part 2

      Я видела, как Тэндзо увёл самурая в домик Фунэ. По лицу мужчины было понятно, что давалось ему это непросто. Взгляд оставался твёрдым, но губы подёргивались, будто он сдерживал раздражение. Здесь никто никогда не доверял самураям — слишком хорошо знали цену их чести и то, во что она оборачивалась для простых людей. Будто самому Тэндзо было противно оказаться тем, кто привел этого человека сюда, но рассудок твердил, если самурай поможет одолеть монголов, придётся смириться, и я его понимала.       Когда мужские фигуры исчезли внутри дома, я вся подобралась и, вскочив на ноги, ринулась вперед, разбрасывая песок ногами. На лестнице уже никого не было, изнутри слышались приглушенные голоса. Вздохнув, я осторожно принялась подниматься по ступеням. Любопытство тянуло меня за ними, словно невидимая нить, и я сама не заметила, как уже оказалась напротив двери. Разговор казался ещё более отдаленным, вероятно, они могли подняться на крышу. От волнения будто сама кровь заиграла быстрее, чем обычно. Самурай — настоящий, с дайсё на поясе — шёл рядом с Тэндзо, и этот образ врезался в память так резко, что внутри стало тесно от желания узнать больше. Подслушать? Конечно. Но в глубине души теплилась мысль: а что если он заметит? Чёрт, зачем я вообще об этом думаю?! Разве не было более правильным и безопасным вариантом оставаться подальше от этого? Я невольно топнула и взмахнула руками, желая ударить себя же по голове от собственных мыслей. Это было не столько опасно, сколько захватывающе, словно я сама играла с огнём в попытке разжечь пламя сильнее.       Вздохнув, я закусила нижнюю губу зубами и медленно открыла дверь. В комнате никого не было, и я прокралась внутрь, приблизившись к лестнице на крышу в дальнем углу. Голоса сверху стали громче, но не были такими чёткими, как хотелось бы. Я не могла разобрать, о чем они говорили, и с каждым словом всё сильнее налегала на лестницу, высовывая голову. Что-то скрипнуло под моими ладонями, и я, гневно шикнув, словно это помогло бы деревяшкам замолчать, отступила назад. — Нас кто-то подслушивает? — послышался незнакомый мне голос сверху.       Последовала тишина, будто все трое над моей головой начали прислушиваться. Я вся сжалась от ожидания, даже глаза зажмурила. — Аканэ!       Я недовольно сморщила лицо, покачав головой. Это уже был голос Тэндзо. Я решила промолчать, надеясь, что он подумает, будто ветер или их собственная обувь заставили балки под ногами скрипеть. — Прошу прощения, я разберусь.       После этих слов послышались быстрые шаги, и я тут же рванула обратно к двери, словно нашкодивший ребёнок. — Стой на месте.       Рука зависла в воздухе, не успев что-либо сделать. Вздохнув, я медленно развернулась. Увидев лицо Тэндзо, снова захотелось ударить себя по голове. Он был недоволен. Стоял так, будто сдерживал себя от резких слов. Его глаза скользнули по мне, оценивая, и в них читалось не только раздражение, но и усталость. — Ой, Тэндзо, — вдруг с улыбкой протянула я, скрестив руки за спиной. — Ты уже вернулся. А я пришла к Фунэ по поводу дела, которое она мне поручила. — Для той, кто так умело врёт, когда речь идёт о жизни и смерти, сейчас ты выглядишь до смешного неловко, — проговорил мужчина, с досадой качая головой. — Что ты здесь делаешь? Подслушиваешь что ли? — Заняться мне больше нечем, — фыркнула я, взмахнув рукой. — У меня дел по горло. Вообще-то, я действительно выполняю поручение Фунэ. — И это правда, — сама женщина, несмотря на видимую грузность, легким шагом спустилась вниз. — У тебя что-то получилось узнать, Аканэ? Или ты здесь, чтобы греть уши?       