Глава 3. Воскрешение надежды

Гермиона одним глотком выпила бокал огневиски, с благодарностью ощущая, как жгучее тепло в горле помогает ей собраться с мыслями.        Паркинсон фыркнула.        — Так ты напала на кучу целителей и попыталась прикончить грёбаного аврора, и теперь это наша проблема?        — Панси, не дури, — резко оборвала её Гринграсс. — Ты правда думаешь, что на её месте не сыпала бы проклятиями в Уизли?        Панси закатила глаза и откинулась на спинку дивана.        — Я бы не пыталась убить аврора.        Нотт фыркнул.        — Ещё как пыталась бы.        Панси снова закатила глаза и вздохнула.        — Ну и что ты собираешься делать, чтобы выбраться из этой задницы, Грейнджер?        Не успела Гермиона ответить, как её перебил Нотт.        — Ты не можешь так её называть.        Гермиона подумала, не застрянут ли у Панси глаза на лбу от такого вечного закатывания.        — А как, чёрт возьми, мне её называть? Она же зовёт меня Паркинсон.        — Я могу звать тебя Панси, — предложила Гермиона.        Панси издала звук, который с большой натяжкой можно было принять за хрюканье.        — В чём, блять, твоя проблема? — набросилась на неё Гринграсс. — Ты же знаешь, как Драко любит Гермиону. Он наконец перестал метаться между жизнью и смертью из-за неё. Он пытал её, а она так и не перестала пытаться до него достучаться. С чего ты вдруг ведёшь себя с ней как стерва?        — Она всю эту муть на нас повесила, — огрызнулась та, сузив глаза.        — Ой, пошла ты, Панси. Она никогда с тобой по-свински не вела, даже после всего, что ты ей сделала. Меня уже тошнит от твоего отношения. Либо перестань быть стервой и помоги, либо убирайся.        Паркинсон в ответ скривилась и скрестила руки.        Гринграсс со вздохом перевела взгляд на Гермиону.        — У нас не должно быть никаких проколов. Есть идеи?        — О, — начала Гермиона, удивлённая тем, как яростно её только что защищали. Она не думала, что кто-то поймёт её поступок, и тем более, что это кого-то взволнует. — Я думаю… — она замолчала, когда все взгляды устремились на неё. Она прочистила горло и начала заново. — Я думаю, что у всех вас следует стереть воспоминания о моей фамилии.        На этот раз Панси не стала закатывать глаза. Она просто уставилась, и её рот приоткрылся в недоверчивом ужасе.        Нотт на мгновение задумался, глядя на Гермиону, потом пожал плечами.        — Полагаю, это разумно. Нам нужно избежать ошибок.        — Ты что, блять, прикалываешься, Тео? — фыркнула Паркинсон. — Никто не будет ковыряться в моих воспоминаниях.        Забини приподнял бровь.        — Ты хочешь, чтобы Драко снова впал в кому? Ты сама чуть не проговорилась. Нет причин рисковать.        — Какая разница? — парировала она. — Брюле сказала, что в больнице нам нельзя находиться рядом с ней.        Остальные переглянулись, понимая, что значит присутствие Гермионы.        — Значит, в больнице его не будет, — сказала Гермиона.        Панси вскинула брови.        — Что, чёрт возьми, это значит?        — Я… Я пыталась убить аврора. Чёрт, может, и убила. Не знаю, — сказала Гермиона, резко дёрнув плечом, и была лишь слегка удивлена тем, как мало её это волнует. — Но я не могу вернуться к прежней жизни. Они… — она сглотнула ком, подступивший к горлу, — …авроры, наверное, будут меня искать. Поскольку вы его друзья, они могут решить, что я пришла к вам.        Паркинсон смотрела на неё долгим, бесстрастным взглядом.        — О боги, — прошептала она. — Мы укрываем преступницу в розыске.        — Это мы с Блейзом её укрываем, — сказала Гринграсс. — И это именно она не даёт Драко свести счёты с жизнью, идиотка.        Паркинсон тряхнула головой.        — Неважно, — она перевела раздражённый взгляд на Гермиону. — Так что планируешь делать?        Гермиона пыталась сохранять спокойствие под пристальными взглядами, ожидавшими грандиозного решения, в котором и сама не была уверена.        — Мне нужно вытащить его из больницы в тот же день, когда он очнётся. Брюле сказала, что с каждым выходом из комы ему становится только хуже. В прошлый раз он тут же объявил голодовку, и пульс у него зашкаливал каждую минуту моего отсутствия. Если он пробудет там больше суток… — она покачала головой. — Он будет мучиться от дикой боли. Он должен выбраться оттуда в тот же день.        Паркинсон тяжело вздохнула, и на её лице мелькнуло раздражение, смешанное с покорной усталостью.        — Дай угадаю. Тебе нужна наша помощь.        Гермиона стиснула зубы и кивнула.        — Да. Но… — она переменила позу в кресле, затем глубоко вдохнула, собираясь с духом. — Если вы поможете, пути назад не будет. Спасти Драко — значит погубить себя.        Нотт пожал плечами.        — Мне нечего терять. Я для Драко готов на всё.        