Глава 23. Мальчик мой играет по крупному.

Боюсь, но хочу.

- Алёна Швец.

Всё лето София провела у Северуса. А где ей ещё быть? Теперь это был её дом — пусть холодный, строгий, пропитанный запахом зелий и тишины, но всё же единственный. Тот, где она могла просыпаться без страха и засыпать без ожидания плохих новостей. Дом, где эхо шагов кузена стало привычнее собственного дыхания. Она часто сидела у окна, глядя, как по стеклу скатываются капли летнего дождя, и думала о том, как странно меняется жизнь: ещё недавно у неё был отец, на которого она могла злиться, которого могла любить, детские воспоминания, надежды, а теперь — пустота и имя, от которого осталась лишь горькая память. Последняя из Принцев. Эта мысль звучала гордо и обречённо одновременно. Все новости внешнего мира доходили до неё через Северуса. Он рассказывал спокойно, сдержанно, будто пересказывал сводку погоды, но София видела, как с каждым упоминанием о возвращении Темного Лорда его взгляд становился темнее. Так она узнала о судьбе тех, кто участвовал в битве в Отделе тайн. Пожирателей, что попались, отправили в Азкабан. Среди них оказались Люциус Малфой и Теодор Нотт-старший. Узнав об этом, София долго молчала. Она понимала, что это известие ранит Драко не меньше, чем её — потеря отца. Но Северус лишь устало сказал: — Он выбрал путь, из которого не возвращаются. Позже он рассказал ей и о самом Драко. София слушала молча, чувствуя, как под сердцем холодеет. Её друг, тот самый мальчишка, с которым они когда-то спорили на тренировках и делились шутками у камина, ее парень, которому она могла доверять, стал Пожирателем. Ему поручили невозможное — убить Альбуса Дамблдора. София не могла поверить. Шестнадцатилетний парень против самого Дамблдора? Это звучало безумием. Но чем больше она думала, тем яснее становилось — это не задание. Это кара. Кара для Люциуса за провал, за позор, за потерю доверия. Она представила Драко — растерянного, загнанного в ловушку, на чьих плечах теперь лежит груз, неподъёмный даже для взрослого мага. И тогда София поняла: ему придётся помогать. Даже если Северус будет против. Даже если весь мир решит, что он этого не заслуживает. За неделю до начала занятий в «Хогвартсе» дом стоял тихий, словно вымерший. Лето клонилось к концу, вечернее солнце лениво скользило по стенам, окрашивая половицы в янтарный оттенок. София сидела у окна своей комнаты — всё там же, где провела большую часть последних месяцев. Колени подтянуты к груди, на коленях раскрытая книга, но глаза её скользили не по строчкам, а вдаль, туда, где над крышами города клубился лёгкий туман. Она не гадала и не прорицала — не видела смысла. Будущее и так было очевидно. Война грядёт. И даже самому бестолковому сквибу стало бы ясно — мир трещит по швам. Но мысль о будущем всё же не отпускала. София думала о школе, о предстоящем в новом учебном году, о Драко. Ей хотелось верить, что всё как-то… наладится. Хоть немного. Хоть в чём-то. Тишину нарушил мягкий, едва различимый стук в дверь. Она нахмурилась. Северуса дома не было — ушёл по делам Ордена или Лорда, о которых она предпочитала не спрашивать. Да и Хвост, обитающий в доме последние недели, наверняка не стал бы стучать. Он вообще избегал её, словно сама её тень могла его обжечь. При их редких встречах он поспешно прятал взгляд и исчезал в ближайшей тени, будто боялся её до дрожи. Стук повторился — тише, нерешительно. София соскользнула с подоконника, накинула лёгкую кофту и спустилась по скрипучей лестнице. Внизу пахло пылью, зельями и чем-то металлическим — запахом, который прочно въелся в этот дом. Она замерла в шаге от двери, надеясь, что незваный гость просто уйдёт. Но нет. Третий стук, тихий, почти робкий. Она нахмурилась, подошла ближе и, не глядя, положила руку на замок. И вдруг — почувствовала. Лёгкую вибрацию воздуха, знакомую до боли ауру. Не опасность. Не страх. Родное присутствие. София приоткрыла дверь — и на пороге, бледный, осунувшийся, с чуть подрагивающими пальцами, стоял Драко Малфой. Он выглядел старше — как будто за одно лето прожил целый год. Тёмные круги под глазами, тревожный взгляд, в котором смешались усталость, растерянность и… облегчение. Она на секунду застыла, не веря глазам. Он не должен был здесь быть. Не сейчас. Не после того, как его отец оказался в Азкабане, мать — под постоянным наблюдением, а сам он стал Пожирателем, вынужденным выполнять приказы, которые не выполнил бы ни один здравомыслящий маг. — Драко… — только и смогла выдохнуть она. Он не ответил. Лишь тихо шагнул вперёд, словно боялся, что она захлопнет дверь. Он пришёл, потому что больше некуда. И потому что знал — только здесь его не осудят. Драко едва успел переступить порог, как всё в нём будто оборвалось. Он стоял секунду, тяжело дыша, словно сдерживая что-то внутри, а затем, не выдержав, рухнул на колени прямо перед Софией. Его пальцы судорожно сжимали ткань её брюк, плечи дрожали. Капюшон соскользнул, и в тусклом свете прихожей блеснули его платиновые волосы. София замерла, растерянная — перед ней стоял не надменный наследник Малфоев, не высокомерный слизеринец с вечной усмешкой на губах, а мальчишка, у которого рушился мир. Она медленно опустила ладонь ему на голову, осторожно провела пальцами по шелковистым белым локонам, запутавшись в них. Её жест был тихим, почти материнским — тем, что он, возможно, не получал уже давно. Сначала Драко молчал. Только слышалось его неровное дыхание, и редкий, сдавленный вздох. Но потом, будто прорвало плотину, слова посыпались, спотыкаясь, захлебываясь, срываясь с губ. Он говорил быстро, почти бессвязно — обо всём, что держал в себе слишком долго. О том, что он теперь Пожиратель, что его отец в Азкабане, что мать ночами рыдает, потому что знает — сына втянули туда, откуда не выбираются. О том, как Лорд дал ему приказ убить Дамблдора, и как каждую ночь он слышит это в голове, и не знает, что страшнее — ослушаться или выполнить. Голос его дрожал, становился тише и тише, пока, наконец, не сорвался. Он поднял голову, и София впервые увидела в его серых глазах не гордость и не холод, а бездонное отчаяние. — София… — прошептал он, глотая воздух, будто ему не хватало сил говорить. — Что мне делать? Он искал в её взгляде хоть какой-то ответ, хоть крошечную надежду. — Я не могу… Я не хочу… но если я откажусь — он убьет моих родителей, он убьет меня... София не ответила сразу. Мир вокруг будто замер. И, глядя в его глаза, она поняла: какой бы выбор он ни сделал — он уже наказан. — Всё в порядке, Драко, — тихо произнесла София, едва слышно, словно боялась спугнуть хрупкое мгновение. Её голос был тёплым, мягким, как