Глава 21. Делали больно когда-то в прошлом.

Чёрная кошка.

- Алёна Швец.

На смену сырой и туманной осени пришла зима. Казалось, что сам воздух в Хогвартсе стал плотнее и прозрачнее: холодный, хрустящий, он щекотал щёки и заставлял дыхание превращаться в облачка пара. Частые проливные дожди уступили место метелям, и теперь поля вокруг замка тонули под белым одеялом. Черное озеро покрыла тонкая корка льда, в солнечные дни переливающаяся стеклянным блеском, но при этом казавшаяся мёртвой и пугающе неподвижной. Башни замка стояли в белоснежных шапках, и в редких лучах зимнего солнца серый камень казался почти серебряным. Внутри же, в коридорах, тянуло холодом от стен, и ученики спешили кутаться в шерстяные шарфы и перчатки, натягивали шапки на самые глаза, прятали руки в карманы тёплых пальто. Шум и суета перемен смешивались с топотом сапог по каменным плитам, и в воздухе чувствовалась какая-то особая зимняя напряжённость. Пятый курс вступил в середину своего пути: уроки тянулись чередой, дни сливались один в другой, будто замок сам погружал всех в медленный ритм неизбежности. Одни занятия сменялись другими, за ними — домашние задания, а за ними — тренировки. Но именно в этом однообразии София находила опору. Она всё ещё занималась с Драко: его сила росла, движения становились чётче, а глаза — более сосредоточенными. Он уже не тот мальчишка, каким был в начале года: всё чаще рядом с ним проступала уверенность и выносливость, которые закаляла каждая их тренировка. София же сама чувствовала, как её собственная магия вновь обретает остроту и форму, словно сталь, вытянутая из огня и закалённая в холодной воде. Отработки у Амбридж наконец закончились, и это было почти свободой. Теперь её время снова принадлежало ей самой: учёба, тайные тренировки, редкие часы, когда можно было позволить себе остановиться, вдохнуть морозный воздух и просто почувствовать, что она жива. В тот самый четверг, когда воздух уже отдавал зимней свежестью, к ней на стол в библиотеке упала записка. Почерк был не сильно, но знакомым — аккуратные, прямые буквы Гермионы. София развернула письмо и быстро пробежала глазами по строчкам: приглашение встретиться в Хогсмиде, в «Кабаньей голове». Смысл был прозрачен — отряд по защите от тёмных искусств, тайное объединение, чтобы учиться тому, чему не учит Амбридж. Мысль о том, чтобы посвятить в это Драко, мелькнула сразу, но София сжала письмо в пальцах и решила: расскажет позже, когда будет уверена, что дело уже двинулось вперёд. В субботу София, тщательно скрывая волнение за холодной маской спокойствия, направилась в Хогсмид. Снег ложился мягким ковром под её сапоги, и каждый шаг отзывался едва слышным хрустом, будто под ногами ломались тысячи хрупких кристальных косточек. Порой под белым покровом проступали пятна льда, и тогда приходилось замедлять шаг: фамилия Принц обязывала к осанке и грации, и мысль о нелепом падении казалась девушке невыносимым позором. Деревня встречала её привычной тишиной зимнего утра: дым из труб стелился к небу лёгкими лентами, редкие прохожие спешили по своим делам, кутаясь в шарфы и не обращая друг на друга внимания. Но София, натренированная подозрительностью, не позволяла себе расслабиться. Каждый раз, когда в спину будто впивался взгляд, она оглядывалась — проверяла, нет ли поблизости профессоров, сторонников Амбридж или случайных свидетелей, способных лишним словом испортить тщательно выстроенный план. Лишь убедившись в полной тишине и одиночестве, она позволила себе свернуть в сторону, к неприметной таверне с облупившейся вывеской. Узкая улица, ведущая к ней, казалась отрезанной от остального мира, и здесь снег лежал нетронутым. София замедлила шаг, прижала к себе полы мантии, будто собиралась шагнуть в иной мир, и наконец толкнула скрипучую дверь «Кабаньей головы». Тёплый, тяжёлый воздух таверны ударил в лицо: запах старого дерева, пряного эля и чего-то едва терпкого. Внутри царила полутьма, нарушаемая лишь редкими огоньками свечей. София тихо прикрыла за собой дверь, стряхнула снег с плеч и сделала шаг внутрь — туда, где её совсем не ждали. Внутри было шумно. В зале собрались ученики разных факультетов: кто-то смеялся, кто-то спорил. Но как только София переступила порог, словно сквозняк прошёл по комнате. Разговоры стихли, взгляды метнулись в её сторону. — Что ты здесь забыла? — резко бросил Финниган, глядя на неё с подозрением. София расправила плечи, но ответить не успела. — София здесь за тем же, что и вы все, — раздался твёрдый голос Гермионы. Она вошла в зал вместе с Гарри и Роном, и в её словах звучала решимость. — Да ну? — вскинул брови Джордж. — Неужели слизеринской всезнайке есть чему учиться у Гарри? На губах Софии мелькнула холодная усмешка. — Нет, — произнесла она спокойно. — Он не сможет чему-либо меня научить. По комнате словно прокатилась искра. Несколько человек хмыкнули, кто-то уже готов был взорваться репликой. Но Гермиона шагнула вперёд и, как всегда, взяла контроль в свои руки: — София сильна в тёмных искусствах и может помочь нам. Для неё это тоже практика. София чуть склонила голову и добавила: — Взаимовыгода. Тишина растянулась на несколько мгновений. Напряжение слабло, но все еще было ощутимо. Всё же косые взгляды, шёпот за спиной и лёгкое недоверие оставались — но к этому София привыкла давно. Разговор постепенно снова оживился: Гермиона объясняла суть отряда, Гарри говорил о том, чему собирается учить. Когда пришло время записываться, Гермиона вытащила листок пергамента и перо, и один за другим ученики стали выстраиваться в линию, чтобы оставить свои подписи. Фред, ухмыляясь, театрально поклонился, пропуская Софию вперёд: — Дамам и тёмным гениям — без очереди. София лишь слегка дёрнула уголком губ, но перо в её руке скользнуло уверенно. Она поставила своё имя среди остальных, буквально подписав себе смертный приговор. В зале «Кабаньей головы» снова воцарился относительный порядок. Список участников лежал у Гермионы, а Гарри, чуть нервничая, встал в центр, чтобы привлечь внимание. — Итак, — начал он, обводя взглядом собравшихся. — Мы собрались здесь потому, что защита от тёмных искусств, которую нам преподают, — полная пустота. Мы должны научиться защищать себя, иначе… Он замялся. Взгляд невольно метнулся к Софиe. Она молча стояла у стены, чуть приподняв подбородок. Гарри быстро отвёл глаза. — Иначе мы не сможем выжить, — закончил он. Первое занятие было назначено лишь через неделю, когда ребятам, наконец, удалось найти подходящее место для встреч. Им оказалась Выручай-комната — решение простое и почти банальное, но, как ни странно, лучше и надёжнее места всё равно не существовало. Её стены подстраивались под желания вошедших, скрывали вход от посторонних глаз и дарили ощущение полной защищённости — словно сама магия Хогвартса решила поддержать тех, кто осмелился пойти наперекор новому порядку. София пришла одной из последних. В коридорах ещё слышались отголоски шагов запоздавших учеников, но сердце девушки било ровно, без лишнего волнения. Все уже собрались. Человек двадцать, а может и больше — кто-то переговаривался шёпотом, кто-то нервно переминался с ноги на ногу. Завидев Софию, многие насторожились, взгляды скользнули по ней как по чужаку. Но она привычно проигнорировала шепотки и заняла место ближе к стене, скрестив руки на груди. Спустя всего несколько минут тишина сама собой разлилась по комнате. Гарри Поттер шагнул в центр, немного растерянный, но в глазах его горел тот самый огонь, ради которого многие здесь собрались. Он обвёл собравшихся взглядом и заговорил: — Мы начнём с простого, — начал Гарри. — С того, что пригодится каждому из вас. Например, с «Протего» — заклинания щита. — Прости, Поттер, — вдруг прозвучал голос Софии. Она произнесла это спокойно, но так отчётливо, что все замолкли. — «Протего» не всегда работает против сильных тёмных чар. Это заклинание хорошо для тренировки, но в реальном бою это лишь отсрочка. Если вас атакует противник, который владеет магией лучше вас, щит продержится секунду. Иногда — долю. В зале поднялся ропот. Кто-то фыркнул, кто-то кивнул, соглашаясь. Финниган усмехнулся: — Вот и началось. Слизеринская профессорша решила блеснуть. София даже не посмотрела на него. Её голубые глаза были прикованы к Гарри. — Я не говорю, что «Протего» бесполезно, — продолжила она. — Но если вы рассчитываете только на него, вы трупы. Лучше учиться атаковать сразу после