Потом поговорим». Они вышли из двора, свернули в одну из боковых галерей, где каменные арки укрывали от ночного ветра. В замке царила полусонная тишина, как будто стены готовились ко сну, затаив дыхание. Мопсус шёл медленно, не глядя на Софию, но она чувствовала: он ощущает каждое её движение, каждый вздох. — Завтра, я слышал, у вас игра, — наконец заговорил он, голос его был всё тот же: тёплый, глубокий, с лёгкой прохладой осенней мудрости. — Да, — кивнула София, поправляя мантию. — Против Гриффиндора. Первая настоящая игра. Он на секунду остановился, взглянув сквозь неё, как будто пытался прочесть, что у неё внутри: страх или волнение, усталость или пламя. Но София смотрела прямо, уверенно — почти. — Я хотел… просто напомнить, — начал он, чуть отводя взгляд к витражу, в котором блекло отражался свет из большого зала, — что ты ничего никому не должна. Ни рекордов, ни побед. Ты должна только себе — быть собой. И слышать себя. Всё остальное — шум. София опустила глаза, на миг прикусив губу. Его слова были как тёплое покрывало после долгого дня. Он знал, что сказать, и когда. — Но если ты всё же решишь завтра сверкнуть, — добавил он, улыбаясь уголками глаз, — то постарайся не угодить кому-нибудь из преподавателей в голову. Даже если это будет Амбридж. Особенно если это будет Амбридж. Слишком уж она… хрупкая в своей гордости. Она хмыкнула, и напряжение чуть-чуть отступило. — Спасибо, профессор. Правда. — Ты справишься, София. Я это видел, — сказал он, мягко, почти шутя, — буквально. Он легко коснулся её плеча, как старый друг, и развернулся, уходя тем же спокойным шагом, с которым и пришёл. София осталась стоять одна, глядя ему вслед, чувствуя, как на душе стало неожиданно светло. И немного легче. Она задержалась в коридоре всего на пару мгновений, позволяя словам профессора улечься внутри, как горячий чай в промёрзшем теле. Затем развернулась и направилась обратно во внутренний двор, туда, где всё ещё ждал Драко. Он стоял у той же арки, прислонившись к каменной колонне, делая вид, будто не ждал, хотя это не так. Мантию он уже расправил, сигарету окончательно выбросил, но запах лёгкого табака всё ещё вился в воздухе, впитавшись в ткань. — Ну как? — спросил он, как будто просто так, будто не волновался ни капли. София кивнула, подходя ближе. — Всё хорошо. Он просто хотел пожелать удачи на завтра, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но в груди всё ещё вибрировали слова Мопсуса. — Думаю, ты её не просто заслужила, — сказал Драко, глядя на неё чуть внимательнее, — а буквально выцарапала. За то, как ты сегодня отбила Фреда… Это было нечто. София опустила глаза, почувствовав, как краска медленно поднимается к щекам. И всё же она усмехнулась: — У тебя странные критерии комплиментов. — Зато честные, — ухмыльнулся он. Она приподняла бровь, но уже не возражала. Это было странно приятно — просто стоять рядом, болтать ни о чём и ощущать, как в этом «ничего» есть почти всё. На какое-то время они замолчали. Тишина между ними не давила — она была мягкой, как ночной воздух вокруг. Звуки замка становились глухими и редкими, словно весь Хогвартс притих в ожидании нового дня. — Завтра всё будет хорошо, — сказал он вдруг, почти шёпотом. — Я не позволю, чтобы было иначе. София взглянула на него и чуть наклонила голову: — Это угроза или обещание? — Это заклятие, — усмехнулся он, — на удачу. Их взгляды пересеклись, и что-то вновь, как и тогда, на дежурстве, повисло между ними. Не напряжение — ожидание. София шагнула чуть ближе и, не отводя взгляда, тихо сказала: — Надеюсь, оно сработает. Драко улыбнулся — не дерзко, не самодовольно, а по-настоящему тепло. И вновь, будто по невидимому сигналу, она оказалась ближе, чем планировала. Между ними оставалась всего пара сантиметров. Но на этот раз ни один из них не отступил. На следующий день София проснулась раньше обычного. Комната была ещё полна мягкого утреннего полумрака, а воздух — прохладен и свеж, но её мысли уже были горячими, как перегретый котёл на Зельеварении. Она смотрела в потолок, пока остальные девушки ещё спали, и чувствовала, как внутри медленно нарастает тревога. Не паника, нет. Просто глухое, цепкое беспокойство, которое невозможно было отмахнуть. Сегодня игра. Сегодня — первый её настоящий матч, да ещё и против Гриффиндора. На занятиях она сидела как на иголках. Слова преподавателей проходили мимо неё, будто вода сквозь решето — не задерживались, не впитывались. На Зельеварении она перепутала ингредиенты и только благодаря тому, что Северус был занят замечаниями Тео, её промах остался незамеченным. На Истории Магии впервые за семестр даже не записала тему урока. Всё её внимание было сосредоточено на том, что будет вечером — на поле, под небом, под криками трибун, и этим странным предчувствием, что сегодня всё изменится. Каждый час тянулся мучительно долго. Даже обед, обычно уютный перерыв посреди дня, был невыносим — еда казалась безвкусной, разговоры за столом глухими. София почти ничего не съела, только ковыряла вилкой в тарелке. Даже Драко, сидевший рядом, заметил её состояние. Он не стал говорить ничего громкого или пафосного — просто положил руку на её запястье, чуть-чуть, ненавязчиво, чтобы она почувствовала тепло и вес его прикосновения. Она подняла взгляд, и он коротко кивнул — мол, я рядом. Мы справимся. Это помогло. Ненадолго. После обеда занятия продолжились, но София уже почти не притворялась внимательной. Она то крутила