"Спор"

‎Кафе «Снежинка» жило своей особой жизнью. Снаружи это был полуразвалившийся подвал со скрипучей вывеской, которую то и дело тушил ветер. Внутри же царила атмосфера, которую не спутаешь ни с чем: тёмные стены, тяжёлый запах перегара и сигаретного дыма, старые кожаные диваны, потерявшие форму от тысяч гостей. ‎Но именно здесь решались вопросы, от которых зависели судьбы города. Здесь собирались те, чьё слово было весомее законов. Здесь играли в карты, обсуждали контракты, мирились и развязывали войны. ‎Кащей вошёл туда, как всегда — спокойно, размеренно. Его появление не сопровождалось криками, шум заметно стих. Его знали. Его уважали. Его опасались. ‎Он шёл медленно, уверенно, отбрасывая дым сигареты в сторону, пока не дошёл до дальнего столика, за которым уже сидел Жёлтый. ‎Жёлтого невозможно было не заметить. Толстая золотая цепь на шее, пальцы, унизанные перстнями, пиджак яркого малинового цвета, слишком дорогой для этой дыры. Он любил бросаться в глаза. Он любил быть центром внимания. И, как назло, у него это всегда получалось. ‎— О, Кащей! — растянул он губы в улыбке, заметив того. — Думал, не придёшь. ‎Кащей молча сел напротив. Его взгляд — холодный, тяжёлый — сразу сбил ухмылку Жёлтого, но ненадолго. Тот был слишком самоуверен. ‎— За встречу, — сказал Жёлтый и поднял рюмку. — Давно не виделись. ‎— За встречу, — кивнул Кащей и сделал глоток, чувствуя, как дешёвый спирт обжигает горло. ‎Они помолчали минуту. Кафе гудело вокруг, но их стол будто был в центре тишины. ‎— Слышал новости? — заговорил Жёлтый, щурясь. — Говорят, дочка Каримова всё чаще в ДК появляется. Ну, где эти дети богатых шляются. Танцы, музыка, крики. ‎— Слышал, — спокойно ответил Кащей. ‎Жёлтый ухмыльнулся. ‎— Красавица, конечно. Но холодная, как лёд. Все пацаны вокруг неё крутятся, а она никого к себе не подпускает. Сидит, будто царица, смотрит на всех сверху. ‎Он налил себе ещё и добавил, понизив голос: ‎— Да кто её возьмёт вообще? Смешно. Она же дочь самого Каримова. С ней даже заговорить — себе дороже. ‎Кащей затянулся сигаретой, выпустил дым в сторону и наконец ответил: ‎— Ошибаешься. ‎Жёлтый фыркнул, почти подавившись смехом. ‎— Ты серьёзно? Ты думаешь, сможешь её завоевать? ‎Кащей кивнул. ‎— Спорим? ‎Это слово упало на стол тяжёлым грузом. Вокруг сразу все притихли. Даже музыкант, бренчавший на гитаре в углу, будто на секунду замер. ‎Жёлтый перестал улыбаться. Он всмотрелся в лицо Кащея, пытаясь понять, шутит тот или говорит всерьёз. Но в глазах Кащея не было ни тени насмешки. Только твёрдость. ‎— Слушай, — сказал Жёлтый медленнее, чем обычно. — Это тебе не баба с рынка. Это Каримова дочь. Свяжешься с ней — свяжешься с самим Каримовым. Он ошибок не прощает. ‎— Знаю, — ответил Кащей. ‎— Ты понимаешь, чем это кончится? Это же война. ‎Кащей медленно потушил сигарету о край пепельницы, посмотрел Жёлтому прямо в глаза. ‎— Значит, война. ‎Жёлтый откинулся на спинку дивана, недоверчиво качая головой. ‎— Ты сумасшедший. Но ладно. Пусть будет так. Если возьмёшь её — признаю тебя лучшим. А если нет... Ну, сам понимаешь. ‎Он снова налил себе рюмку, но рука слегка дрожала. В глубине души он чувствовал: Кащей не бросает слов на ветер. И если он сказал «война» — значит что-то действительно началось... ‎