тихий шепот перед рассветом. — Всё будет хорошо. Она улыбнулась — не той насмешливой улыбкой, к которой он привык, а настоящей, живой, в которой было больше понимания, чем слов. План уже давно крутился у неё в голове — точный, холодный. Но сейчас не было места для логики. Сейчас нужно было только одно — успокоить его. — Я помогу тебе, — продолжила она, глядя прямо в его глаза, где всё ещё клубилась буря. — Я буду рядом. — Но… как? — выдохнул Драко, его голос дрогнул, словно он впервые позволил себе поверить, что кто-то может быть на его стороне, даже в такой ситуации. — Это уже моё дело, — мягко, но твёрдо ответила София. — Не волнуйся об этом. Она протянула ему руку — тонкую, хрупкую, но уверенную. Драко нерешительно взял её, и София помогла ему подняться. Лишь тогда, когда они стояли рядом, она поняла, как сильно он изменился: вытянулся, возмужал, в его чертах появилось что-то новое — тень взрослости, которой прежде не было. Теперь, стоя напротив него, она доходила ему лишь чуть выше плеча. Он казался почти взрослым мужчиной, но в его взгляде всё ещё было столько растерянности, что София на мгновение почувствовала себя старше и сильнее. — Пойдём наверх, — сказала она тихо, и её пальцы всё ещё не отпускали его ладонь. Драко лишь кивнул. Она повела его по лестнице, сквозь полумрак старого дома, где тихо потрескивал камин, а за окнами гудел тёплый летний ветер. Каждый их шаг отдавался эхом, словно дом запоминал этот момент — начало чего-то важного, хрупкого, но неизбежного. София мягко усадила его на кровать, стараясь, чтобы каждое движение звучало не приказом, а заботой. Ткань его мантии была холодной и влажной от ночной росы, а пальцы дрожали — не от холода, а от усталости, страха и того странного облегчения, что всегда приходит после признания. Она подошла ближе, не говоря ни слова, и просто обняла его. Тепло её тела будто растворило всю напряжённость, что держала его сутками. Его лоб уткнулся ей в грудь, дыхание стало неровным, горячим, сбивчивым. София чувствовала, как с каждым вдохом он медленно возвращается к жизни. Драко, будто потерявший точку опоры, сжал её крепче, обвивая руками тонкую талию, притягивая ближе, словно только так мог убедиться, что всё это — не сон, что она действительно рядом. Некоторое время они просто сидели так, в тишине, которую нарушал лишь ровный стук дождя по окну и тихое потрескивание огня в камине за стеной. Но стоило ей чуть сильнее провести ладонью по его волосам, как он поднял взгляд — такой близкий, что дыхание смешалось. Не прошло и минуты, как Драко, будто не выдержав тяжести молчания, мягко повалил её рядом с собой. Движение было осторожным, будто он боялся причинить ей боль. Она не сопротивлялась. Только тихо вдохнула, ощущая, как рядом с её шеей стало теплее, как его дыхание обожгло кожу. А потом — лёгкое прикосновение. Поцелуй — не страстный, не порывистый, а хрупкий, осторожный, словно вопрос без слов. Он длился всего мгновение, но в нём было больше чувств, чем в десятках признаний. София закрыла глаза и позволила этому моменту быть. Нежное прикосновение Софии зажгло искру глубоко внутри, раздувая пламя желания, которое тлело под поверхностью. Она притянула его ближе, ее дыхание было теплым на его щеке, когда она прошептала: — У тебя есть я, Драко. Ее губы коснулись его мочки уха, вызывая дрожь по его позвоночнику. Одна рука скользнула вокруг его талии, притягивая его к ее изгибам, в то время как другая запуталась в его волосах. — Я не позволю тебе пройти через это в одиночку, — пообещала она, ее голос был хриплым от тоски. Он с трудом сглотнул, уязвимость в его глазах была ощутимой, редкий проблеск за маской высокомерия, которая обычно скрывала его истинное «я». — Обещай мне, - прошептал он, его голос слегка треснул. — Обещай, что не бросишь меня. Не сейчас, не когда-нибудь. Отчаяние в его тоне было почти болезненным. Это была мольба, то, что Драко редко произносил. И все же, в этот момент, когда тепло Софии окутывало его, и ее присутствие было бальзамом для его разбитой души, он не мог не обнажить свои самые глубокие страхи. — Я не смогу без тебя, — выдохнул он почти шёпотом, словно это признание вырвалось из самых глубин души, где до сих пор горел неугасимый страх потери. Его рука, будто сама собой, нашла её — тёплую, живую, настоящую. Их пальцы переплелись, создавая связь, которая была одновременно отчаянной и нежной, как последний вдох перед бурей. Драко дрожал — от напряжения, от чувства, которое невозможно было удержать. Он медленно выпрямился, и в этом движении было что-то уязвимо-человеческое, будто он собирал себя заново, слой за слоем. Его ладони скользнули по её рукам — осторожно, почти благоговейно, словно он боялся разрушить хрупкую магию момента. Пальцы сомкнулись на её запястьях, но не для того, чтобы удержать — лишь чтобы чувствовать, что она здесь, рядом, что она — реальна. Он выпрямился, взглядом обводя её, как художник, который знает: вот — совершенство, и больше никогда ему не удастся увидеть ничего подобного. Его глаза задерживались на каждом изгибе, на каждой линии, словно он хотел выучить её наизусть, впитать, запомнить навсегда — до последнего вздоха. — Ты прекрасна, — произнёс он, и голос его сорвался, стал низким, хриплым, пропитанным тем, что нельзя сказать словами. — Каждый сантиметр тебя… каждый. И в этот миг мир, казалось, остановился — оставив лишь тишину, дыхание, и две души, сплетённые в одном неотвратимом признании. Не дожидаясь ответа, он начал раздеваться, каждое движение обдуманное и чувственное. Его одежда оказалась на полу, обнажив худой, мускулистый торс, бледная кожа, без единого изъяна. Когда Драко снял последнюю часть своей одежды, его взгляд не покидал лицо Софии, наблюдая за какими-либо признаками колебаний или отвращения. Но в ее глазах был только жар, нестерпимое желание. Он наклонился к ней медленно — с тем самым мучительным, завораживающим намерением, которое заставляет сердце биться чаще, а дыхание замирать где-то на полпути. В каждом его движении было нечто неотвратимое, как в приливе, что неизбежно смывает берег: шаг за шагом, вдох за вдохом, он сокращал между ними расстояние, превращая тишину в раскалённое ожидание. Когда он наконец достиг её, его руки поднялись, словно ведомые инстинктом, и мягко сомкнулись на её лице. Тёплые ладони — надёжные, сильные — обрамляли её щёки, будто он держал в них не просто лицо, а всё, что для него имело значение. Большие пальцы едва ощутимо скользнули по её скулам, вызывая дрожь, пробегающую током по коже. Она не двинулась — только закрыла глаза, доверяя этому прикосновению, этому моменту, когда весь мир