Только я открыла рот, чтобы ответить им всем что-нибудь язвительное в свою защиту, как снова увидела его. Слова застряли где-то в горле, такое впечатление создавал образ самурая. Я даже не успела заметить, как он спустился вниз, оказавшись за спиной Фунэ. Маски на лице больше не было, и я могла видеть его всего, стоящего недалеко от меня в полный рост. Мужчина словно вышел из старых легенд — высокий, с прямой осанкой, в доспехах, которые казались одновременно тяжёлыми и свободными, будто созданные для бесшумной смерти. Красная ткань оттеняла бледные шрамы на удивительно красивом лице, а взгляд — пронзительный, суровый — будто пробивал насквозь. Чёрные волосы, перехваченные повязкой, спадали короткими прядями на лоб. Самурай смотрел так, будто видел не только меня, но и всё, что скрыто глубже, и это вызывало в груди неприятное, но пьянящее волнение. — Аканэ? — насмешливый голос Фунэ вывел меня из ступора, и я невольно смутилась, ощутив, как всё лицо побагровело. — Вижу, самураи умеют производить впечатление даже без слов. — Не волнуйся, я уже встречала самураев прежде, и ничем хорошим это не кончилось, — резко ответила я, поджав губы, стараясь не смотреть на незваного гостя. — Оказалось странным увидеть их снова спустя столько лет спокойствия и тишины.       Образ воинов с другой земли застрял у меня в голове навсегда, однако этот самурай действительно производил то ещё впечатление. Словно отличался от тех, кого я знала и видела в детстве. Я заметила, как Тэндзо выдавил едкую усмешку на губах, бросив взгляд на самурая, тем самым поддержал мои слова. — Кажется, жизнь среди разбойников сделала тебя менее вежливой, — продолжая улыбаться, произнесла Фунэ. — Я возьму это на себя, — самурай вдруг подал голос, непроизвольно приковав мой взгляд на себе.       Этот голос был чуждым, совсем не похожим на резкие крики и грубую речь мужчин, среди которых я жила последние годы. Мягкий и одновременно твёрдый. В нём была сила, которой не нужно было ничего доказывать, и это смущало больше всего. Слишком непривычно слышать в мужских словах уверенность без показного давления. — Дзин из Ярикавы, — произнес он, шагнув ближе, да так, что мне захотелось отойти назад, но мужчина просто и сдержанно поклонился в знак приветствия. — Аканэ, — спустя секунду молчания ответила я, коротко склонившись в ответ. — Аканэ Танимура. — Аканэ, раз уж у тебя проблемы с подслушиванием, может, сгодишься хотя бы в сборе слухов? — Тэндзо был резок и раздражен. — Рассказывай уже, зачем пришла, и возвращайся обратно. — Я не подслушивала, — похожим тоном ответила я, нахмурив брови. — А если бы и подслушивала, ты бы не заметил. — Эй, прекратите! — Фунэ вышла вперед, бегая глазами между мной и мужчиной напротив. — Ведёте себя как дети! — Слышал, Тэндзо? — с ухмылкой проговорила я. — Это она тебе.       Я видела лицо самурая в дальнем углу, и он улыбался. Кажется, смеялся над всей комичностью этой ситуации. Лидер убежища вдруг схватила меня за локоть и потянула наружу, заставив сдавленно ахнуть от неожиданности. Оказавшись на улице, она громко хлопнула дверью и толкнула меня спиной к деревянному ограждению. — Что за представление ты там устроила?! — недовольно процедила Фунэ сквозь зубы, когда мы остались наедине. — Я никогда тебя не видела такой, Аканэ. Появление самурая так повлияло? — Да пошёл к чёрту ваш самурай! — резко ответила я, сбросив с себя её руки. — Лучше скажи это Тэндзо, он будто с цепи сорвался. Сам виноват, что привел его сюда. — С Тэндзо я ещё поговорю, — женщина медленно выдохнула и на момент прикрыла глаза, а затем взгляд её стал слишком серьезным и тяжелым. — Что ты узнала? — Я думаю, что твой Хакаши предатель, — сказала я, облокотившись на перила. — Многие говорят, что видели его, но не как пленника. Беседовал с монголами и Орлицей без цепей и вне клетки. — Каждый раз я отгоняла мысли об этом, — тихо произнесла Фунэ. — Не хотелось сталкиваться с правдой. — Что будешь делать? — поинтересовалась я, нахмурив брови. — Если он предатель, то он уже мертвец, только сам этого ещё не понял, — её глаза блеснули жесткой решимостью. — Но ты в это не вмешивайся, уже сделала достаточно.       