IV. Парень

Завтрак обычно уже ждет тебя. Парень всегда просыпается на рассвете, чтобы приготовить бисквиты и кофе, и когда ты спускаешься вниз, чтобы поесть, на столе уже стоит тарелка с горячей едой, отставленная специально для тебя. Неважно, есть ли у тебя аппетит, или ты просто безразлично ковыряешь еду, все еще ощущая вкус бандитов у себя в горле. Он все равно приберегает для тебя тарелку — лучшую часть из того, что приготовил. У паренька отличное чутье на твои предпочтения: никаких яиц или мяса, если ты такое не ешь, и твой кофе всегда очень сладкий, хотя ты знаешь, что сахар может быть дорогим удовольствием. Это мило с его стороны. Хотя иногда, когда он наблюдает за тем, как ты ешь, словно твое жевание — самое завораживающее зрелище на свете, невольно задаешься вопросом: не кроется ли за этим что-то большее? Интересно, у всех остальных еда имеет такой же странный солоноватый привкус?

▔▔▔▔▔▔▔◥✧◤▔▔▔▔▔▔▔

Парень большую часть времени тих. Он занимается своими делами опустив голову, из-за чего его кудри лезут в глаза. Отчасти от робости — он пуглив как молоденький жеребенок, — а отчасти от неопытности. Остальные бандиты жесткие, матерые, с суровым взглядом и тяжелой рукой. Ты не уверена, как паренек попал к ним, но видишь, что он чужой. Или, по крайней мере, пока. Другие, должно быть, тоже когда-то были такими же юными и милыми. Ты ненавидишь мысль о том, что паренек станет похож на них, ненавидишь смотреть, как исчезает его мягкость. Ты видишь, как бандиты понемногу обучают его каждый день. Стрелки показывают, как разбирать винтовку и заряжать шестизарядный револьвер, неторопливо демонстрируя технику, хотя они оба склонны быстро терять терпение. Заместитель босса учит его читать карты. Даже босс иногда находит время, чтобы показать ему несколько карточных фокусов, ведь он бывалый карточный шулер. Они учат парня вслух и учат, не произнося ни слова. Это уже читается на его лице, стоит лишь внимательно посмотреть. У него такой же цепкий и внимательный взгляд, как у рэнглера, и лаконичная, неторопливая манера речи босса. Ты тоже должна научить паренька чему-то. Это ведь справедливо, не так ли? Парень должен знать что-то о вежливости, чести и справедливости. Он должен получить возможность выбрать свою жизнь самостоятельно, вдали от влияния банды. Но как подобрать слова, чтобы объяснить, что такое благородство? На первое время ты ограничиваешься тем, что учишь его ухаживать за садом. У задней двери есть небольшой садик. Он давно запущен, и перечная мята буйно разрослась по всем остальным растениям. До твоего появления бандиты никогда подолгу не задерживались на одном месте, и ты полагаешь, что это не давало возможности чему-нибудь укорениться. — Бедняжки, — говоришь ты пареньку, глядя на увядающий розовый куст. — Моя мама бы расплакалась, увидев цветы в таком состоянии. — Почему? Это же просто растения. — Все равно они живые. Ужасно, когда красота погибает. Он проводит рукой по своим кудрям. Сегодня на пареньке ярко-красная бандана, из-за которой веснушки на его носу становятся еще заметнее. — Наверно… Но какая польза от цветов? — Увидишь. Скоро начнется сезон дождей, и если мы успеем хорошенько поработать, они расцветут как раз к весне. На щеке паренька пятно от черного оружейного масла. Ты облизываешь большой палец и тянешься, чтобы его стереть. — Ты ведь поможешь мне, да? — спрашиваешь ты. Паренек касается щеки и густо краснеет. — Конечно, как скажешь. Закончив со своими обязанностями, парень сразу же приходит, чтобы найти тебя. Ты стоишь на коленях в грязи, запустив пальцы в землю. — Видишь эти корни? — спрашиваешь ты. — Нам нужно их убрать, иначе они задушат