защиты. Контрзаклинание, удар, давление на противника — вот что спасает. Некоторые ребята переглянулись. Невилл явно занервничал, а Джинни неожиданно кивнула: — В этом есть смысл. Гарри помедлил. Ему не нравилось, что его подрывают в первый же день, но спорить с ней он не стал. — Хорошо, — сказал он наконец. — Будем отрабатывать и защиту, и ответную атаку. София едва заметно усмехнулась, словно удовлетворённая тем, что он услышал её. Но в глубине души она понимала — с этого момента её будут воспринимать как соперника еще больше. Атмосфера в отряде стала напряжённее. Кто-то шептался, что София ведёт себя слишком самоуверенно, кто-то уже видел в ней бесценного союзника. Гарри раздал команды, и все начали разбиваться на пары. Шум, смех, кто-то уже пробовал «Экспеллиармус», кто-то махал палочкой вслепую. Гермиона записывала, кто с кем работает, чтобы занятия были хоть как-то упорядочены. — София, ты с Фредом, — сказала она, и в её голосе скользнула едва уловимая нотка предостережения: слишком разные, слишком упрямые. Фред, ухмыляясь, сделал поклон, слегка пародируя манеры дуэлянта: — Честь для меня, профессор Принц. Постараюсь остаться живым. — Постарайся, — спокойно ответила София, поднимая палочку. В зале стало тише. Многие ребята незаметно обернулись — им было любопытно, как закончится схватка. — На счёт три, — объявил Гарри, стараясь казаться уверенным. — Раз, два, три! Фред мгновенно выкрикнул: — Экспеллиармус! Красная вспышка устремилась к Софии, но она даже не шевельнулась. Палочка сама описала короткое движение, и заклинание рассыпалось, словно столкнувшись с невидимой стеной. — Слишком предсказуемо, — произнесла она. И тут же ответила: — Ланглок! Яркая струя света полетела к Фреду. Он еле успел перекатиться в сторону, споткнувшись о лавку, и, захохотав, закричал: — Хорошо, сыграем жёстче! — и тут же выпалил серию заклинаний: «Экспеллиармус! Ступефай! Фурнункулус!» Заклинания летели одно за другим, но София двигалась спокойно, размеренно. Её палочка словно рисовала воздух: одно заклинание она отразила, другое погасила, третье перенаправила прямо в потолок. — Ты быстрый, — заметила она, и впервые в голосе прозвучало что-то похожее на азарт. — Но не думаешь наперёд. Она резко взмахнула палочкой. — Инкарцеро! Верёвки вырвались из воздуха и в одно мгновение оплели Фреда. Тот рухнул на колени, пытаясь выбраться, и разразился смехом: — Это нечестно! Я думал, мы только защиту тренируем! — Я же говорила, что одна защита не спасает, — тихо ответила София и взмахнула палочкой ещё раз, освобождая его. Фред поднялся, отряхнулся и широко улыбнулся, хотя дыхание его сбилось: — Ладно, признаю. Ты — опасная девушка, Принц. С тобой в бой идти — одно удовольствие, а вот против тебя… спасибо, не надо. В толпе раздался смех, но уже другой — уважительный, с примесью осторожности. Даже скептики, вроде Финнигана, смотрели на Софию иначе. Она доказала, что умеет не только говорить. Гарри нахмурился, но Гермиона едва заметно улыбнулась. В её глазах София уже стала частью отряда, даже если сама того ещё не осознала. Занятие подошло к концу, и вскоре весь замок снова наполнился привычной суетой. Ученики стекались в Большой зал, где ждали длинные столы, заваленные блюдами. Лязг вилок и ножей о тарелки, смех и детские голоса, редкие фразы преподавателей за учительским столом — всё это складывалось в единый шумный поток, как будто сам Хогвартс дышал и жил вместе со своими учениками. Небо под зачарованным потолком было мрачнее, чем обычно. Тягучие зимние облака нависали низко, словно хотели пролиться снегом прямо в зал, и лишь редкие звёзды пробивались сквозь эту тяжёлую пелену. София ела молча, лениво ковыряя вилкой в запечённой картошке. Мысли её были где-то далеко, за пределами стен замка, и только редкие взгляды Драко на неё возвращали её в реальность. Он, как обычно, держался уверенно, легко подшучивал над Забини и Ноттом, но по глазам София видела — и он напряжён, пусть и не показывает этого. Когда трапеза подошла к концу, пара покинула зал вместе с другими старшими учениками. По привычке они свернули в сторону восточного крыла — их сегодня ждало дежурство. Коридоры уже опустели после вечерних занятий. Лишь тусклый, колеблющийся свет факелов бросал длинные тени на каменные стены, и каждый шаг гулко отдавался под арками. Замок словно спал, но при этом зорко наблюдал за каждым своим обитателем. София и Драко шли медленно, не торопясь, и, как обычно, проверяли порядок. Но тишина между ними была почти осязаемой. Каждый был погружён в собственные мысли, и казалось, что слова, произнесённые сейчас, разлетятся в холодном воздухе и исчезнут. София первой нарушила тишину: — У Поттера и его друзей появился отряд. Для практики по ЗОТИ. Гермиона пригласила меня. Я согласилась. Драко резко остановился и уставился на неё, глаза сузились. — У тебя получилось?… — он запнулся, будто подбирал слова, — ты же не собираешься с ними сближаться? Она спокойно выдержала его взгляд: — Это практика, Драко. Настоящая. Там можно отработать заклинания, которые Амбридж никогда не разрешит. Ты сам знаешь, что она нас ничему не учит. Драко раздражённо провёл рукой по волосам: — А ты знаешь, что Амбридж уже что-то подозревает? Она уверена, что кто-то готовит заговор. Но пока я рядом, ей будет сложнее докопаться. Я… — он сделал паузу, словно признавался в чём-то неприятном, — я вступил в её отряд. В этот, как она его называет, Инквизиторский. Следить за порядком в школе. — Значит, шпион, — усмехнулась София, но в её голосе слышалось скорее уважение, чем насмешка. — Называй как хочешь, — резко отрезал он. — Главное, что я смогу отвести её внимание от тебя и этого вашего отряда. Но… — он прищурился и понизил голос, — не забывай, София. Поттер всё ещё наш враг. Не вздумай сближаться с ним слишком сильно. София повернулась к нему боком, глаза её сверкнули в отблеске факела: — Я знаю, кто он для нас. Мне это не интересно. Я просто оттачиваю свои навыки, ну и собираю всякие слухи. Драко шумно выдохнул, но спорить не стал. Лишь шагнул вперёд, как будто хотел прикрыть её собой, и бросил: — Тогда будь осторожна. Я не позволю, чтобы тебя втянули в их глупые игры. София едва заметно улыбнулась. — Только постарайся не стать пешкой Амбридж. Они шли по коридору медленно, и каждый их шаг отдавался гулким эхом, будто даже стены Хогвартса подслушивали этот разговор. Воздух был прохладным, с лёгким запахом камня и горящего факела, и в тишине слова звучали особенно весомо. — А что с нашими тренировками? — наконец спросил Драко, бросив на неё быстрый взгляд из-под длинных ресниц. София чуть усмехнулась, её голос прозвучал уверенно и спокойно: — Будем продолжать. В отряде никто не умеет пользоваться окклюменцией. Это слишком тонкая магия. Драко приподнял бровь, ухмылка появилась сама собой: — Ну хоть в чём-то я тебе полезен. София театрально закатила глаза, но в её взгляде мелькнула искренняя теплотa. — О Мерлин, Драко, не начинай. Ты прекрасно знаешь, что без тебя мне было бы тяжело. Если бы не ты… — она на мгновение задумалась, взгляд её стал чуть мягче, чем обычно, — не факт, что я бы вообще вернулась. Он замер, будто не ожидал таких слов, и на его лице мелькнуло нечто большее, чем простая насмешка. Но, не желая выдать своих эмоций, он махнул рукой и ухмыльнулся: — Да ладно, ладно, шучу. И в тот же миг он легко, без лишних слов, взял Софию за руку. Его пальцы были тёплыми, уверенными, и этот жест был куда важнее любых признаний. София бросила на него короткий взгляд, словно хотела что-то сказать, но так и промолчала. Внутри её будто разогревал невидимый огонь — этот парень всегда был рядом, даже тогда, когда она сама не верила, что сможет продолжать. Они закончили с дежурством в тишине и бросив друг другу пожелания спокойной ночи разошлись по комнатам. Утро следующего понедельника выдалось суматошным: по коридорам разносился ропот и приглушённые смешки, словно кто-то разжёг новый костёр слухов. София, держа книги под мышкой, направлялась в Большой зал, но поток учеников остановился у длинной стены, где обычно висели объявления. Толпа сгрудилась плотным кольцом, и София, поддавшись любопытству, пробралась ближе. На пожелтевшем свитке с печатью Министерства свежими чернилами выделялся заголовок: ПРИКАЗ ГЕНЕРАЛЬНОГО ИНСПЕКТОРА ХОГВАРТСА София пробежала глазами по строкам, и с каждой фразой внутри её нарастало холодное чувство, будто