Ты мой герой. (Бакуго × Ожп)

Подготовка к фестивалю в классе 1-А шла полным ходом. Кто-то настраивал аппаратуру, кто-то репетировал, кто-то спорил об оформлении сцены. Каждый хотел, чтобы их выступление получилось идеальным. Бакуго тоже был в этом процессе. Но теперь — иначе. Он мог молча поставить рядом бутылку воды, когда видел, что она давно не отходила от репетиции. Мог резко сказать: — Эй, хватит. Передохни. И это звучало не как приказ, а как забота, пусть и грубоватая. Иногда он задерживался рядом дольше, чем нужно. Делал вид, что проверяет что-то, но на самом деле просто следил, чтобы она не переутомлялась. Если она задерживалась допоздна — он уходил последним, будто случайно. Она всё это замечала. Сначала — с удивлением. Потом — с тихим теплом внутри. Её смущало, что он заботится вот так: без слов, без объяснений, без показной нежности. Но именно это делало всё настоящим. Он не менялся полностью — он просто позволял ей видеть то, что раньше скрывал. Иногда она ловила его взгляд — сосредоточенный, внимательный. И каждый раз сердце отзывалось лёгким, непривычным трепетом. Она понимала: он действительно старается. Не ради обещания. Ради неё. Одноклассники тоже начали замечать. — Ты видел, как Бакуго на неё смотрит? — шептала Мина, ухмыляясь. — Он с ней совсем другой, — тихо замечал Киришима, радуясь за друга. — Спокойнее. Даже те, кто привык к его резкости, чувствовали: рядом с ней Бакуго будто держал себя иначе. Не мягче — осознаннее. Один раз, после репетиции, она, воодушевлённая, повернулась к Бакуго: — Ты правда очень хорошо играешь. Он как раз откладывал палочки, когда услышал это. Приподнял бровь, бросил на неё взгляд и ухмыльнулся — самоуверенно, по-своему. — А ты сомневалась? — фыркнул он. — Я хорош во всём. — Вот это уверенность, — рассмеялась она. — Это факт, — отрезал он, но уголки губ всё равно дрогнули. Она вдруг замолчала и начала что-то искать в кармане. Бакуго с интересом наблюдал за её движениями, как вдруг, она вытащила конфету в милой упаковке и, не говоря лишнего, просто положила её ему на ладонь. Он инстинктивно сжал пальцы, потом посмотрел вниз. На секунду завис. Брови едва заметно дёрнулись — удивление он скрыл почти сразу, но не настолько, чтобы это не бросилось в глаза. — Это за твой упорный труд, — сказала она легко. — Чё... — буркнул он, фыркнув. — Скажешь тоже. Но конфету не вернул. — Эй! — возмутился Каминари, тут же оживляясь. — А нам? Мы тоже вообще-то репетировали! — Да! — согласился Минета. — Это нечестно! Бакуго медленно поднял взгляд на них, ухмыльнулся — по-хищному, самодовольно — и сжал конфету в руке. — Просто я лучше вас, — отрезал он. — Смиритесь. Он развернулся обратно к инструментам, словно разговор был исчерпан, но конфету аккуратно убрал в карман. Она замечала все его действия и всё яснее понимала, что месяц, о котором он говорил, начал что-то менять. И, возможно, не только его.