Забини и Гринграсс в унисон кивнули, тогда как Паркинсон снова закатила глаза и отвернулась.        — Панси, — сказала Гринграсс, бросив на неё многозначительный взгляд. — Хватит притворяться, будто ты не поступила бы так же.        Паркинсон фыркнула и, сощурившись, уставилась на неё.        — Отвали, Дафна. Я не намерена разбрасываться своей жизнью из-за того, что эта дура решила прикончить Уизли.        Нотт вздохнул.        — Не вини Гермиону, вини Уизли — он грёбаный мудак.        — Но…        — Панс. Ты для любого из нас горы свернёшь, — сказал Забини.        Она помолчала ещё мгновение, её взгляд стал жёстче, затем она с отчаянием простонала и всплеснула руками.        — Ладно! Да, я согласна. Что бы для этого ни потребовалось. Мне всё равно, если придётся уехать. Я просто… — она сглотнула и снова отвела взгляд. — Вы, ребята, всё, что у меня есть, — пробормотала она.        Нотт озорно ухмыльнулся и обнял её за плечи.        — И как же тебе с нами повезло.        Она закатила глаза, но не смогла полностью сдержать улыбку, тронувшую уголки её губ.        — Так что нам делать? — спросила Гринграсс Гермиону.        — Ох, — на мгновение она заколебалась, чувствуя себя неловко из-за того, что невольно вторглась в их момент. — Ну… нам нужно… — она замолчала, понимая, как многого просит. — Это будет трудно. И дорого. И я не хочу, чтобы вам всем пришлось…        Паркинсон снова закатила глаза.        — Сначала скажи нам, что это, а потом уж спорь сама с собой.        — Верно. Ну… — она глубоко вдохнула. — Нам понадобится портключ; дом, который мы сможем защитить Фиделиусом; способ обойти охрану в больнице и заклятья на его палате; и мне нужно убедиться, что он больше никогда не увидит мои шрамы.        Нотт проигнорировал саркастичное ворчание Паркинсон: «Всего-то?»        — С чего начнём? — спросил он с ухмылкой.        Гермиона облегчённо выдохнула: напряжение в груди спало, почувствовав их поддержку.        — Мы…        Все вздрогнули, когда в комнате с характерным хлопком появился домовой эльф.        — Мистер Блейз, здесь авроры, — быстро проговорила эльфийка с широко раскрытыми глазами. — Элли пыталась задержать их у камина, сэр, но они всё равно идут сюда.        Сердце Гермионы бешено заколотилось, глаза расширились от испуга, в то время как все обменивались взглядами. Чёрт, они явились раньше, чем она ожидала.        Забини резко встал и направился к выходу, кивнув в сторону Нотта.        — Отведи её в безопасную комнату.        Нотт коротко кивнул в ответ, Элли исчезла с хлопком, а Гермиона уже прикоснулась палочкой к виску, пробормотав:        — Рассейся.        Она исчезла под действием дезиллюминационного заклинания, и её тело растворилось в воздухе, когда она поднялась. Нотт быстро направился к двери, Гермиона следовала за ним вплотную.        — Стой! — прошипела она, когда он был на середине комнаты. До неё вдруг дошла одна немаловажная вещь, и Нотт остановился.        Гермиона резко развернулась, взмахнула палочкой в сторону кресла и призвала свою сумочку. Она выхватила её из воздуха, сделав невидимой в момент касания, и, повернувшись на каблуках, снова двинулась вперёд.        — Добрый вечер, Забини.        Гермиона сдержала вскрик, замерла на полушаге, нога всё ещё была в воздухе. Она резко подняла глаза и увидела, что Забини замер в широком арочном проёме: его путь преградил Гарри, стоявший в коридоре и отрезавший ей путь к отступлению. Воздух будто вырвался из её лёгких, а она изо всех сил старалась оставаться абсолютно неподвижной.        Насколько сильны были наложенные на неё чары?        — Поттер, — ровным, равнодушным тоном ответил Забини.        Одна рука Гарри была засунута в карман, в другой лениво вертел палочку, а на лице у него читалась плохо скрываемая злость. По бокам от него выстроились ещё шесть авроров, все они украдкой озирались по сторонам.        Гермиона почти не дышала, едва позволяя груди вздыматься, и изо всех сил боролась с накатывающей паникой и желанием сделать судорожный вдох.        — Я не знал, что врываться в чужой дом без разрешения теперь входит в стандартные процедуры авроров, — заметил Забини.        — Ваш эльф настаивал, чтобы мы подождали, пока вы выйдете нас встретить, — сказал Гарри. — Но я предположил, что вам не нужно дополнительное время, раз уж я уверен, что вы ни при чём.        Забини приподнял бровь. — О чём речь?        Надо отдать слизеринцам должное — они были убедительными актёрами. Паркинсон с раздражённым вздохом откинулась на спинку дивана, а Гринграсс, закатив глаза, поднесла бокал к губам, чтобы сделать глоток. Нотт делал вид, что изначально направлялся к бару, взял бутылку огневиски и призвал свой бокал со столика рядом с Панси.        Глаза Гермионы расширились от ужаса, и взгляд упал на её бокал, одиноко стоящий на журнальном столике. Пять бокалов. А их было всего четверо.        — Рона атаковали в палате Малфоя, — сказал Гарри. — Использовали Сектумсемпру. Он чуть не умер от потери крови. Что примечательно, Гермиону видели убегающей из здания после нападения на целителей и пациентов, — он приподнял бровь. — Вы ведь ничего об этом не знаете, ведь так?        Паркинсон фыркнула.        — Сектумсемпра? Разве это не твоё коронное, Поттер? Или тебе просто не нравится, когда кто-то ещё пользуется твоими любимыми заклинаниями?        Его ноздри затрепетали, пальцы судорожно сжали палочку. Взгляд Гермионы снова метнулся к бокалу: удастся ли ей испарить его, чтобы никто не заметил? Нога заныла от неудобной позы, но она боялась даже шелохнуться.        — А как же Драко? — вклинилась Гринграсс, не дав Гарри договорить.        Его брови поползли вверх, и он перевёл взгляд на неё.        — Малфой? С ним всё в порядке.        — Значит, он не в коме? — уточнил Нотт, скептически приподняв бровь.        Гарри приоткрыл рот, на лице у него мелькнуло раздражение, но он сдержался и снова сомкнул губы. Слизеринцы напряглись, поняв, что он проговорился.        — С чего вы взяли, что Малфой в коме? — спросил Гарри, и его голос приобрёл опасно-небрежные нотки.        — Я…        — Мы его друзья, — резко вступил Забини, перебивая Нотта. — Мы о нём заботимся. Мы просто хотим убедиться, что с ним всё в порядке.        Гарри нахмурился.        — Это не он был на грани смерти.        — И что такого натворил Уизли, что чуть не погиб? — вызывающе спросила Паркинсон.        Он перевёл взгляд на неё, но затем его внимание пугающе приковалось к бокалу; её вопрос остался без ответа.        — Мы обыщем дом, — рыкнул Гарри.        — Пожалуйста, — ответил Забини, небрежным жестом указав в сторону коридора.        Сердце Гермионы застряло в горле, бедро горело от напряжения, а нога предательски подрагивала. Она крепче сжала палочку, будучи готовой в мгновение ока применить заклинание.        Гарри в последний раз скользнул взглядом по комнате и начал поворачиваться к аврорам, стоявшим за его спиной. Гермиона взмахнула палочкой в тот же миг, когда Гарри резко обернулся, и его взгляд упал на то самое место, где мгновением раньше стоял бокал. Он уставился на это место, нахмуренно сведя брови.        — Разве там только что не было бокала?        Забини приподнял бровь, с деланным безразличием окинув комнату взглядом.        — Нет. Нас только четверо, — он указал на журнальный столик с бокалами. — Здесь четыре бокала.        Гарри уставился на пустое место. В его голове складывались кусочки пазла, и он медленно поднял палочку.        Сейчас или никогда.        Беззвучно шевельнув губами, Гермиона взмахнула палочкой, и Гарри рухнул на пол, сражённый ослепительно-алой вспышкой. Остальные авроры вскрикнули, поднимая палочки в поисках невидимого противника, и комната наполнилась свистом оглушающих заклинаний. Слизеринцы резко вскочили, палочки мгновенно оказались в их руках, и в воздухе вспыхнули защитные щиты, призванные блокировать заклинания, в то время как Гермиона уже посылала одно заклятье за другим в сторону авроров.        Ей удалось повалить ещё одного, прежде чем они определили направление атаки.        — Вон там! — крикнул один из них, указывая палочкой в её сторону.        Сердце Гермионы бешено колотилось, но её движения были отточены годами тренировок, битв и опасных ситуаций. Она подняла щит и отскочила в сторону, чувствуя, как заклинания просвистели совсем рядом.        Одно из заклинаний Паркинсон попало в цель, и ещё один аврор упал; теперь их осталось четверо. Гермиона, держась ближе к полу, выпустила оглушающее заклинание.        — На полу! — крикнул один из авроров, выдавая позицию Гермионы.        Слизеринцы отвечали огнём, заставляя авроров разрываться между невидимым противником и четырьмя другими оппонентами. Гермиона взмахнула палочкой, блокируя очередное оглушающее заклятье, в тот миг, когда все четверо авроров нацелили на неё свои палочки. Её глаза расширились от ужаса: она понимала, что заклинание «Фините» может мгновенно раскрыть её местоположение. Одного щита было недостаточно, чтобы отразить сразу четыре заклинания.        Она приготовилась к удару, но его не последовало — другие щиты, возведённые перед ней, заблокировали атаки.        — Да пошли вы все, — прошипела Паркинсон, резко взмахнув палочкой в сторону авроров, и на её губах промелькнула усмешка. — Неудивительно, что она пыталась прикончить Уизли.        Гермиона вскочила с колен в тот момент, когда авроры готовились обрушить на неё новую серию заклятий; дезиллюминационные чары скрывали её перемещения, пока всё их внимание было приковано к тому месту, где она была мгновение назад.        