"Лёд треснул"

Их первая встреча была похожа на партию в шахматы, где каждый сделал всего один ход. Но этого оказалось достаточно, чтобы началась игра. ‎Кащей не спешил. Он понимал: к Александре невозможно ворваться с разбегу. Она не из тех, кто поддаётся на сладкие слова или на агрессию. Её можно было лишь убедить временем и честностью. ‎Они стали видеться чаще. Сначала в клубе, потом — в других местах. Александра сама не звала, но и не прогоняла. Она принимала его присутствие, словно проверяя: насколько он настойчив, насколько честен, насколько способен выдержать её холод. ‎— Ты не из их круга, — сказала она как-то вечером, когда они сидели в тихом баре, куда зашли, чтобы скрыться от толпы. ‎— И что? — спокойно ответил Кащей. ‎— Они… другие. У них всё поверхностно. Им нужны игрушки. Они общаются ради выгоды, ради блеска. А ты... — она посмотрела на него, чуть прищурившись, — слишком серьёзен. ‎Он только усмехнулся: ‎— Может, я просто умею играть по-другому. ‎Она покачала головой. ‎— Нет. Ты не играешь. Это и настораживает. ‎Он заметил, что в её голосе впервые не было насмешки. Скорее любопытство. ‎Иногда они выходили из ДК и шли по пустым улицам. Город ночью был другим — редкие фонари, далёкий шум машин, запах бензина и мокрого асфальта. ‎— Ты никогда не боялась? — спросил Кащей однажды. — Гулять по ночному городу без охраны? ‎Александра усмехнулась: ‎— Боялась? Я с детства знала, что отец держит весь город. Если я иду по улице — никто не посмеет подойти. ‎— Но ведь в этом нет свободы, — заметил он. ‎Она остановилась, посмотрела на него серьёзно. ‎— А у меня никогда её и не было. ‎Эта фраза ударила в сердце Кащея сильнее, чем он ожидал. Он увидел в её глазах не холод, а усталость. И понял: за ледяной маской скрывается девушка, которая всю жизнь живёт в клетке. ‎Через несколько недель их встречи стали длиннее. Она начала рассказывать ему то, чего, вероятно, не говорила никому. ‎— У меня нет подруг, — призналась она однажды, сидя с ним на крыше многоэтажки, где они устроили себе тайное убежище. — Все, кто ко мне тянутся, хотят чего-то. Одни — денег, другие — внимания. Настоящего рядом со мной никогда не было. ‎Кащей молчал. Он чувствовал, что любое лишнее слово разрушит хрупкий момент. ‎— А ты? — неожиданно спросила она. — У тебя были те, кому можно доверять? ‎Он посмотрел на ночной город под ногами. Огни внизу казались далекими. ‎— Были. Но предавали. Здесь так принято. Доверие — слабость. ‎Она чуть улыбнулась. ‎— Тогда, может, мы оба умеем жить без доверия. ‎Он повернулся к ней, поймал её взгляд и сказал: ‎— Может, пора научиться доверять. ‎Впервые в её глазах появились слёзы. Она отвела взгляд, но Кащей почувствовал: лёд треснул. ‎Их первый поцелуй произошёл не в клубе, не в баре и не на шумной вечеринке. Это случилось на крыше той же многоэтажки, где они любили сидеть и смотреть на город. ‎Они молчали долго, слушая шум ветра. Александра сидела рядом, поджав ноги, её волосы разметал ветер. Она выглядела не как «ледяная принцесса», а как обычная семнадцатилетняя девушка — уставшая, живая, настоящая. ‎— Знаешь, — тихо сказала она, — с тобой… спокойно. ‎Он не ответил. Просто наклонился ближе. Она не отстранилась. И в следующую секунду их губы встретились. ‎Поцелуй был осторожным, словно оба боялись спугнуть этот момент. Но в нём было больше страсти и смысла, чем в любых словах. ‎Когда они отстранились, Александра посмотрела на него и впервые не попыталась надеть маску. В её глазах была уязвимость. ‎— Только не предай меня, — прошептала она. ‎— Никогда в жизни, — ответил Кащей. ‎И в тот момент он понял: спор с Жёлтым давно перестал иметь значение. ‎