Глава 6

3 октября 2032 года

Кристин оперлась на перила беседки и глубоко вдохнула. Длинные прямые волосы, убранные в высокий хвост, легко развевал ветер, не мешая ей наслаждаться влажным воздухом и захватывающим видом реки. Время перевалило за полдень, и утренняя прохлада постепенно спадала, освобождая место теплому осеннему солнцу. Кристин впервые позволила себе не смотреть на часы. Рядом стояла огромная плакучая ива, спустившая свои ветки почти до самой земли, и Кристин протянула к ней руку, коснувшись шершавой коры. Она находила это глупым и трогательным одновременно — в ее прошлой жизни деревья были лишь фоном, а сейчас она испытывала незнакомый трепет и умиротворение. С момента как она переехала сюда, прошла практически неделя. Одного вечера хватило, чтобы собрать свои немногочисленные вещи, и еще меньше, чтобы назвать новое место «домом». Раньше любое ее утро начиналось с борьбы: с толпой в общественном транспорте, с недовольными клиентами и собственной усталостью, отнимающей у нее все радости. Теперь оно пахло кофе и свежей выпечкой, которую кто-то из жильцов заботливо привозил каждое утро. В холодильнике всегда была готовая еда, в кухонных шкафчиках — снеки и сладости. За еду и уборку отвечали специально нанятые люди: пару раз в неделю они приезжали, чтобы привести этот огромный особняк в порядок. Сначала Кристин все так же пыталась заниматься этим сама — по привычке. Но однажды, вернувшись с прогулки, обнаружила аккуратно заправленную кровать со свежим постельным бельем — не выдержала и расплакалась. Она так долго тащила все на себе, что даже крохотная забота показалась ей незаслуженной. Тогда она впервые задумалась, а должна ли она ее заслуживать? Не найдя однозначного ответа, она просто сдалась и позволила себе хоть немного расслабиться. Жизнь перестала ощущаться как нескончаемый марафон, и Кристин, скрепя сердце, приняла эту передышку. Дом она успела изучить лишь частично. На первом этаже располагались все общие зоны: кухня и гостиная, которые Крис облюбовала с первого дня появления, кабинет Элисии, в котором она была лишь раз, и библиотека — самая любопытная находка. Два этажа стеллажей, полностью заставленных книгами, вызывали восхищение даже у нечитающей Кристин. Как только она научилась читать, мама еженедельно подсовывала ей новую книгу, заставляя прочитать ее от корки до корки. Она читала, сколько себя помнила, и каждая новая обложка все больше превращалась в пытку. Крис смогла соскочить с этого «аттракциона» только после поступления, сославшись на и так внушительный список учебной литературы. Сейчас же книги не интересовали ее совершенно, и, даже получив долгожданную свободу выбора, она не знала, как этот выбор совершить. За этот небольшой срок она так и не успела познакомиться со всеми жильцами. Кроме нее в доме проживало еще пять девушек-вижу и трое парней, роль которых по-прежнему оставалась загадкой. От Эры она узнала, что вижу могли стать только девушки после достижения 25-летнего возраста, но о статусе парней она с хитрой улыбкой умолчала. Однако у Кристин была хорошая память. Единственным новым знакомым стал Финс Андерсон — один из напарников, о которых говорила Элисия. Он оказался тем самым следователем, который брал показания у Норы, и только благодаря ему дело насчет ее пропажи быстро закрыли. Кристин было неловко, что из-за своей чересчур впечатлительной подруги она в первый же день подвергла всех вижу опасности. Хотя объективно вся ответственность лежала на Эре, которая повела себя слишком беспечно, за что и получила нагоняй от Элисии. Наставница лишь рассмеялась, услышав, что Нора в своем рассказе назвала ее «ведьмой» — она сочла это за комплимент. С детективом они познакомились в тот же день — он был спокоен, молчалив и холоден. Природа не обделила его красивым лицом, однако большую часть времени оно оставалось непроницаемым, лишенным всяких эмоций. Сперва Кристин показалось, что она раздражает детектива, но, недолго понаблюдав, она поняла, что таким он был абсолютно со