Прости меня. (Хаято Суо × Ожп)

Она часто заходила в небольшое кафе, где работала Котоха. Когда было время после учёбы, она иногда помогала, иногда просто приходила поговорить — но со временем это место стало для неё почти вторым домом. Её маленькая особенность быстро стала известной многим ребятам из Фурин: она готовила удивительно вкусные онигири. Простые рисовые шарики с разными начинками — лосось, слива, тунец — но у неё они выходили особенно мягкими и аккуратными. Нирей называл их «шедевром», а Сакура делал вид, что ему всё равно, но всегда забирал второй. А Суо… он говорил мало, но каждый раз тщательно рассматривал онигири, будто это была картина, которую нужно понять. Через Котоху она и познакомилась с ребятами. Со временем она подружилась с несколькими из них — легко, естественно. Но именно Суо стал для неё странным, неожиданным интересом. Сначала её привлекла повязка на его глазу — деталь, к которой взгляд сам приклеивался. Потом — его манеры: спокойная улыбка, уравновешенная речь, мягкий тон, отсутствие всплесков эмоций. Она начала задаваться вопросом: это он настоящий или он играет роль? Их беседы начались с мелочей: она ставила перед ним тарелку с онигири, он благодарил спокойно, но внимательно. Иногда говорил: «Сегодня начинка другая». «Ты изменила форму». «Ты была в спешке, но текстура всё равно хорошая». Он говорил так, что казалось — он не комментирует еду, он читает её день по мелким деталям. Постепенно их разговоры стали дольше. Они обсуждали погоду, учебу, странные события в районе, книги, кухню — всё, что угодно. Ему, кажется, нравилось, что она не терялась под его мягкими подколами. А ей нравилось, что он слушает — внимательно, глубоко, не перебивая. Когда он видел её с тяжёлыми пакетами после школы, всегда тихо подходил и брал часть веса в руки. Она пыталась возразить — он лишь улыбался уголком губ и шёл рядом. Его вежливость не давила — наоборот, делала воздух легче. Она замечала, как он умеет направлять разговоры других, мягко вытаскивая нужные слова или решения. Она восхищалась этим, хоть и старалась не показывать этого. Но она видела и то, как маска сползает — редко, но ярко. В бою, когда кто-то слабее попадал под удар, или когда взрослые вели себя несправедливо. После травмы Нирея, она пошла навестить его вместе с Котохой. Когда она встретила Суо, она увидела в его взгляде что-то острое, живое — он переживал, гораздо сильнее, чем позволял себе показать. И это впервые дало ей понять: его невозмутимость — не холод, а самоконтроль. Когда у неё был тяжёлый день, он мог подойти в кафе, поставить перед ней тарелку с её же онигири и сказать: «Ты забыла поесть». Сказано просто, без нажима, но так, что спорить не хотелось. Она, уставшая после школы, иногда неуверенная, иногда слишком переживающая, но искренняя. Рядом с ребятами из Фурина её живость раскрывалась сильнее — она смеялась, слушала их, поддерживала, готовила. И в этих простых моментах находила себя. А Суо… Он стал человеком, которого ей хотелось понять. Не разгадать, не разоблачить — именно понять. Он неподдельно интересовался её словами, и его редкие, тонкие реакции становились маленькими победами. С каждым их разговором, с каждым обменом фраз, с каждым онигири, которые он ел чуть медленнее остальных, она понимала: он открывается так же мягко, как улыбается — не сразу, но честно. И, возможно, это уже начало чего-то, что они оба ещё не называют вслух.