будто растворился, оставив лишь их двоих. И тогда он наклонился чуть ближе, перешагнув ту невидимую грань между «ещё можно» и «уже поздно». Их губы встретились — не резко, а с той глубокой, тянущей нежностью, которая прорывается сквозь сдержанность, превращаясь в поцелуй, похожий на обещание. Его поцелуй был требовательным, почти жадным, как будто он впивался в её губы, чтобы убедиться, что она реальна, что это не сон. Вкус её дыхания, тепло её кожи — всё это заполняло его, выжигая остатки сомнений и оставляя лишь одно: невозможное желание не отпускать. Руки Драко блуждали по её телу, будто заново открывая его, рисуя карту по памяти, вычерченную когда-то в снах. Его ладони скользили по ней с такой сосредоточенной нежностью, будто он боялся пропустить хоть один изгиб, хоть одно дыхание её кожи. Он следовал линиям её тела — от мягкого, едва ощутимого подъёма груди до тонкого изгиба талии, где под пальцами билось её сердце, и ниже — к бёдрам, где тепло её тела будто звало, притягивало, опаляло. Каждое прикосновение было откровением, безмолвным признанием в страсти, в боли, в том, что всё между ними — неизбежно. Мир вокруг утратил смысл, остались только они, переплетённые дыхания, сбивчивые сердца и пламя, которое, разгоревшись, уже невозможно было потушить. Разорвав поцелуй, будто вынырнув из глубины, где невозможно дышать, Драко задержался на мгновение, вдыхая её аромат — смешение тепла, дыхания и чего-то неуловимо её, родного. Его губы, горячие и нетерпеливые, скользнули к её щеке, затем ниже, по линии челюсти, — мягко, с осторожностью, будто он поклонялся этой хрупкой коже, освещённой внутренним светом. София вздохнула — тихо, почти неслышно, но для него этот звук прозвучал громче любого крика. Он чувствовал, как её тело откликается, как лёгкая дрожь проходит по ней волной, отзываясь под его пальцами, касающимися её шеи. Это дрожание, эта уязвимость, эта доверчивость — всё это лишь сильнее разжигало в нём неугасимое желание. Каждый её вдох был как приглашение, каждая выдохнутая нота — как признание без слов. Он чувствовал её так близко, что границы между ними растворились: её дрожь становилась его дрожью, её дыхание — его дыханием. И в этой невыносимой близости, где мир сузился до прикосновений и полутонов, он понял, что уже потерян безвозвратно — пленён ею, каждым её вздохом, каждой дрожью под своими губами. Его руки нашли застежки ее бюстгальтера, ловко расстегивая их, чтобы показать то, что скрывается под. Он прикасался к ее груди, большие пальцы кружили вокруг сосков, пока они не достигли пика напряжения. Затем, он обхватил губами один, жадно посасывая, другой зажимал между пальцами. Стоны Софии заполнили комнату, что еще больше заводило Драко. Драко прошелся языком по нежной коже груди Софии, наслаждаясь ее вкусом. Он чувствовал, как ее сердцебиение учащается под его губами, а дыхание становится прерывистым. Он стянул с нее остатки одежды. Его пристальный взгляд упивался ее видом, от раскрасневшихся вершинок ее грудей до блестящих складочек ее лона. Без колебаний он наклонился, чтобы запечатлеть поцелуи на внутренней стороне ее бедер, его горячее дыхание касалось ее чувствительной кожи. Когда он поднялся выше, руки Софии запутались в его волосах,прижимая ближе. Язык Драко проник глубже, лаская сладкую плоть. Девушка застонала от удовольствия, сжимая его волосы, побуждая исследовать каждую складочку и впадинку ее самого сокровенного места. Он обвел ее клитор кончиком языка, дразня чувствительный бугорок, затем, издав глубокий, рокочущий стон, он втянул его и стал ласкать языком, одновременно вводя в нее два длинных пальца. София вскрикнула, выгнув спину от охватившего ее удовольствия, чувствуя как она сжимается вокруг его пальцев. Пальцы Драко входили и выходили из истекающей соками киски Софии, поглаживая то волшебное местечко внутри неё, от которого у неё перед глазами вспыхивали звёзды. Она чувствовала, как приближается к оргазму, как напрягается тело. Как раз в тот момент, когда она подумал, что вот-вот кончит, он вышел из неё, оставив её опустошённой и страдающей. София недовольно промычала в знак протеста, но Драко лишь улыбнулся, уткнувшись ей в бедро, его дыхание было горячим и прерывистым. — Пока нет, Принцесса, — промурлыкал он, и его голос дрогнул от желания. — Я хочу быть внутри тебя, когда ты кончишь. С этими словами он пристроился у входа в неё, и набухшая головка его члена коснулась её влажных складочек. Он замер, глядя на неё горящими серыми глазами и ожидая разрешения, подтверждения того, что она этого хочет. София встретилась с ним взглядом, и между ними проскочила искра взаимопонимания. Кивком она дала ему зелёный свет, и Драко рванулся вперёд, погрузившись в её манящее тепло полностью. Из его горла вырвался гортанный стон, когда он почувствовал, как она растягивается вокруг него, окутывая его бархатным совершенством. Мгновение он просто наслаждался ощущением, упиваясь тем, как тесно и влажно её киска обхватывает его пульсирующий член. Затем, сделав медленный, размеренный толчок, он начал двигаться, задавая устойчивый ритм, который быстро набирал силу. София впилась ногтями в его спину, её бёдра поднимались навстречу каждому его движению, а ноги обвились вокруг него, удерживая на месте. Кровать под ними скрипела и стонала, словно первобытный саундтрек к их неистовому соитию. Толчки Драко становились всё сильнее и быстрее, движимые неутолимым желанием овладеть Софией, пометить её как свою собственность. Изголовье кровати ударялось о стену с каждым мощным толчком, и этот звук смешивался с их прерывистым дыханием и шлепками кожи о кожу. — Чёрт, София, — выдохнул он, его голос дрожал от напряжения и удовольствия. — Ты невероятна... Так чертовски идеальна… Он просунул руку между их напряжёнными телами и снова нашёл её клитор. Он ласкал чувствительную точку в такт своим движениям, намереваясь довести её до оргазма. — Сделай это для меня, Сонечка, — произнес он. Драко впервые назвал ее так и это стало спусковым крючком. Их тела двигались как единое целое, в симфонии страсти и желания, устремляясь к сокрушительной кульминации. Последним, жестоким толчком Драко вошёл в неё до упора, его член пульсировал, изливая семя глубоко в спазмирующее лоно Софии. Она выкрикнула его имя, её тело содрогнулось, когда на неё обрушилась волна экстаза. Долгий, блаженный миг они оставались слитыми воедино, переживая отголоски их общего освобождения. Сердце Софии бешено колотилось в груди, она тяжело дышала, пытаясь прийти в себя. Драко медленно вышел из нее и с довольным стоном рухнул на кровать рядом. Он притянул её к себе, положил её голову