Пока авроры отвлекались, поочерёдно обстреливая то место, где она только что стояла, и сдерживая слизеринцев, Гермиона обошла их с фланга. Звуки боя заглушали её шаги. Одно из заклятий Забини достигло цели, и ещё один аврор рухнул на пол.        Пара быстрых шагов — и Гермиона оказалась позади авроров.        — Депульсо! — крикнула она, и из её палочки вырвался белый сноп света, отшвырнувший авроров вперёд; они с криками полетели, кувыркаясь в воздухе.        Тремя быстрыми взмахами палочек авроры были оглушены ещё в воздухе и с глухим стуком грохнулись на пол.        — Чёрт возьми, — пробормотал Нотт, смотря во все глаза на бесчувственные тела.        — Ух! — простонала Паркинсон. — Вот какое дерьмо ты теперь на нас повесила!        Гринграсс снова закатила глаза и вздохнула.        — Ты же видела, какой Поттер мудак. Ему плевать на Драко. Никто, кроме нас и Гермионы, не пытается сделать для него то, что действительно лучше.        Паркинсон на мгновение нахмурилась, затем вздохнула.        — Ладно. И что, чёрт возьми, нам с ними делать? — она раздражённо махнула рукой в сторону груды бесчувственных тел, усеявших гостиную.        — Нам придётся стереть им память и заставить думать, что они обыскали дом и ничего не нашли, — сказала Гермиона, снимая чары невидимости, и вся группа повернулась к ней.        — Изменение памяти — задача невероятно сложная, — заметила Паркинсон, снова закатив глаза.        — Я знаю. Но я справлюсь.        Паркинсон скептически приподняла бровь.        — Думаешь, сможешь обмануть шестерых авроров и Поттера, заставив их поверить, что никакой дуэли не было и их не оглушали?        Гермиона стиснула зубы и резко кивнула.        — Смогу.        — И как, чёрт возьми, ты собираешься сделать изменение памяти достаточно убедительным? — потребовала она.        Гермиона посмотрела на Паркинсон с твёрдостью во взгляде, рождённой той жертвой, что она принесла, когда ей было семнадцать, и которая преследовала её всё это время.        — Для меня это не впервой.       

***

Теперь, когда их безопасность была обеспечена, они углубились в планирование, методично продвигаясь по списку Гермионы. Каждый пункт из списка требовал множества мелких шагов, которые необходимо было продумать, прежде чем задачу можно было считать выполненной. Кроме того, нужно было решить проблему с палочкой Драко, добавив ещё один пункт в их план.        Спустя три дня после её появления у Заби… Блейза — боги, это никогда не перестанет казаться странным — им удалось вычеркнуть один пункт из списка. Он нашёл её в столовой за завтраком. Она была окружена книгами о защитных заклинаниях и изучала каждое из них, чтобы быть готовой к любой опасности.        Он швырнул на стол два куска пергамента и, облокотившись предплечьями на спинку стула, ткнул пальцем в рисунки.        — Ну, что думаешь?        Гермиона придвинула к себе пергамент, и её брови поползли вверх, когда она увидела изображение двух переплетённых драконов на тёмном фоне с мерцающими звёздами. На другом пергаменте была изображена стая свирепых существ: драконы, химеры, фениксы и змеи, изрыгающие пламя, которые с рёвом и визгом неслись вперёд.        — О, это восхитительно, — сказала она, подолгу разглядывая эскизы, а затем подняла на него глаза. — И для чего они?        Он указал на её руки.        — Татуировки. Чтобы скрыть шрамы.        Господи, как она сама до этого не додумалась?        — О, это гениально. Ты сам их нарисовал? — спросила Гермиона.        Тот кивнул.        — Я могу их и нанести. Умею накладывать чары так, чтобы они полностью скрыли шрамы. И могу сделать, чтобы пламя и звёзды мерцали.        Её брови снова поползли вверх, пока Блейз продолжал, указывая на эскиз с драконами.        — Опаловоглазый антипод. Самый красивый и преданный из всех драконов. А это — венгерская хвосторога. Невероятно свирепа, когда дело доходит до защиты тех, о ком она заботится.        — Они олицетворяют Драко и меня?        Блейз усмехнулся.        — Позволю тебе самой догадаться, кто есть кто.        Гермиона улыбнулась про себя, всё ещё изучая эскизы, на которых не хватало самого важного созвездия.        — Можно… — она замолчала и сглотнула, окклюменцией отсекая резкий прилив эмоций, расползавшийся в груди. — Можно добавить созвездие Драко?        — Конечно. Где ты хочешь его поместить?        Она ещё мгновение смотрела на эскиз, затем перевела взгляд на Блейза.        — Везде.        Уголки его губ дрогнули в улыбке, и он кивнул.        — Добавлю. Можем начать завтра.        Гермиона указала на другой эскиз.        — А что олицетворяет Адское Пламя?        Блейз приподнял бровь.        — А сама как думаешь?        Уголки её рта поползли вверх, взгляд снова упал на пергамент. Она провела пальцами по изображениям чудовищ, представляя, как они будут смотреться на её руке, пока она будет жечь мир, чтобы добраться до Драко.       