перо в руках, то разглядывала окно, будто надеясь, что там, среди облаков, уже началась игра. Рядом Тео что-то чертил в тетради, Забини тихо вздыхал от скуки, а Драко… он просто сидел с прямой спиной и спокойным лицом, как будто матч был делом десятым. Но София знала — это только внешне. Внутри у них, у всех, бурлило одно и то же волнение. Когда до начала матча остался один урок, сердце Софии уже стучало так громко, что она едва слышала свои мысли. И всё, о чём она могла думать, — это как не облажаться. Как не подвести. Как выжить под натиском двух рыжеволосых ураганов с битами. И в то же время — как сделать так, чтобы всё то, чему она уже научилась, наконец стало чем-то большим, чем просто случайной вспышкой магии. Сегодня всё было по-настоящему. Когда последний урок закончился, сердце Софии уже било тревогу где-то в горле. Команда собралась в холле, где обычно собирались перед тренировками, но в этот раз было иначе: никто не болтал бездумно, никто не смеялся громко. Даже Забини был тише обычного, а Тео выглядел на удивление сосредоточенным. Они вышли на улицу, и прохладный ветер тут же ударил в лицо. Над полем собирались серые облака, и небо казалось особенно низким — как перед бурей. София шла чуть позади, вглядываясь в мокрую траву под ногами, будто там могла найти ответы на все свои вопросы. Руки холодели, несмотря на перчатки. Внутри скручивалось всё, словно в животе поселился клубок змей. Когда они почти дошли до поля, Драко вдруг остановился и мягко взял её за руку. — Сюда, — сказал он негромко, и не дожидаясь ответа, увёл её за трибуны, туда, где никого не было, кроме ветра, пахнущего деревом и влажной землёй. София удивлённо посмотрела на него. — Что ты делаешь? — Смотри на меня, — тихо сказал он, и в его голосе не было ни усмешки, ни привычной насмешливости. Только что-то тёплое, упрямое и почти… бережное. Она подняла взгляд, и на секунду всё вокруг стало как в замедленной съёмке: трибуны где-то там, шум голосов — будто сквозь стекло, и только он — живой, близкий, настоящий. — Я вижу, как ты нервничаешь, — продолжил он, — и понимаю. Правда. Но… ты справишься. Ты уже справляешься. Он приблизился. Так близко, что её дыхание сбилось. Лицо Драко было спокойным, но глаза — полны странного, тихого волнения. — А ещё, — добавил он, чуть склоняя голову, — это на удачу. И прежде чем она успела что-либо сказать, он поцеловал её. Это было не как раньше — не случайно, не запоздало. Этот поцелуй был как признание, как обещание, как выдох после долгой паузы. Тёплый, нежный, уверенный. Не торопливый — но и не робкий. Он был ровно таким, каким должен быть момент перед тем, как шагнуть в неизвестность: трепетным и настоящим. София ответила. Она закрыла глаза, слегка сжала руками его мантию, позволив себе забыть обо всём, даже о страхе. Только этот миг, только он, только они. Когда Драко отстранился, он провёл пальцами по её щеке, будто хотел сохранить это касание с собой на поле. — Вот теперь точно победим, — шепнул он с легкой ухмылкой. Они вернулись к команде вместе. Гул толпы на трибунах усилился, как только над полем эхом пронеслось: — Команда Гриффиндора, на поле! София замерла, как по команде — вместе с остальными она смотрела, как красно-золотые фигуры один за другим поднимаются в воздух. Метлы взмывали с характерным посвистом, и команда Гриффиндора красиво прошлась кругом, вызывая восторженные крики своей части стадиона. Ветер трепал мантию, а сердце билось будто не в груди, а где-то выше — в горле. Вот и всё. Никаких репетиций. Настоящий матч. И вот — новая волна криков: — Команда Слизерина, к вылету! Блейз, стоявший рядом, наклонился к Софии и подмигнул: — Держись крепче, Принцесса. Сегодня твой звёздный час. Она не успела ответить — команда дружно толкнулась ногами от земли и взмыла в небо. Метла послушно отозвалась под руками, привычное уже чувство невесомости охватило тело. София заняла свою позицию загонщика, прокрутила биту в руке, вгляделась в трибуны, а затем — в пространство поля. Рядом с кольцами зависал Рон, заметно нервничая. Где-то чуть левее София поймала взгляд. Его — Фреда. Он смотрел на неё пристально, почти исподлобья, с какой-то задиристой ухмылкой, будто бросал вызов. Но это даже раззадорило её. Враг известен — значит, теперь можно бить метко. София сжала ручку биты сильнее. — Позиции заняты, бладжеры выпущены, — голос судьи, отразившийся по полю, звенел, как предвестие бури. — Мяч в воздух… МАТЧ НАЧАЛСЯ! И поле взорвалось движением. София почти не слышала шума трибун. Всё вокруг будто замерло в лёгкой вибрации — время растягивалось между ударами сердца. Она скользила в воздухе, прищурившись, выискивая глазами ближайший Бладжер. И вот он — чуть левее, метался хаотично, как бешеная стрекоза. Она резко направила метлу в ту сторону, но не успела приблизиться, как сбоку что-то ударило её — резко, болезненно, под рёбра. В следующий миг её метла пошла юзом, закрутилась, и София потеряла равновесие. Она повисла вниз головой, зацепившись ногой за древко. Воздух вырвал из груди дыхание, волосы на мгновение закрыли обзор. На секунду всё расплылось — но в этой кромешной неразберихе вспыхнуло видение. Яркое, почти осязаемое. Перед ней Бладжер. Отбивающий его удар. Направление — точно в противника. Глаза распахнулись — и он был здесь, прямо перед ней. Бладжер. Как и во вспышке. Не думая, не выпрямляясь, она резко ударила по мячу, и тот сорвался, словно стрела, в сторону преследующего