себе на плечо и погладил её влажные от пота волосы. Они лежали молча, укутанные в полумрак комнаты, где тихо потрескивал огонь в камине и воздух был пропитан их запахом. София лениво провела пальцами по его руке, чувствуя, как постепенно напряжение уходит из его тела. Драко, наконец, дышал ровно, его лицо потеряло ту застывшую маску обречённости, что она видела, когда он впервые переступил порог. Всё, что оставалось теперь — тёплое, ощутимое чувство доверия. Когда они, наконец, привели себя в порядок — поправили одежду, привели волосы в презентабельный вид — София вновь опустилась рядом с ним. Время будто остановилось. Час пролетел незаметно, растворившись в тихих вздохах и отблесках пламени. Но вдруг внизу донёсся резкий звук — знакомое, уверенное щёлканье замка. Драко вздрогнул, глаза мгновенно наполнились тревогой. Он метнулся к двери взглядом, словно ожидал увидеть за ней самого Волан-де-Морта. София же спокойно посмотрела на него, уголки её губ чуть дрогнули в мягкой, почти усталой улыбке. — Всё в порядке, — сказала она тихо, ободряюще, будто говорила с ребёнком. — Северус вернулся. София затаила дыхание, прислушиваясь к звукам за стеной. Сквозь лёгкий треск огня в камине доносились размеренные шаги — неторопливые, уверенные. Северус, как всегда, двигался спокойно, будто всё происходящее вокруг не касалось его вовсе. Судя по звуку открывшейся двери и мягкому скрипу кресла внизу, он направился в гостиную — наверняка с чашкой крепкого чая и стопкой писем, которые, как всегда, требовали его внимания. Дом вновь погрузился в тишину, только дождь барабанил по подоконнику, да пламя бросало на стены рыжие отблески. София уже почти расслабилась, когда раздался неожиданный стук в дверь — тихий, но настойчивый. Она замерла. Драко напрягся, его рука инстинктивно сжалась в кулак. По звукам шагов она поняла, что открывать пошёл Хвост, который видимо вернулся с Северусом. Его шаркающая походка была узнаваема с первого же шага. Раздался короткий, едва слышный разговор — тихие слова, приглушённые, будто все старались не нарушить покой этого дома. Прошло несколько минут. Дом снова будто застыл… и вдруг внизу послышались женские голоса. Один — холодный, звенящий, словно натянутая струна; другой — мягче, но не менее властный. София узнала их сразу. Она обменялась быстрым взглядом с Драко — в его глазах мелькнула тревога, почти паника. — Мама… — прошептал он одними губами. — И тётя… София медленно кивнула, внутренне собираясь. Атмосфера мгновенно изменилась — воздух стал плотным, вязким от напряжения. Внизу, у камина, послышался холодный, безупречно выверенный голос Нарциссы, а за ним — мелодичный, опасно-звенящий смех Беллатрисы. Они с Драко еще несколько минут сидели молча, напряжённо прислушиваясь к доносящимся снизу голосам. Слова различить было невозможно — разговор шёл слишком тихо, почти шёпотом, но интонации говорили сами за себя: Нарцисса звучала взволнованно, Северус — сдержанно, а Беллатриса… её смех, короткий и звенящий, пронзал воздух, как осколок стекла. София больше не могла усидеть. Она резко встала и бросив короткое «Я пойду посмотрю», направилась к двери. Драко потянулся к ней, будто хотел удержать, но не решился — только кивнул и остался в комнате, глядя ей вслед. Дом погрузился в тревожную тишину. София ступала по лестнице бесшумно, словно тень — каждое движение точное, отточенное. Казалось, что умение двигаться без звука у неё с Северусом действительно в крови. С каждым шагом приглушённые голоса становились отчётливее, пока впереди не замерцал слабый свет из-под двери гостиной. Она осторожно подошла ближе, прижалась к косяку и медленно заглянула внутрь. Комната тонула в полумраке, лишь пламя камина отражалось на лицах присутствующих. Нарцисса стояла прямо, бледная, с дрожью в пальцах, но взгляд — решительный. Северус напротив — холоден и сосредоточен, словно каменная глыба. Их руки были соединены — крепко, запястье к запястью. А между ними, словно чёрная тень, стояла Беллатриса, её глаза сверкали безумным восторгом. Она что-то шептала. Из кончика палочки сорвалась тонкая золотая нить, обвивая их руки, вспыхивая ярко и тая в воздухе. София едва дышала — она знала, что видит нечто, что ей видеть не положено. — Подслушивать нехорошо, — раздалось вдруг у неё за спиной. Она резко обернулась — прямо за ней стоял Хвост, жалкий, слащаво-ухмыляющийся. Его маленькие глазки блеснули злорадством, прежде чем он тихо фыркнул и растворился в тени коридора. — София? — услышала она голос Северуса. Словно удар грома разнёсся по комнате. Она повернулась обратно — их руки уже были разъединены, а все трое смотрели прямо на неё. Шесть пар глаз уставились на неё — холодных, настороженных, пронизывающих до самого нутра. Взгляд Беллатрисы был полон болезненного восторга — в её глазах горел безумный огонь, будто она наслаждалась каждым мгновением неловкости и страха. Нарцисса, наоборот, побледнела ещё сильнее, её губы дрожали, но она стояла прямо, не сводя взгляда с девушки, словно пытаясь понять, сколько София успела услышать. А Северус… он смотрел спокойно. Чересчур спокойно. В этом взгляде не было ни укора, ни тревоги — лишь холодная сдержанность, будто ничего не произошло и перед ним просто очередной школьный проступок. Недождавшись от неё ни слова, Северус медленно подошёл. Его шаги глухо отдавались в тишине, и София почувствовала, как внутри что-то предательски сжалось. Он остановился рядом, положил ладонь ей на плечо — осторожно, почти отечески. — Возвращайся в комнату, — тихо произнёс он, не повышая голоса. — Позже поговорим. Но София не шелохнулась. Она смотрела ему прямо в глаза — упрямо, с тем самым холодным любопытством, которое раздражало Северуса ещё со времён её детства. — Это был Непреложный обет, да? — спросила она, словно проверяя свои догадки. В его взгляде мелькнула едва заметная тень раздражения. — Я потом всё объясню, — ответил он сухо, сдержанно, почти умоляюще. — Сейчас — не время. Он хотел подтолкнуть её обратно к лестнице, но в этот момент из коридора раздался шум — чей-то сдавленный возглас и резкий звук шагов. Хвост, опять, появился в самый неподходящий момент, с жалкой ухмылкой на лице. В его руках, вырываясь, оказался Драко. — Ещё один подслушивающий щенок, — скрипуче протянул он, едва удерживая юношу. — Руки убрал. — Голос Софии прозвучал тихо, но в нём было столько стали, что воздух будто хрустнул. Хвост на мгновение застыл, не решаясь поверить, что эта хрупкая девушка смеет ему приказывать. Но взгляд Софии был таким ледяным, таким мёртвым, что в нём не осталось места сомнению — лишь холодная угроза. Он торопливо выпустил