новые ростки. Он присаживается рядом с тобой и поправляет стетсон. — Но разве мы не должны их оставить? Выживет только самое сильное растение, верно? Таков закон природы. — Думаешь, сила — это все, что нужно? Ты начинаешь обрезать мертвые бутоны. Неудивительно, что паренек так думает. На беззаконном Диком Западе сила, кажется, значит больше, чем что бы то ни было. И все же… — Если мы их не расчистим, то все растения в итоге погибнут. Почва здесь неглубокая. Позволишь сорнякам слишком сильно разрастись, и они в конечном итоге задушат друг друга. Паренек не отвечает, а просто берет нож и начинает помогать. К тому времени, как вы заканчиваете, заходящее солнце уже золотит поля. Рядом лежит целая куча сорняков и старых побегов, которые пойдут на мульчу, а в воздухе стоит густой запах свежей, перекопанной земли. — Спасибо за помощь. Он пожимает плечами и отворачивается. — Да не за что. Рад был помочь. Паренек подпрыгивает, когда ты целуешь его в щеку. — Все равно. Я ценю это, Рыжик. — Рыжик? — Угу. Из-за твоих волос. На закате их медный оттенок становится еще ярче, чем обычно. — У меня, вообще-то, есть имя, и ты его знаешь. Ты отряхиваешь юбку и направляешься к дому. — Конечно есть, — бросаешь через плечо. — но мне больше нравится Рыжик. Когда тем вечером паренек подает ужин, все еще можно заметить грязь под его ногтями. Он касается твоего плеча, передавая тарелку. — Вот. Использовал немного срезанных трав. И действительно, откусывая кусочек, ты чувствуешь едва уловимый привкус тимьяна. — Вкусно. Правда, очень вкусно. Где ты научился готовить? — У моей старшей сестры. Ей, кстати, было примерно столько же лет, сколько тебе. Он впервые так много рассказывает о себе. Возможно, это прогресс. Хорошо, что паренек делится с тобой своим прошлым. Большинство бандитов держат свое прошлое в тайне. И это подтверждает твои догадки — он действительно всего лишь на несколько лет младше тебя. На следующее утро парня нигде нет. Единственный намек на то, что он здесь был — одинокая веточка лаванды, оставленная на кухонном столе, прямо там, где ты обычно сидишь. Ты возвращаешься в сад при первой же возможности. Он такой же, каким вы оставили его прошлой ночью. Твоя мама пришла бы в ужас, увидев состояние этого места, и ты почти слышишь, как она ругает тебя за то, что ты позволяешь хорошим росткам погибнуть. И все же, это не твоя вина, что бандиты никогда не заботились о таких вещах. Лучшее, что ты можешь сделать — исправить их беспорядок. К полудню тебе удалось убрать большую часть мусора и привести в порядок грядки. Сад уже выглядит намного лучше, хотя в некоторых местах растительности все еще мало. Помимо роз и мяты тут растут несколько чахлых кустиков нарциссов и горшок вьющегося жасмина. Они будут очень красиво смотреться на веранде, и даже пахнуть почти как дома. Ты выпрямляешься, когда слышишь стук копыт. Парень поворачивает из-за угла, ведя лошадь под уздцы. Его бандана запылилась от интенсивной езды, да и сапоги выглядят не лучше. — Где ты пропадал, Рыжик? Он не отвечает. Просто роняет тебе в руку небольшой мешочек и бормочет, что вернется, как только сможет, и вскакивает на лошадь, прежде чем ты успеваешь попросить его объясниться. Когда паренек уезжает — причем настолько быстро, словно он тебя боится, — ты внимательно смотришь на то, что он тебе дал. Семена. Когда они рассыпаются у тебя на ладони, ты не можешь сдержать смеха. Ну разве это не мило с его стороны? Каким бы человеком паренек ни стал в итоге, ты знаешь, что в нем останется что-то от тебя. Урок мягкости и заботы, который он, возможно, иначе никогда бы не усвоил. Когда наступает весна, цветы все-таки расцветают.