её Фреда Уизли. Он едва успел увернуться, потеряв высоту. И, наконец, отстал. Всё произошло, как она предвидела. Её дыхание сбилось, но на губах промелькнула тень победной улыбки. Она опять это сделала. София не стала терять времени. Пока воздух был чист, она подтянулась, перехватила метлу, сгруппировалась и вновь села на место, будто и не теряла контроль. Над головой раздались возгласы — кто-то видел момент, кто-то просто понял, что произошло. Но ей было всё равно. Прямо над её головой пронеслись Поттер и Малфой, круто взмывая в воздух, будто соревнуясь не только за снитч, но и за звание самого упрямого ловца в этом небе. Они буквально сталкивались, цеплялись друг за друга взглядом и маневрами, едва не сбивая соперника, каждый яростно гнался за крошечным золотым мячиком, сверкающим где-то между солнечными бликами и шумом трибун. Время неумолимо ускользало. Секунды сливались в минуты, матч приближался к развязке, а накал на поле лишь рос. Близнецы Уизли, словно сговорившись, будто почувствовав, что София всё увереннее чувствует себя на метле, снова и снова пытались сбить её с толку. Они ловко преграждали путь, то подрезая, то отбивая Бладжеры почти в упор, надеясь заставить её ошибиться, но она справлялась. Не без усилий, не без злости и тяжёлого дыхания, но справлялась. И всё же в какой-то момент что-то в ней дрогнуло. Она резко почувствовала нехорошее предчувствие — как вспышка, как сигнал тревоги внутри. Мелькнувшее видение, неясное, зыбкое, как сон на границе яви: Поттер тянется вперёд, пальцы почти касаются снитча. Это ещё не происходило, и всё же она чувствовала — момент близок. София бросила взгляд на табло. Очки не изменились: 210 против 360. Защитник Гриффиндора — Рон — всё ещё держался достойно, не давая забить в свои кольца. Но было ясно, что счёт мог в любой момент измениться. Она резко развернулась, нашла Бладжер, и, не медля, полетела за ним. Через мгновение он уже летел в сторону Уизли, но к тому подлетел Фред, чтобы отбить. И вот в этот момент снова — вспышка видения. Второй Бладжер, посланный Гойлом, летит в неё. В том кадре она отбивает его, и мяч попадает точно во Фреда, лишая его возможности защитить брата. Она поймала взглядом второй Бладжер. Он действительно летел в неё. София взмахнула битой — и отбила его, как в видении. На этот раз всё произошло почти сразу — два Уизли полетели вниз одновременно, не успев прикрыть ни себя, ни кольца. Сверху донёсся голос Блейза: — Хорош! София подняла голову и увидела, как он передал Квоффл Тео. Тот, не теряя ни секунды, метнулся вперёд и, уверенно пробив защиту, забросил мяч прямо в кольцо, добавляя ещё десять очков в копилку Слизерина. И как только мяч прошёл через кольцо, раздался свисток. Ли Джордан громко объявил: — Поттер поймал снитч! На поле опустилась тишина, наполненная затаённым дыханием. Все посмотрели на табло. Гриффиндор — 360. Слизерин — 370. Слизерин победил. На десять очков. София даже не успела понять что произошло, как вдруг новый всплеск обрушился на неё неожиданно и мощно. Перед глазами резко, будто вспышкой молнии, мелькнуло новое видение. Она — всё ещё в воздухе, пульс учащённый, волосы развеваются ветром, сердце не может угомониться. В этом видении она поворачивает голову в сторону преподавательских трибун, глаза цепляются за знакомую фигуру — профессор Мопсус. Он сидит, как всегда немного в стороне от остальных, с прямой осанкой и невозмутимым выражением лица, но… что-то в нём не так. В видении София тянется к нему магически, без усилий, как будто кто-то вложил ей палочку в руку и прошептал: «Смотри глубже». Она применяет легилименцию — неосознанно, не насильно, почти нежно, как будто не вторгается, а просто… касается. И сразу же — обрыв. Видение исчезает. Но реальность уже не отстаёт. Словно по инерции, действуя не головой, а инстинктами, София оборачивается и действительно находит взглядом Мопсуса. Он по-прежнему сидит на трибунах, почти незаметный среди других преподавателей, но она чувствует — чувствует точно так же, как ощущала траекторию Бладжера, как предугадывала движения соперников… она чувствует, что должна это сделать. И, не задумываясь, в полной тишине и сосредоточенности, она позволяет своему сознанию потянуться вперёд. Как будто раздвигается завеса. Как будто кто-то приоткрывает окно в чужой разум, и ветер несёт с собой не только мысли, но и ощущения. В следующий миг София уже не была до конца уверена, где заканчивается она и начинается он. София ещё не осознала, что именно делает, когда чужие мысли — нет, не просто мысли, а воспоминания — потянулись к ней. Они обволакивали её, мягко, как дым, и в то же время обжигали — слишком личные, слишком важные. В её голове стало тихо, как бывает в самой глубокой части леса, где не слышно ни ветра, ни птиц, — только дыхание времени. Картинка вспыхнула ярко и живо. Комната. Старая, деревянная, с высокими окнами и запахом книг. Там, за широким столом, сидел профессор Мопсус — гораздо моложе, с чуть менее спутанными волосами и мягким взглядом. В комнату вошла женщина. И сердце Софии сжалось, когда она узнала её. Селена. Её мать. Та самая, чьи черты она видела только на фотографии и в своих воспоминаниях. Сейчас она была живой — с улыбкой, лёгким смехом, сияющими глазами. Её щеки чуть округлились, взгляд стал глубже. — Профессор, угадайте, с чем я пришла, — сказала Селена, как будто это было игрой. Её голос был звонким, нежным, в нём была тайна и радость. Мопсус