Драко, вскинул руки в примирительном жесте и, пятясь, растворился в полумраке коридора, шипя что-то нечленораздельное. Драко шумно выдохнул, провёл рукой по лицу. Все в комнате, кажется, окаменели на месте. Молчание, густое и вязкое, повисло в воздухе, будто даже стены сдерживали дыхание. Первой пришла в себя Нарцисса — её и без того бледное лицо стало совсем белым, как свежий снег. Не сказав ни слова, она бросилась к сыну и, дрожащими руками схватив Драко за плечи, начала осматривать его, будто боялась найти следы крови. — Почему ты здесь? Что случилось? — её голос дрожал, то ли от тревоги, то ли от стыда за внезапное вторжение сына в этот дом. — Ты в порядке? Драко открыл рот, но не успел ответить — Северус перехватил инициативу. — Довольно! — холодно бросил он, и его голос мгновенно разрезал тишину. — Мы, кажется, уже обсуждали, насколько опасно появляться здесь без предупреждения. — Он шагнул ближе, смерив Драко долгим, тяжёлым взглядом. — Ваши безрассудные поступки, мистер Малфой, могут стоить вам жизни. Драко опустил голову, словно школьник, пойманный на чем-то постыдном. София стояла чуть поодаль, не вмешиваясь, но внимательно наблюдала. Она уловила, как Нарцисса невольно дрогнула при тоне Северуса, как Беллатриса едва заметно усмехнулась, словно получала удовольствие от каждой неловкости. Беллатриса повернулась к Софии. Её тёмные глаза вспыхнули хищным блеском — не столько любопытства, сколько злобы. Она сделала несколько плавных шагов вперёд, словно кошка, приближающаяся к добыче, и уставилась прямо в глаза девушке. — Вот уж кого я не ожидала увидеть, — протянула она с мерзкой усмешкой, растягивая слова. — Маленькая принцесса Принцев. Всё ещё прячешься за спину своего дражайшего кузена? Беллатриса хотела, чтобы София испугалась. Чтобы отвела взгляд, дрогнула, как все остальные. Но София не отвела. Она смотрела прямо в глаза женщине, не моргая, спокойно, почти с ленивым презрением. Мгновение длилось вечность, и в нём — ледяное безмолвие двух противников. — Как же глупо Вы выглядите, — тихо сказала она наконец, не повышая голоса. Фраза, произнесённая почти шепотом, будто ударила плетью. Беллатриса взвилась мгновенно, как сорвавшийся с цепи зверь: — Что ты сказала!? — взвизгнула она, и её голос, пронзительный и искажённый яростью, эхом разнёсся по дому. — Дрянная девчонка! София не шелохнулась. Её губы едва заметно дрогнули, намекая на усмешку. А в глазах — холодное, опасное спокойствие, то самое, от которого даже самые безумные инстинктивно делали шаг назад. Беллатриса замолчала. Не из страха — из непонимания. Потому что София Принц не напоминала ей ни одного из тех, кто раньше осмеливался бросить вызов. В её тишине чувствовалась уверенность, в её взгляде — бездна, от которой мурашки пробегали по коже. И только Северус, стоявший рядом, сжал губы в тонкую линию. Он прекрасно понимал, что молчание Софии опаснее любых слов. И наконец, после долгой и гнетущей паузы, Северус холодно произнёс, почти шепотом, но так, что каждая буква звенела, будто капля ртути на мраморе: — Вам не стоит задерживаться здесь дольше. Голос его не допускал возражений. Нарцисса мгновенно кивнула, будто только и ждала этого разрешения уйти. Она взяла сестру за локоть — крепко, но мягко, — и тихо, почти умоляюще, прошептала: — Пойдём, Белла. Беллатриса ещё мгновение стояла, сверля Софию взглядом, полным злобы и недоверия, но всё же отступила. Её мантия вспыхнула алыми отблесками огня из камина, когда она резко развернулась и, тяжело ступая, пошла следом за сестрой в прихожую. Северус остался стоять спиной к подросткам, будто нарочно давая им несколько секунд. София шагнула к Драко, не говоря ни слова. Свет из камина мягко золотил его волосы, и в этом зыбком свете он казался старше, уставшим, но по-прежнему — тем самым упрямым, гордым Драко, которого она знала. Она подняла руку, кончиками пальцев коснулась его щеки, и, прежде чем позволила себе задуматься, потянулась вперёд и поцеловала его. Поцелуй был коротким, но в нём было всё — тревога, благодарность, обещание и тихая тоска. Драко, будто забыв обо всём, крепко обнял её за талию, прижимая ближе, как будто боялся, что стоит отпустить — и она исчезнет. Но момент продлился недолго. Раздалось короткое, гневное фырканье. Северус резко обернулся, подошёл к ним и, не тратя слов, схватил Драко за шиворот, как бездомного котёнка, оттащил в сторону и ловким движением накинул на него мантию, скрыв с головой. — Хватит, — сухо произнёс он, явно с трудом сдерживая раздражение. София не смогла удержаться — уголки её губ дрогнули, превращаясь в лёгкую, почти невинную улыбку. Вся сцена — нелепая, неожиданная — казалась на мгновение почти домашней. Взрослый, мрачный Северус, таскающий шестнадцатилетнего Драко, словно щенка, и она, стоящая посреди коридора с лёгкой улыбкой и тихим чувством, будто всё, несмотря ни на что, идёт так, как должно. Как только за гостями закрылась дверь, в доме вновь воцарилась тишина — вязкая, густая, с привкусом оставшегося в воздухе магического жара. Северус обернулся, его плащ мягко взметнулся, и взгляд — тяжелый, как свинец — упал на Софию. Несколько долгих секунд он просто смотрел на неё, будто пытаясь понять, что именно сказать. На его лице отразилось всё: усталость, тревога и то едва заметное раздражение, что всегда пробуждалось, когда София вела себя слишком смело. Наконец он заговорил: — Война грядёт, а тебе хоть бы что. Голос его был низким, почти безэмоциональным, но за этой сдержанностью слышалась усталость. София чуть улыбнулась — едва, как будто не всерьёз. — А что мне ещё остаётся? — мягко ответила она. — Я уже давно потеряла чувство страха. Северус тяжело вздохнул — не раздражённо, а горько, так, будто её слова ударили в самое сердце. Он провёл ладонью по лицу и, словно смирившись, коротко бросил: — Идём в гостиную. Она послушно последовала за ним. Камин там всё ещё тлел, отбрасывая тёплый, золотисто-красный свет, и София устроилась в кресле, как всегда — с ногами, обняв колени и приготовившись слушать. Северус, стоя у камина, начал говорить негромко, но уверенно — как человек, который знает, что его слова слишком важны, чтобы торопиться. Он рассказал всё: зачем приходили Нарцисса и Беллатриса, и что он действительно дал Непреложный Обет. Его голос звучал ровно, без тени сожаления, но София чувствовала, как каждое слово будто ножом проходит по сердцу. Он обещал защищать Драко. Ценой собственной жизни. Она опустила глаза. Пальцы её сжались на подлокотнике кресла, а в груди что-то болезненно кольнуло. Она потратила столько сил, стараясь оберегать его от всего этого мрака, выстраивая вокруг