кто-то затягивал петлю. Все ученические организации, общества, команды, кружки и клубы настоящим упраздняются. Организацией, обществом, командой, кружком и клубом считается регулярно собирающаяся группа из трех и более учеников. За разрешением на реорганизацию обращаться к генеральному инспектору (профессору Амбридж). Никакие организации, общества, команды, кружки и клубы учеников не могут существовать без ведома и санкции генерального инспектора. Всякий ученик, уличенный в принадлежности к организации, обществу, команде, кружку или клубу, не санкционированным генеральным инспектором, будет исключен. Основанием, настоящего приказа является Декрет об образовании № 24. Подписано: Долорес Джейн Амбридж, генеральный инспектор. София задержала дыхание и на мгновение закрыла глаза. Драко был прав. Амбридж что-то учуяла. Теперь каждое собрание Отряда становилось опасной игрой на грани. Оставалось надеяться лишь на то, что Драко выполнит своё обещание и сумеет отвлечь её внимание. Она развернулась и с противным осадком в груди вошла в зал. Гул голосов ударил в уши, как рой пчёл, но София привычно скрылась среди слизеринцев, усевшись рядом с Драко. — Ходит слух, что Поттер организовал какой-то отряд, — вполголоса бросил Тео, глядя на неё испытующе. — Наверняка поклонение самому себе, — фыркнул Драко, с довольным видом подперев щёку рукой. — Он же у нас герой, спаситель, избранный. Компания прыснула со смехом, но Тео не поддержал веселье. Его глаза всё ещё были прикованы к Софии. — София, ты не знаешь? — спросил он неожиданно серьёзно. Девушка резко подняла взгляд от тарелки, её голос прозвучал холодно, как сталь: — Мне-то откуда знать? Тео прищурился и чуть подался вперёд: — Просто ты обычно пропадаешь в то же время, что и они. Совпадение? София почувствовала, как рядом напрягся Драко. Он усмехнулся, но в его голосе проскользнула угроза: — Ты следишь за ней, Нотт? — Я лишь заметил, — отмахнулся Тео, но его глаза блеснули. — Это выглядело… странно. — Она тебя отшила, вот ты и ищешь повод прицепиться, — лениво вмешался Забини. Смех снова прокатился по столу, и напряжение немного ослабло. София ровным голосом добавила: — У меня есть свои дела, Тео. Драко знает, где я бываю в это время. Думаю, если бы я была с Поттером, то именно он возмущался бы громче всех. Эта фраза вызвала новый всплеск смеха, и Тео, скривившись, откинулся назад. Драко же лишь чуть заметно коснулся её руки под столом — знак поддержки, скрытый от чужих глаз. А София, сохраняя холодное выражение лица, всё время чувствовала в груди нарастающую тревогу: Амбридж затянула сеть, и любая ошибка могла стоить слишком дорого. Занятия в тот день тянулись мучительно медленно. Каждая минута словно растягивалась, превращаясь в час. София сидела за партой, но мысли её давно витали не среди учебников и конспектов, а в другом месте — в просторной комнате с мягкими креслами и натопленными каминами, где они с другими собирались тренироваться. Отряд стал для неё чем-то большим, чем просто "кружок по интересам". Там было движение, вызов, жизнь. Там она чувствовала, что действительно растёт, что её сила не простаивает без дела. Когда закончилась травология, София, не теряя ни секунды, вылетела из теплицы, оставив позади удивлённые взгляды однокурсников. Шаги её гулко отдавались по каменным плитам коридора, и каждый поворот приближал к заветной двери, которая всегда возникала там, где её ждали. Она добралась первой, как ей показалось, но, открыв дверь, замерла на пороге. В комнате уже кто-то был. Фред Уизли сидел, развалившись в кресле, и заметив её, тут же поднял руку, весело помахав. На его лице играла привычная хитрая улыбка — та самая, от которой у многих студентов сердце то замирало, то начинало биться чаще. — Наша всезнающая тёмная ведьма так спешит на тренировки? — с усмешкой произнёс он. София чуть приподняла подбородок, в её голосе прозвучала нарочитая холодность, но глаза блеснули живым огоньком: — Пунктуальность довольно важное качество. Фред прищурился, будто изучая её, и, театрально вздохнув, развёл руками: — Жаль только, что ты не в Гриффиндоре. С такой дисциплиной и серьёзностью мы бы всегда были на первом месте. София фыркнула, в уголках губ мелькнула тень улыбки: — Слава Мерлину, что я в Слизерине. Фред откинулся на спинку кресла, сцепив руки за головой, и рассмеялся тихим, но заразительным смехом. Его глаза, хитрые и озорные, чуть дольше задержались на ней, чем следовало. Комната наполнилась лёгкой игрой подколок, но в этом было что-то большее — оттенок дружбы и вызова, будто они оба проверяли друг друга на прочность. Фред ещё не успел договорить, как дверь распахнулась, и в комнату вошли Джордж и Гарри. Джордж сразу заметил, что София и его брат стоят слишком близко друг к другу, и, прищурившись, выдал: — А я-то думаю, почему ты всегда первая тут появляешься. Может, не от рвения, а потому что нужно первым делом всё сливать Амбридж? София медленно повернула голову к нему, её лицо застыло маской ледяного спокойствия. Только глаза чуть прищурились. — Интересное обвинение, Джордж, — произнесла она ровно. — И с чего же ты взял, что я в восторге от того, чтобы докладывать что-то розовой жабе? — Может, с того, что ты встречаешься с Малфоем? — Джордж сделал шаг вперёд, его голос стал жёстче. — А он, если ты забыла, в отряде Амбридж. Вот и складывается картинка. Фред нахмурился, но не успел вмешаться — София шагнула ближе, так что теперь смотрела Джорджу прямо в глаза. Её голос был тихим, но в нём звенела сталь: — Ты думаешь, я бы тратила своё время здесь, в этой комнате, среди вас, если бы собиралась вас предать? — Я думаю, что ради Малфоя ты готова на всё, — бросил Джордж. Тишина в комнате натянулась, как струна. Гарри уже хотел вмешаться, но София заговорила первой. — Если бы я хотела что-то сливать Амбридж, ты бы уже сидел в её кабинете, а не стоял тут, красный от гнева. — Она едва заметно усмехнулась. — Так что в следующий раз подумай, прежде чем кидаться словами. Фред положил руку на плечо брата: — Джордж, остынь. София права. Если бы она что-то сливала, мы бы давно попались. Гарри, всё это время молча наблюдавший, вдруг тихо добавил: — Мы все рискуем. Но если начнём подозревать друг друга, то от отряда ничего не останется. София, не отводя взгляда от Джорджа, кивнула: — Вот именно. Тот ещё мгновение сверлил её глазами, но затем резко отступил и сел в кресло, буркнув что-то под нос. Фред ухмыльнулся, но на этот раз без насмешки, скорее с уважением к выдержке Софии. София лишь закатила глаза, но уголок её губ предательски дрогнул. После окончания тренировки все начали расходиться небольшими группами, обсуждая, у кого что получилось. София привычно осталась позади, собирая свои вещи. Уже в коридоре её догнал Фред, будто ждал удобного момента. — Эй, София, подожди, — позвал он, нагоняя её. Она слегка приподняла бровь, но остановилась. — Что-то случилось? Фред улыбнулся, но на этот раз без своей обычной дерзости. — Просто хотел сказать… Я верю тебе. Насчет Джорджа, его слов. Он иногда слишком горяч. Но я вижу, что ты не из тех, кто нас подставит. София скрестила руки на груди, слегка удивлённая его тоном: — Я не собираюсь никому ничего доказывать. Пусть думают, что хотят. — Может, — мягко согласился Фред. — Но знай, слухи быстро расползаются. А тебе и без того тяжело — Снейп, Малфой, и всё прочее. Поэтому… будь осторожнее. Он чуть улыбнулся, на мгновение коснулся её локтя, словно в знак поддержки, и развернулся, уходя в сторону. София проводила его взглядом, но тут заметила движение дальше по коридору. В тени у стены стоял Драко. Его лицо было напряжённым, губы сжаты в тонкую линию. Несколько секунд он просто смотрел на неё, затем резко отвернулся и зашагал прочь. — Драко… — тихо позвала София, но он не обернулся. Сердце у неё болезненно сжалось. Она знала, что он всё видел. И знала — молчание в данном случае хуже любого упрёка. София не раздумывала. Она быстрым шагом рванула за ним. — Драко! Подожди же ты! — крикнула она, эхом отдаваясь по пустому коридору. Он не останавливался. Напротив — ускорил шаги, почти переходя на бег. Лишь когда она настигла его у лестницы, вцепившись в его руку, он резко обернулся. В серых глазах вспыхнуло что-то новое — гнев, обида и… ревность. — Отстань, — процедил он, пытаясь вырваться, но она держала крепко. — Что ты там напридумывал опять?! — воскликнула она, глядя ему прямо в глаза. — Это