***

В этот день она была свободна, и поэтому с самого утра усердно помогала Котохе в кафе. Разнося блюда, протирая столики и проверяя заказы, она всё время разговаривала с Котохой. Между ними быстро сформировалась лёгкая дружба: без лишних слов и показной теплоты, но с искренним вниманием друг к другу. Можно было смело сказать, что они уже стали лучшими подругами. Однако в этот день у Котохи внезапно появились дела: Умемия зашёл в кафе и попросил её о помощи с какой-то срочной организационной задачей. Она чуть смутилась, пытаясь объяснить, что не хочет оставлять её одну, но она настаивала: «У меня нет других дел, так что с радостью помогу тебе». Котоха нехотя согласилась, оставив её на хозяйстве, доверив всё кафе в её руки. Сначала она чувствовала лёгкое напряжение — ответственность была полной, а гостей всё больше. Но постепенно это ощущение сменилось спокойной сосредоточенностью. Она проверяла заказы, расставляла стулья, подметала пол, а в голове всё ещё был лёгкий шум разговора Котохи, который напоминал, что кто-то рядом всегда поддержит. Когда солнце стало садиться, дверь кафе распахнулась, и в помещение вошли ребята из Фурин. Они смеялись, разговаривали громко и оживлённо, обсуждая свои драки и как они кого-то там «уделали». Их разговор был как поток энергии, который заполнял весь зал. Среди них она сразу заметила Суо — и внутри что-то ёкнуло. Но она не подала виду. Мальчики из Фурин не упустили возможность расспросить её о жизни, подшучивали и спрашивали про учебу. Она старалась отмахиваться лёгкими шутками и короткими ответами, чтобы не раскрывать слишком много. Но в глазах была искренняя радость, что они пришли. Когда ребята разошлись, Нирей и Сакура собирались уходить. Она уже хотела тихо вздохнуть и вернуться к делам, как услышала спокойный голос Суо: «Я ещё останусь здесь». Нирей и Сакура на мгновение замерли, слегка удивившись, но не проявили этого явно. Они обменялись коротким взглядом, перекинулись фразами и ушли. Её сердце слегка учащённо забилось, когда он тихо подошёл к стойке и заказал чай. В кафе стало немного тише. Он спокойно пил чай, в то время как она мыла посуду. Между ними висела лёгкая пауза, наполненная молчанием. Ей было немного неловко — не столько из-за него, сколько из-за того, что они вдвоём, и слова казались лишними. Он, как всегда, спокойно держался, пальцы сложены вокруг чашки, взгляд мягко скользил по интерьеру, не задевая ничего лишнего. Иногда она ловила его взгляд, и внутри чувствовала тихую волну интереса, но не решалась заговорить первой. Суо казался ей спокойным, почти невозмутимым, но в этом спокойствии она ощущала внимание и интерес — именно ту тихую связь, которая делает совместное молчание не неловким, а настоящим. Когда она закончила с посудой, в голове мелькнула мысль: «Теперь, осталось только помыть полы», — наполняя ведро водой. — Хочешь, я помогу? — услышала она спокойный, ровный голос рядом. Суо стоял, руки в карманах, но с лёгкой готовностью. — Нет-нет, я сама… — начала она, но тонко звучало сомнение, — Я быстро управлюсь. Он лишь кивнул, не настаивая словами, но уже взял второе ведро и поставил рядом: — Не вижу смысла спорить. Давай разделим. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но поняла — спорить с ним бесполезно. Суо никогда не делает лишнего, но если он решает действовать, всё идёт тихо и аккуратно. Она лишь последовала за его движениями. Он тихо взял один угол швабры, она другой, и они начали протирать полы. Суо двигался ровно, тщательно, и в его спокойной позе не было ни давления, ни спешки. Ей стало легче — физическая нагрузка казалась почти незаметной. Когда пришло время приподнимать столики, он снова вмешался: подхватил один край, оставив ей другой, и мягко поднял: — Держи ровно, я подстрахую. — Я справлюсь… — попыталась она снова, но его спокойный взгляд остановил все слова. Она только вздохнула. — Я знаю, — сказал он с улыбкой, — просто сэкономим силы и время. — Спасибо… — выдохнула она после очередного поднятого столика. — Не за что, — ответил он ровно, слегка улыбаясь уголком губ. И в этом простом совместном движении, без слов и объяснений, она почувствовала доверие и комфорт. Он был рядом, тихо и аккуратно, делая её работу легче, и это чувство оказалось необычайно спокойным и тёплым. Как только они закончили с уборкой, свет внезапно отключился. В кафе воцарилась тьма, и она резко вздрогнула, сердце начало биться быстрее. Первые секунды показались странно длинными — тишина и темнота окружали её со всех сторон. «Ничего страшного…» — подумала она, стараясь успокоиться. «Я сейчас выйду, закрою кафе и всё будет