них хоть какое-то подобие защиты, — а он… добровольно шагнул в самую гущу огня. Но вслух София не сказала ни слова из этого. Лишь медленно выдохнула и тихо произнесла: — Тогда я помогу Драко. Во всём. И не дам его в обиду. Северус на мгновение отвёл взгляд, словно не хотел, чтобы она увидела, как в его глазах мелькнула тень нежности и тревоги. — Если я скажу тебе не лезть в это, — произнёс он после короткой паузы, — ты ведь всё равно меня не послушаешь, да? София чуть склонила голову и улыбнулась краешком губ — устало, но с вызовом: — Ты сам знаешь ответ. В камине треснуло полено, и на миг пламя стало выше, осветив их обоих — двух самых близких людей, связанных кровью и тяжелой судьбой, каждый из которых слишком хорошо знал, что впереди будет боль. Но оба — не собирались отступать. Огромный зал Малфой-мэнора был погружён в тягучую, давящую тьму. Мраморные стены будто впитывали слабый свет десятков свечей, чьи огоньки отражались в золочёных рамах и длинных бокалах, стоящих на безупречно накрытом столе. Посреди этого величественного зала тянулся длинный, узкий стол из чёрного дерева — полированный до зеркального блеска. Во главе, как всегда, восседал Тёмный Лорд. Его бледное лицо, едва тронутое каплями света, казалось выточенным из камня. Вокруг стояли и сидели Пожиратели — кто с опущенной головой, кто с напряжённой спиной, словно одно неверное движение могло стоить им жизни. Чем ближе к Лорду — тем выше была власть, сильнее доверие. Но одно место пустовало. Прямо напротив Северуса. Он сидел неподвижно, взгляд его был прикован к этому пустому стулу, и внутри всё холодело — словно он уже знал, кому оно предназначено. Молчание в зале длилось мучительно долго. Ни звука, кроме редкого потрескивания факелов и дыхания тех, кто боялся даже пошевелиться. Лорд, как всегда, наслаждался этой тишиной — играл ею, растягивал ожидание, как струну, готовую лопнуть. Наконец послышались шаги. Медленные, уверенные, отзывающиеся эхом в каменном зале. Лорд поднял голову, и холодный голос, звучный и бездушный, прорезал воздух: — Хочу представить вам нашего нового соратника. Он сделал короткую паузу, позволив каждому ощутить вес этих слов. — Входи. Тяжёлые двери с глухим скрипом распахнулись, и в зал вошла девушка. Её платье из чёрного бархата мерцало в огне свечей, кружевные рукава мягко скользили по коже, а на пальце — тонкое кольцо из золота. Она шла медленно, с какой-то безупречной плавностью, словно шаги её заранее отмеряли ритм всему залу. Ни одного взгляда по сторонам. Ни тени сомнения. Она остановилась, не кланяясь, не произнося ни слова, и села прямо напротив Северуса, заняв пустующее место. Тишина стала почти ощутимой. Северус, до сих пор сохранивший хладнокровие, резко поднял взгляд — и на мгновение его лицо исказилось. Смесь шока, боли и едва сдерживаемого гнева. А потом — страх. Не за себя. София спокойно встретила его взгляд. В её глазах — холодная решимость и странное спокойствие. Она будто говорила без слов: «Я знаю, что делаю. Не мешай.» Вокруг Пожиратели переглянулись. Кто-то тихо вздохнул, кто-то сжал кулаки — никто не ожидал увидеть молодую девушку, да ещё с таким выражением лица, за этим столом. Но София держалась с поразительным достоинством, будто именно она, а не кто-то другой, имела право сидеть перед самим Воландемортом. Лорд наклонил голову, тонкая тень улыбки скользнула по его лицу. — Вижу, некоторые удивлены, — тихо произнёс он, и от звука его голоса по телу пробежал холодок. — Что ж, мисс Принц доказала мне, что преданность и сила могут сочетаться в весьма... удивительной форме. Его взгляд остановился на ней, длинный, изучающий, и София, не дрогнув, выдержала его. Она даже позволила себе лёгкий наклон головы — не в знак покорности, а как вызов. Она не боялась его. И в этом было то, что пугало остальных куда сильнее, чем сам Лорд. Тишина в зале сгущалась, словно густой туман. Никто не смел даже пошевелиться, пока Лорд медленно поднимался со своего места. Его тонкие, почти прозрачные пальцы скользнули по столешнице, и взгляд, холодный, как змея перед броском, медленно обвёл собравшихся. Собрание началось. — Время близко, — тихо произнёс он, и этот шёпот отозвался эхом в каждом углу зала. — Наши планы двигаются вперёд, и каждая фигура на доске должна знать своё место. Пожиратели, как по команде, слегка склонили головы. Никто не осмелился заговорить. Даже дыхание стало едва слышным. Лорд сделал шаг вперёд, и его плащ, словно сама ночь, скользнул по каменному полу. Он остановился напротив Драко Малфоя. Тот сидел чуть в стороне, сгорбившись, с побледневшим лицом, но при виде Лорда выпрямился, словно натянутая струна. — Мой юный Драко, — голос Воландеморта потёк ядом, тихим и липким, — ты помнишь, что я поручил тебе? — Да, мой Лорд, — голос парня дрогнул, но он заставил себя смотреть прямо перед собой. Воландеморт слегка наклонил голову, и его ноздреватое лицо исказилось подобием улыбки. — Прекрасно. — Он обошёл стол, и теперь его тень легла на мальчишку. — Но, кажется, в тебе всё ещё живёт... сомнение. Слабость. Тишина стала почти невыносимой. Несколько Пожирателей переглянулись, Беллатриса злобно ухмыльнулась, будто ждала, что Лорд добьёт мальчишку прямо здесь. И тогда Воландеморт повернулся к Софии. — Однако, — продолжил он, — я верю в исправление. Верю, что рядом с правильными людьми даже самые неуверенные ученики способны... превзойти себя. Он протянул тонкую белую руку в сторону Софии, словно вновь представляя её всем. — Мисс Принц. Она поможет тебе, Драко. Глаза Драко расширились — то ли от шока, то ли от непонимания. София же осталась спокойной, только кончики её пальцев сжались в кулак под столом. — С её помощью, — продолжал Лорд, — у тебя нет права на провал. Его голос стал холоднее, острее. — Ты выполнишь моё поручение. Ты убьёшь Дамблдора. Или погибнешь, пытаясь. Драко едва слышно выдохнул, словно весь воздух вышел из его лёгких. София посмотрела на него — взглядом, в котором смешались решимость и что-то похожее на мольбу: «Держись. Не показывай страха.» — Я... — начал было Драко, но слова застряли в горле. — Тсс, — Лорд поднял палец. — Не оправдывайся. Он медленно вернулся к своему месту, плавно опускаясь в кресло, как змей, сворачивающийся в кольцо. — Всё уже решено. Его взгляд метнулся к Софии, и уголки губ приподнялись в тени улыбки. — Уверен, мисс Принц сделает всё, чтобы наш юный Малфой не разочаровал нас. Стоило собранию закончиться, как тяжёлая дверь зала с гулом закрылась за последним из Пожирателей. Воландеморт растворился в вихре тьмы, оставив за собой густой след холода и напряжения, от которого по коже бежали