всего лишь разговор! — Разговор? — холодно переспросил он. — Я видел, как он на тебя смотрел. Как будто… как будто ты принадлежишь ему. София нахмурилась, её голос стал тише, но твёрже: — Я не принадлежу никому. И уж точно не Уизли. — Но ты позволила! — срывающимся голосом бросил Драко. — Ты позволила ему быть рядом, дотронуться до тебя. Ты даже не прогнала его! — О, Мерлин, — закатила глаза София. — Ты серьёзно ревнуешь меня к Уизли? Драко опустил голову, но пальцы его дрожали. — Я… я просто не могу вынести, если ты однажды уйдёшь. К нему, к кому угодно. Не ко мне. София замерла. Его признание ударило куда сильнее всех слов. Она шагнула ближе и положила ладонь ему на щёку, заставляя поднять взгляд. — Драко… — её голос прозвучал неожиданно мягко. — Я рядом. С тобой. И ты это прекрасно знаешь. Он сглотнул, дыхание стало неровным, и только тогда позволил себе немного расслабиться. — Тогда докажи, — почти шёпотом сказал он, не отводя взгляда. София сделала тихий вдох и шагнула ещё ближе, но вместо того, чтобы устремиться в спор о том, что доказывать ничего не обязана, легко коснулась губами его щеки. Мгновение — и она отстранилась, слегка улыбнувшись, словно играла с ним и одновременно ставила границу. — На сегодня достаточно, — мягко сказала она, отпуская его руку. Драко замер, глядя на неё с удивлением и смешанной растерянностью. Он хотел что-то возразить, но понимал: она сама решила, где заканчивается их игра и начинается доверие. София шагнула назад, поднимая подбородок, и её глаза блестели в отблеске факелов: — Но я рядом. Всегда. Тишина коридора обволокла их, а их совместная игра — напряжённая, лёгкая и почти интимная — осталась между ними, неповторимая и настоящая. Так они продолжили небольшую прогулку, наполняя время непринужденными беседами и в конечном итоге разошлись на доброй ноте. София опустилась на кровать, ощущая, как напряжение дня медленно стекает с неё в прохладный воздух комнаты. Но мысли не отпускали — слова Фреда, его улыбка, легкая насмешка… всё это смешалось с образом, который всплыл неожиданно, словно призрак из далёкого прошлого. Она не понимала, почему он так к ней относится, ведь они буквально были врагами на поле, их дуэли и игры не оставляли места дружбе. И всё же что-то внутри цепляло её за это: непонятная тёплая искра доверия или интереса, которая казалась одновременно чуждой и знакомой. Её сознание вдруг озарила яркая, резкая вспышка: темный коридор, холодный и узкий. Взгляд упал на мужчину — Артура Уизли — он шел по тайному отделу, будто не замечая опасности. И тут же рядом с ним, словно из самой тьмы, появилась огромная змея — та самая, что она видела в доме Реддлов, извивающаяся, грациозная и смертельно опасная. София наблюдала, как её собственные действия будто воспроизводились вне времени. Сначала тихое преследование, осторожные шаги, почти беззвучные, как в танце. А затем — нападение. Она видела каждый момент, каждое движение: удары, хлест крови, как мужчина борется, как тело бьется в конвульсиях, и наконец, тишина. Стеклянный взгляд, неподвижность и медленно растекающаяся лужа крови. Возвращаясь в реальность, София лежала на кровати, ощущая ледяное прикосновение холода на коже и тяжесть в груди. Она молча смотрела в потолок, пытаясь переварить увиденное, понять, что это было — видение, предупреждение или предчувствие. Сердце билось громко и ровно, но внутри всё бурлило, смешивая страх, удивление и странную, тревожную решимость. В глубине сознания она понимала: это видение не случайно, и от того, как она справится с этим, зависит гораздо больше, чем ей хотелось бы признавать. Зал, в котором восседал Тёмный Лорд, словно дышал мраком. Тяжёлые каменные стены уходили вверх, в высоту, теряясь в туманных сумерках сводов, где редкие факелы чадили тусклым, будто больным светом. Пламя в них было не золотым, а зеленоватым, и от этого длинные тени ложились по полу зловещими пятнами, словно кто-то невидимый крался между колонн. Воздух здесь был неподвижным, вязким, пропитанным сыростью и чем-то металлическим — будто запахом ржавчины или крови. Каждый вдох давался с усилием, и казалось, что сама тьма окутывает лёгкие. Посреди зала тянулся длинный чёрный стол, похожий на гробницу, его поверхность блестела от полумрака и была пуста, кроме пары серебряных кубков и длинных тонких свечей, от которых исходил бледный свет. Стулья вокруг стола были расставлены, но почти все пустовали, лишь тёмные силуэты в углах напоминали о присутствии других. И в конце этого зала, на возвышении, стоял трон. Он не был вычурным, не был богато украшенным — наоборот, его резные чёрные линии были строгими, угловатыми, словно вырезанные из самого камня. На этом троне, словно сливаясь с мраком, восседал Тёмный Лорд. Бледное лицо и алые глаза выделялись в темноте так же резко, как капля крови на белом снегу. Его длинные тонкие пальцы неторопливо скользили по подлокотнику, изредка касаясь резьбы, будто он мог слышать в ней дыхание самого камня. У ног трона извивалась Нагайна. Огромное тело змеи кольцами лежало на холодном каменном полу, время от времени её голова поднималась, а раздвоенный язык щёлкал в воздухе, словно пробуя страх, который пропитывал зал. Здесь всё подчинялось ему. Даже тишина звучала так, будто её держала в руках сама тьма, лишь изредка нарушаемая шорохом змеи или сухим шёпотом дыхания. Когда двери со скрипом отворились и в зал вошёл Регулус, шаги его отдавались в камне так громко, словно били по сердцу. Величие и ужас места давили на плечи, заставляя склонить голову ещё ниже. Тень скользнула по каменному полу, когда мужчина шагнул вперёд и чуть склонился в низком, но уверенном поклоне. Он знал, что каждое слово должно быть точным, каждое движение — выверенным, ведь перед ним был не просто человек, а тот, чьё имя боялись произносить даже шёпотом. — Мой Лорд, у меня есть предложение, — тихо произнёс Регулус, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но с должным оттенком почтения. — Рассказывай, — прошипел ледяной, тягучий голос Воландеморта, и в комнате будто стало холоднее. Регулус поднял глаза, не слишком высоко, лишь настолько, чтобы уловить выражение на лице хозяина. — Мы можем напасть на Артура Уизли. Благодаря вашей связи с Поттером, мы сумеем использовать его. Сначала ему, возможно, не поверят… но если в первый раз всё сбудется, и Уизли действительно окажется атакованным, тогда каждый последующий раз мальчишка будет верить своим “видениям”. И тогда… тогда мы покажем ему того, кто для него действительно дорог. Поттер сам прибежит в наши руки. Дальше останется только забрать у него пророчество. На лице Воландеморта появилась тонкая, змеевидная усмешка. Но прежде чем он успел ответить, в тишине раздалось тяжёлое, глухое шипение. Нагайна извивалась у ног хозяина, её чёрные глаза вспыхнули недовольством. — Хорошая мысль, — холодно произнёс Воландеморт, поглаживая костлявым пальцем гладкую чешую змеи. — Но как же мы найдём этого Уизли? Регулус на мгновение задержал дыхание и тут же ответил: — С помощью Нагайны. — Он скосил взгляд на змею, зная, что она понимает каждое его слово. — Люциус проведёт её в Отдел Тайн. Уизли получит официальное распоряжение явиться туда по рабочим вопросам. Воландеморт прищурился, его красные глаза блеснули странным огнём. — Ты уверен, что всё пройдёт именно так, как ты задумал? Регулус выпрямился чуть смелее и спокойно произнёс: — Разве я хоть раз обманывал вас, Мой Лорд? Не будь я уверен, я бы не посмел озвучить этот план. На мгновение в комнате повисла гнетущая тишина, только Нагайна продолжала извиваться, будто споря с Регулусом своим шипением. Но наконец ледяной голос разрезал воздух: — Хорошо, будь по-твоему. Следующие два дня превратились для Софии в мучительное ожидание. Она словно оказалась в ловушке собственных мыслей, которые не давали ей ни минуты покоя. В голове раз за разом вспыхивала одна и та же картина: тёмный коридор, глухие шаги, змея, сверкающая глазами, и Артур Уизли, беззащитный перед надвигающейся бедой. Видение терзало её, но вместе с этим в душе тлела мучительная неопределённость. Раньше всё было куда яснее. Её вспышки — странные, резкие и всегда пугающе точные — сбывались почти мгновенно. Несколько секунд, и происходило то, что она видела. Исключением было только видение с Северусом. Но сейчас… сейчас всё было иначе. Видение не спешило становиться реальностью. У Уизли, судя по их