нормально». Но когда она подошла к двери и попыталась открыть её, ручка словно приросла к ладони — дверь не поддавалась. Паника начала расползаться по телу, как холодная волна. — Суо! — сказала она дрожащим голосом, — Если тут… если тут кто-то… есть: грабители, например… что мы будем делать?! Суо тихо улыбнулся уголком губ, его спокойствие словно легло на её дрожь: — Если бы здесь был кто-то чужой, мы бы уже это заметили. Её дыхание оставалось прерывистым, сердце колотилось. В голове мелькнула мысль о том, что дверь иногда заедает, что Котоха говорила, что завтра должен был прийти мастер. Но это знание не успокаивало — сейчас было слишком слишком темно, слишком замкнуто. Она снова дернула ручку, сильнее, отчаянно, но дверь не открылась. Суо внимательно наблюдал за ней. Затем, он подошёл к ней и аккуратно положил руку ей на плечо. Тонкий, мягкий контакт, и она почувствовала, как внезапно напряжение чуть ослабло. — Не бойся, — сказал он спокойно. — Всё хорошо. Слова были простыми, но сила в них была не в звуке, а в том, что он оставался рядом. Его взгляд — ровный, глубокий, тёплый — говорил больше, чем любые слова: «Я здесь, и никуда не денусь». Она впервые увидела его глаза таким образом — внимательными, сосредоточенными на ней, без привычной холодной маски. И неожиданно ощутила чувство защиты, лёгкую уверенность, что сейчас, в этой тьме, она не одна. Она слегка смутилась под его внимательным взглядом, и лёгкий румянец появился на щеках. — Я… просто порой боюсь темноты, да и в целом боюсь подобных ситуаций, — пробормотала она, стараясь не смотреть прямо на него. В ответ на её слова, Суо только кивнул. Она попыталась открыть дверь другим способом, дергала ручку, проверяла замок — но всё равно безрезультатно. Вздохнув, она опустилась на стул. Суо тихо присел рядом, соблюдая расстояние, которое не давило, но позволяло ощущать его присутствие. «Интересно, о чём он сейчас думает? И почему я так нервничаю…», — прокручивала она в голове, ощущая смешанное чувство тревоги и лёгкого успокоения. В отчаянии она набрала номер Котохи, но та не брала трубку. Понимая, что звонок не поможет, она повернулась к Суо: — Может, ты позвонишь ребятам? — спросила робко. Он посмотрел на неё, спокойно и ровно: — Думаю, они уже спят. «Вот и всё… никто не придёт…» — почувствовала она лёгкое разочарование и опустила взгляд. Суо наблюдал за ней, тихо и внимательно. «Она старается избегать моего взгляда… порой нервничает, когда я рядом. Интересно, почему она с другими гораздо более открыта, а со мной так… осторожна?» — раздумывал он, а затем мысль промелькнула в голове. — Ты боишься меня? — тихо спросил он, сохраняя ровный тон, но глаза внимательно следили за её реакцией. Удивившись внезапному вопросу, она резко покачала головой, слова выходили быстро: — Нет… я не боюсь! Наоборот… мне спокойно с тобой. «Чёрт... мне слишком неловко… слова не те… Дура! Кто так говорит? А если он подумает, что я влюблена в него...», — думала она, чувствуя, как щеки слегка горят. Она попыталась пошутить, чтобы скрыть растерянность: — Даже... даже если бы ты был призраком, я бы всё равно не убежала… наверное. «Ну вот и всё. Теперь он посчитает меня странной и перестанет общаться...» Сначала Суо лишь смотрел на неё, слегка наклонив голову, оценивая. Потом тихо, почти неожиданно, засмеялся — мягко и непринуждённо, совсем иначе, чем обычно, без холодного контроля или сдержанной иронии. Она задержала взгляд на нём, как будто впервые смогла увидеть человека за его привычной ровностью, тихую живую искру в глазах. — Ты странная, — сказал он тихо, ровно, но с лёгкой теплотой, чуть улыбнувшись уголком губ. «Но забавная.» — подумал он, но почему-то не смог вымолвить это вслух. Её сердце сжалось от странного, тёплого ощущения. Она не сразу знала, как ответить, но внутри возникло чувство, что рядом с ним тревога уходит, а пространство вокруг становится чуть безопаснее. Она сидела, задержав взгляд на его лице, и впервые поняла, что эта тишина и внимание могут быть сильнее любых слов. Она резко отвела взгляд, ощущая, как щеки пылают от его внимания и мягкой заботы. — А дома… не будут переживать за тебя? — спросила она тихо, словно боясь нарушить тишину. Суо слегка отмахнулся ровно и спокойно: — Нет, не будут. Он сделал короткую паузу, затем перевёл взгляд на неё: — А ты? Не боишься, что дома будут волноваться? — Нет, — ответила она так же спокойно хотя в глубине души улыбалась. Суо кивнул, будто отметив ответ, и переменил тему: — Как тебе работа в кафе? Не лучше ли не задерживаться до позднего времени? Везде могут ходить люди с плохими намерениями. Она слегка удивилась