мурашки. Северус молча поднялся со своего места, глаза его сверкали гневом и тревогой. Не произнеся ни слова, он стремительно подошёл к Софии, схватил её за запястье и буквально потащил прочь из зала. Коридоры Малфой-Мэнора, длинные и пустые, эхом отдавали их шаги. Пламя в канделябрах дрожало, будто боялось вмешиваться в эту молчаливую бурю. София шла за кузеном, не сопротивляясь, но в каждом её шаге чувствовалась сдержанная ярость — холодная, рассудочная. Как только они свернули за угол, подальше от чужих ушей, Северус резко остановился. Его мантия распахнулась от движения, он обернулся, глаза метнули искру — и в ту же секунду София выдернула руку, скрестив руки на груди. — Ты что творишь? — прошипел он, голос дрожал не столько от злости, сколько от паники. — То, что должна, — спокойно, почти холодно ответила София, глядя прямо ему в глаза. — Я же сказала, что буду защищать его. — Но не так же! — злость в голосе Северуса прорвалась наружу. Он шагнул ближе, будто пытаясь заставить её отступить. — Зачем ты лезешь в змеиное логово, София?! Ты хоть понимаешь, куда ввязалась?! Девушка выдержала его взгляд, не дрогнув. В свете тусклой лампы её лицо казалось почти фарфоровым, глаза — чёрными бездонными омутами. Она чуть склонила голову и тихо, но твёрдо произнесла: — А чем я лучше их? Эти слова повисли в воздухе. Северус замер. Его губы дрогнули, но ответить он не смог. Всё, что он мог сделать — смотреть на неё, понимая, что спорить бесполезно. София стояла прямо, гордо, с тем же холодным спокойствием, с каким входила в зал перед самим Лордом. Она не была безрассудной — она была решительной. И сейчас это пугало Северуса больше, чем любое заклятие. Он медленно опустил взгляд, сжал кулаки и едва слышно выдохнул: — Ты... слишком похожа на меня. София едва заметно улыбнулась, но в её глазах мелькнула тень. — Может, поэтому ты так злишься? И, не дожидаясь ответа, она прошла мимо него по коридору, оставив Северуса стоять в тишине, среди мерцающих огней и шепота мраморных стен, где её шаги звучали, как отголосок судьбы. Оставшиеся до начала учебы дни тянулись медленно, словно вязкий туман над пустынным полем. Северус после того разговора не сказал Софии ни единого слова. Он избегал её взгляда, не садился с ней за один стол, не задавал вопросов — будто между ними выросла невидимая стена из холода и недосказанности. По утрам в доме стояла непривычная тишина: не скрипели половицы под его шагами, не раздавался шелест страниц, не слышалось даже тихого бормотания над котлом в лаборатории. София пыталась занять себя чем угодно — убирала, листала старые книги, ходила взад-вперед по комнате. В пятницу Северус уехал — рано утром, не предупредив. Дом тут же показался огромным и пустым, словно выдохнул жизнь вместе с ним. Последние два выходных она провела в полном одиночестве. Даже Хвост, обычно шныряющий где-то поблизости, исчез. Видимо, после последнего собрания он окончательно решил держаться от девушки подальше. София, впрочем, этому только радовалась — от присутствия этого человека по коже всегда пробегал неприятный холодок, будто рядом находился кто-то, кому нельзя доверять даже взгляд. Теперь в доме остались только тишина, запах пыли и легкий привкус грядущей осени. София, стоя у окна, провожала взглядом последние лучи заката, медленно гаснущие над крышами, и думала о том, как странно быстро жизнь меняется. Ещё вчера всё казалось простым — учеба, друзья, квиддич, любовь. А теперь перед ней лежала тёмная дорога, ведущая в новый год, в новую войну… В субботу, за день до отъезда в Хогвартс, над Лондоном стояло тяжёлое, вязкое небо — воздух казался застылым, словно и он чувствовал надвигающуюся бурю. София знала, что тянуть больше нельзя: нужно было отправиться на Косую Аллею, чтобы закупить всё необходимое к новому учебному году. Обычно это событие сопровождалось лёгким волнением — шум, смех, толпы студентов, бегущие из лавки в лавку, запах свежих свитков пергамента и новых книг… но теперь всё было иначе. Северус уехал в Хогвартс ещё вчера, и мысль бродить одной среди опустевших витрин не радовала. Поэтому утром, не долго думая, София отправила сову с коротким письмом Драко, назначив встречу у лавки мадам Малкин. Когда девушка ступила на мостовую Косой Аллеи, её охватило странное чувство тревоги. Казалось, сама магическая улица постарела — потускнела, осунулась, словно тень прошла по её сердцу. Мало кто решался выходить из домов: людей почти не было, и даже те редкие прохожие двигались быстро, настороженно оглядываясь по сторонам. Многие магазины стояли мрачными и запертыми — ставни наглухо закрыты, витрины пыльны. На некоторых висели заколоченные крест-накрест доски, а над вывесками плясали серые полосы копоти. Когда София подошла к лавке Олливандера, то невольно остановилась. От некогда величественного места, где тысячи волшебников впервые ощутили зов своей палочки, остался лишь обугленный фасад. Доски, перекошенные под странным углом, чёрные следы пожара и горький запах пепла. Она знала, чьих рук это дело. Пожиратели. Они больше не прятались, не маскировались под слухи и намёки — теперь действовали открыто. И страх поселился в людях окончательно. По всей аллее чувствовалась эта гнетущая тишина, вязкая и липкая, как туман. Даже витрины книжных лавок, где раньше суетились ученики, стояли пустыми. Мир как будто затаил дыхание перед штормом. И всё же в этом унылом пейзаже был один яркий островок света — лавка близнецов Уизли. Она светилась словно фонарь надежды. Разноцветные огни мигали над входом, витая вывеска сияла буквами «Всевозможные волшебные вредилки Уизли», а из окон доносился смех и треск фейерверков. За стеклом сновали люди — подростки, родители, даже взрослые волшебники, которым явно хотелось хоть на мгновение забыться. Даже издалека София чувствовала этот живой вихрь — шум, радость, озорство. На фоне мрачной, вымершей улицы магазин близнецов казался символом упрямого света, который не желал гаснуть, как бы ни сгущались тучи. Она на мгновение задержалась, наблюдая, как над крышей пролетает искрящаяся ракета, распадаясь на огромную надпись: «Смех — лучший способ напугать страх!» София чуть улыбнулась. Шаги прозвучали тихо, но отчётливо — уверенные, торопливые, и всё же с какой-то странной осторожностью. София обернулась и увидела Драко. Он быстро свернул за угол, всё ещё бросая короткие взгляды через плечо, будто опасался, что за ним следят. — Твоя паника в могилу тебя сведёт, — усмехнулась девушка, скрестив руки на груди. Драко, всё ещё слегка запыхавшийся, остановился перед ней. — Ты не представляешь, как было тяжело улизнуть от мамы, — пробурчал