***

Тео и Панси вызвались подыскать им дом, отмахнувшись от опасений Гермионы насчёт стоимости. Позже Панси, как это обычно и бывало, решила, что им потребуется второй дом — для смены обстановки, раз уж они не могут покидать пределы владений. А спустя несколько недель она решила, что не помешает и третий. Все они, разумеется, были невероятно огромными особняками, каждый — с целым штатом домовых эльфов. Упаси боже, если им придётся что-то делать самостоятельно.        Блейз и Дафна вызвались изучить защитные заклятья в палате Драко, составить список и вернуться к Гермионе с просьбой протестировать неопознанные, пока она не определит все до единого. На это ушло почти две недели, а их визиты приходилось растягивать, чтобы не вызывать подозрений. С каждой поездкой они привозили лишь несколько новых заклинаний, и каждый визит добавлял в список новые пункты, которые нужно было протестировать и распознать.        Результаты оказались… неутешительными. Нарцисса сделала всё возможное, чтобы Гермиона не добралась до Драко.        Заклятья оказались замысловатыми и сложными, сплетёнными в такой клубок, что их нужно было сначала разделить, а уже потом нейтрализовать. Блейз и Дафна сказали, что сами с ними не справятся. Их мастерства недостаточно, чтобы снять эти чары. Когда они начнут перевозить Драко, действовать нужно будет крайне быстро, так как Сигнальные чары неизбежно активируются, настолько искусно они вплетены.        Чтобы попасть в крыло Януса Тики, требовался специальный бейджик, а войти в палату Драко было нельзя без явного разрешения Нарциссы, вписавшей их имена в заклятья. Авроры патрулировали коридоры круглосуточно, а ночью выставлялись дополнительные посты.        Но даже если бы Дафна и Блейз сами справились с заклятьями, оставалась проблема Драко. Если Гермионы не будет рядом, он будет с трудом передвигаться от боли, не говоря уж о беге или борьбе. Он был лучшим дуэлянтом из них всех, и его навыки понадобятся, чтобы прорваться через авроров, которые преградят им путь.        Если они хотят его вытащить, действовать придётся с размахом.        — Это должна сделать ты, — сказала Дафна.        Гермиона откинулась на спинку стула, пробегая глазами пергамент, и медленно кивнула.        — Как только больница перейдёт на режим изоляции, заклятья заблокируют всех внутри. Думаешь, вы справитесь с теми, что на входной двери? Я знаю, мы их не тестировали, но, полагаю, с прошлого раза их значительно усилили.        Блейз усмехнулся, полез в складки мантии и, достав свиток, кинул его на стол.        — Достал это сегодня.        Гермиона приподняла бровь, подтянула свиток к себе и развернула. Её глаза пробежались по пергаменту, расширяясь всё больше с каждой строчкой, — она читала перечень каждого защитного заклятия изоляции и точного контрзаклинания к нему.        — Как, чёрт возьми, ты это достал?        Он пожал плечами.        — Главный администратор больницы сегодня был настроен весьма щедро.        Тео фыркнул и закатил глаза.        — Странный способ сказать, что ты пригрозил ему, чтобы выудить все детали, а потом стёр ему память.        — Угрозы — такое неприятное слово, — вздохнул Блейз, вальяжно откидываясь на спинку стула. — Я эффективно использовал доступные ресурсы.        Гермиона выдохнула с неподдельным изумлением.        — Боги, Блейз… Это невероятно.        — Они не представляют собой такой запутанный клубок, так что мы с Блейзом справимся с ними вместе, — сказала Дафна. — Думаю, если мы несколько раз потренируемся, то сможем убрать их достаточно быстро.        — А нельзя просто раздобыть детали заклятий и для палаты Драко? — спросила Панси.        — Это не поможет. Мы уже знаем все заклятия и контрзаклинания для его палаты, — сказала Дафна, подперев голову рукой. — Проблема в том, что заклятия нужно разделять, а Сигнальные чары находятся прямо в середине этого клубка.        — И как только они сработают, у тебя и Блейза останется… сколько? Тридцать секунд, чтобы снять защиту с больницы? — уточнил Тео. — Авроров, размещённых по пути, можно будет устранить, и останутся, наверное, только целители, но к тому времени, как Гермиона и Драко достигнут нижних уровней, подоспеют остальные авроры. Им понадобится, чтобы мы их встретили на… втором уровне?        Гермиона кивнула.        — Я надеюсь избежать активации сигнала до самого последнего момента, когда я уже буду с ним. Я рассчитываю достигнуть второго этажа где-то… минуты за две. Хотя, погоди, — она замолчала, сморщив нос. — Чёрт. Авроры прибудут через тридцать секунд после срабатывания сигнала. Плюс ещё секунд тридцать, пока они доберутся до второго этажа. Нам понадобятся обе наши группы, чтобы с ними справиться. Так что у меня не может быть больше минуты.        — Как, чёрт возьми, ты собираешься пройти через остальные заклятья и преодолеть два этажа за минуту? — спросила Панси.        Тео громко фыркнул, привлекая всеобщее внимание к своему концу стола.        — Это же Гермиона, — он усмехнулся и пожал плечами. — Просто хорошенько её разозли, и она окажется на втором уровне раньше, чем мы успеем моргнуть.       