▔▔▔▔▔▔▔◥✧◤▔▔▔▔▔▔▔

Паренек хорошо о тебе заботится. С этим никто не поспорит. Когда ты заболеваешь лихорадкой, именно он суетится вокруг тебя с прохладными компрессами и змеиным маслом. Парень забросил все остальные обязанности ради тебя. Бандиты сами кое-как готовят себе еду, а сад у задней двери завален опавшими листьями. Когда стрелки жалуются на это, босс лишь отмахивается от них. Парень сам выглядит нездоровым, хотя температуры у него нет. У него темные круги под глазами от долгих ночей, проведенных у твоей постели. И рэнглер, и заместитель босса говорят ему, что с тобой все будет хорошо. Это всего лишь легкое недомогание, вызванное переменой погоды. Парень вежливо кивает, но всем понятно, что он на самом деле не слушает. — Думаю, пацан просто боится ее потерять, — говорит темнокожий стрелок своему напарнику, когда паренек проносится мимо них со связкой сушеных трав и горячей водой. — А не должен. Наша девчонка в глубине души как кремень. Она не зачахнет от какой-то гребаной простуды. — А ты сам-то не нервничаешь? — Не-а, к следующей неделе она будет как новенькая. И все же, зеленоглазый стрелок провожает парня взглядом, пока тот не исчезает из виду.

▔▔▔▔▔▔▔◥✧◤▔▔▔▔▔▔▔

Ты благодарна пареньку гораздо больше, чем показываешь. Пробуждаться от лихорадочных снов, чувствуя его прохладные пальцы на своем лбу — это облегчение, которое ты даже не могла себе представить. Ты чувствуешь себя плохо оттого, что заставляешь его волноваться, и чувствуешь вину за то, что чувствуешь себя плохо. Это целая смесь разнообразных чувств, и они совсем не помогают тебе в борьбе с болезнью. — Прости, — бормочешь ты вполголоса, уткнувшись лицом в подушку, пока горло разрывает от боли. — Я не хотела заболеть. Это привычка, оставшаяся от жизни с родителями, где даже один день болезни добавлял всем массу лишних хлопот. — Не говори, — шепчет он, убирая волосы с твоего лба. — Просто спи дальше. Ты так и делаешь, и призрак его прикосновения преследует тебя даже во сне. Это продолжается неделю, а потом и две. Температура немного спадает, но потом возвращается с той же силой. Вся тяжесть и усталость от твоей новой жизни наконец-то взяли свое. Парень то возится с твоими одеялами и простынями, то почти не выходит из комнаты. Он спит в кресле рядом с твоей кроватью, поджав под себя длинные ноги, как кот. Он разговаривает с тобой, хотя ты можешь вспомнить лишь половину того, что паренек тебе говорит. Он рассказывает истории о своей давно умершей старшей сестре, и о том, как она заботилась о нем в детстве. Истории о его жизни с бандитами и о том, как он попал в банду. Парень доверяет тебе свои мечты. Но только глубокой ночью, когда ты крепко спишь. — Я хотел бы когда-нибудь стать богатым, — говорит он, держа твою руку в своей. — И скандально известным. Чтобы мое лицо красовалось на плакатах о розыске от Аризоны до Монтаны. Как у босса. Ты бормочешь что-то, похожее на ободрение. Паренек улыбается в темноте, радуясь тому, что сейчас ты полностью принадлежишь только ему. — Я хотел бы однажды увезти тебя. Только ты и я, в нашем собственном доме. Этого никогда не случится. Они все так ревниво к тебе относятся, но я все равно люблю об этом думать. Как бы это было чудесно… Честная жизнь и верная жена, улыбающаяся только ему. — Мне все равно, услышат ли они, как я это говорю, — шепчет паренек. — Я хочу, чтобы ты была только моей. Ты самый близкий человек, который у меня когда-либо был. Я… я люблю тебя. Правда, люблю. Возможно, ты слышишь его сквозь сон, или, может