всеми. Лишь общаясь с Элисией, голос его менялся, наполняясь теплом и заботой. Были ли между ними особые чувства или же он намеренно искал ее благосклонности — Кристин так и не смогла разгадать. На контрасте с закрытым и отстраненным Финсом Лука казался даже чересчур открытым. Они часто встречались по утрам на кухне. Он спускался всегда растрепанный, будто только проснулся, одаривал всех своей улыбкой и сонно готовил себе протеиновый коктейль. И неожиданно Кристин начала ловить себя на том, как замирает, наблюдая за его готовкой. Иногда они пересекались в гостиной, где он, заваливаясь с какой-то закуской на диван и выдерживая при этом дистанцию, начинал разговор: — Скучаешь, принцесса? Кристин, так уж вышло, никогда не слышала в свою сторону подобных обращений, тем более из уст красивого молодого человека. И если в первые разы она лишь растерянно хлопала глазами, то теперь просто не придавала этому особого значения — благо работа в общепите научила ее держать себя в руках. Из вежливости она всегда старалась отвечать на вопросы и в целом поддерживать диалог. В его защиту стоит отметить, что Лука не делал ничего из ряда вон выходящего: не пытался приблизиться к ней или прикоснуться, был вежлив и добр, и лишь его заигрывающая манера общения не давала девушке покоя. В очередной раз прогуливаясь по особняку, Кристин случайно наткнулась на роскошный бальный зал. Пройдя через тяжелые двери, она попала в просторное светлое помещение. Ее шаги по мраморным плитам эхом отражались от белых стен, теряясь среди позолоченных гипсовых колонн. Потолок был такой же высокий, как и в гостиной, и Кристин задрала голову, чтобы лучше рассмотреть его. В самом центре красовалась необычайной красоты люстра, состоящая из маленьких хрустальных капелек. Солнечные лучи через окна проникали в комнату и множество раз отражались от поверхности застывших стекляшек, наполняя зал волшебными бликами. Кристин завороженно наблюдала за этим до тех пор, пока мужской голос не вернул ее обратно в реальность: — Тебе нравится, принцесса? Она вздрогнула от неожиданности и стала глазами искать обладателя голоса, сразу понимая, кому он принадлежит. Лука же тем временем неспешно спускался по лестнице. Кристин снова поймала себя на рассматривании его блондинистых волос, подпрыгивающих в такт шагам. — Я тебе помешала? — Что ты, — парень подошел ближе и улыбнулся, — это ведь твой дом, ты имеешь право ходить везде, где тебе вздумается, — он провел рукой по волосам. Лука направился ближе к закрытым окнам, ведь погода в октябре не позволяла растрачивать драгоценное тепло, и, убрав руки в карманы, принялся высматривать что-то во внутреннем дворе. Кристин глубоко вздохнула и проследовала за ним. — А ты разве не дома? — она наклонила голову, следя за его реакцией. — До тех пор, пока мне позволяют считать это место домом. И когда законичится эта пора, решаю не я, принцесса, — в его голосе не чувствовалось сожаления или обиды, что совсем не вязалось со смыслом произнесенных слов. — Но ты не подумай, я не жалуюсь. Быть рядом с такими великолепными созданиями, как вы, — благословение. У Кристин округлились глаза. Все это — откровенная лесть, только вот тут она была с ним согласна. — Я тоже так думаю. Эти девушки и вправду прекрасны. — Говоришь так, словно не являешься одной из них, — он хитро улыбнулся, отчего внутренности Кристин непроизвольно сжались. — Ну, я тут недавно, какая из меня вижу… — Знаешь, я тоже кое-что вижу. Не будущее, конечно, но все же, — он полностью к ней развернулся и склонил голову. — Я вижу, что из тебя получится прекрасная спутница Виаты. Просто на это нужно время. Кристин вопросительно вскинула бровь и собиралась воспротивиться, но он поднял руки, словно сдавался: — Ладно, ладно, звучит банально, согласен, — Лука прикрыл глаза и приставил пальцы к вискам. — А теперь реальное пророчество: через пять секунд ты закатишь глаза и скажешь, что я несу чушь. И сам расхохотался, заражая ее своим заливистым смехом. Вытирая выступившие слезы в уголках глаз, Кристин