В какую-то секунду в голову прокралась мысль найти этого Ворона одной. Лидер убежища хотела от меня преданности и действий, за которые она бы оценила по достоинству. Признаюсь, мысль о том, что я могла бы справиться с этим самостоятельно, подогревала чувство азарта. Казалось, чем больше я докажу свою смелость и решительность, тем сильнее укреплю доверие Фунэ, даже если сама уже понимала, что это рискованно. — Зачем здесь самурай, Фунэ? — спросила я, скривив лицо настолько, насколько это было возможно. — Задай этот вопрос своему другу, — ответила женщина, покачав головой.       Я раздраженно закатила глаза. Разговаривать с Тэндзо сейчас не очень хотелось. Резкая волна усталости накатила с необычайной силой. Договорившись встретиться с Фунэ позже, я попрощалась с ней и направилась в свой домик, бросив последний взгляд на крышу жилища лидера убежища. Невольно застыла, словно вросла в песок ногами. Глаза устремились вверх, будто я глядела в небо и увидела там божество сквозь облака. Он был там. Дзин из Ярикавы. Стоял, уперевшись руками в ограждение, и смотрел вниз. Его фигура казалась почти неестественной на фоне темнеющего неба — высокая, собранная, в доспехах цвета багрового заката, которые переливались в золотом свете уходящего солнца. Совсем недавно он стоял напротив меня, словно обычный человек, а теперь казался таким далеким и недосягаемым, будто мифическое существо. Мужчина вдруг поднял руку и махнул ею. Я открыла рот и не смогла ничего выдавить, кроме удивленного возгласа, хлопала глазами, похожая на рыбу, выброшенную на берег. Возмущенно нахмурив брови, я резко развернулась к самураю спиной и направилась в сторону самого дальнего берега убежища. Не знаю, что именно пробудило во мне это чувство — страх, любопытство или странное уважение, смешанное с влечением и волнением. Я понимала, зачем Тэндзо сделал это. Такой человек, как Дзин, словно мог изменить ход войны. А вместе с этим осознанием пришло и другое: стоило держаться от него подальше.

***

      Моё жилище находилось на самой окраине убежища. Небольшой одноэтажный домик, сложенный из потемневшего дерева, с низкой крышей, казался крошечным, словно пытался скрыться среди скал ущелья. Лёгкие шодзи вместо двери чуть скрипели при каждом движении, пропуская внутрь солёный ветер с моря. Стены были тонкими, кое-где прикрытые старым рисовым полотном, потрескавшимся от времени и соли. Внутри места почти не было: лишь тонкая циновка на полу и низкий столик, на котором чаще всего лежали пара глиняных чаш и танто. В углу догорал очаг, пропитывая воздух дымком и запахом угля. На полках привычно лежали мелкие безделушки, и я обвела их быстрым взглядом: гладкий камешек необычного цвета, найденный на берегу, деревянная фигурка птицы, которую когда-то вырезал отец, и верёвочка с узлом, я её так и не развязала. Несколько мисок и чаш, бамбуковая фляга с водой и маленькая корзинка с сушёными травами. Ниже лежал мешок с рисом и деревянные палочки для еды. Я развела посильнее огонь, и тепло коснулось кожи рук, затем зажгла несколько коротких свечей, и желтоватый свет принялся отбрасывать дрожащие тени на стены, из-за этого казалось, будто комната жила своей отдельной жизнью. Возле входа висела на верёвке корзина с сушёной рыбой, под ней — нож и дощечка, вся изрезанная старыми следами. Дом пах древесиной, копотью и слегка горьковатым ароматом свечного воска.       