его серьёзностью и, видя, как ровно и спокойно он говорит, почувствовала желание пошутить. Лёгкая улыбка появилась на её лице: — Я вполне могу себя защитить, — сказала она, подсаживаясь ближе, слегка шутливо ударив его по плечу. — Вот, смотри! Суо сначала остановился на мгновение, наблюдая за её лицом, за движением руки, за её решительной позой. Затем тихо рассмеялся, что было неожиданно живо для него. «Это действительно было неожиданно», — подумал он про себя, улыбаясь уголком губ. Она тоже засмеялась, слегка смущённо, и после паузы задала свой вопрос: — А ты не боишься драться? Суо спокойно посмотрел на неё, а затем ответил: — Я уже привык к дракам. Их разговор продолжался тихо. Они задавали интересующие вопросы и отвечали на них. За это время они впервые разговаривали так открыто, без привычной осторожной дистанции. Никто из них раньше не доверял свои внутренние мысли, но здесь, в темноте кафе, в мягкой тишине, им было спокойно друг с другом. Маленькие шутки, лёгкие вопросы и откровенные ответы создавали особую близость — такую, которая проявляется постепенно, в доверии и внимании к другому. Время от времени, она часто поглядывала на экран, пытаясь не привлекать к себе внимание. «Если отец заметит моё отсутствие, точно накричит на меня», — подумала она, сжимая телефон. Суо, заметив её напряжение, тихо встал. — Похоже, дверь нужно проверить, — сказал он спокойно. Прежде чем она успела что-то сказать, он резко пнул дверь, и она с лёгким скрипом распахнулась. Она вздрогнула и подбежала к двери, проверяя замок. — Всё в порядке? — спросила она, слегка встревоженно. — Да, — ответил он с улыбкой. — Но теперь точно нужно вызвать мастера.

***

В последующие дни их общение становилось привычным и естественным. Если они встречались на улице, она могла громко его позвать, улыбаясь и махая рукой: — Суо! Привет! Он же чаще действовал тихо, почти незаметно подходя к ней сзади или сбоку, мягко улыбаясь уголком губ: — Привет. Даже в толпе он умел появиться рядом, так что она порой только оборачивалась и удивлённо встречала его взгляд. Она всё чаще старалась задерживать встречи, чтобы поговорить, помочь с мелочами, а он, в свою очередь, поднимал тяжёлые вещи, порой давал ей советы и незаметно оказывал помощь там, где она сама старалась справиться. Однажды, когда он гулял с ребятами, на улице он наткнулся на маленькую игрушку, которая напомнила ему о её неуклюжей шутке. Он тихо усмехнулся сам про себя, держа предмет в руке. Сакура, замечая это, думал: «Он что, сошёл с ума?» На следующий день он купил эту игрушку и, при встрече, протянул ей: — Это напомнило мне о тебе. Для неё это было неожиданно, но искренне приятно. Она смотрела на подарок, глаза сияли, и с улыбкой говорила: — Правда? Спасибо большое! Он наблюдал за её радостью и невольно улыбался сам, тихо думая: «Её улыбка… и правда делает день лучше.» Она интересовалась его любимыми блюдами и иногда готовила для него, тщательно следя за деталями: как нарезать, как подать, проверяя, не слишком ли остро. Каждый раз, когда он пробовал её блюда, он равномерно, но с лёгкой теплотой произносил: — Вкусно. Ты хорошо постаралась. Его спокойная оценка всегда заставляла её немного краснеть, но вместе с тем она чувствовала гордость и радость. Ей приятно было, что он ценит её усилия, что она могла заботиться о нём. Когда парни заходили в кафе после драки, она всегда старалась интересоваться: — Суо, ты не поранился? Всё в порядке? Он кивал и слегка улыбался, внутри чувствуя необычное тепло: «Приятно, что она так внимательно заботится обо мне и переживает». Она чувствовала, что каждый такой момент — маленькое доказательство её чувств. «Я хочу, чтобы он был в порядке… хочу чаще с ним видеться», — думала она. Со временем она поняла, что это больше, чем дружба. Каждый его тихий взгляд, каждое мягкое действие, даже когда он просто был рядом, казалось ей значимым. Когда он смеялся над её шутками или приносил что-то, что напоминало о ней, её сердце ускоряло ритм. — Я… кажется, влюбилась в него, — прошептала она самой себе, впервые осознав свои чувства. Каждый день с ним был особенным: его спокойствие, его забота, его тихие улыбки — всё это делало её счастливой. И ему было приятно видеть, как она так серьёзно следит за ним, готовит для него и искренне радуется маленьким вещам, которые он делает ради неё. Маленькие детали, вроде её искреннего вопроса «Ты не поранился?», теперь значили для него больше, чем он сам мог объяснить. Он чувствовал лёгкость и редкую радость рядом с ней, которая не требовала слов, но передавалась каждым взглядом, каждой улыбкой, каждым тихим «спасибо».