посмотрел на неё, и в его взгляде засияло что-то большее, чем просто интерес. Он не стал гадать. — Я беременна, — Она подошла ближе, села напротив и улыбнулась ему, как старому другу, которому можно доверить самую сокровенную новость. Профессор на мгновение задумался, затем, почти шепотом, произнёс: — София. Селена нахмурилась, но улыбка с её лица не исчезла. — К чему это? Он пожал плечами, легко и немного растерянно. — Если тебе нужно имя… для девочки. Пусть будет София. Селена засмеялась, искренне, чуть склоняя голову назад. — Профессор, неужели вы впервые в жизни ошиблись? Он слегка приподнял бровь, но не возразил. — У меня будет мальчик, — добавила она с лёгкой ноткой торжества в голосе. — Все лекари это подтверждают. И я сама чувствую. Он сильный, очень подвижный. Я его вижу. Во снах. Это мальчик. Мопсус внимательно посмотрел на неё. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах что-то мелькнуло — лёгкая тень, как от облака, пробежавшего по солнцу. —А это не твой муж тебе внушил? — тихо спросил он. Селена качнула головой, не теряя уверенности. — Нет. Я знаю. Я чувствую. У меня будет сын. Мопсус на мгновение отвернулся, будто смотрел сквозь окно вглубь времени. Потом медленно, очень мягко улыбнулся. В этой улыбке было всё: лёгкая грусть, нежность и… странное принятие. — Видимо, я и правда ошибся. Картина начала расплываться, таять, словно нарисованная акварель, на которую пролили воду. В груди у Софии что-то болезненно сжалось. Её выкинуло из чужих воспоминаний, оставив в голове звонкую тишину и тяжёлое эхо. Селена. Беременность. Имя. София. Её сердце стучало как сумасшедшее. Руки дрожали. Она резко вдохнула, глядя в сторону трибун, где сидел Мопсус. Он опять казалось смотрел ей прямо в глаза. Он не хлопал. Не улыбался. Не двигался. Весь остальной стадион гремел аплодисментами — трибуны гудели от восторга, сливаясь в единый, громогласный рёв. Даже преподаватели, поднявшиеся со своих мест, аплодировали стоя. Снейп едва заметно кивнул ей, даже МакГонагалл, пусть и сдержанно, но выразила уважение. А Мопсус просто стоял. Как будто замер в миге, который разделил его жизнь на «до» и «после». В его взгляде — неподдельное изумление, лёгкий страх… и что-то ещё. Тёплое. Неожиданное. Настоящее. Он знал. Он знал, что она увидела. — София! — крик разорвал вязкую тишину в её голове. Она вздрогнула, обернулась и увидела Блейза, подлетающего к ней. Он был весь на взводе, растрёпанный, глаза горели. — Матч закончился! Мы победили! Ты слышишь? — он рассмеялся, хватая её за плечи. — Мы это сделали! София на мгновение не смогла ничего ответить. Она снова посмотрела на трибуны — но Мопсуса там уже не было. Только след его взгляда всё ещё будто жёг ей кожу. — Победили? — выдохнула она, словно только сейчас вернулась в реальность. — Разумеется! Поттер поймал снитч, но им не хватило очков! — Блейз хлопнул себя по ноге. — Мы всех разнесли! Даже Снейп улыбнулся, прикинь? София медленно кивнула. Победа. Радость. Возгласы. Поздравления. А внутри всё ещё звенело то единственное имя, прозвучавшее в чужом воспоминании, с такой уверенностью и верой, будто это было пророчество. София. Может, всё было не случайно. Они спустились с метел и, ещё обмениваясь громкими восклицаниями, не скрывая эмоций, всей командой направились обратно в замок. Воздух был пропитан адреналином и восторгом. София чувствовала, как ноги чуть подрагивают от усталости, но внутри — был огонь. Победа разливалась по телу, как сладкое зелье, лёгкое, головокружительное, оставляющее послевкусие силы. Вскоре, когда они миновали каменные ступени и подошли к главному входу в Хогвартс, рядом неожиданно оказался кто-то ещё. Высокая фигура в чёрной мантии, с хорошо знакомым профилем и пронзительным взглядом. — Поздравляю, — тихо сказал Северус, появившись словно из тени. Его голос был ровным, но в нём проскользнуло что-то, напоминающее одобрение. София удивлённо подняла брови, но тут же расплылась в улыбке. — Спасибо, — ответила она, глядя ему в глаза. Северус коротко кивнул и исчез так же внезапно, как и появился. Они с Драко и остальными вошли в Большой зал, где их встречали аплодисментами даже с других факультетов. Несмотря на традиционные соревнования и вечные вражды — великолепие игры и масштаб победы не могли оставить никого равнодушным. Даже некоторые гриффиндорцы выглядели так, будто внутренне признали: Слизерин сегодня был силён. София заняла место за столом факультета, рядом опустился Драко. Он был лохматый, слегка запыхавшийся, с растрёпанной формой, но глаза его сияли. Он не сказал ни слова сначала — просто приобнял её за плечи, легко, непринуждённо, как будто делал это всю жизнь. — Ты знаешь, — сказал он, склонившись к её уху с довольной полуулыбкой, — благодаря тебе сегодня будет разнос, а не просто вечеринка. София рассмеялась, тепло и искренне, склонившись к нему ближе: — А ты уверен, что все выживут? — Никто не выживет, — театрально прошептал он. Она покачала головой, усмехаясь. Это был тот момент, когда жизнь казалась настоящей сказкой — полной магии, побед, шуток и чего-то большого, что только начинало рождаться. — А как же дежурство? — тихо спросила она, наклонившись к Драко. Он, не выпуская её из-под своей руки, усмехнулся и ответил с ленцой в голосе: — Выпросил у Снейпа отгул. Сказал, что мы всю неделю пахали как домовые. Он буркнул что-то вроде «неудивительно, что победили» и подписал бумагу. София удивлённо приподняла