Я принесла вёдра с водой, поставила их рядом с очагом и подлила в широкий деревянный таз. Пар поднялся тонкой дымкой, и в воздухе запахло солью и нагретым деревом. Я стянула с себя кожаный жилет, затем остальные вещи, аккуратно сложив их рядом. Кожа зудела от усталости. Смочив тряпку в тёплой воде, я провела ею по шее, затем по рукам и груди, чувствуя, как вместе с грязью уходит дневное напряжение. Затем достала маленький флакон с маслом — редкая роскошь, доставшаяся мне случайно от торговца, с которым когда-то пересеклись пути. В воздухе мгновенно разлился сладкий аромат, напомнивший о спелых фруктах и цветущих деревьях в жаркий полдень. Закончив обтираться, я вылила остатки воды за порог и надела чистую одежду. Сладковатый аромат масла смешался с теплом огня, создавая из маленькой комнаты место, похожее на укромное святилище.       Вздохнув, я достала из небольшого сундука старое ручное зеркало в медной оправе, местами потемневшее от времени. Это был подарок от мамы. Зеркальная поверхность помутнела и покрылась пятнами, но всё же отражала блеск карих глаз. Рыжие локоны, чуть влажные от воды, выбивались на висках и мягко ложились на плечи, в желтом свете становясь золотыми. Кожа была очень бледной, будто созданная для тени, а не для палящего солнца, и это ещё больше выделяло тонкие черты лица. Загар не ложился никакими способами, только иногда красными пятнами. Острые скулы, упрямая линия подбородка. В тонкой фигуре не было ни мягкости здешних девушек, ни надменности знатных, не ощущалось ни домашнего уюта, ни защиты рода.       Неожиданный стук заставил меня подскочить на месте. Раздраженно фыркнув, я подошла к шодзи и резко распахнула их. — Эй, Аканэ, здравствуй, — в проеме показалась мальчишеская голова. — Чего тебе, Кота? — устало проговорила я, не впуская гостя внутрь.       Мальчик был сыном местного рыбака и проживал здесь со своей семьей. Худой, с загорелой кожей, макушкой он пока едва доставал до моего плеча. — Взрослые снова устраивают дуэль на бокэннах, — по-заговорщицки проговорил Кота, улыбаясь во все зубы. — Ты просила позвать, когда они начнут, забыла? — Точно, — я цокнула языком и выглянула наружу. — Спасибо, что напомнил. Кое-кто очень напрашивался на реванш. — Я передам ему, что ты будешь, — мальчик ухмыльнулся и убежал так же быстро, как и появился.       С недавних пор я начала принимать участие в дуэлях со всеми желающими. Сражение проходило не на смертоносных мечах, а на деревянных. Выигрывал тот, кто первым сделает пять касаний, так я и победила местного бывшего разбойника по имени Дайго, который теперь хотел попробовать снова. Он не был массивным или грубым, наоборот — жилистым, быстрым, с хитрым прищуром, который говорил о том, что мужчина привык полагаться на уловки, а не на силу. Уязвленная гордость Дайго требовала, чтобы он взял своё обратно. Для меня же эти дуэли никогда не были настоящей борьбой. Я воспринимала их скорее как игру — способ разогнать скуку и чуть-чуть потешить самолюбие. Никакой крови, никакой жестокости, только азарт и веселье. Мне нравилось наблюдать, как взрослые мужчины хмурились, когда я легко выводила их из равновесия и первым же касанием зарабатывала очко. Но сам Дайго воспринимал всё куда серьёзнее. Для него поражение от женщины стало уколом в самое сердце.       Набросив более удобную одежду, я собрала волосы покрепче и выбралась наружу. Воздух стал ощутимо холоднее. Небо уже потемнело, а шум волн ударялся о скалы, словно раскаты грома. В разных местах горели костры, освещая убежище ярким теплым светом. Я подобралась ближе к площадке, окруженной высоким прозрачным ограждением, и первым делом взялась за деревянную палку. Смотрящих было не особо много, но из каждого рта вокруг слышались гул и улюлюканье. Всего было пять участников, считая меня, но я пришла только ради Дайго и его самолюбия.       По затылку вдруг пробежалось острое ощущение, будто кто-то следил за мной. Резко обернувшись, я пробежалась глазами по местности вокруг и никого не заметила. — Ну что, Аканэ, готова? — рядом показался невысокий мужчина с широкой улыбкой. — Дайго скалит зубы с самого утра. — Может, лишить его парочки зубов? — с ухмылкой сказала я, перехватив деревянный меч покрепче. — Помни, здесь сражаются только до касаний, — проговорил он, погрозив мне пальцем, и я беззвучно рассмеялась в ответ.       