поведению, все было хорошо — и это сбивало Софию с толку. «Может, это всего лишь игра воображения? — думала она, лёжа ночью без сна на своей постели. — Или предупреждение о том, что может случиться? Но если я ошибаюсь… если это не сбудется…» Мысли о Фреде не отпускали её ни на минуту. Следует ли сказать ему? Она видела смерть его отца, кровь, тьму. Но как рассказать такое, чтобы не разрушить его доверие? Чтобы не сделать хуже? В её душе боролись долг и страх: долг предупредить и страх причинить боль. В итоге София поняла: есть только один человек, способный пролить свет на её сомнения. Профессор Мопсус. Суровый, мрачный, но единственный, кто мог объяснить ей природу этих видений. Решение далось нелегко, но оно было единственным, которое оставалось верным. И когда наступило утро, София твёрдо решила: она пойдёт к нему. Коридоры Хогвартса в то утро казались особенно холодными и безлюдными. Каменные стены отдавали сыростью, а факелы горели тусклее обычного, будто сама школа чувствовала тревогу Софии. Девушка шагала быстрым, но неуверенным шагом, сжимая пальцы в кулак — ей казалось, что любое колебание может заставить её передумать. Кабинет профессора Мопсуса находился в дальнем крыле замка, где студенты бывали редко. Дверь была приоткрыта, и изнутри пробивался мягкий свет лампы, а вместе с ним — терпкий запах старого воска и пыли. София глубоко вдохнула и постучала. — Входи, — раздался низкий, немного глухой голос. Она вошла и сразу почувствовала на себе тяжёлый невидящий взгляд профессора. Профессор Мопсус сидел за большим столом, заваленным свитками и книгами, и, казалось, знал, зачем она пришла, ещё до того, как она открыла рот. — Профессор… — тихо начала София, стараясь не выдать дрожь в голосе. — Мне нужно поговорить. Он кивнул, отложив перо. — Присаживайся. — Его тон был привычно мягким. — Что тревожит тебя? София опустилась в кресло напротив, переплела пальцы и, не отрывая взгляда от стола, заговорила: — У меня было видение. Совсем не такое, как раньше. Обычно они… мгновенные. Случаются и тут же сбываются. Но это… оно другое. Я вижу его уже несколько дней. — Она подняла глаза. — Я видела, как нападают на Артура Уизли. Там была змея. Огромная. Та же, что я уже видела раньше, в доме Реддлов. Мопсус слегка прищурился, внимательно слушая, но не перебивая. — И что было дальше? — спокойно спросил он. — Она убила его. — Голос Софии дрогнул, но она собрала силы, чтобы продолжить. — Я видела, как он умирает. Видела кровь, тьму… И тишину после. Но, профессор, — она замялась, — ничего ещё не случилось. Может, это просто… предупреждение? Или… иллюзия? Мопсус встал, обошёл стол и медленно опустил ладонь ей на плечо. Его глаза, суровые и тёмные, словно заглядывали в самую глубину её души. — Это не иллюзия, София. — Его голос был твёрдым, но не жёстким. — Я предупреждал тебя об этом, провидение принесет тебе немало боли и разочарования. Когда ты только собиралась вступить на этот путь я сказал тебе, что ты должна быть готова к этому. — Я не отрекаюсь от своих слов, но мне интересно, могу ли я как-то повлиять на исход событий? — едва слышно спросила она. Мопсус кивнул. — Я уже говорил, что изменить пророчество невозможно, но можно извлечь из него уроки. Что ты уже сделала. Именно для этого тебе и даны эти видения. Но будь осторожна: изменив одну нить, можно затронуть весь узор. Если решишь предупредить кого-то, делай это с умом. София опустила глаза, чувствуя, как тяжесть немного сдвинулась с её груди, но вместе с тем стала ещё и страшнее. Теперь она знала: ответственность лежала на ней. — Спасибо, профессор, — прошептала она. Он убрал руку. — София, запомни: сила прорицания — это не дар, а бремя. Чем яснее ты видишь будущее, тем тяжелее его нести. Она кивнула и поднялась, понимая, что впереди её ждёт выбор, от которого будет зависеть слишком многое. На следующий же день София чувствовала себя так, будто весь замок давил на неё тяжестью каменных стен. Видение всё время стояло перед глазами: Артур Уизли, стеклянный взгляд, кровь, и змея, ползущая в темноте. Решение было принято — она должна намекнуть Фреду, но осторожно, чтобы не вызвать лишних подозрений. Тренировка отряда в Выручай-комнате подходила к концу. Ученики смеялись, обсуждали удачные заклинания, кто-то хвалил Гарри за чёткие объяснения. София, однако, держалась в стороне, внимательно наблюдая, выжидая момент. Когда большинство начало расходиться, она решилась. — Фред, — тихо окликнула она, когда он собирал книги со стола. Он обернулся с привычной ухмылкой, но в его взгляде мелькнул интерес: — Что-то серьёзное? Обычно ты не зовёшь меня первой. София слегка усмехнулась, стараясь выглядеть спокойной: — Знаешь, в прошлом году, на гадании у Мопсуса, я предсказала Рону кое-что плохое. Фред нахмурился, но кивнул: — Смутно, но помню, Рон что-то такое рассказывал. София чуть наклонилась к нему, понизив голос: — Я тогда увидела… кое-что серьёзное. Не просто пустяк. И… похоже, оно может произойти совсем скоро. Фред замер, его привычная лёгкость исчезла. В глазах мелькнуло что-то напряжённое, совсем не свойственное ему. — София, ты ведь не из тех, кто шутит такими вещами… О чем речь? Она покачала головой, решив не называть имён. — Пока не уверена. Просто… будь внимательнее. Иногда наши близкие могут оказаться в опасности, и мы должны это понимать раньше других. Фред внимательно смотрел на неё, словно пытаясь прочесть между строк. Потом медленно кивнул. — Ты говоришь загадками, как настоящая прорицательница. Но я понял, — он чуть улыбнулся, хотя улыбка вышла напряжённой. — Спасибо, София. Она отвела взгляд, сердце колотилось в груди. Всё, что оставалось — надеяться, что он воспримет её слова достаточно серьёзно и не станет расспрашивать дальше. С этими мыслями София покинула Выручай-комнату и направилась в библиотеку. Шум в коридорах постепенно стихал — ученики расходились по факультетским башням и подземельям. В огромном зале библиотеки царила тишина, нарушаемая лишь скрипом перьев и шелестом страниц. Запах старых книг, свечного воска и пыли создавал атмосферу сосредоточенности, словно сам воздух напоминал о необходимости учиться. София выбрала один из дальних столов, где редко кто сидел. Раскладывая книги, она машинально выстроила их в чёткий порядок — заклинания по ЗОТИ, зелеварение, травология, потом толстый том по истории магии. Она развернула пергамент, окунула перо в чернила и принялась переписывать важные факты и правила, чтобы лучше закрепить в памяти. Через несколько минут она так увлеклась, что перестала замечать окружающее, но лёгкий звук — тихое шуршание мантии за спиной — заставил её сердце дрогнуть. София решила не оборачиваться, делая вид, что полностью погружена в запись. — Нам нужно поговорить, — раздался холодный, суровый голос, в котором не было ни капли просьбы, только приказ. Она лишь скривила губы и, не поднимая головы, спокойно ответила: — Если хочешь поговорить, то говори здесь, Северус. В библиотеке стояла напряжённая тишина, только её перо скользило по бумаге. Мужчина недовольно вздохнул, и София краем глаза заметила, как он скользнул в её сторону. Наконец он опустился напротив, скрестил руки на груди и уставился прямо на неё своим пронзительным взглядом. — Куда ты всё время ходишь после занятий? — начал он тихо, но так, что в его голосе ощущалась скрытая сталь. — На дополнительные занятия, — коротко бросила София, продолжая записывать правило о противоядиях. — Это на какие? — голос стал ещё суше. Она наконец подняла голову и посмотрела прямо в глаза кузену. — Легилименция. Чтобы никто более не смог мне врать или утаивать что-либо. Его чёрные глаза блеснули раздражением. — И с кем же ты занимаешься? — не унимался он. София ответила без колебаний: — С Драко. Он единственный, кто умеет использовать окклюменцию. На губах Северуса появилась едва заметная усмешка, не добрая, скорее ехидная. — Тогда скажи мне ради Мерлина, почему, когда ты якобы уходишь заниматься легилименцией, Малфой в это же время спокойно шляется по школе, совершенно не подозревая, что он “с тобой”? София стиснула зубы. Вот он, её промах. Она понимала — от его взгляда не спрятаться. — Что ты хочешь от меня услышать, Северус? — выдохнула она, уже устав от допроса. Он склонил голову набок, взгляд стал тяжёлым и требовательным. — Правду, София. Она замерла, пальцы сжали перо так сильно, что оно чуть не треснуло. Затем она медленно произнесла: — Я поклялась молчать. Посему не могу поведать сие тайну. Северус чуть подался вперёд, словно хотел вырвать её слова силой, но в его взгляде мелькнула странная искра уважения. Он не привык к отказу, тем более такому твёрдому, но София не отвела глаз. Между ними натянулась невидимая нить, где каждый проверял силу другого. Северус долго молчал. Его чёрные глаза будто пытались прожечь Софию насквозь. Она уже знала этот взгляд — предупреждение. — Поклялась? — холодно повторил он, и уголки его губ изогнулись в почти невидимой, язвительной усмешке. — Забавно. Клятвы — это для слабых, София. Для тех, кто не умеет держать язык за зубами. Она ответила ледяным тоном: — Или для тех, кто слишком хорошо знает цену словам. Он резко откинулся на спинку стула, прищурился. — Хорошо. Если ты не собираешься говорить, я сам посмотрю, что у тебя в голове. София напряглась, пальцы сжали край стола. — Даже не думай, Северус. Но он уже поднял палочку, и её голос разрезал воздух: — Легилименс! Всё вокруг будто рухнуло. София ощутила, как её сознание начинает разваливаться, а воспоминания всплывают, вспыхивают обрывками. Коридор, смех Фреда, рука Драко, отработки у Амбридж… Всё мелькало, словно рваная плёнка. — Нет! — София судорожно сжала зубы и подняла в голове барьер. Нужно лишь сосредоточиться. Пустота. Тишина. Стена. Она представила, как вокруг неё поднимается туман — густой, вязкий, закрывающий доступ внутрь. И впервые за долгое время сила послушалась её. Северус нахмурился. В его сознании она уже должна была быть открытой книгой, но страницы вдруг начали закрываться одна за другой. Он усилил давление. — Сосредоточься, — приказала себе София. — Он не должен узнать. И — словно щёлкнуло. Воспоминания исчезли, спрятались глубоко, за стеной, которую она сама же и воздвигла. Северус резко отстранился, будто натолкнулся на невидимый заслон. Его глаза потемнели ещё сильнее, а пальцы нервно сжали палочку. — Впечатляет, — процедил он с холодной тенью раздражения в голосе. София медленно выдохнула и, словно нарочно показывая своё равнодушие, опустила взгляд в бумагу. Перо вновь заскользило по строчке, будто всё происходившее секунду назад было всего лишь случайным сбоем реальности. — Это было низко, Северус, — произнесла она спокойно, но в её голосе дрогнула горечь. — Неужели наши отношения скатились до такого? Он усмехнулся, хотя в глазах не было и намёка на веселье. — Ты первая это начала. Она замерла на секунду, сжала перо чуть сильнее, и лишь потом, медленно, почти неохотно произнесла: — Я сделала это неосознанно. — Мельком взглянув на кузена, София чуть тише добавила: — Если бы ты был со мной честен, такого бы никогда не произошло. Северус прищурился, чёрные глаза сверкнули. — А ты честна, София? — каждое слово он произнёс с нажимом, словно метнул кинжал. Она подняла на него взгляд, твёрдый и упрямый, но в глубине его таилась усталость. — До того случая была. Да. В библиотеке воцарилась тишина. Только треск пламени в камине и шелест переворачиваемых кем-то вдалеке страниц. Северус смотрел на неё долго, будто пытался прочитать больше, чем она позволяла, но стена, возведённая Софией, была неприступна. — Жаль, — наконец бросил он почти шёпотом и резко поднялся. Его мантия хлестнула воздух, и он исчез меж стеллажей, оставив за собой только тяжёлое эхо шагов. София хотела верить, что сказала правду, но где-то глубоко внутри понимала: честность больше никогда не будет для них тем, чем была когда-то. Она быстро справилась с домашним заданием, отложив перо с облегчением, и почти бегом направилась в Большой зал. Как всегда, он встретил её привычной какофонией — звонким гулом голосов, хохотом, стуком ложек и ножей о тарелки. Даже несмотря на присутствие розовой грымзы, восседающей за преподавательским столом с самодовольной улыбкой, настроение учеников здесь оставалось живым. Зал был островком свободы, где хотя бы на время забывалась диктатура Амбридж. София, скользнув взглядом по залу, не удержалась от короткой остановки на близнецах Уизли. Те, как обычно, веселились и колкими замечаниями подначивали кого-то из однокурсников. Их заразительный смех разрывал атмосферу натянутости, будто показывая, что даже в самые тёмные времена можно найти свет. Значит, ещё не время, подумала она, задержавшись на их улыбках, и направилась к своему столу. Слизеринцы уже собрались почти в полном составе. Забини лениво крутил бокал с тыквенным соком, Нотт о чём-то спорил с Крэббом, остальные тоже были на месте. Только одно место пустовало — самое важное. — Где Драко? — спросила она у Забини, стараясь, чтобы голос прозвучал непринуждённо. — Снейп его к себе позвал, — пояснил Блейз и, скользнув по её лицу взглядом, театрально провёл большим пальцем по шее. София тяжело выдохнула, в груди неприятно сжалось. Она уже почти поднялась, готовая идти к кузену и разбираться сама, но в этот момент дверь в зал отворилась. Тишина не наступила, но многие головы повернулись — сперва на строгую, мрачную фигуру Северуса Снейпа, чья мантия плавно тянулась по полу, а затем на знакомую светловолосую тень рядом. Драко шагал чуть позади, с высоко поднятой головой, но София мгновенно заметила в его глазах напряжение. Она опустилась обратно на скамью, стараясь сохранить спокойствие, но внутри уже готовилась к разговору. Драко опустился на скамью рядом, привычно откинувшись назад, будто ничего не произошло. Но Софию не проведёшь — она видела напряжённые плечи, чуть сбитое дыхание и ту самую осторожную сдержанность, которая появлялась у него лишь после разговоров с Северусом. — Ну? — тихо спросила она, склонившись чуть ближе, чтобы остальные не услышали. Драко на миг задержал взгляд на тарелке, словно собираясь с мыслями, а потом нехотя ответил: — Он пытался выяснить, чем ты всё время занимаешься. София нахмурилась, но ничего не сказала, ожидая продолжения. — Я сказал, что мы вместе занимаемся, — продолжил Драко, понизив голос. — Больше ничего. Его пальцы слегка сжали вилку. Он явно понимал, на какой грани балансировал. — И? — выдохнула она, внутренне напрягаясь. — И он, конечно, поворчал, — Драко недовольно изобразил привычную гримасу кузена, скопировав его мрачное выражение лица. — Мол, ничего путного из нас двоих не выйдет, что зря трачу время и силы. Но отпустил. София опустила плечи, не сразу поняв, сколько напряжения держала всё это время. Слегка склонила голову и тихо, почти шёпотом произнесла: — Спасибо. — За что? — Драко бросил на неё быстрый взгляд. — За то, что не выдал меня. — Она позволила себе лёгкую улыбку, тёплую, хоть и усталую. Он помолчал, будто обдумывал её слова, а потом с показной небрежностью бросил: — Не глупи. Мы в одной лодке. После ужина София и Драко, как обычно, отправились на дежурство. Коридоры Хогвартса постепенно пустели, тёплый гул голосов стихал, сменяясь лишь эхом шагов и редким шорохом портретов, ворчливо наблюдавших за нарушителями порядка. София шла чуть впереди и время от времени бросала на Драко короткие взгляды. Он выглядел задумчивым, даже больше, чем обычно, и в какой-то момент его молчание стало слишком красноречивым. — Ты что-то хочешь сказать, — первой нарушила тишину София. Драко, не сразу ответив, окинул взглядом тёмный коридор, проверил, что рядом никого нет, и только тогда произнёс низким, почти заговорщическим голосом: — Амбридж уверена, что Поттер что-то организовал. София чуть нахмурилась, хотя новость не стала для неё неожиданностью. — Она уже несколько дней твердит об этом, — продолжил он, понизив голос ещё больше. — И теперь направила все силы на поиски. Даже Филча подключила. Этот старый крот теперь рыщет по замку, словно ищейка. София усмехнулась, но без веселья. — Ну, Филч и раньше мечтал хоть чем-то отличиться. — А меня попросила следить за Поттером. Внимательно. — И что ты собираешься делать? — тихо спросила она. — Что-что… — он ухмыльнулся, но улыбка вышла холодной. — Притворяться, что выполняю приказ. Подсовывать ей то, что она хочет слышать. Отводить от вас внимание. София с облегчением выдохнула, но тут же заметила, как его взгляд потемнел. — Но учти, — Драко наклонился ближе, его голос зазвучал почти угрожающе, — Я прикрою от Амбридж тебя, но не его… София выдержала его взгляд, ни на миг не отведя глаз, и спокойно произнесла: — Я знаю, Драко. Мне этого достаточно. Когда дежурство закончилось и они с Драко разошлись у лестницы, ведущей в разные спальни, София ещё раз обернулась. Его