спросила: — Так ты поэтому водишься с вижу? Хочешь всем понравиться? — Нравиться девушкам, способным одним взглядом поставить меня на колени, — это уже высшая награда… Кристин не была падка на парней, раньше ей некогда было интересоваться отношениями. Сейчас же, когда ее жизнь сбавила темп, она начала наблюдать и прислушиваться к своим ощущениям. И Лука стал идеальным объектом для исследования. Голубые глаза, проколы в ушах, хорошо очерченные мышцы на руках и спине — он был чертовски красив. Но чем больше он уделял ей внимания, тем меньше она понимала его намерения. Она все еще чувствовала себя неловко, когда вспоминала случайно подслушанный разговор Эры и незнакомой ей вижу. Спускаясь с третьего этажа, она услышала голоса. Они доносились из гостиной, которая имела второй свет, поэтому, подойдя к перилам, Крис могла спокойно наблюдать, что происходит внизу. Эра сидела на диване и читала книгу, когда же из кухни в комнату впорхнула светловолосая девушка с рваным каре и упаковкой йогурта в руках. — Ты видела Леену сегодня? — Нет, но утром я видела ее собачонку, — Эра не отрывала взгляд от книги. Девушка поперхнулась йогуртом, заливаясь смехом, и Эра заботливо похлопала ее по спине. — Я все не пойму, это она сама такая или это он на нее повлиял? — откашлявшись, блондинка уперлась руками в спинку дивана. — Ты ведь ее знаешь еще с «человека», она всегда такой была? Эра закрыла книгу и полностью развернулась к собеседнице: — Леена всегда хотела быть такой, но ей приходилось наступать себе на горло, через слезы и боль защищаться, иначе она бы не протянула. С ним она просто смогла выдохнуть и делать это без усилий. Так что не разграничивай Ену до него и после — это одно и то же, просто ей теперь легче заставить наглого собеседника пожалеть о сказанном. — Тогда зачем она и с Лукой так себя ведет, помыкает им как подручным? — девушка зачерпнула йогурт и отправила его в рот. — Ну тут все просто, ему это в ней и нравится. А раз все довольны, значит, нам незачем лезть в их отношения. Кристин кивнула своим мыслям. Она помнила свою первую встречу с Лееной и Лукой. Он выходил из ее спальни, помогал ей с одеждой и называл своей королевой. Значит, ее догадки были верны — этих двоих связывают особые отношения, и она не хотела оказаться в них третьей лишней. Несмотря на все эти драмы, большую часть времени Эра посвящала Кристин в тонкости их работы. Так девушка успела узнать, что вижу не могут намеренно видеть будущее. Все прозрения приходят спонтанно и по воле судьбы — Виаты, а вижу могут или вмешаться, или же остаться в стороне. У них всегда есть выбор, но Кристин даже подумать не могла, чтобы бросить кого-то на произвол. Перед глазами сразу всплывал образ напуганной девушки из подворотни, а бурная фантазия подкидывала сцены того, что мог с ней сотворить тот урод. Так что Кристин решила сразу — она будет помогать всем и всегда! Видения приходили к девушкам только во сне, когда связь между ними и богиней становилась прочнее. Они были однозначны, и никто, кроме конкретной вижу, не мог изменить ход событий. Бывало, что одинаковые видения приходили двум и более девушкам одновременно — это значило, что одной вижу с этим не справиться. Но, как объяснила Эра, пока что Кристин не будут посещать такого рода прозрения. Лишь когда богиня Виата доверит ей хоть одну подсказку, тогда она и станет ее полноценной вижу. — Но что я буду делать, когда получу это видение? Я же все равно ничего не умею, — Кристин сразу задалась этим вопросом. — Тут как с тортами: сначала научись печь бисквит и взбивать крем, а потом уже начинай собирать торт. Все начинают с малого. Прежде всего Кристин необходимо было освоить две важные вещи, которые и стали бы ее основой перед «сборкой торта». В первую очередь Кристин должна научиться определять намерения. Вижу, находясь рядом с человеком, могли прочитать чужие эмоции и определить, есть ли в их мыслях дурные мотивы. — Люди более открыты, чем тебе кажется. Даже если их лица остаются непроницаемыми, их собственное