брови. — Ты попросил у Снейпа что-то для нас… и он согласился? — Не только согласился, — хмыкнул Драко. — Кажется, он даже был доволен. Или это у него такое выражение, когда он не зол — я ещё не разобрался. София тихо рассмеялась. — Так что, — Драко склонился к ней ближе, почти шепча, — сегодня никаких дежурств. Никакой ответственности. Только ты, победа… и лучший огневиски в подземельях. Забини пообещал достать побольше. София качнула головой, не в силах сдержать довольную улыбку. И впервые за долгое время ей действительно хотелось расслабиться — не потому что надо, а потому что она это заслужила. Вечеринка началась сразу после ужина, когда слизеринцы буквально потоком вылились из Большого зала, не скрывая ликования. Кто-то уже распевал песенки, кто-то наперебой пересказывал особенно яркие моменты матча, а кто-то просто шёл, смеясь, будто впервые за долгое время разрешил себе дышать свободно. Подземелья Слизерина были украшены зелёными и серебристыми лентами, кто-то из старшекурсников позаботился даже о плавающих в воздухе флажках с фамилиями игроков. В центре гостиной уже вовсю гремела музыка — заклинание усиления звука сработало на ура. На длинных столах красовались угощения и большое количество различного алкоголя — всё как и обещал Драко. Атмосфера кипела. Софию, как только она вошла, тут же окружили. Блейз, сияющий от гордости, хлопнул её по плечу, Тео протянул стакан с рыжеватой жидкостью, а Драко повел ее к диванам. Всё это было так… странно. Волнующе. Почти волшебно — в хорошем, тёплом смысле. — Загонщик года! — крикнул кто-то, и все поддержали радостным гулом. Драко сел рядом. Его пальцы коснулись её талии, уверенно, привычно — как будто она уже давно была чем-то больше, чем просто новая игрок команды. Он слегка притянул её к себе, наклонился к уху, и голос его был хрипловатым, низким — приглушённым шумом всеобщего веселья: — Только посмотри, — сказал он, — ты всех покорила. София огляделась — смех, танцы, напитки. — Думаешь, это из-за меня? — спросила она, качнувшись к нему плечом. — Я уверен, — ответил он, глядя прямо в её глаза. — Сегодня ты играла так, будто рождена для этого. Она опустила взгляд, чувствуя, как где-то под рёбрами разливается тёплое, щекочущее чувство. Было непривычно — принимать похвалу, верить в неё. — Говоришь так будто следил за мной, — сказала она с едва заметной улыбкой, поднимая на него глаза, — хотя может поэтому снитч поймал Поттер, а не ты. — Тяжело следить за снитчем, когда на поле такая красотка, — усмехнулся Драко, протягивая бокал. — За победу. — И за отдых, — добавила она, чокаясь с ним. Обжигающая жидкость коснулась губ, в животе — всё ещё трепетало. Но уже не от тревоги. От чего-то гораздо более светлого. София не заметила, когда именно всё вокруг начало меняться. Всё происходило будто во сне: звуки стали глуше, свет казался мягким, туманным, а лица — размытыми. Перед глазами слегка плыло, словно мир утратил чёткость, оставив только ощущения. Где-то на фоне играла музыка — какая-то быстрая и сбивчивая, кто-то отплясывал с бутылкой в руке, кто-то заливался огневиски, кто-то уже валялся на полу, с блаженной улыбкой, не в силах пошевелиться. София сидела на мягком диванчике у камина, стараясь не терять равновесие. От жара огня веяло сонной уютной тяжестью. Она повернула голову в сторону друзей — и на секунду замерла. Крэбб и Гойл, пошатываясь, что-то неистово орали друг на друга, а через секунду уже сцепившись и валяясь на полу, как два взбешённых тролля. Паркинсон — с растрёпанными волосами и помадой размазанной по лицу — оседлала Нотта, жадно впиваясь в него поцелуем, больше похожим на попытку его проглотить. Тот же, не теряя времени даром, явно был не против — его руки уже были под её юбкой, и он с видом абсолютного удовлетворения поддавался моменту. Забини, весь мокрый от виски, ухмылялся сам себе и зачем-то пытался снять рубашку, держа в обеих руках по бокалу — отчего у него ничего не выходило, кроме смешных дерганий и загребающих движений, будто он пытался удушить самого себя. — Мерлин… — выдохнула София, чувствуя, как всё это буйство её слегка кружит. Она перевела взгляд на пол, и в следующую секунду он неожиданно оказался слишком близко — но прежде чем она осознала, что падает, сильные руки подхватили её за талию. Она моргнула — и уже сидела на коленях у Драко. Он смотрел на неё снизу вверх с ленивой самодовольной ухмылкой. Рубашка была расстёгнута почти до солнечного сплетения, галстук болтался набок, волосы чуть растрёпаны. Один его локоть лежал на спинке дивана, вторая рука обнимала её за талию, и во всём его облике сквозила та самая расслабленная уверенность, которую он, кажется, носил под кожей. — Аккуратнее, — промурлыкал он, — не могу позволить моей Принцессе упасть. София выдохнула, не в силах сдержать полуулыбку. Всё вокруг действительно напоминало сон — безумный, пьяный, абсолютно неуместный, но чертовски настоящий. Драко медленно склонился к ней, его губы скользнули к её шее — легко, почти игриво, но с заметной жадностью. Его дыхание обжигало кожу, пальцы скользнули вверх по её спине, к краю рубашки. Один за другим он начал расстёгивать пуговицы, не отрывая взгляда от её лица. София, будто очнувшись, резко вдохнула, приподняла руку и схватила его за галстук. Рывком притянула к себе, прижавшись лбом к его лбу, и, глядя ему прямо в глаза, тихо, но с твёрдой интонацией прошептала: — Не раздевай меня при всех. Он чуть усмехнулся, уголки