Я вышла на площадку, где утоптанный песок уже хранил следы прежних поединков. Всё происходило без лишнего шума, будто это не дуэль, а простая тренировка перед сном. Но я чувствовала азарт в воздухе, словно невидимые струны натягивались всё сильнее. Дайго уже ждал, держа боккэн в руках. Его спина была прямая, а лицо — сосредоточенное, хотя я видела, как губы то и дело подрагивали от напряжения. Он не был грубым или неуклюжим — напротив, в его движениях чувствовалась какая-то аккуратность, желание показать себя правильно. Может, именно поэтому мужчина так болезненно воспринимал поражение. Я приблизилась к нему лёгким шагом, сердце билось ровно, без лишнего волнения. Мы встали друг напротив друга. Песок под ногами чуть скрипнул, когда я перехватила боккэн обеими руками. Дайго не спешил, стоял выпрямившись, стиснув зубы, словно решимостью хотел прижечь прошлые поражения. — Начнём, — коротко сказал он.       Я опустила деревянный меч вниз под углом, будто небрежно, но на деле это была позиция, удобная для защиты и неожиданного удара. Его выпад был резким, прямым, но предсказуемым. Я легко ушла в сторону, чувствуя, как воздух свистнул у лица, и тут же коснулась его плеча кончиком меча. Первое касание.       Дайго выругался сквозь зубы и пошёл снова, на этот раз кругом, стараясь ударить сбоку. Я подняла боккэн и встретила его удар с хлёстким треском. Он толкнул меня вперёд, но я резко отступила, дав ему потерять равновесие, и скользнула ударом по боку. Второе касание.       Его раздражение только росло. Теперь он замахнулся сбоку, потом с другой стороны, обрушивая на меня серию ударов. Я каждый раз ловила его боккэн, уводя в сторону, будто отталкивала. В какой-то момент я позволила ему замахнуться шире, чем стоило, и тут же ударила в ногу. Третье касание. — Сосредоточься, — бросила я насмешливо, широко улыбнувшись.       Лицо Дайго побагровело, и он кинулся напролом. Я опустила оружие вниз, будто расслабилась, но в последний миг шагнула за его спину и легко коснулась плеча. Четвёртое.       Оставшись в ярости и почти не думая, он поднял боккэн над головой и ударил прямо сверху, изо всей силы. Но я шагнула в сторону, отразила удар и ответила прямым уколом в грудь. Пятое касание.       Я чуть поклонилась, сохраняя лёгкую улыбку. Для меня эти схватки всегда были больше игрой, чем настоящей битвой. Но движения, которые я повторяла машинально, — стойки, шаги, приёмы — выдавали другое. Умение, которое редко приходит само по себе. — Ты смеёшься надо мной? — вдруг прохрипел Дайго и сделал шаг ко мне. — Думаешь, можешь унижать меня на глазах у всех?       Я только открыла рот, чтобы что-то ответить, но не успела. Из тени за его спиной появилась другая фигура. Тяжёлая рука легла на плечо Дайго и уверенно оттолкнула его назад. Тот замер, резко обернувшись, и тут же съёжился, будто от удара холодным ветром. Перед ним стоял самурай. Красная броня, блеск клинка на поясе и спокойный взгляд, который прижимал к земле сильнее любого удара. Дзин из Ярикавы. — Достаточно, — тихо сказал он, и в этом спокойствии было больше власти, чем в крике. — Она доказала тебе, что является достойным соперником, прими поражение с честью.       Мои губы непроизвольно приоткрылись, а сердце ухнуло куда-то в живот. — Я бы хотел попробовать принять участие в этом поединке, — вдруг произнес Дзин и устремил прямой взгляд на меня. — Сразившись с тобой.       Я замерла, всё внутри похолодело. Уйти, сделать шаг назад — это было бы самым разумным. — Со мной? — переспросила я, словно ослышавшись, голос дрогнул, и я тут же сжала кулаки, злясь на себя за эту слабость. — С меня на сегодня хватит.       