***

Она задержалась в школе из-за дежурства. Пустые улицы были окутаны мягким светом фонарей, а длинные тени домов казались странно живыми. Она шла осторожно, прижимая сумку к себе, чувствуя, как сердце бьётся чаще обычного. Вдруг из-за угла вышли несколько парней в форме. Она замерла — тело сжалось, дыхание стало быстрым и прерывистым. Инстинктивно она сделала шаг назад, но один из них успел схватить её за плечо. Сердце забилось ещё сильнее. Внутри всё клокотало — страх, тревога, паника. И в этот момент она почувствовала, как собственные руки ищут хоть малейшую возможность защититься. Она укусила его за руку, из последних сил вырвалась и побежала. Но другие парни догнали, и она оказалась зажата со всех сторон. В ушах шумело, дыхание было неровным, а ноги дрожали. Она слышала их разговоры: — Похоже, это девушка Суо, — сказал один. — Тогда давайте заманим Фурин, будет весело, — добавил другой. Сердце сжалось от ужаса. «Они хотят меня использовать…»— пронеслось в голове, а горькая тревога смешалась с отчаянием. Её руки дрожали, ноги подкашивались, но где-то глубоко внутри всё ещё жила надежда: шанс вырваться, шанс быть в безопасности. Она пыталась уворачиваться, искать свободное пространство, и каждое движение давалось с трудом, но она старалась держать голову ровно, сосредотачиваясь на том, чтобы не терять контроль. Страх переплетался с решимостью — желание защитить себя и дойти до места, где она будет в безопасности, было сильнее всего. В этот момент улица казалась бесконечно длинной, фонари — слишком далекими, а мир — несправедливо пугающим. Но в сердце у неё была тихая, почти неслышная мысль: «Нужно выбраться…» Парни, наконец, отступили. Она рухнула на землю, дрожащая и не способная даже пошевелиться. Сердце ещё бешено колотилось, дыхание было прерывистым. Один из парней, останавливаясь на мгновение, сказал холодно: — Передай Фурин, мы ждём их. Она лежала, не в силах подняться, тело словно отказывалось слушаться. Внутри всё сжималось от боли и страха, а глаза наполнялись слезами, но она держала их, боясь показать слабость. Мимо по перекрёстку проходили Сакура и Нирей, ожидая Суо. — Чёрт, где же этого Суо носит, — сказал Сакура, на что Нирей лишь улыбался, успокаивая его. Но внезапно они оба услышали тихий вслип и прислушались, оглядываясь. Затем, они заметили её и мгновенно побежали к ней. Нирей аккуратно подхватил её, Сакура поддерживал за спину, стараясь не причинить дополнительной боли, и посадили её на ближайшую скамейку. Она сидела, словно замороженная, взгляд притуплённый, глаза устремлены в землю. Всё тело болело, а в груди ощущалась тяжесть, словно каждое дыхание стоило усилий. Сакура склонился над ней, стараясь не задавать лишних вопросов, осматривая, где она могла пострадать: — Всё в порядке… тут вроде нет ничего серьёзного… — тихо сказал он, глядя на неё. Она не двигалась, не отвечала, только слабо кивнула, глаза ещё больше опустились. Внутри было невыносимо: смесь страха, боли и отчаянной усталости. Казалось, она готова заплакать, но сил даже на это почти не осталось. Нирей присел рядом и сказал тихо: — Суо уже идёт. Я позвонил, сказал, где мы, он скоро будет здесь. Она подняла взгляд на него, но так и не сказала ни слова. Когда Суо прибежал, Сакура с Ниреем встали, уступая ему путь. Его взгляд сразу остановился на ней: маленькая, дрожащая, беззащитная, сидящая на скамейке. Сердце Суо сжалось — внутри поднялось чувство тревоги, гнев смешался с отчаянной заботой. Когда Нирей позвонил и сообщил, что они нашли её избитой, Суо почувствовал