тело постоянно испускает энергию. Тебе всего лишь нужно научиться эти волны принимать, но, что важнее, — понимать. Это похоже на «ауру», — Эра показала кавычки, — только мы зовет это «вей». Он похож на поток ветра из чужих эмоций и намерений, который ты можешь ощутить кожей. Но у него есть своя граница: с практикой ты сможешь ощущать его и через стены, мы же пока ограничимся твоим полем зрения. Так что нам придется выезжать в город и прощупывать людей там. Этим они и должны были сегодня заняться. Поэтому Кристин стояла в беседке и ожидала свою спутницу. Своей машины у Крис не было, а до города из поместья иначе не добраться, так что приходилось разъезжать с наставницей. Порыв ветра донес до нее скрипящий стук каблуков, и Кристин резко обернулась, вырванная из своих мыслей. По тропинке шла Эра, оборачивая шарф вокруг шеи. Сегодня на ней было короткое черное платье и бордовое пальто — идеальная длина, чтобы подчеркнуть ее немаленький рост. Каждый день она выбирала новый образ, и Кристин все еще к этому привыкала. Подойдя поближе, она достала из карманов перчатки и, махнув ими, пригласила Крис идти за ней. Она неловко подтянула свои растянутые джинсы и в очередной раз пообещала себе, что купит новые — хотя бы ради того, чтобы не ощущать себя так нелепо на фоне наставницы. Стоило им сесть в машину, как в нос ударил тяжелый запах табака. Кристин не раз уже замечала этот аромат как в автомобиле, так и на самой наставнице. В первый же день обучения Эра велела задавать все интересующие ее вопросы без стеснения — так она быстрее сможет все изучить. И Крис не стала сдерживаться: — Ты что, куришь? Эра бросила на нее короткий удивленный взгляд и снова уставилась на дорогу: — Звучит так, будто собираешься читать мне нотации. — Ну, не знаю, в первую очередь это вредно, — Крис неуверенно пожала плечами. — А во-вторых? — А во-вторых, я не видела, чтобы ты курила, а запах все время чувствую, — Крис с интересом рассматривала обочину и растущие вдоль дороги деревья. — А в-третьих, я слишком взрослая, чтобы такая малышка, как ты, читала мне лекции о вреде курения, — ответила ей наставница, приоткрывая окно с другой стороны. Холодный воздух ворвался в салон, размывая запах сигарет. Кристин повернулась к Эре и сощурилась: — Сколько тебе лет? Эра все так же расслабленно вела машину, и лишь уголки ее губ слегка дернулись: — А ты как думаешь? Крис внимательно всмотрелась в ее лицо, пытаясь разглядеть новую черту, которая подсказала бы ей правильный ответ. Она металась в догадках: Эра держалась так, будто прожила не одну жизнь, а выглядела не старше самой Кристин. — Ну, пусть будет тридцать, — она решила ударить куда-то посередине в надежде ее не обидеть. Эра прикусила губу в попытке сдержать улыбку: — Немного больше… Фыркнув, Кристин откинулась обратно на сиденье. Эра перестала сдерживаться и открыто улыбнулась. Крис знала — прямого ответа ждать не стоит. Да и подувшись немного, она поняла: возраст этой женщины не имел для нее глубинного значения, будь ей хоть за пятьдесят.

***

Спустя двадцать минут девушки добрались до своей цели — центрального парка. Как только они вышли из машины, Кристин стало не по себе. Эра свернула на широкую дорожку. Сделав несколько шагов, она обернулась через плечо и двумя пальцами подозвала Крис. Когда девушки поравнялись, Эра спросила: — Не нравятся парки? — Плохие воспоминания, забудь, — Крис лишь отмахнулась. Они медленно шли вдоль разноцветной лесной полосы, пронизанной тропинками, которые так и заманивали пройтись и отвлечься от городской суеты. Справа тянулась брусчатая улица с магазинчиками и ларьками, а перед ней — большая детская площадка, гудящая, словно улей. Запахло жженой карамелью и прелой листвой. Кристин отрешенно наблюдала за этой счастливой картинкой. Школьники беззаботно носились по жухлой траве, визжа от восторга, пока взрослые восседали на лавочках и обсуждали насущные вопросы. Иногда в детстве, поддавшись уговорам друзей, она сбегала из дома, чтобы повеселиться и провести время