быть, он просто воображает, как ты чуть сжимаешь его руку. Как будто ты тоже его любишь. Парень сглатывает и наклоняется, чтобы проверить твою температуру. Слишком высокая, черт возьми, все еще слишком высокая, чтобы думать, будто ты вне опасности. Это нервирует его, заставляет чувствовать себя взвинченным и беспокойным, как гремучая змея в полуденный зной. — Пожалуйста, выздоравливай. Так умерла моя сестра. Лихорадка сожгла ее. Сожгла ее изнутри. Я не могу потерять тебя так же. Ты вздыхаешь во сне, и у него перехватывает дыхание. — Пожалуйста, не покидай меня. Пожалуйста, никогда не покидай меня. Утром ты просыпаешься и видишь паренька полулежащим на краю твоей кровати, все еще сжимающим твою руку. Ты вздыхаешь и поправляешь одеяло, чтобы его укрыть. — Утренний холод пробирается прямо в легкие, малыш, — говоришь ты, цитируя своего отца. — Неужели тебе никто об этом не говорил? Паренек улыбается во сне, и его лицо выглядит намного моложе своих лет. Кудри у него растрепаны, и ты, не задумываясь, протягиваешь руку и откидываешь их назад. Эта жизнь состарит тебя раньше времени, малыш, если не убьет сразу. Но смелости сказать это вслух не хватает. Не тогда, когда он был так добр к тебе. Ты можешь только наблюдать за ним, пока солнце окрашивает мир в яркие цвета, молясь и надеясь, что он найдет выход из этого места. Не становись как они. Пожалуйста. Я не вынесу, если та тьма, что есть в них, проникнет и в тебя. Он продолжает дремать, а ты продолжаешь молиться, и ни один из вас не заботится о том, насколько мало все это значит.

▔▔▔▔▔▔▔◥✧◤▔▔▔▔▔▔▔

Остальные тоже нервничают из-за твоей болезни, хотя и показывают это по-разному. Босс время от времени приходит, и опускается на колени у твоей кровати. Бандана на его шее пыльная от работы, но руки всегда чистые. Всегда прохладные. Мужчина кладет ладонь тебе на шею, и его глаза морщатся в уголках, когда он улыбается. — Ты справишься с этим, девочка. Босс говорит это так уверенно, что начинаешь ему верить. Ты начинаешь гадать, когда болезнь отступит, а не спрашивать себя, отступит ли она вообще. Он всегда целует тебя в лоб перед уходом. Эта нерушимая стена уверенности ни на секунду не пошатнется, независимо от того, что мужчина чувствует глубоко внутри. Рэнглер и заместитель босса приносят тебе столько лекарств, что мальчик и не знает, как их все использовать. Тут есть все — от народных средств до новейших тонизирующих настоек. Они оба немного отстраненные, дерганые, резкие. Никогда не задерживаются в комнате надолго, хотя видно, как они хотят этого. Постепенно ты понимаешь, что они пытаются игнорировать свой страх, возводя вокруг него стены. Бандиты не признаются в его существовании даже самим себе. Когда твоя лихорадка принимает особенно скверный оборот, заместитель босса часами расхаживает по коридору за пределами твоей комнаты, а рэнглер все это время неподвижно сидит перед огнем, замерев, словно стоячая вода. Они не ведут себя так ни с кем другим, думаешь ты, когда наконец приходишь в себя и можешь это осмыслить. Если бы ты была лошадью с коликами, рэнглер провел бы рядом всю ночь. Если бы ты была бандитом, истекающим кровью, заместитель босса зашил бы твою рану еще до наступления рассвета. Как будто даже собственные привычки и опыт ничего для них не стоят, когда дело касается тебя. И, возможно, в этом есть комплимент — несмотря на всю их силу и ум, ты все равно их слабость. Тебе не хочется ломать голову над этим дольше, чем необходимо. То, что тебя оставили в покое двое