его губ задрожали в довольной ухмылке. Несколько секунд он не отвечал — будто смаковал её реакцию, её голос, её близость. Потом кивнул: — Намёк понят. Он легко подхватил её на руки, словно она не весила ни грамма, и, не обращая внимания на гул вечеринки и завистливые выкрики вроде «О-о-о, Малфой не теряет времени!» — уверенно направился к лестнице, ведущей в мужские спальни. София прижалась к нему, щекой к его ключице, чувствуя, как сердце колотится слишком громко — то ли от выпитого, то ли от него самого. Рубашка на ней была чуть расстёгнута, и прохладный воздух коридора обжигал кожу, но в его руках ей было тепло, почти жарко. Дверь в его комнату отворилась с лёгким скрипом. Как только она захлопнулась за ними, шум вечеринки остался позади, будто отрезанный магией. Осталась только тишина — тёплая, пульсирующая, настойчивая. И они — два дыхания, два взгляда, две искры, от которых вот-вот вспыхнет что-то большее. Он опустил её на мягкое покрывало своей кровати, не отрывая взгляда. Свет в комнате был приглушён — пара плавающих свечей светились над изголовьем, отбрасывая на стены мерцающие отблески, словно отражения огня в воде. София села, поправляя рубашку, всё ещё дыша неровно. Драко, стоя перед ней, медленно расстегнул последние пуговицы на своей, не торопясь, как будто позволял времени растянуться, пропитаться напряжением, почти сладким в своей невыносимости. — Ты уверена? — тихо спросил он, чуть наклонившись, положив ладонь рядом с её бедром. Голос его был хриплым, но сдержанным — как будто он держал себя в кулаке, давая ей право на последнее слово. София подняла глаза. В них не было страха — только светлая, пьянящая решимость. Она провела пальцами по его открытому вороту, коснулась кожи, почувствовав, как под ней бьётся жилка. — Совершенно нет, — спросила она в ответ. — Я имела ввиду чтобы ты вообще меня не раздевал. Он усмехнулся. — В следующий раз уточняй. Она потянулась к нему, и он опустился рядом, одной рукой обняв её за талию. Их губы встретились — не в торопливом, а в медленном, почти изучающем поцелуе. Тёплом, как затяжное дыхание в мороз. Её пальцы скользнули к его плечам, ладони изучали линии его спины сквозь тонкую ткань. Его руки были в её волосах, на талии, на спине — везде, где только могли быть, не теряя уважительной нежности даже в порыве страсти. Рубашка соскользнула с её плеч, лёгким шелестом упав на кровать. Он откинулся немного назад, чтобы посмотреть на неё, дыхание сбилось: — Скажи мне остановиться, если что. Но она только кивнула — коротко, почти незаметно, будто боялась разрушить хрупкое равновесие момента. И, потянувшись, обвила руками его шею, притянула ближе, легко, но с решимостью. Их губы встретились снова — глубже, смелее, с каким-то новым смыслом. Это уже не был поцелуй в пьяной дымке вечеринки, не был сиюминутной игрой — это был шаг навстречу тому, чего оба давно хотели, но не смели назвать вслух. В этот момент в ней не осталось сомнений. Ни страха, ни нерешительности. Только он — настоящий, живой, близкий. Только их дыхание, сплетающееся между слов и мыслей, и ночь, застывшая за дверью, будто боясь потревожить то, что происходило внутри. Казалось, время остановилось, позволив им остаться в этой паузе между мирами, где всё было возможно. Но этому чувству не суждено было длиться долго. Как вспышка молнии, из гостиной донёсся грохот и чей-то пронзительный визг, выдёргивая их из полусна, как холодный душ. В ту же секунду они оба вздрогнули и резко повернулись к двери. Шум становился всё громче — шаги, суета, кто-то отчаянно пытался куда-то спрятаться. — ШУХЕР! СНЕЙП! — пронёсся голос, полный паники и внезапного ужаса. София, словно по команде, резко оттолкнула Драко и села на кровати, судорожно натягивая рубашку, пуговицы дрожали в пальцах, дыхание сбивалось от адреналина. Драко тоже метнулся в сторону, лихорадочно застёгивая манжеты, будто от скорости зависела его жизнь. И тут — шаги. Тяжёлые, решительные. Приближались к их двери. — Разошлись по комнатам! — разнёсся знакомый до озноба голос Северуса, глухой и зловещий, как раскат грома. Драко в панике обернулся к Софии, губы приоткрыты, взгляд — полный безмолвного «что делать?!». — Притворимся, что спим! — прошипела она, соображая быстрее, чем он успел моргнуть. Мгновенно рухнула обратно на подушки, наспех накрывшись пледом, будто всю ночь не вставала. Драко хотел лечь рядом, но не успел — София резко толкнула его локтем в бок и процедила сквозь зубы: — Придурок! На другую кровать! Он чертыхнулся и, неуклюже вскочив, рухнул на соседнюю. За стеной продолжали звучать отголоски паники, разносившиеся эхом по подземельям. Но внутри — снова тишина. Притворная. Натянутая. И две едва сдерживаемые улыбки, спрятанные в темноте. Дверь со скрипом приоткрылась — и вдруг со звоном распахнулась настежь. Грохот — и в комнату, словно мешки картошки, были втолкнуты трое: Нотт, Крэбб и Гойл, сплошным клубком шума, запаха алкоголя и абсолютно отсутствующего равновесия. Те рухнули на пол с хором приглушённых стонов, не сумев даже осознать, где оказались. — По кроватям, безмозглые! — прошипел Снейп, как будто каждое слово было плетью. — Если уж напиваетесь, то делайте это в собственной комнате, а не в гостиной! И уж тем более не за ее пределами! Он уже собирался закрыть дверь, как его взгляд упал на кровать у стены. София. На мгновение он застыл. Лёжа на боку, едва накрытая пледом, она казалась почти ребёнком — такая