на такой вот площадке. Конечно, каждый раз мама ловила ее и тащила домой, как позорного преступника, беспрестанно ворча, что ей досталась такая несносная, безалаберная дочь. После нескольких раз Крис бросила эту затею, и прогулкам с друзьями пришел конец. Она сделала глубокий вдох и постаралась отбросить гнетущие воспоминания. Сейчас не время, у нее есть более важная задача. Пытаясь удержать мысли на чем-то настоящем, Кристин решила задать еще один давно волнующий ее вопрос: — Пока мы не начали, могу я спросить? — спутница одобрительно кивнула. — Ты говорила, что вижу — только девушки. Что же все-таки парни делают в этом доме? Эра повернулась к Кристин: — Они наши клыки. — Клыки? — Крис показала пальцами зубы, и в глазах Эры отразилось веселье. — В переносном смысле. Есть легенда: когда Виата создала вижу, ее сын — бог любви Ай — стал дарить каждой из них клыка. Мужчину, который создавал с ней душевную связь и становился для вижу напарником и поддержкой. Клыки преданы до последнего вздоха и будут беспрекословно подчиняться своей вижу. Конечно, если она того захочет, — Эра бросила ей игривый взгляд. — У них есть еще одна особенность: клык помогает вижу побороть свою слабость, превращая ее в оружие. Буквально становятся нашими клыками, — она щелкнула зубами и повторила жест пальцами, точно такой же, как у Кристин. — То есть Лука и Леена… — Да, Лука — клык Леены. Как Финс для Элисии. Кристин понимающе кивнула: это сходилось с ее догадками. Но оставалось еще кое-что: — Тогда почему ты назвала их тогда… — она немного замялась, — половыми партнерами? Она неуверенно закусила губу и выжидающе посмотрела на наставницу. Та расплылась в довольной улыбке и хохотнула: — Запомнила-таки, — ее плечи дернулись вверх. — Общая тайна и связь делают вижу и ее клыка особыми людьми друг для друга. Проведя столько времени вместе, они неумолимо привязываются, и рано или поздно эта близость перерастает во что-то большее. Тем более как не влюбиться в того, кто был избран для тебя богом любви? — Кстати, бог любви и правда сын Виаты? Богини судьбы? — Кто знает, — Эра пожала плечами, — это же легенда. Но звучит логично. Кто, как не богиня, сотни тысяч лет наблюдавшая за судьбами людей, могла стать матерью для любви? Игривость с Эры слетела в один миг. Она подняла глаза к небу, словно пыталась заглянуть за облака, и твердо сказала: — Заболтались мы. Пора за работу. Эра сделала еще пару шагов и осмотрелась. Кристин поняла, что она считывает обстановку, но все равно была поражена, как быстро и ненавязчиво она это сделала. — Попробуй считать вей этих людей. Сперва я тебе помогу. Я ненадолго усилю твою восприимчивость, но тебе нужно запомнить это ощущение, чтобы потом все это повторить, — Эра взяла Кристин под руку и развернула ее к детской площадке. Крис от нервов перестала дышать, и заботливый шепот обжег ее левое ухо: — Дыши, — мурашки прошлись по ее коже, и воздух послушно ворвался в ее легкие. Кристин начала осматриваться. — Тебе не нужно угадывать, что они думают. Постарайся ощутить воздух вокруг них, его колебания и поток. Внутри нее что-то шевельнулось. Легкой рукой кто-то приоткрыл шторку, вынуждая все тело напрячься. Кристин сделала несколько глубоких вдохов и позволила себе ощутить то, что Эра хотела ей показать. Морозный ветерок проник под ее одежду и запрыгал на коже, пробираясь от кончиков пальцев вверх до самой макушки. Холод переливался разными оттенками, она чувствовала различие, но не могла выразить его словами. Это многообразие ее не пугало, напротив. Было в этом что-то знакомое и родное. Словно она всю жизнь была слепой и глухой, и, приоткрыв завесу, неожиданно прозрела, услышав нежное созвучие мира. — Что ты чувствуешь? — Холод… — Умница, а теперь рассмотри их по одному, — нежный шепот мягко направлял ее, — у каждого своя температура, чем холоднее вей, тем обычнее человек. Ищи того, об кого можно обжечься. Перебирая взглядом людей, она чувствовала, как температура на коже менялась. От пробирающегося до костей мороза до