он, проводя рукой по волосам и бросая раздражённый взгляд в сторону лавки Уизли, откуда доносились взрывы, хохот и клубы разноцветного дыма. — Это место сводит меня с ума. — Тебе просто не хватает чувства юмора, — спокойно заметила София и, чуть привстав на носки, легко поцеловала его в щёку. — Ты всё купил? — Да, вполне, — кивнул он, пытаясь не показать смущения, — мама пошла за учебниками, так что у нас немного времени. — Отлично, — коротко ответила девушка и, оглядевшись, указала в сторону узкого прохода между домами, утопающего в тени. Оттуда тянуло сыростью, пылью и чем-то едва уловимо тревожным. — Тогда нам туда. Драко нахмурился. — Лютный переулок? — спросил он с плохо скрытым недоумением. — Что ты задумала, София? — Узнаешь, — бросила она через плечо, шагнув в тень. Её чёрный подол платья едва шелестел, когда она шла по каменным плитам, между покосившихся стен. Воздух здесь был гуще, тяжелее, словно сам переулок пропитан тайнами и темной магией. Драко всё же пошёл за ней, хоть и с явным раздражением: — Если нас здесь кто-нибудь увидит, — начал он, но девушка не дала ему договорить. — Нас не увидят, — спокойно произнесла София, чуть обернувшись. — А теперь слушай внимательно. Я тут немного подумала… Её голос стал мягким, но уверенным, в нём зазвучала привычная рассудочность. — Нам нужно будет отвлечь преподавателей и учеников, чтобы никто не мешал выполнить приказ. — Приказ? — уточнил Драко с тяжёлым вздохом, хотя прекрасно знал, о чём идёт речь. — Да, — кивнула София, — думаю, внезапное появление Пожирателей в школе подойдёт как нельзя лучше. Паника, хаос — идеальная ширма. И кто, как не твоя тётя, справится с этим лучше всех? — Беллатриса? — Драко остановился, вскинув бровь. — Ты в своём уме? Северус тебе мозги отбил? — Всё просто, — невозмутимо ответила она, проигнорировав его выпад. — С помощью трансфигурации в школу не попасть, все входы и выходы под надзором, охрана усилена. Но… — она замедлила шаг и обернулась к нему, глаза её блеснули. — Есть один путь. — И какой же? — Исчезательный шкаф, — загадочно произнесла София. — В Выручай-комнате. На лице Драко появилось узнавание, смешанное с лёгким ужасом. — Тот самый? Который Пивз сломал? — Именно, — тихо сказала она. — Они связаны. Стоит восстановить проход — и Пожиратели смогут появиться прямо в школе. В нужный момент. Драко смотрел на неё, не веря. В его взгляде читалось что-то между восхищением и отчаянием. — Теперь я понимаю, почему он так к тебе относится, — наконец сказал он. София едва заметно улыбнулась, глядя прямо в его глаза. — Потому что я думаю так же, как он? — Потому что ты страшнее, — ответил он, почти шёпотом. Она рассмеялась — тихо, чуть печально, и шагнула к нему ближе. — Ты даже не представляешь насколько. София молча свернула в сторону, обходя толпу редких прохожих и лавируя между затянутыми пылью витринами. Узкие улочки всё больше мрачнели, словно с каждым шагом гас свет, проникающий сюда с Косой аллеи. Каменные стены нависали, а воздух становился тяжелым, пахнущим старыми свитками, плесенью и чем-то едва уловимо жутким. — Здесь, — коротко сказала она, остановившись перед массивной деревянной дверью, над которой висела тусклая вывеска: «Лавка Горбина и Бёрка». Не дожидаясь реакции Драко, София толкнула дверь и вошла внутрь. Внутри царил полумрак. Воздух был густой, пропитанный ароматом старого дерева, пыли и чего-то железного, почти кровавого. На полках, уходящих ввысь, стояли банки с непонятными субстанциями, посеребрённые амулеты, странные маски и вещи, которые лучше было не рассматривать слишком пристально. Из-за прилавка донеслось недовольное ворчание, и вскоре показался сам хозяин — старый, сухопарый, с горбом и острыми, цепкими глазами, похожими на чёрные бусины. — Что вы тут забыли, мелкие сопляки? — грубо бросил Горбин, протирая руки о замызганный передник. София медленно обернулась к нему и холодно произнесла: — Советую выбирать выражения. Она чуть приподняла левый рукав, открывая чёрную, будто выжженную метку. Изменение на лице старика произошло мгновенно. Его губы дрогнули, глаза расширились, и он резко выпрямился, насколько позволял горб. Голос стал вкрадчивым, почти ласковым: — О-о, простите, мисс… Я не знал, что имею честь. Не отвечая, София обошла прилавок и остановилась у массивного шкафа из чёрного дерева, стоявшего в тени. Поверхность была покрыта тончайшей паутиной трещин, но от него веяло мощной, почти осязаемой магией. — Работает? — спросила она, проводя ладонью по изящной резьбе. — Конечно, — с напускным достоинством сказал Горбин, — я брак не продаю. — А если потребуется починить такой же? — уточнила София, поворачиваясь к нему. — Если принесёте — починю, — ухмыльнулся он, явно забавляясь. — Принести — нереально, — отрезала девушка. — Но мне нужно, чтобы он снова заработал. Можешь помочь? Старик скривился, бормоча что-то себе под нос, потом посмотрел на неё испытующе. — Зависит от ваших возможностей, мисс. Я могу лишь описать, как устроен механизм. Всё остальное — дело ваших рук и… — он сделал паузу и ехидно добавил, — таланта. София хмыкнула, явно не впечатлённая. — Понятно. Горбин порылся под прилавком, достал пергамент и старое перо, нацарапал несколько строк корявым, но разборчивым почерком, добавив пару схем. Девушка быстро свернула лист, спрятала в небольшую сумочку и, не сказав больше ни слова, направилась к выходу. Драко последовал за ней, не скрывая облегчения, когда дверь с тихим скрипом закрылась за их спинами. — Никогда больше не приводи меня в такие места, — пробормотал он. — Не драматизируй, — усмехнулась София, выныривая обратно на свет Косой аллеи. — Мы просто добыли немного информации. Они прошли несколько шагов, когда их окликнул знакомый, взволнованный голос: — Драко! Оба обернулись. К ним быстро приближалась Нарцисса Малфой — изящная, безупречная, но с заметным тревожным выражением лица. Её светлые волосы были аккуратно уложены, но в движениях чувствовалась спешка. — Где ты был, Драко? — спросила она, и её голос дрогнул. Затем взгляд упал на Софию. — Добрый день, мисс Принс. София вежливо склонила голову, улыбнувшись с лёгким оттенком холодной учтивости: — Рада встрече, миссис Малфой. — И я вам, дорогая, — ответила Нарцисса, всё ещё сдержанно, но уже мягче. — Мне пора, — сказала София, легко касаясь руки Драко. — Увидимся в школе. С этими словами она развернулась, и чёрная ткань её платья мягко взметнулась в воздухе, когда девушка скрылась за поворотом. Драко проводил её взглядом, а Нарцисса лишь тяжело вздохнула, будто предчувствуя, что эта юная Принц принесёт с собой куда больше, чем просто смутное беспокойство.