тихая, безмятежная, с лёгкой складкой между бровей, словно даже во сне не отпускала напряжение прошедшего вечера. — А ты что здесь делаешь? — строго, но не громко окликнул он. Ответа не последовало. Только лёгкое дыхание, и то едва уловимое в полумраке. Он шагнул ближе, чуть прищурился. Снейп вздохнул, уже не раздражённо, а скорее устало. Он склонился над ней, аккуратно просунул руки под плечи и колени и, с неожиданной для себя мягкостью, поднял девушку на руки. Она вздрогнула — еле заметно, — головой прижавшись к его мантии. Но на этом силы закончились. Тепло и неожиданная безопасность — как у костра после долгого пути — сделали своё дело. Уже в коридоре, под равномерный стук его шагов, София полностью обмякла в его руках. Голова её склонилась к плечу, дыхание выровнялось. Сон окончательно увлёк её в темноту. Снейп бросил на комнату последний взгляд: Нотт уже захрапел, прижавшись щекой к краю ковра, Крэбб пытался натянуть на себя штору, а Гойл тихо что-то бубнил под нос. — Слизеринцы, — выдохнул Снейп с тихим презрением и, неся спящую девушку на руках, скрылся в тени коридора. Утро вползло в комнату медленно, лениво, словно тоже не спешило сталкиваться с последствиями прошедшей ночи. София приоткрыла глаза и тут же зажмурилась от вспышки боли в висках. Голова раскалывалась, во рту пересохло, в ушах звенело так, будто кто-то внутри бил крошечным молоточком по бронзовым колокольчикам. Она осторожно приподнялась на локтях, морща лоб. В комнате было полутемно, шторы были плотно задёрнуты, и только тонкий луч света пробивался сквозь щель. Паркинсон, раскинувшись на своей кровати, спала с открытым ртом, а её подружки тихо похрапывали, свернувшись калачиком. София обвела взглядом комнату, прижимая ладонь ко лбу. Только теперь, немного отойдя от первой волны утренней боли, она вспомнила — алкоголь. И… белладонна. Чёрт. На прикроватной тумбочке что-то поблёскивало. Она потянулась и взяла маленький пузырёк, запечатанный сургучом, с характерным маслянистым оттенком жидкости внутри. Ей не нужно было читать этикетку. Она сразу поняла, кто его оставил. — Северус… — выдохнула она с лёгкой улыбкой, наполовину растроганной, наполовину устало-благодарной. Не колеблясь, она откупорила зелье и залпом выпила его. Горечь мгновенно прокатилась по языку, обжигая горло, но уже через пару секунд боль в висках начала отступать, дыхание выровнялось, а с плеч словно сняли мешок с кирпичами. София взглянула на часы — стрелки показывали… без пяти минут обед. — Только бы Малфой не проспал… — подумала она, поспешно вставая и натягивая мантию. — Хоть кто-то из нас должен выполнять обязанности старосты… Тихо, стараясь не разбудить остальных, она вышла из спальни. В гостиной стояла мёртвая тишина. Ни смеха, ни музыки, ни обрывочных заклинаний. Ни одной бумажки на полу, ни пятнышка на ковре. Всё выглядело настолько стерильно, что казалось, будто вечеринки и не было вовсе. —Видимо Северус был в ярости… — хмыкнула она, оглядывая идеальную чистоту, больше подходящую для библиотеки, чем для гостиной Слизерина после ночного разгрома. Из-за поворота, потирая глаза и выглядя так, будто его только что вытащили из сна, вышел Драко. Мантия была надета наполовину, галстук болтался наперекосяк, волосы торчали в разные стороны. Он широко зевнул и на секунду, казалось, забыл, где находится. — Доброе утро… — прохрипел он, моргая, словно его ослепил собственный голос. София сцепила руки на груди, прищурилась: — Ты проспал. Мы оба проспали. Половину занятий! — сказала она, подходя ближе. Драко остановился, уставился на неё с плохо скрываемым недоумением. — София… сегодня суббота. Она замерла. — …Чего? — Суб-бо-та. День, когда… ты можешь поспать. Даже если ты… староста, — проворчал он, не сводя с неё полусонных глаз. София несколько секунд стояла молча, обдумывая сказанное. А потом выдохнула и ударила его кулаком в плечо — несильно, но эмоционально. — Мог бы и сразу сказать, — пробормотала она. — Я и так сразу сказал, — усмехнулся он. — Неважно. София закатила глаза, но улыбка всё равно расплылась на её лице. Она подошла ближе и почти машинально провела пальцами по его волосам, приглаживая растрёпанные пряди, затем поправила галстук и дёрнула за край мантии, чтобы та сидела ровнее. — Ну вот, теперь хоть на себя похож. Пошли. Скоро обед начнется. — Это комплимент? — хмыкнул он, пока они направлялись к выходу из гостиной. — Только если ты очень хочешь, — парировала она, не оборачиваясь. Он фыркнул. А она, хоть и не сказала этого вслух, чувствовала, что внутри у неё всё ещё тепло. И это тепло было от него. Они шли по коридору бок о бок — сначала в лёгком молчании. Драко потирал шею, всё ещё борясь с остатками сна, а София ловила себя на том, что иногда поглядывает на него сбоку — всё ещё с трудом веря, что вечер прошёл… так. Он первым нарушил тишину. — Слушай… — начал он, хмурясь, будто вспоминал нечто смутное. — А что вообще было после? После того как… ну… Снейп тебя унес? София вздохнула и пожала плечами: — Я без понятия. Я вырубилась прямо у него на руках. Серьёзно. Помню, как он подхватил, и всё… темнота. Проснулась только в своей постели. — Ну, он хотя бы не скинул тебя в Чёрное озеро, — фыркнул Драко, — значит, всё не так уж плохо. — Пока. — тихо добавила София, словно предчувствуя бурю. Когда они дошли до входа в Большой зал, в нос ударил вкусный аромат еды, и оба одновременно ускорили шаг. На душе становилось легче: солнце пробивалось сквозь