бандитов, уже является достаточным поводом для радости, вне зависимости от их мотивов. Чего нельзя сказать о стрелках. Ты не ожидаешь от них особой заботы, но это еще одно твое заблуждение. Они оба проводят в твоей комнате куда больше времени, чем следовало бы, раскладывая карты на одеяле и обучая тебя игре в покер. Ты относишься к их присутствию с опаской, боясь, что стрелки воспримут болезнь как еще один повод тебя отыметь. И, возможно, такая мысль действительно мелькает у них в голове: насколько горячее становится твоя киска, когда ты вся горишь, изнемогая от лихорадки? Но они не действуют. Стрелки по очереди сидят рядом с тобой, положив руку на твою талию или ладонь на бедро, пока объясняют, что такое флеш-рояль и стрит. А когда ты проваливаешься в сон, положив голову на колени одному из них, или свернувшись калачиком под боком, то, насколько неподвижно стрелки замирают, говорит о многом.

▔▔▔▔▔▔▔◥✧◤▔▔▔▔▔▔▔

В болезни есть один плюс. Поскольку ты слишком слаба, чтобы заниматься чем-то, кроме сна, бандиты готовы оставлять тебя наедине с парнем, уезжая на дела всей бандой. Приятно говорить обо всем более свободно. И чертовски приятно, что их нет рядом. Ты даже лучше спишь, когда они уезжают. Если бы не лекарства, можно было бы назвать болезнь благословением. А так… — Скажи: «а-а-а». Ты скептически смотришь на паренька. Лекарство на ложке, которую он тебе протягивает, густое, как патока, и пахнет хуже, чем отхожее место в июле. — А надо? — Да. Не спорь. Парень заметно возмужал с тех пор, как ты оказалась в этом месте, и хотя он все еще худощав, как борзая, в нем появилась стальная сила. — Что ты сделаешь, если я скажу «нет»? Тебе ведь тоже не захотелось бы это пить. Паренек бросает беглый взгляд на лекарство. — Выглядит не очень, но это не значит, что оно не поможет. — Хм. А ты бы с радостью принял его, если бы был на моем месте? — Да. Да, принял бы. Потому что, в отличие от некоторых, я бы хотел выздороветь. — Тогда прими его, маленький доктор. Прояви солидарность. Ты дразнишь его в основном просто ради забавы. И поэтому сильно удивляешься, когда паренек делает именно то, что ты сказала. Он подносит ложку ко рту и, морщась, принимает лекарство. — Эй, я на самом деле не имела в виду… Парень наклоняется и целует тебя. Ты застигнута врасплох, и слишком растеряна, чтобы отстраниться, и когда он проталкивает тебе в рот лекарство, не остается другого выбора, кроме как его проглотить. Отстранившись, он вытирает рот и выглядит безмерно довольным собой. — Вот. Предписание доктора. Ты стараешься не подавиться. — Никогда больше не приближай это лекарство ко мне. Оно на вкус, как что-то с нефтяного месторождения, — ворчишь ты. — Если оно сработает, ты будешь пить его днем и ночью, маленькая пациентка. Ты хмуро смотришь на него. — Я все еще старше тебя. — Да. Но я выше. И сильнее. И, к тому же, отсюда ты выглядишь совсем крошечной. Когда это он стал таким самонадеянным? — Ты целуешь всех своих пациентов, маленький доктор? Парень краснеет и отводит взгляд. Значит, эта дерзость не такая уж и подлинная, как он притворяется. В глубине души паренек все такой же застенчивый. — Только красивых, — бормочет он. — Ты думаешь, что я красивая, Рыжик? — Конечно. Ты очень красивая. Самая красивая девушка, которую я когда-либо видел. — Наверное, просто потому, что ты редко выходишь из дома. Это раздражает его настолько, что он резко вскидывает на тебя глаза. — Не дразни. — Почему нет? Ты меня остановишь? — Если ты меня заставишь. — Я дрожу от