***

Почти две недели Гермиона уговаривала Панси позволить стереть ей память. Между ними случались… жаркие споры, перераставшие в крики и угрозы наслать проклятия — чем-то это напоминало её стычки с Нарциссой — пока Гермиона наконец не сломила её сопротивление.        — Ни за что! Я не стану называть тебя выдуманным именем, когда мы будем вытаскивать Драко. И ковыряться у меня в голове ты не будешь. Я не верю, что ты не напортачишь.        — Для меня это не впервой, — отрезала Гермиона.        Панси закатила глаза.        — Ты проделывала это с аврорами и Поттером, но сейчас речь идёт о гораздо большем. Ты понятия не имеешь, как выудить из памяти что-то вроде знания чужой фамилии.        — Имею.        — О, так у тебя, выходит, просто так имеется подобный опыт?        — Как я уже сотню раз говорила, да.        Панси фыркнула.        — И когда, интересно, тебе приходилось это делать?        Челюсть Гермионы напряглась, и знакомая боль, преследовавшая её со времён войны, начала усиливаться.        — Не твоё дело.        — Я не позволю тебе рыться в моих воспоминаниях, пока не буду уверена, что ты справишься.        — Я знаю, как это делается!        Панси недовольно прищурилась.        — Да ты и понятия не имеешь, что делаешь!        — Нет, имею!        — Нет, не имеешь!        Гермиона едва сдержала рык от ярости. Разочарование переполняло её, и ей захотелось ударить Панси.        — Панси, я знаю, что делаю.        — Мне всё равно! Ты не будешь ковыряться у меня в голове!        — Это для меня не в первый раз, чёрт возьми!        — Мне! Всё! Равно! — выкрикнула Панси.        — Чёрт побери! Ты снова вгонишь Драко в кому, потому что ведёшь себя как упрямая сука!        — О, пошла ты, — прошипела Панси. — Думаешь, ты особенная, потому что снова сделала Драко счастливым?        — Я не виновата, что он…        — Мы первыми стали его друзьями!        — В ЭТОМ НЕТ МОЕЙ ВИНЫ!        — Я НЕ…        — Я СТЁРЛА ПАМЯТЬ СВОИМ РОДИТЕЛЯМ!        Гермиона стиснула зубы и отвернулась. Воцарилась долгая тишина. Гермиона упрямо не поворачивалась обратно, пока слёзы застилали ей глаза.        Семь лет спустя боль всё ещё не утихла. Гермиона думала, что этой боли не будет конца.        — Я… — Гермиона прочистила горло; прошла минута, прежде чем она смогла выговорить хоть слово. — Я стёрла воспоминания моих родителей обо мне, когда мы отправились на охоту за крестражами. Они не помнят, что у них есть дочь.        Она подавила подкативший к горлу ком, пока мысли обо всём, что она потеряла, проносились в её голове. Она больше никогда не обнимет свою маму. Никогда не сможет вновь испытать, как они пекли печенье по воскресеньям. Никогда больше не пойдёт в парк с отцом. Никогда не разделит с ними свою любовь к книгам.        Она потеряла их навсегда. А теперь и Драко был потерян.        Вспомнят ли её когда-нибудь те, кого она любила? Когда же война перестанет отнимать у неё всё самое дорогое?        Гермиона вздрогнула, почувствовав, как чья-то рука коснулась её, а пальцы крепко сомкнулись вокруг её ладони.        — Мне жаль, Гермиона, — тихо сказала Панси.        Гермиона посмотрела на неё и увидела на её лице самое искреннее выражение за всё время.        — Я просто… — Панси замолчала, отвернувшись, её глаза уставились в ковёр. — Это мы должны были быть теми, кто вернул Драко с того света. Мы его друзья. А по сравнению с тобой мы почти ничего не значим.        Гермиона сглотнула, пытаясь окклюменцией отсечь жгучую боль.        — Прости.        Панси отмахнулась от извинений.        — Тебе не за что извиняться, — она сжала руку Гермионы и нахмурилась. — Мне жаль насчёт… Чёрт. Жаль, что тебе пришлось это всё пережить. Не могу поверить, что ты прошла через это и никогда не злилась на Драко. Чёрт, ты делала всё возможное, чтобы увидеть его. И ты зна… — её голос сорвался на этом слове, и из её рта вырвался сдавленный вздох. — Ты знаешь, что он забудет тебя, но всё равно ты здесь. Ты знаешь, что в будущем он снова может забыть тебя, — она покачала головой, и её глаза наполнились слезами, как и у Гермионы. — Я никогда не встречала никого похожего на тебя.        Гермиона помедлила, затем резко кивнула, не в силах подобрать слов.        Панси долго смотрела на неё, потом вздохнула и крепче сжала её руку.        — Я бы себя возненавидела, если бы снова заставила его тебя забыть. Ты не заслуживаешь этого после всего, что для него сделала, — прошло несколько секунд, её челюсть сжималась всё сильнее, пока она не выдохнула и не кивнула. — Сотри мне память.        Гермиона удивлённо вскинула брови.        — Ты уверена?        Панси кивнула.        — Да. Просто… — она выдавила улыбку. — Только не сломай мне там ничего, Грейнджер.       