Я бросила боккэн в сторону и развернулась спиной. — Прошу, Аканэ, разреши мне испытать себя в бою, — голос его был мягким, но настойчивым. — Не думаю, что это составит для тебя труда.       Я не знала, что хуже — отказаться и показать страх или согласиться и оказаться на земле за пару ударов. И взгляд у него был такой пристальный, пытливый. Но то, как он произнес мое имя. Будто взял его в ладони и удержал там, не позволяя выскользнуть. В этом не было ни давления, ни приказа, но мне непроизвольно захотелось остаться. Я медленно обернулась и тихо выдохнула, слабо покачав головой. Дзин оценил это действие как согласие, затем нагнулся, поднял с песка боккэн и бросил его прямо мне в руки. Я осмотрелась вокруг и поняла, что к площадке стянулось ещё больше зрителей. Мы встали друг напротив друга, боккэны были подняты, и воздух вокруг словно застыл. Никто не спешил начать. Он ждал. И я тоже.       Первый его шаг был плавным, без резкого рывка, но удар, последовавший за ним, был точен, будто молния. Я едва успела отразить, и дерево загудело в руках. Дзин не вложил всей силы, но этого хватило, чтобы я занервничала ещё сильнее. Самурай был спокоен, глаза почти не моргали, но я поняла, что он следил за каждым моим движением. Он двинулся снова, мягко, почти неуловимо. В его шаге не было ни лишнего звука, ни суеты. Я попыталась встретить прямой удар, но слишком поздно — край коснулось моего бедра, и я отступила на шаг, резко выдохнув сквозь сжатые зубы. Первое касание, и в этот раз сделанное не мной.       Я пошла вперёд, вложив всю решимость и досаду в удар сверху. Он встретил мой боккэн и позволил силе разойтись, но я успела изменить угол, скользнув по его защите — и легко коснулась мужского плеча. Его спокойствие даже не дрогнуло. Первое касание в мою пользу.       Мы двигались по кругу. Дзин испытал серией быстрых выпадов, словно оценивая, насколько крепко я могу держаться. Я парировала дважды, но третий удар внезапно изменил траекторию, и его боккэн коснулся моего запястья. Второе касание на счету самурая. Я нахмурила брови. В голове промелькнула мысль, будто он проверял меня. От волнения вспотели ладони, и я сильнее сжала деревянную рукоять.       Я знала, что нужно было рискнуть. Сделала обманный выпад, притворилась, что открываю бок, и когда он пошёл на удар, резко шагнула внутрь и ударила снизу вверх. Мой боккэн звонко прошелся по его груди. На миг я уловила едва заметный блеск в его глазах, будто самурай что-то понял.       Мы оба тяжело дышали. Время будто растянулось на бесконечные часы. Волосы выбились из ленты и назойливо упали на лоб. Взгляд напротив был пристальным, но без злобы. Я вдруг поняла, что его не интересовала победа в дуэли, как и всё это мероприятие в целом. У него была какая-то цель. Чёрт, неужели Дзин что-то понял? Захотел вывести меня на чистую воду? И я чувствовала, что каждое движение кричало о моём прошлом, которое я скрывала. Самурай пошёл в атаку, удары сыпались один за другим, и каждый был на грани — если бы я опоздала хоть на мгновение, проиграла бы. Я сдерживала, отражала, но всё сильнее ощущала, как он давит, вынуждает показать всё, что таилось.       Обычно раздражение вспыхивало внутри меня моментально, словно огонь, который невозможно было сдержать, что произошло и в этот раз. Резким движением я шагнула ближе, выставив боккэн так, что его удар скользнул мимо, и ударила сама — коротко, точно. Дерево коснулось его плеча.       Я стояла, тяжело дыша, а пальцы дрожали от напряжения. Расслабив мышцы от облегчения, взглянула на небо над головой, а затем снова на самурая. Дзин не сдвинулся. Просто выпрямился и посмотрел на меня так, будто в его глазах появилось подтверждение тому, что он уже заподозрил. И это было страшнее самого боя.