страха, малыш, — и все же, ты не должна быть слишком строга к нему. Он всего лишь ребенок, такой же далекий от дома и такой же одинокий, как и ты. — Спасибо, что заботишься обо мне, Рыжик. Я знаю, что это приносит много хлопот и волнений. Он потирает затылок. — Конечно. В любое время. Ты ложишься и натягиваешь одеяло до подбородка. Не хочется признавать, но тебе стало действительно немного лучше после приема лекарства. И еще, стало сильно клонить в сон, что не удивительно. Твоя мама говорила, что в таких препаратах используют всяческие необычные замысловатые ингредиенты. — Я горжусь тобой, Рыжик, — шепчешь ты, засыпая. — Ты становишься хорошим человеком. Когда ты, наконец, заснула, парень остается в своем кресле и внимательно на тебя смотрит. Хороший человек, да? Он не встречал много таких, и они, похоже, никогда не жили долго. Лучше быть ублюдком. Даже рэнглер — спокойный и терпеливый — убийца. Нужно брать от жизни то, что хочешь, иначе кто-нибудь украдет это прямо из-под твоего носа. Разве ты не достаточное тому доказательство? Вероятно, где-то там тебя ищет жених, и есть семья, которая хочет, чтобы ты была рядом. — Я не пытаюсь быть хорошим, — говорит он тебе. Парень касается твоего лба. Температура почти спала. Ты все еще горячая, но это уже не вызывает сильного беспокойства. После нескольких недель бесконечной тревоги, он, наконец, немного расслабляется. Ты такая красивая, когда спишь… Не такая обеспокоенная, менее испуганная. Возле краешка губ остался след от лекарства, и парень стирает его большим пальцем. Твои губы тоже очень красивые. У него не было времени оценить их, когда он тебя поцеловал. Поцелуй… Разве то, что он дал тебе лекарство можно считать его первым поцелуем? Нет, это несправедливо. Он должен наслаждаться своим первым поцелуем гораздо дольше. Парень вспоминает о том, как ты выглядела в тот первый день, когда стрелки заставили его тебе отлизать. Ты была так напугана — большие, невинные глаза, все еще мокрые от слез, тихий, сорванный голос. С тех пор ты изменилась. Ты не сопротивляешься, и он никогда не видит, как ты плачешь. Может быть, тебе начало это нравиться. Может быть, ты стала лучше принимать неизбежное. Черт, тебе явно было очень приятно, когда его язык был глубоко в твоей киске. Да, ты плакала, это правда. Но твое тело на него прекрасно реагировало. Ты издавала такие красивые звуки… Это ведь неизбежно, верно? Так ему говорят все бандиты. В конце-концов, ты привыкнешь, твое тело будет получать удовольствие, и ты научишься это любить. Ты, возможно, даже влюбишься. Трудно представить тебя влюбленной. В кого бы ты вообще могла влюбиться? Босс, конечно, получает от жизни все, что хочет, но он староват. Разве ты не предпочла бы кого-то помоложе? Стрелки красивы, но невозможно игнорировать то, насколько они жестокие. Может быть, ты влюбишься в рэнглера или заместителя босса. Они могут быть милыми и терпеливыми, когда это необходимо, и, видит Бог, они оба до безумия влюблены в тебя. Они думают, что хорошо это скрывают, но даже слепой одноглазый шахтер мог бы увидеть, как они перед тобой заискивают. Ни один из них не заботился о том, чтобы быть всегда гладко выбритым, пока не появилась ты. Да, может быть, именно в них ты и влюбишься. Но все же они оба старше тебя. И не проводят с тобой столько времени, сколько он. Они никогда не были рядом с тобой в грязи, с руками, покрытыми землей и корнями. Они никогда не выхаживали росток из глины. Как ты можешь любить их, когда здесь он? Это должен быть он. Если