летнего ветерка, ласкающего щеки. Кристин изучала их, стараясь за кого-то зацепиться, выследить свою жертву. Брови нахмурились, а бегающий взгляд остановился: — Мне кажется, эта женщина… — Крис начала поднимать руку, но Эра ее перехватила и сжала чужую ладонь. — Не следует указывать, так ты нас выдашь. Кристин виновато поджала губы, а Эра продолжила: — Сосредоточься на ней, а я еще усилю твою восприимчивость, — наставница сжала ее руку, — это слегка неприятно, будь готова. Тонкая ладонь отдернула штору полностью, и Кристин с трудом сдержала рвущийся наружу крик. Мир на миг вспыхнул, и по коже прошелся маленький электрический разряд. Но боль быстро отступила и она смогла рассмотреть, что находится за гладь стекла. — Я… я вижу, — перед ней предстала удивительная картинка, которая, быстро мелькнув, осталась у нее на подкорке. — Эта женщина, она переживает за ребенка, я ощутила это. Она хочет схватить его и не дать идти на горку. Из-за страха. Кристин развернулась и заглянула в ее янтарные глаза, ища помощи. — Ты и сама знаешь, что это не то. Продолжай. Тебе нужно горячее, — Эра снова сжала ее руку. Кристин все повторила. Потоки чужого вея скользили по коже — то ледяные, то слегка теплые. Дети, мужчины, женщины, парни, девушки — они мелькали кадрами. Люди, люди, люди… Стоп. Жар ударил по вискам, но она должна все увидеть. Кристин резко отпрянула. Осенний ветер взметнул опавшие листья, унося собой остатки вея. К ней снова вернулось обычное мироощущение — серое и монотонное. — Я успела… — закончить она не смогла. В глазах потемнело и твердая рука придержала ее, не давая упасть. — Тише-тише, — Эра больше не шептала, и Кристин ухватилась за ее голос. — Ты слегка перестаралась, но ничего страшного. Сейчас все пройдет. Наставница не обманула: спустя минуту слабость прошла, и Кристин наконец осознала, что она только что увидела. — Ты рассмотрела, где это будет? — Эра заглянула в ее лицо и медленно отпустила ее руку. — Откуда ты?.. — Кристин нахмурилась. — Может, я тебя удивлю, но я тоже так умею, — наставница слегка закатила глаза и тут же снова стала собранной. — Так где это будет? — Подворотня между двух домов, — Кристин начала в спешке оглядываться по сторонам, — там на стене еще написано «пекарня», похоже на черный вход. Перед глазами мелькали вывески, и Крис лихорадочно цеплялась за каждую: парикмахерская, канцтовары, барахолка, две кофейни. «Где? Где? Ну где же?» И она наконец замечает вывеску пекарни, которая совсем немного выглядывает из-за угла. Их основной вход выходил на боковую улицу, поэтому она не смогла ее сразу узнать. — Там! — она указала на закоулок, и эйфория захлестнула ее с головой. Глаза Кристин заискрились от интереса и азарта. Она снова могла дышать.

***

Мира с силой сжала рукоятку маленького ножичка, что лежал у нее в кармане. Она шла позади своей подруги Лекси, пока та отвлекала новенькую. Карина думала, что они идут за булочками, и продолжала тараторить о своей прошлой школе и мероприятиях, которые они там проводили. Миру порядком раздражала эта болтовня, и она с трудом держала лицо, чтобы не выдать себя раньше времени. Сегодня она поставит эту выскочку на место и надеялась, что Карина окажется из «понятливых». Они свернули с пешей улицы во внутренний двор, чтобы скрыться от чужих глаз. Карина на секунду отвлеклась от своего рассказа и осмотрелась. Девочка засуетилась, но преданная Лекси крепко держала ее под руку. На лице Миры появилась хищная улыбка. Подруги сделали еще несколько шагов вглубь закоулка, и неожиданно перед Мирой возникла высокая фигура — она совершенно бесшумно вышла откуда-то справа и своей статью отделила Миру от подруг. Колючий страх впился ей в живот, и она невольно сжалась под напором незнакомки. Высокая женщина наклонилась поближе к ее лицу и алые губы почти беззвучно прошептали: — Стой на месте, зайка. Не бойся. Красные глаза незнакомки смотрели на нее в упор, видя Миру насквозь. Внешний мир поплыл. Желание сопротивляться умерло, так и не успев зародиться. — Отдай мне