***

Выступление прошло отлично. Зрители улыбались, аплодировали и явно остались довольны. Несмотря на то, что Деку появился в самый последний момент и ребятам пришлось понервничать, никак не испортило впечатление. В любом случае, они справились на ура. Через некоторое время, она сидела с девочками, медленно попивая сок, стараясь выглядеть спокойной. Девочки о чём-то увлечённо рассказывали, но она слушала вполуха. Мысли упрямо возвращались к одному и тому же. К свиданию. К ответу, который ей нужно дать. От этого щёки начинали гореть, и она делала вид, что сок вдруг стал особенно интересным. Сердце билось быстрее обычного, и это немного пугало — и одновременно грело. — Ты чего такая задумчивая? — спросила Урарака, но она лишь улыбнулась и пожала плечами. Спустя некоторое время к ним вернулись мальчики, нагруженные пакетами и подносами. Каминари и Киришима наперебой рассказывали, как им удалось подколоть Моному. Бакуго, тем временем, просто сел напротив неё, поставив еду перед собой. Пока все ели и обсуждали фестиваль, между ними установилось странное, тихое напряжение. Когда он отворачивался, отвечая кому-то резко или коротко, она ловила себя на том, что смотрит на него дольше, чем следует: на сосредоточенное лицо, на то, как он держит палочки, как хмурится, слушая чужую болтовню. И каждый раз, когда она отводила взгляд, он поднимал глаза именно в этот момент. Их взгляды сталкивались — ненадолго, на секунду, — и оба тут же делали вид, что ничего не произошло. Сердце у неё каждый раз сбивалось с ритма. В какой-то момент она почувствовала лёгкое касание — его нога осторожно задела её под столом. Не резко, не навязчиво, будто случайно. Она вздрогнула и едва не подавилась, быстро сделав глоток сока, после чего удивлённо посмотрела на него. Бакуго заметил это. Уголок его губ приподнялся в знакомой ухмылке. Он лениво опёрся щекой о ладонь, локтем на стол, и посмотрел прямо на неё — спокойно, уверенно, слишком внимательно. Она наклонила голову в сторону, молча спрашивая: что-то не так? Вместо ответа он снова слегка задел её ногой. На этот раз она ощутимо смутилась: плечи напряглись, щёки снова вспыхнули теплом. Она поспешно отвела взгляд, делая вид, что сосредоточена на еде, но ощущение его присутствия стало только сильнее. А Бакуго продолжал смотреть на неё, не убирая ухмылки, будто отлично знал, какой эффект производят эти едва заметные, но слишком личные жесты. Она снова подняла на него взгляд. На этот раз — не убрала сразу. На секунду задержалась, словно собираясь с духом, и сама осторожно задела его ногу под столом. — В чём дело? Он чуть наклонился вперёд, так, чтобы их разговор не услышал никто вокруг. Голос стал ниже, спокойнее, почти непривычно мягким: — Пойдём? Она моргнула и нарочно сделала вид, что не понимает. — Ты о чём? — спросила она невинно, хотя сердце у неё билось слишком быстро, а ладони неприятно похолодели от волнения. Бакуго сразу понял, что она притворяется. Он усмехнулся про себя. Затем, медленно, почти осторожно, он протянул руку по столу — не торопясь, словно давая ей время отдёрнуть свою. Но она не отдёрнула. Его ладонь легла поверх её руки: тёплая, уверенная, чуть шершавая. — Мне этот шум осточертел, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только она. — Хочу побыть с тобой. Без всех. От этих слов у неё перехватило дыхание. Щёки вспыхнули мгновенно, сильнее прежнего. Она почувствовала, как внимание к их столу может вот-вот усилиться, как сердце стучит слишком громко. Резко, почти порывисто, она встала, отдёрнув руку. — Я… я сейчас вернусь, — быстро сказала она одноклассникам, стараясь звучать как можно спокойнее. Не дожидаясь вопросов, она развернулась и ушла, чувствуя, как тепло от его ладони всё ещё остаётся на коже — и как внутри всё переворачивается от осознания, что он действительно хотел быть рядом с ней. Она нашла уборную почти на автомате. Закрылась в кабинке, затем подошла к раковине и включила холодную воду. Несколько раз плеснула себе в лицо, задержав ладони на щеках чуть дольше, чем нужно. Холод приятно обжигал кожу, но мысли всё равно не остывали. Его рука на её руке. Тихий голос. Серьёзный взгляд — без привычной резкости. Она смотрела на своё отражение и видела, как всё ещё горят щёки. Сердце билось слишком быстро, и это злило. Она привыкла держать эмоции под контролем, а сейчас чувствовала себя сбитой с толку. Не неприятно — скорее пугающе честно. Он не давил, не торопил. Просто был рядом. И именно это выбивало почву из-под ног. Она глубоко вдохнула, выключила воду и вышла наружу. На улице уже темнело, фонари мягко освещали территорию фестиваля. Она невольно огляделась, поймав себя на мысли: пошёл ли он за ней? Сердце на секунду подпрыгнуло — и тут же разочарованно сжалось. Его нигде не было видно. — Сейчас самое время, — раздался неподалёку мужской голос. — Ты же сам говорил, что давно хотел. — Да знаю… просто страшно, — ответил второй. — Но если не сейчас, то когда? Она нахмурилась, собираясь пройти мимо, но один из тех парней, всё же решился и подошёл. — Эм… привет, — неловко начал он. — Я… хотел познакомиться. Ты, ну… выглядишь очень мило. Она посмотрела на него спокойно и холодно, без привычной мягкости. Ни раздражения, ни интереса — лишь усталость. Внутри проскользнула мысль: как же это надоело. — У меня есть парень, — ровно сказала она. Парень заметно поник, покраснел и тут же