***

Дни сменялись неделями, и Гермиона с удивлением отмечала, что жизнь приносит ей больше радости, чем за последнее время. Это не шло ни в какое сравнение с периодом, когда она была с Драко, но сейчас она впервые оказалась в окружении людей, которые её понимали. Ей не нужно было ничего скрывать или выдумывать.        Среди слизеринцев она чувствовала себя нужной, в отличие от прежних друзей. Впервые в жизни она ощутила уважение и признание окружающих. К её мнению, суждениям и оценкам не просто прислушивались, но и предлагали собственные идеи. Наконец она почувствовала себя в окружении равных.        Они тратили как минимум час в день на дуэльные тренировки, чтобы суметь противостоять аврорам, и лелеяли надежду, что боевое мастерство Драко склонит чашу весов в их сторону. Гермиона делилась с ними советами, почерпнутыми из времён Отряда Дамблдора и невероятно опасных приключений.        Впервые её наставления встречали не закатыванием глаз и обвинениями в занудстве, а благодарностью. Признания Панси добиться было сложнее, но Гермиона замечала в её глазах слабую искру восхищения, даже если та не желала в этом признаваться.        К концу марта, когда обустройство всех трёх домов было завершено, Гермиона потратила недели на наложение защитных заклинаний на владения, сокрытие их под заклятием Фиделиуса и создание портключей между убежищами. Каждый раз, когда ей казалось, что заклинаний уже достаточно, она находила ещё несколько, чтобы усилить защиту территории. Их никогда нельзя было найти. Драко проведёт остаток жизни взаперти, если она не обеспечит всем им безопасность и надёжную защиту.        Недели превращались в месяцы, пока они оттачивали дуэльные навыки, укрепляли дома, а Блейз и Дафна тренировались снимать защитные заклинания с больницы. Гермиона воссоздавала заклинания, охранявшие палату Драко, и раз за разом отрабатывала контрзаклинания, доводя их применение до автоматизма.        Но как бы осторожна она ни была, Сигнальные чары всегда активировались к десятому контрзаклинанию. И после этого, как бы быстро она ни действовала, на остальное у неё уходило гораздо больше минуты — той самой, которой у неё не было.        По мере того как приближался конец их трёхмесячного отсчёта, её уверенность в том, что она сможет его вытащить, с каждым днём колебалась всё сильнее. Она сократила время почти до минуты, но этого всё равно было недостаточно.        Когда до часа «Х» оставалась неделя, ей приходилось применять окклюменцию ежеминутно, чтобы сдерживать накатывающую панику и сохранять концентрацию.        За четыре дня окклюменция начала её подводить.        За два дня до операции Гермиона безучастно уставилась на разбросанные по столу пергаменты и на крошечный купол с воссозданными заклинаниями перед ней, чувствуя, как слабеет её хватка.        Она не могла избежать активации сигнальных чар и не успевала снять остальные заклинания достаточно быстро. Всего один раз ей удалось уложиться в тридцать секунд, и она сама не понимала, как, чёрт возьми, у неё это вышло. Повторить этот результат ей не удавалось неделями, и даже этих тридцати секунд всё равно было слишком много.        Даже с помощью остальных слизеринцев они не могли найти решение. Брать с собой кого-то ещё тоже не имело смысла. Заклинания были слишком переплетены, чтобы над ними могло работать больше одного человека. Попытка работать над одним и тем же клубком заклинаний привела бы лишь к тому, что они бы мешали друг другу. Да и в любом случае это было невозможно. Им вчетвером нужно было держаться вместе, чтобы иметь достаточно сил для боя с аврорами, которые встретятся на пути.        Положение Гермионы было безвыходным. Ей не мог помочь никто другой, но и справиться в одиночку она тоже не могла.        Ей нужно было снять остальные заклинания максимум за десять секунд после срабатывания сигнала.        Панси нахмурилась, просматривая многочисленные отчёты о попытках Гермионы, где та фиксировала постепенно улучшающееся время и неизменно возникающие проблемные места. Но сколько бы она ни улучшала результат, на каждую попытку уходило почти по минуте, а в её распоряжении попросту не было столько времени. Им с Драко нужно было достичь второго этажа в течение минуты с момента сигнала. Иначе остальные четверо будут вынуждены в одиночку сражаться против нескольких отрядов авроров.        — Как, чёрт возьми, ты собираешься это провернуть? — спросила Панси.        Гермиона уставилась на стол и, вздохнув, покачала головой.        — Я не знаю.        — Ты что-нибудь придумаешь, — пожал плечами Тео. — Всегда придумываешь.        Боги, как бы она хотела разделить его оптимизм.        — Всё будет хорошо, Гермиона. — Блейз сделал небрежный жест. — Ты изумительна.        — А если ты облажаешься, то просто сгниёшь в Азкабане, а Драко навсегда застрянет в Мунго, — добавила Панси.        — Спасибо за поддержку, Панс, — вздохнула Дафна. — Очень помогла.        — Эх. Она что-нибудь придумает.        — Откуда ты знаешь? — спросила Гермиона. Панси фыркнула.        — Потому что ты — Гермиона… как там тебя, — сказала она с многозначительным взглядом. — Видишь? Я даже не знаю, как тебя зовут, потому что ты стёрла из моей памяти больше десяти лет. Если ты смогла сделать это, не повредив мне голову, ты сможешь что угодно.        Тео кивнул.        — Панси права. Ты придумаешь что-нибудь гениальное, когда придёт время.        Дафна улыбнулась Гермионе, и в её улыбке было столько уверенности, что Гермиона почувствовала, как и в ней самой становится немного больше этого чувства.        — Когда придёт время, ты найдёшь решение. Ты слишком сильно любишь Драко, чтобы не найти.       