фигура быстро растворилась в полумраке, и снова воцарилась привычная тишина. Вернувшись в спальню, она долго сидела на кровати, глядя на закрытые шторы у изножья. Мысли не давали покоя. Слова Фреда, подозрения Джорджа, холодные предупреждения Драко, и — самое страшное — её видение. Образ огромной змеи, блеск клыков, Артур Уизли, бьющийся в агонии. Всё это вспыхивало в её сознании, словно пламя, то и дело вырывающееся из темноты. Она переворачивалась с боку на бок, то зажмуриваясь, то всматриваясь в темноту над головой. Одеяло душило, казалось слишком тяжёлым. Время текло мучительно медленно, и только к середине ночи усталость всё-таки взяла своё — веки отяжелели, дыхание выровнялось, и София наконец провалилась в зыбкий сон. Но длился он недолго. Резкий рывок выдернул её из небытия — будто воздух в комнате внезапно стал гуще, холоднее. Шторы кровати дрогнули, и в проёме появился силуэт. Узнать его можно было мгновенно — строгий, вытянутый силуэт с резкими очертаниями лица. — Вставай, — тихо, но стально произнёс голос Северуса. Сонная одурь слетела с неё в ту же секунду. София приподнялась на локтях, сердце заколотилось. — Что случилось?.. — прошептала она, но кузен не дал времени на расспросы. — За мной. Сейчас же, — отчеканил он. — Северус, я хотя бы… — она покосилась на свою пижаму, но его взгляд тут же оборвал возражение. — Нет времени. Он уже раздвигал шторы шире, давая понять, что выбора у неё нет. Девушка сжала губы, схватила мантию, накинула её поверх лёгкой ткани и босыми ногами ступила на холодный каменный пол. Северус не произнёс больше ни слова. Его шаги звучали гулко в пустых коридорах, а она следовала за ним, ощущая, как ледяной сквозняк пронизывает насквозь. Коридоры казались бесконечными. Тишина была такой густой, что казалось — шаги разносятся эхом на весь замок. Наконец, они остановились у массивной двери. Северус произнёс пароль, и каменная гаргулья нехотя отодвинулась, открывая путь наверх. София поднялась по винтовой лестнице, чувствуя, как в груди зреет нехорошее предчувствие. Дверь распахнулась — и сердце рухнуло в пятки. В кабинете директора горел тёплый свет, но атмосфера была совсем не уютной. Там собрались Уизли почти в полном составе: близнецы, Рон, Джинни, а рядом — Гарри Поттер, мрачный и взволнованный. Все они повернули головы к вошедшей, и в их взглядах было всё: злость, подозрение, недоверие. Фред смотрел иначе. Его глаза не были полны ненависти, скорее — грустью, сожалением, будто он не хотел, чтобы именно она оказалась втянутой в это. Но всё равно молчал. София замерла у двери, чувствуя, как дыхание перехватило. Северус лишь слегка подтолкнул её вперёд, и тогда Дамблдор, сидевший за столом, поднялся навстречу. Его глаза светились мягко, но очень пристально, как будто он видел её насквозь. — София, — начал он ровным голосом, — благодарю, что пришла так быстро. Она не ответила, только кивнула, ощущая, что воздуха в комнате стало меньше. — Гарри приснился сон, — продолжил директор. — В нём он видел, как на Артура Уизли напали. В Министерстве. Сон был столь ярок и подробен, что мы не можем его игнорировать. София сжала пальцы в кулак, сердце бешено колотилось. — Но есть и другое, — Дамблдор перевёл взгляд на близнецов. — Джордж рассказал мне, что сегодня ты, София, предупреждала Фреда… Ты намекнула на беду. Все взгляды вновь пронзили её. На этот раз София почувствовала, как внутри поднялась волна протеста: её зажимали в угол, словно обвиняемую. — Так вот, — мягко, но настойчиво произнёс директор. — Теперь я прошу тебя рассказать всё, что ты знаешь. Без утайки. Фред слегка наклонил голову, как бы говоря: "Скажи им. Пожалуйста." А София стояла, скованная, и почувствовала как настоящий страх сменяется холодностью и презрением. София вскинула голову, её глаза сверкнули холодным светом. — Хорошо. Хотите знать? — голос её прозвучал резче, чем она сама ожидала. — Я видела того, кто напал на мистера Уизли. Огромная змея, Нагайна я полагаю. Я видела нападение, я видела, как он падает, как бьется в конвульсиях и в конечном итоге…как жизнь покинула его. В комнате воцарилась тяжёлая тишина, только всхлип Джинни пронзил воздух. Джордж резко шагнул вперёд, его лицо налилось гневом. — И почему ты, чёрт возьми, молчала, если знала?! Дамблдор поднял руку, пытаясь утихомирить его: — Мистер Уизли, прошу, не будем спешить с обвинениями… Но София резко перебила, её голос зазвенел сталью: — Потому что я только учусь прорицанию! — она почти бросала слова, глядя прямо на Джорджа. — И не могу слепо верить каждому видению. Если бы я пришла к вам с криками: «Скоро ваш отец умрет!», вы бы просто назвали меня сумасшедшей. Или обвинили бы меня в том, что я хочу внести раздор. Она осеклась на секунду, а затем добавила, ещё более холодно и вызывающе: — К тому же, я считаю, что у Поттера есть… особая связь с Волан-де-Мортом. В комнате кто-то громко втянул воздух, Джинни зажала рот ладонью, Рон побледнел, а Джордж зашипел: — Не называй его имени! София лишь усмехнулась краем губ: — Я не боюсь произносить его имя. Бояться — значит уже проиграть. Её взгляд метнулся к Гарри. — Если Поттер увидел это, то я почти уверена: это уже произошло. Он плох в прорицании, но в этом случае он не гадал. Он скорее видел реальность. Тишина, которая последовала, была тяжелее свинца. Первым заговорил Дамблдор. Его голос был тихим, но в нём чувствовалась стальная серьёзность: — София, твои слова… очень ценны. — Он сложил руки на столе и внимательно посмотрел на неё поверх очков. — И хотя тон твой оставляет желать лучшего, я не могу отрицать — связь Гарри и Волан-де-Морта реальна. Джордж хотел было возразить, но Дамблдор взглядом остановил его. Северус, всё это время молчавший в тени, вдруг подался вперёд. Его чёрные глаза впились в Софию, словно желая прожечь дыру в её душе. — Очень дерзко для той, кто сама едва держит под контролем собственные способности, — процедил он, и уголок его рта дёрнулся в кривой усмешке. — Но, увы, дерзость здесь равна правде. София выдержала его взгляд, не моргнув: — Кто-то должен говорить вещи вслух, Северус. Его глаза сузились, но он ничего не ответил. Дамблдор поднялся и обвёл всех тяжёлым, спокойным взглядом: — Господин Уизли сейчас должен быть в Министерстве. Мы должны надеяться, что помощь пришла вовремя. Гарри, София, — он перевёл взгляд с одного на другую, — ваша связь с происходящим — ключ. Я прошу вас обоих: больше никаких тайн. Если будет новое видение — сразу ко мне. Гарри кивнул. София же молча отвернулась, её губы дрогнули, будто она сдерживала ответ. — На сегодня всё, — подвёл итог директор. — Всем вернуться в свои комнаты. Ученики нехотя поднялись, бросая на Софию косые взгляды. Фред задержался на миг, его глаза встретились с её — не злые, не обвиняющие, а полные странного сожаления. Но он ничего не сказал и ушёл следом за братом. Северус ещё мгновение стоял неподвижно, а потом тихо бросил: — Слишком много высокомерия для начинающей прорицательницы. И только Дамблдор, когда почти все вышли, чуть улыбнулся и произнёс так, чтобы услышала лишь она: — Иногда правду нужно говорить резко. Но главное — помнить, ради чего ты её говоришь. Когда девушка с кузеном покинули кабинет директора, мужчина повел ее обратно в направлении гостинной, но на одной из развилок свернул в другом направлении. Северус шёл быстрым, но неторопливым шагом, его мантия едва заметно колыхалась за ним, а София, послушно шагая рядом, всё же не выдержала: — Куда мы идём? — в её голосе прозвучало раздражённое недоумение. — Туда, где ты сможешь наконец выспаться, — коротко бросил он, даже не повернув головы. София приподняла бровь и, усмехнувшись уголком губ, спросила: — Неужели это настолько заметно? Он остановился перед поворотом, обернулся к ней и пронзил её своим холодным взглядом. В его лице не было насмешки — лишь усталое, но твёрдое понимание. — Нет, — медленно произнёс он. — Другие бы не заметили. Но я подмечаю малейшие изменения в твоём поведении. Они продолжили путь в тишине, и вскоре дверь в его комнату бесшумно распахнулась. Северус жестом указал на кресло у камина: — Садись. Сегодня ты останешься здесь. София устроилась в кресле у камина, позволив теплу охватить уставшее тело. Пламя отражалось в её глазах, делая их ещё глубже и темнее. Она машинально сжала колени руками, будто собираясь с силами, но впервые за долгое время позволила себе не держать маску холодного