ты кого-то и полюбишь, это должен быть он. Он никогда тебя не принуждал. Он никогда не брал того, что ему не принадлежит. И он, черт возьми, никогда не доводил тебя до слез. Разве одно это не заслуживает награды? Конечно, бандиты сказали, что он не может заниматься с тобой сексом, пока не заслужит этого. Но они все эгоистичные, ревнивые ублюдки. Он может никогда этого не заслужить. Да кто они вообще такие, чтобы говорить, когда ему можно, и когда нельзя прикасаться к тебе? Он умеет стрелять, управляться с лошадьми и воровать — хотя о последнем ты ничего не знаешь. Разве это не делает его мужчиной? К тому же, то, чего ты не знаешь, навредить тебе не может. Всего лишь прикосновение. Он был практически свят в своем терпении. Несправедливо, что они могут обладать тобой, а ему остаются лишь кулак и воспоминания. Будь хорошим человеком, — настаивает какая-то упрямая часть души. — Дай ей спокойно поспать, чтобы она наконец спокойно оправилась от лихорадки. В конце концов, у тебя будет шанс. Нет. Все, что приносит доброта — ранняя могила. Пришло время поступить немного эгоистично. И посмотри на себя — ты крепко спишь. Ослабла от болезни и отключилась от лекарства. Больше такого шанса у него не будет. Ты даже не узнаешь, что это произошло. Он остановится. Если ты проснешься и скажешь ему, он обязательно остановится. Это безвредно. Ты даже не пошевелилась, когда он проскользнул под одеяло. На тебе лишь тонкая ночная рубашка, и он чувствует жар, исходящий от твоего тела. Парень касается рукой твоего бедра, изо всех сил стараясь дышать медленно. Это действительно происходит. Он в постели с тобой, он собирается тебя трахнуть. Боже, сколько ночей он провел, думая об этом? Он трется джинсами о изгиб твоей ягодицы. Черт, как же это приятно. Это слишком быстро возбуждает. Неудивительно, ведь ты у него первая. Сестра говорила ему целовать только ту женщину, которую он любит — а как еще можно тебя описать? Может быть, ему не стоит идти до конца? Не стоит испытывать судьбу. К тому же, когда придет время, он хочет, чтобы ты почувствовала его внутри. Хочет увидеть, как ты кусаешь губу и извиваешься, как в тот раз, когда он впервые ласкал тебя. Он бы тебя хорошо трахнул, он в этом уверен. Он будет единственным из них, кто не довел тебя до слез, единственным, кого ты поцелуешь добровольно. Он может подождать. Это ведь неизбежно, правда? Он умеет быть терпеливым. Ему просто нужно что-то, чтобы снять напряжение. Просто попробовать. Его пальцы дрожат, когда он расстегивает ремень и вытаскивает член. Черт, адреналин просто зашкаливает, словно он на полуденной дуэли. Неужели остальные чувствуют то же самое, когда прикасаются к тебе? Словно они сейчас закричат, а потом упадут в обморок. Нужно всего лишь отодвинуть твою ночную рубашку… О боже, твоя киска такая горячая! Он толкается головкой в твои складочки. В той позе, в которой ты спишь — свернувшись на боку и слегка поджав ноги, — он может провести членом вдоль всей твоей киски. Должно быть, это лихорадка. Невозможно, чтобы ты была такой горячей в обычный день. Его головка упирается в твой вход, и он сильно прикусывает нижнюю губу. Ты так близко. Достаточно лишь одного легкого толчка… Нет. Лучше потерпеть. Будет намного приятнее, когда ты будешь в сознании и хотеть этого. Он трется о тебя членом, скользя по твоим складкам, пока не упирается в бедра. Парень удивлен, что ему хватает лишь небольшого толчка, чтобы протиснуться между твоих бедер. Благодаря тому, как ты спишь, они плотно прижаты друг