острое давление в груди. Мысли метались, едва успевая формировать образы того, что он сделает, если увидит этих людей. Он подошёл ближе и сел на корточки перед ней, аккуратно, чтобы не напугать ещё сильнее. Его взгляд был спокойным, но внимательным, обдуманным — он изучал её раны, ушибы, каждое маленькое ссадины. Он не мог на неё смотреть. Ему было невыносимо видеть её такой. Он посмотрел ей прямо в глаза и тихо спросил: — Что произошло? Когда она услышала его голос, ей стало страшно. Она не хотела, чтобы он видел её такой — слабой, испуганной, дрожащей. Её губы дрожали, но она тихо ответила: — Это… это были какие-то парни в формах… Они сказали, что ждут Фурин… Сакура и Нирей резко переглянулись. Они сразу поняли, о какой банде идёт речь — недавно уже была потасовка с этой группой, и теперь точно Суо знал, что она столкнулась с ними. Внутри Суо закипел гнев и холодная решимость заполнила каждую клетку его тела. В голове мелькали мысли о том, как их наказать. Не дожидаясь лишних слов, он аккуратно накинул на её плечи свой пиджак, стараясь согреть и защитить её. Её руки слегка дрожали, но ребята осторожно подняли её и положили на его спину, чтобы она могла быть в безопасности и идти с ним. — Всё будет хорошо, — сказал он тихо, более себе, чем ей, глядя вперёд. Он медленно шагал по пустой улице, стараясь не спешить и не сделать ей больнее. Она сидела на его спине, прижимаясь к нему, и каждый его осторожный шаг отдавался в её теле. В этот момент он видел каждую мелочь — дрожь её рук, сжатые пальцы, её усталое дыхание. — Куда… мы идём? — тихо спросила она, голос еле слышен. — В больницу, — ответил он ровно, но сердце билось тревожно. Внутри него копилась боль и вина. «Это из-за меня… Эти люди поняли, как она мне дорога… если бы я не… если бы я не…» Он опустил голову, его голос дрожал, когда он тихо пробормотал: — Прости меня… Когда она услышала с какой дрожью он произнёс эти слова, она внезапно тихо заплакала. Слёзы скатывались по щекам, и она прижалась к нему, пряча лицо в области его шеи. В этот момент он почувствовал, как боль её страха и усталости буквально пронизывает его. Ему стало невозможно спокойно дышать от переживаний, от того, что она доверилась ему настолько, что позволила показать слабость. — Они ещё поплатятся за то, что осмелились на тебя поднять руку, — тихо, но с жесткой решимостью сказал он, сжимая зубы. Его пальцы сжали её аккуратно, почти неощутимо, но уверенно, показывая, что он рядом, что он её защитит. Она тихо прошептала, почти засыпая: — Я… люблю тебя… Эти слова, такие честные и тихие, ударили его в сердце. Он остановился, держал её на спине, но внутри был шквал эмоций: грусть, боль, трепет и удивление. Он прикоснулся лбом к её голове, тихо, почти шепотом, чтобы она не проснулась, произнёс: — Я тоже люблю тебя. Она зажмурилась от усталости, её дыхание стало ровным, и она заснула, укрывшись лицом в его шее. Суо стоял неподвижно, чувствуя, как её доверие к нему выражается в каждом её прикосновении, в каждой слабой попытке держаться на ногах. Даже когда она спала, он повторил слова снова, тихо, чуть слышно, словно клятву: — Я люблю тебя… Ничего, если ты не услышала эти слова. Когда тебе станет лучше, когда я разберусь с теми, кто поступил так с тобой — я скажу эти слова вновь. Его взгляд был направлен вперед, но сердце сжималось от нежности, боли и решимости одновременно. «Никогда больше не позволю, чтобы ей было плохо… никогда», — думал он, и его тишина была полна обещаний и защиты, которые он готов был выполнить ради неё.