нож, — слова обволокли ее, как мягкий тихий туман. Сопротивление было похоже на попытку плыть против течения: тяжелым и бессмысленным. Мира достала маленький складной ножик, украденный у брата сегодня утром, и вложила его в протянутую руку. — Умница, а теперь расскажи мне, зачем ты хотела ее обидеть? Но только правду, — голос был такой спокойный и укутывающий, что она даже забыла, какой отчаянный поступок она хотела совершить. Во рту пересохло, и она сглотнула, чтобы начать свой рассказ: — Карина… Она перевелась к нам в этом году. И все сразу полюбили ее. Начали дружить, общаться. Словно она пуп земли. Как же это бесило меня. Раньше… — лицо свело от злости, и она заговорила сквозь сжатые зубы, — это я была в центре внимания. Они все обожали меня. И стоило Карине — и всё. Все сразу переключились на нее. Я терпела. Долго терпела. Новая одежда… фотки с концерта… даже телефон — все было без толку. И я подумала: надо действовать жестче. Пришлось самой с ней подружиться, а после убедить не высовываться. Я хотела припугнуть ее, чтобы все снова смотрели только на меня, — она поджала тонкие губы. В глазах щипало, и она сжала руки в кулаки, чтобы горькие слезы не скатились по щекам. Незнакомка наклонилась к ней так близко, что слова будто впечатывались в сознание Миры: — Послушай внимательно и запомни всё, что я тебе сейчас скажу. Твоя ценность не в том, сколько людей на тебя смотрят. Тебе не нужно внимание ото всех, достаточно заботы, полученной от близких, а если таких людей вокруг нет, создавай новые прочные связи, основанные на доверии. Дружи честно, не пытайся втереться кому-то в доверие, чтобы обмануть или припугнуть, только если от этого не зависит твоя жизнь. Если чувствуешь боль тут, — незнакомка указала пальцем на грудь Миры, отчего та немного вздрогнула, — в душе, вырази ее словами, а не угрозами. Чужая боль не сделает тебя счастливой. Ты запомнишь мои слова, но забудешь меня, считай, что прочитала их где-то. Иди дальше к своим подругам и хорошо проведи с ними время. Женщина выпрямилась, ее одежда тихо прошелестела, а шарф, соскользнувший недавно, был возвращен на место. Она уже собиралась отойти, как вдруг мгновение забвения вновь вернулось: — А, и это, — она показала на ножик в руке, — ты потеряла. Если кто-то спросит, скажешь: «Взяла, чтобы похвастаться перед подругами», — женщина ловко перехватила миниатюрное оружие и спрятала в кармане пальто. Мира громко сглотнула и кивнула. Незнакомка подошла к ее подругам, наклонилась и что-то тихо сказала. Мира заметила еще одну девушку: высокая, с красивым лицом, она явно была чем-то недовольна. Мира сделала резкий вдох, что-то щелкнуло, и мир снова вернул себе четкость. Звуки стали громче, а цвета ярче. Она растерянно оглянулась, заметила Карину и Лекси в отдалении и быстро нагнала их. Мира схватила подруг под руки и потянула в другую сторону: — Пекарня не тут, мы сейчас в тупик какой-то зайдем, давайте возвращаться. И лишь две высокие фигуры остались стоять посреди внутреннего дворика, наблюдая, как группа девочек удалялась. Тяжело вздохнув, парень завалился на кровать. Грязное постельное белье, которое он не менял несколько месяцев, ужасно воняло. Он лег на подушку и по самые глаза укрылся одеялом. Запах сырости и пота уже не резал нос. Сон схватил его за горло и потащил вниз, в темноту, как будто кто-то дернул за невидимую нить. Он так уставал на вечерних тренировках, что сил сопротивляться уже не было, да и желания тоже. Обычно ему ничего не снилось, но эта ночь стала исключением. Во сне он видел ангела, так ему казалось. Высокая стройная девушка шла… Куда? Куда она шла? Он попытался запомнить дорогу, но каждый раз, когда она поворачивала, пейзаж стирался, и он сдался. Ее длинные волосы, собранные в хвост, покачивались в такт шагам — слишком ровно, словно их двигала не походка, а какой-то механизм. Он хотел отвести взгляд, но веки дрожали, а зрачки расширились, поглотив радужку. Он не мог не смотреть. Он должен был смотреть — все как она хотела. Но зачем ей это?