***

Гермиона стояла на пляже у их бразильского дома, сжимая в руке палочку Драко, привезённую тем утром из поместья. Под действием Империуса Нарцисса любезно предоставила им палочку. Поединок воли между ними длился считанные секунды.        Теперь ничего не стояло у Гермионы на пути.        После того как Гермиона применила Умножающее заклинание, а затем Забвение, копия палочки вернулась в сейф в кабинете, а у Нарциссы не осталось и воспоминаний о визите.        Гермиона хотела бы почувствовать хоть немного вины за то, что применила Империус и Забвение к Нарциссе, но не чувствовала ничего, кроме злорадства, сладкого на губах, словно мёд.        Тихий вздох растворился в тёплом тропическом воздухе, пока Гермиона смотрела, как быстро садящееся солнце исчезает за горизонтом, отражая золотистый свет в волнах, накатывающихся на берег.        Она стояла в одиночестве, её мысли витали за десять тысяч километров, сосредоточенные на человеке, чьё будущее теперь зависело от неё.        Он не будет её помнить. Год в Хогвартсе — стёрт. Год разлуки во время войны — исчез. Пять лет попыток достучаться до него — забыты. Шесть месяцев любви — испарились в одном взгляде.        Им снова, уже в третий раз, предстояло начать всё с чистого листа. Она будет смотреть на него с любовью, а он — в недоумении, не понимая, почему одно лишь её присутствие заставляет боль отступать.        Гермиона вздохнула снова, и тревога тяжело осела у неё на душе, пока её глаза безучастно скользили по ослепительному солнцу.        — Готова к завтрашнему дню? — спросил Тео.        Она подняла глаза и увидела, как по пляжу к ней идут друзья — на их лицах читалось ожидание. Она попыталась через силу улыбнуться, в то время как сердце трепетало от одной мысли о том, что принесёт грядущий день. Им предстояло пройти через целый легион авроров, преодолеть множество защитных заклятий и столкнуться с матерью, которая прикончила бы её на месте.        Она лишь пожала плечами, не зная, как высказать свой главный страх: что на этот раз Драко останется к ней равнодушен. А что, если в прошлый раз это была просто случайность? Что, если он посмотрит на неё и не почувствует ровным счётом ничего?        — Всё будет хорошо, Гермиона, — с улыбкой сказала Дафна, подходя к ней и кладя руку на плечо.        Гермиона с трудом сглотнула комок в горле, пытаясь сдержать подступившие слёзы.        — А если нет? — прошептала она.        Дафна отпустила руку Блейза и положила обе ладони на плечи Гермионы. От её прикосновения исходило тепло и утешение.        — Будет. Неважно, что случится. Ничто не заставит Драко разлюбить тебя. Возможно, ему потребуется время, чтобы всё вспомнить. Но он всегда вспоминает.        Гермиона снова кивнула, и призрак улыбки коснулся её губ.        Он любил её. Этого ничто не могло изменить.        Блейз обнял Дафну за плечи, и они повернулись к воде; она в ответ обняла его за талию. Панси и Тео стояли рядом, держась за руки, и смотрели на множество красок, расстилающихся по горизонту.        Гермиона стояла на пляже с людьми, которые ценили её больше всего. Она смотрела, как закат окрашивает воду в огненные цвета, и казалось, будто весь мир объят пламенем. Татуировки с драконами и Адским Пламенем, покрывавшие её руки, словно оживали и начинали разгораться, в то время как искры уверенности пылали в душе, разжигая настоящее Адское пламя.        Ради Драко она пойдёт прямиком в ад, и они оба выйдут оттуда невредимыми.        Её ничто не остановит.