высокие окна, ученики гудели за столами, кто-то смеялся, кто-то лениво тянул тыквенный сок. Но не успели они сесть, как прямо перед их носами что-то шлёпнулось на стол. Маленький, свёрнутый вдвое, пергамент. Драко с подозрением посмотрел на него и поднял, разворачивая. Почерк был мгновенно узнаваем — острый, с идеальными углами, чернильно-чёрный. Ни единой ошибки. Мистер Малфой. Мисс Принц. После обеда. Мой кабинет. — С. С. Они уставились на записку, потом на друг друга. София издала нечто среднее между всхлипом и нервным смешком: — Ну, хоть после обеда. — Думаешь, он уже решил, каким заклинанием меня кастрировать? — мрачно пошутил Драко. — Думаю, он начнёт с тебя, а закончит мной, — отозвалась София и потёрла лоб. — Ладно, давай поедим. Последний обед перед казнью должен быть вкусным. Кабинет профессора Снейпа всегда производил определённый эффект: казалось, даже воздух здесь был гуще, чем в остальной части подземелий. Тусклый свет от свечей отражался в пузырьках зелий и стеклянных банках с отвратительными содержимыми, а стены хранили тишину, насыщенную напряжением. Северус сидел за массивным дубовым столом, сплетя пальцы перед собой. Его лицо было, как всегда, непроницаемым, но в тени резко очерченных скул таилась напряжённость. Стоило им переступить порог, как дверь со стуком захлопнулась прямо за ними. — Профессор Амбридж, — начал Северус, наконец поднимая взгляд на них, и в его голосе слышалось пренебрежение, — вчера поздним вечером обнаружила в коридоре нескольких… крайне нестабильных слизеринцев. Он сделал паузу, чуть склонив голову вбок: — С явными признаками алкогольного опьянения. Он перевёл взгляд на Драко. Драко переминался с ноги на ногу, София опустила глаза. — Мне был сделан официальный выговор. — Голос Северуса стал ледяным. — За неприемлемое поведение учеников моего факультета. Поэтому, разумеется, я… вынужден был появиться в гостиной. Он перевёл взгляд на Софию, и в нём мелькнула едва уловимая нотка разочарования: — Объясни мне, София… что ты делала в мужской спальне? София выпрямилась, постаравшись сохранить спокойствие: — В гостиной было невыносимо шумно. Музыка, пьяные вопли, кто-то подрался… У меня просто разболелась голова. Она вздохнула, глядя честно в глаза. — А в моей спальне подружки Паркинсон устроили сеанс драматических рыданий. Мне нужно было просто… уйти. И Драко предложил пойти к нему. Чтобы посидеть в тишине. Вот и всё. Снейп сжал губы, будто пытался что-то не сказать, и перевёл взгляд на Драко, который молча кивнул в подтверждение. На несколько секунд в кабинете воцарилась тишина, натянутая как струна. — Ладно. — Голос Снейпа стал чуть мягче, но от этого только тревожнее. — Тогда скажите мне: чья идея была смешать алкоголь с Белладонной? Драко сразу вскинул брови: — Мы… мы не знаем. Честно. — Да, — подхватила София. — Честно мы выпили немного и почти сразу ушли. Я вообще не почувствовала странности, пока не стало… слишком плохо. Снейп откинулся в кресле, разглядывая их обоих, как подопытных в колбе. Затем тихо вздохнул: — Я провёл проверку на остатки состава. Белладонна была во всех…напитках. Слабая доза, но при сочетании с алкоголем — вполне достаточно, чтобы вырубить даже взрослого человека. Он снова посмотрел на Софию. — Учитывая твой вес и общее состояние, ты могла не проснуться. Надеюсь, ты это понимаешь. София кивнула, почувствовав, как горло предательски сжимается. Снейп говорил не как профессор, не как надзиратель — а как родной человек. Жесткий, но по-своему заботливый. — Это не должно повториться. Ни вечеринок в таком виде. Ни алкоголя, который никто не проверяет. Ни… ночёвок в чужих комнатах. Ясно? — Да, сэр, — хором сказали оба. Северус на мгновение закрыл глаза, затем вынул из ящика пергамент и перо. — Я выясню, кто подмешал Белладонну. А пока — на вас двоих наложено две недели условного наказания. Отрабатывать будете вместе с понедельника. — он протянул Софие пергамент на котором красовались имена некоторых слизеринцев, сначала розовыми чернилами, а потом черными. — Список тех кто будет отрабатывать у Профессора Амбридж. Оповестите их об этом. Всё ясно? — Ясно, — снова ответили они. Снейп махнул рукой: — Можете идти. Когда массивная дверь кабинета Снейпа с глухим щелчком закрылась за их спинами, коридор окутал их тишиной и прохладой. Каменные стены словно впитали в себя последние слова профессора, и теперь воздух казался вязким, насыщенным теми мыслями, которые не были произнесены вслух. Лишь мягкий свет факелов лениво колыхался, отбрасывая на пол длинные тени. Несколько мгновений они просто стояли, позволяя себе выдохнуть. Напряжение, державшее их с момента появления записки, медленно отступало, оставляя после себя легкое, почти головокружительное чувство освобождения. Первой заговорила София, чуть дернув плечом, словно стряхивая с себя остатки страха: — Ну, бывало и хуже… Её голос прозвучал глухо, но в нём уже сквозило что-то ироничное, почти игривое. Драко усмехнулся, глядя вперёд, как будто продолжал обдумывать встречу: — Это было лучше, чем я себе представлял. Он даже позволил себе легкую ухмылку, но тут же получил мягкий, но выразительный тычок в плечо. София резко обернулась к нему, прищурившись, и почти прошипела: — Я тебе говорила про Белладонну! — Ну никто же не умер, — театрально прошептал он, склоняя голову ближе к её уху, с полуулыбкой, в которой читалась вся слизеринская наглость. — Пока, — мрачно уточнила она, — никто не умер.