безразличия. Северус молча прошёл к небольшому столу в углу кабинета. Тонкие пальцы уверенно выбрали с полки бутылку янтарного огневиски, а затем он, не спеша, налил её в невысокий стакан себе. Рядом — фарфоровая чашка, куда он плеснул крепкого чёрного чая, щедро сдобрив его мёдом. — Вот, — он протянул чашку Софии. — Это должно помочь тебе успокоиться. Она с сомнением взглянула на него, но всё же приняла чашку, чувствуя приятный аромат. — Ты заботишься обо мне или пытаешься усыпить? — язвительно бросила она, но её голос прозвучал тише обычного. — И то, и другое, — сухо ответил Северус, возвращаясь к своему креслу. Он сел напротив, поднёс стакан к губам и сделал маленький глоток, позволяя крепкому вкусу слегка смягчить суровую линию его губ. Некоторое время они сидели молча: лишь потрескивание дров и тихий звон чашки о блюдце нарушали тишину. София сделала глоток, почувствовав, как тепло разливается внутри, и вдруг поймала на себе его взгляд. — Что? — не выдержала она. — Ты смотришь так, будто я сейчас рассыплюсь в прах. Северус поставил бокал на стол и слегка наклонился вперёд. — Я просто думаю, что, возможно, слишком часто был с тобой резок. Ты сильная, София, я не должен был... — он замялся, подбирая слово, — …запрещать тебе быть такой. Она усмехнулась, но уже без злости, а скорее с усталой иронией. — О, Мерлин, Северус Снейп признаёт, что был неправ? Это точно сон. — Не обольщайся, — быстро парировал он, но уголок его губ дрогнул. — Это всего лишь попытка наладить с тобой отношения, пока ты не возненавидела меня окончательно. София устроилась поудобнее в кресле, уставившись в пламя, словно ища там ответы на все свои вопросы. Чашка в её руках уже почти остыла, но она не спешила допивать. Северус, допив огневиски, задумчиво вертел пустой бокал в пальцах, глядя в темноту камина, словно собираясь с силами. — София, — тихо начал он, — я должен был рассказать тебе ещё много лет назад. Девушка чуть заметно напряглась, приподняв голову. В её взгляде мелькнула настороженность, но она промолчала, позволяя ему продолжить. — После того, что сделал твой отец… — его голос дрогнул едва заметно, но он тут же взял себя в руки, произнеся строже: — Я собирался рассказать тебе правду. Тогда. Но остановился. София чуть нахмурилась. — Почему? — её голос прозвучал глухо, но в нём сквозила жёсткость. Северус задержал дыхание, потом произнёс медленно и размеренно: — Я боялся. Не того, что ты возненавидишь меня… а того, что возненавидишь его. Что не захочешь оставаться дома. А к себе я тогда не мог тебя взять… ты знаешь, почему. — он сжал губы, и тень боли скользнула по его лицу. — Мой отец... сделал бы твою жизнь в разы хуже. София молча кивнула. Она прекрасно знала, каким был Тобиас Снейп. Северус откинулся в кресле, словно продолжение давалось ему тяжело. — Потом он умер. И я думал… если расскажу всё тебе тогда, в твоём возрасте… — он посмотрел прямо ей в глаза, — это сломает тебя окончательно. Подростковый возраст и так превращает жизнь в испытание. А с таким грузом ты бы ушла в себя и, возможно, с концами. Он тяжело выдохнул и отвёл взгляд. — Я ждал момента. Хотел, чтобы ты стала сильнее. Чтобы ты сама смогла вынести правду, а не утонуть в ней. Сейчас ты тоже не была готова к этому, но все же смогла отнестись к этому более здраво. Северус опустил голову, его чёрные волосы упали вперёд, отбрасывая тень на лицо. — Я знаю это нанесло тебе травму. — голос его прозвучал глухо. — Непоправимую. Но… я вижу, что ты не разрушилась. Ты злишься, ты обижена — и имеешь на это право. Но ты справляешься. Ты не дала этому утащить тебя на дно. Ты подошла к этому сознательно. София криво усмехнулась, но в её глазах блеснула влага. — Ты называешь это “сознательностью”? Северус, я чувствую, будто часть меня вырвали с корнем. — Я знаю, — произнёс он мягче, чем когда-либо. — Но именно это и делает тебя сильнее. Ты не стала жертвой. Ты — выстояла. Они снова замолчали. Огонь в камине мягко отбрасывал оранжевые отблески на стены и лица. Тишина становилась тяжелее, но уже не казалась гнетущей — скорее, она напоминала передышку после долгого боя. София откинулась в кресле, устало потерев виски. — Ты думаешь, что я справилась… Но иногда мне кажется, что всё это просто маска. Что я держусь только потому, что все ждут этого от меня. Северус поднял на неё взгляд, тёмный и пронзительный. — Я не жду от тебя ничего, кроме доверия. Девушка чуть усмехнулась, но уголки губ тут же дрогнули. — Взаимно. Знаешь, несмотря на всё… несмотря на то, что ты утаивал, что пытался защитить меня ложью… — она сделала паузу и посмотрела прямо ему в глаза, впервые без колкости. — Я благодарна тебе, Северус. Он нахмурился, будто не сразу понял смысл её слов. — Благодарна? За что? — За то, что ты был рядом. — тихо произнесла она. — Ты мог оставить меня. Мог отвернуться, сказать, что это не твоя забота. Но ты этого не сделал. Ты был… пусть суровым, холодным, но рядом. На лице Северуса отразилось что-то, что он редко позволял себе показывать: потрясение и слабая, едва заметная трещина в броне его холодности. — Сонечка… — начал он, но голос предательски дрогнул. Он замолчал, отвёл взгляд и налил себе ещё немного огневиски, будто надеясь спрятаться за привычным действием. София улыбнулась — устало, с болью, но искренне. — Так что не смей больше говорить, что я могла возненавидеть тебя. Ты — единственный, кого я все еще считаю семьей. Северус сжал бокал так, что побелели костяшки пальцев. Несколько секунд он молчал, борясь с нахлынувшими эмоциями, затем произнёс почти шёпотом: — Если бы ты знала… как много для меня значат эти слова. Их снова накрыла тишина, но теперь она была другой. В ней не было обиды или отчуждения — только понимание и хрупкая близость, которой они оба так давно лишены. София долго смотрела на кузена, пытаясь подобрать слова, но потом неожиданно для самой себя встала, обошла кресло и почти по-детски устроилась у него на коленях, обвив руками его шею. Северус замер, словно не веря происходящему. Его лицо оставалось суровым, но глаза выдали удивление и ту редкую, тщательно скрытую нежность. — Ты никогда меня не отпустишь, правда? — прошептала София, уткнувшись лбом ему в плечо. Он не ответил сразу, лишь осторожно прижал её к себе и начал медленно, размеренно гладить по волосам. Его ладонь была тяжелой, но в этом весе чувствовалась защита, будто она и правда находилась за самой надёжной стеной в мире. — Никогда, — наконец произнёс Северус глухим голосом, почти теряющимся в треске камина. — Что бы ни случилось. Девушка глубоко вздохнула, почувствовав, как напряжение последних дней уходит. Впервые за долгое время она позволила себе расслабиться и просто быть рядом с тем, кому доверяла. Тепло его рук, ритм его дыхания и тихое потрескивание огня словно убаюкивали. Её веки стали тяжелеть, мысли путались, и вскоре она уже спала — мирно, с лёгкой улыбкой, уткнувшись в его чёрный сюртук. Северус ещё долго сидел неподвижно, не отпуская её. Его лицо оставалось строгим, но в глубине глаз блеснула мягкая тень, которую мало кто когда-либо видел. Сквозь дрему София смутно почувствовала, как сильные руки осторожно подхватывают её. Она не открывала глаз, но осознавала каждое движение: мягкий шорох ковра, тепло, исходящее от того, кто держал её. Северус аккуратно уложил её на широкую кровать, поправил подушку и уже собирался отойти, когда девушка, не открывая глаз, прошептала: — Останься… Его шаги остановились. Несколько мгновений в комнате царила тишина, только потрескивал огонь в камине. — София… ты уже не маленькая, — негромко произнёс он, почти укоряя, но в голосе слышалась не строгость, а скорее усталое сомнение. Она приоткрыла глаза, взглянула на него сквозь сонную дымку и чуть заметно улыбнулась: — Тем более. Сейчас я сама решаю, чего хочу. И я хочу, чтобы ты был рядом. Северус тяжело вздохнул, словно борясь с самим собой. Но в её взгляде не было ни капли каприза или упрямства — только доверие и детская просьба о защите. Он сдался. Снял сюртук, аккуратно улёгся поверх покрывала рядом и на миг замер. София тут же придвинулась ближе, устроившись у него на груди, как в раннем детстве. — Спасибо, — едва слышно прошептала она, уже проваливаясь в сон. Северус положил ладонь ей на плечо и закрыл глаза, позволив себе то, чего обычно не позволял — быть не стражем, не учителем, не шпионом, а просто человеком, которому доверяют безоговорочно.