к другу и мягкие, как подушки. Твоя кожа теплая и немного влажная. Ебать. Неудивительно, что они, блять, хотят держать тебя при себе. Если бы ты принадлежала ему, он бы запер тебя так надежно, что даже койоты никогда не учуяли бы твоего следа. Парень отстраняется, и затем снова толкается тебе промеж ног. Клитор и половые губы добавляют мягкую текстуру, массируя его ствол, пока он использует твои бедра. Головка его члена — самая чувствительная часть, и, отстраняясь от тебя, парень вздрагивает. Ты настолько лучше его собственной руки, это даже нельзя пытаться сравнивать. Ты гораздо приятнее и теплее, а твои бедра так крепко сжимают его член... Ты слегка шевелишься во сне, а он, блять, скулит. О, как тесно. Твои бедра его чуть ли не душат. Он плюет на ладонь и тянется к своему члену. Немного смазки, чтобы упростить движение. И это, черт возьми, действительно помогает. Когда он снова трется о тебя, это похоже на райское наслаждение. Слюна также помогает двигаться немного быстрее. Только осторожно, не хочется тебя разбудить. Он затыкает рот кулаком, чтобы не издавать ни звука, но хриплое и прерывистое дыхание его выдает. Этого не скрыть. Как не скрыть и то, как пылают его щеки, став по цвету почти такими же, как его волосы. Как, черт возьми, другие так долго с тобой держаться? Он может поклясться, что босс и его заместитель трахают тебя часами, когда им предоставляется возможность. А он готов кончить буквально через несколько минут. Должно быть, это из-за твоего жара, и трепета от твоей близости. Ты снилась ему каждую ночь с того самого дня, как он тебя увидел. Стоит ли удивляться, что он так возбужден и так отчаянно нуждается в тебе? Черт, он так близко. Чуть быстрее, совсем чуть-чуть. Ты что-то бормочешь, и его сердце едва не выпрыгивает из груди. Но нет, ты спишь. Может быть, даже видишь его во сне. Это было бы справедливо, учитывая, как часто снишься ему ты. — Я люблю тебя, — шепчет он тебе в волосы. — Я люблю тебя. Он звучит так же отчаянно, как и чувствует себя. Боже, он просто какой-то глупый мальчишка, трущийся о твои бедра, потому что слишком слаб, чтобы сдержаться, и слишком измучен любовью, чтобы понять, что делает. — Это все твоя вина, — продолжает он, его голос надламывается. — Ты слишком добра ко мне. Я этого не заслуживаю, но ты все равно добра. Он срывает с себя бандану, и в самый последний момент откатывается от тебя и засовывает член в кулак. Он кончает, его член, черт побери, слишком чувствительный. Блять. Парень лежит на спине, его волосы прилипли ко лбу. Он никогда не чувствовал себя таким измотанным — мышцы ослабли, а сердце оглушительно грохочет в ушах. Член в кулаке дергается, когда выходят последние капли спермы. Ладно, дыши. Соберись. Она все еще крепко спит и ни о чем, черт возьми, не догадывается. Это его рассмешило. Она даже понятия не имеет, блядь. Я мог бы делать это с ней снова и снова, и никто бы, черт возьми, не догадался. — Это будет нашим маленьким секретом, верно? Ты слишком глубоко в своих лихорадочных снах, чтобы ему ответить. Парень откидывает волосы назад и ухмыляется. — Не такой уж я и хороший человек, верно? По крайней мере, когда дело касается тебя. Он снова натягивает джинсы, а потом поправляет твою ночную рубашку. Ну и что, что ты считаешь его лучше, чем он есть на самом деле? Пусть все это будет сладким сном. Тебе не нужно знать правду — не тогда, когда ложь в итоге приведет тебя в его объятия. В конце концов, он все еще бандит. И он украдет всю любовь, которую только сможет.