отступил. — А… понял. Извини за беспокойство, — пробормотал он. Они быстро ушли, переговариваясь между собой. Она выдохнула, прикрыв глаза на секунду. — Парень, значит? Голос раздался совсем близко, за спиной. Она резко обернулась, не ожидая увидеть его так внезапно. — Бакуго?! Ты как давно здесь? — вырвалось у неё, а затем неловко рассмеялась. — Да нет… Я всегда так говорю. Чтобы отстали, хаха... Он стоял слишком близко, руки в карманах, взгляд цепкий и внимательный. Уголок губ дёрнулся в знакомой усмешке. — Ясно, — хмыкнул он. — Удобно устроилась. Но по тону было ясно: его это задело куда меньше, чем могло показаться. И, кажется, где-то внутри ему даже понравилось, кого именно она назвала своим «парнем». — Хм... Не про меня ли ты говорила? Она мгновенно покраснела, внутренне сжалась и быстро отвела взгляд. — Н-нет! — выпалила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя внутри ощущала сладкое тепло смущения. Чтобы разрядить обстановку, она первой заговорила — чуть быстрее обычного, будто боялась снова утонуть в собственных мыслях. — Знаешь… выступление правда многим понравилось, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Я слышала, как люди обсуждали. Джиро была просто невероятной. Он фыркнул, но без раздражения. — Ещё бы. Мы облажаться не могли. Она кивнула, но сама вдруг заметила, что ей холодно. Погода была тёплой, приятной, а вот пальцы мёрзли. Она незаметно сжала руки, понимая причину: волнение. Сердце всё ещё билось слишком быстро. Они шли по аллее, когда она заметила на одной из сцен ребят из класса Б, разыгрывающих сценку «Ромео и Джульетта». Глаза её сразу загорелись, и она обернулась к Бакуго. — Пойдём посмотрим! — с энтузиазмом сказала она. Бакуго бросил взгляд на сцену и скривился: по его выражению было ясно — ему уже не понравилось, а сама постановка казалась ему… мягко говоря, слабой. Она заметила его выражение и не смогла удержаться от смеха. — Чё это вообще за хрень? — буркнул он в свой привычный тон. — Да не переживай, — сказала она, посмеиваясь. — Просто посмотрим пару минут. Она посидела эти пару минут, наблюдая за сценой, и не смогла скрыть выражения лица — сама постановка ей тоже не понравилась. — Знаешь что… — сказала она, вздохнув и слегка улыбнувшись сквозь разочарование, — Лучше пойдём отсюда. Бакуго тут же повернул к ней лицо, ухмылка растянулась шире, весь его вид кричал: «Я же говорил». Она невольно рассмеялась и, покачав головой, признала про себя: «Да, точно, он был прав». Он заметил её реакцию и с тихим фырканьем продолжил вести её дальше, довольный тем, что снова оказался прав, а она всё же шла рядом, чуть покраснев от собственной признательности. Они прошли мимо сцены, посмотрели ещё несколько выступлений, посмеивались над забавными моментами и купили мороженое. Она кушала своё, а он — наблюдал за ней краем глаза, почти не касаясь своей порции, но явно довольный, что она рядом. Разговор шёл легко, перемешиваясь с шутками и тихими замечаниями Бакуго, его привычная резкость смягчалась только для неё. Вдруг она заметила маленькую фотобудку. Глаза её вновь загорелись. — Пойдём сюда! — весело сказала она, схватив его за руку и буквально затянув внутрь. Бакуго скривился, чуть сопротивляясь: — Чего? Я не особо горю желанием фоткаться. Она лишь улыбнулась, с лёгкой игривостью в голосе: — Ничего страшного. Это просто на память. Он фыркнул, но не смог отказаться. Она сразу начала устраивать разные мимики: смешные рожицы, удивление, притворное возмущение, в то время как у него лицо оставалось недовольным и почти каменным, будто каждый кадр был пыткой. — Бакуго, улыбнись хоть раз! — весело потребовала она, чуть наклонившись к нему. Он тихо вздохнул, резко притянул её к себе, едва коснувшись её плечом, и слегка улыбнулся — совсем чуть-чуть, едва заметно, но это была настоящая улыбка. Она улыбалась шире, но не смогла скрыть лёгкого удивления: он действительно улыбается ради меня? Когда они вышли из фотобудки, она с восхищением рассматривала фотографии. — Вау! Смотри, как красиво получилось. Она продолжила, чуть смутившись, но всё равно с радостью: — Тут вдобавок шесть фотографий. Бакуго мельком посмотрел на снимки, затем протянул руку и без колебаний забрал три фотографии прямо с её ладоней. — Заберу с собой, — сказал он ровно, почти буднично, будто речь шла о чём-то очевидном. Он аккуратно сложил снимки и убрал их к себе. Она на мгновение застыла, а затем мягко улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тёплое, тихое волнение. Бакуго заметил это и слегка ухмыльнулся, отводя взгляд. — Чё уставилась, — буркнул он. — Пошли уже.

***

Они вернулись к общежитию уже поздно вечером и остановились у входа. Фонари мягко освещали дорожку, вокруг было непривычно тихо после шума фестиваля. Она молчала, но внутри всё складывалось в ясную, почти пугающе честную мысль. Сначала ей казалось, что у них ничего не выйдет: слишком разные характеры, слишком много поводов для споров. Она была уверена, что они не сойдутся. И всё же именно рядом с ним ей было спокойно. По-настоящему спокойно. С ним ей было весело — не показно, не наигранно. Только с ним она могла быть собой, не подбирая слова, не притворяясь. Она поймала себя на том, что рада тому дню в парке — тому моменту, когда осталась рядом с ним, когда ему было тяжело. Рада, что не отвернулась. Потому что теперь ясно видела: без него ей одиноко. Она постоянно искала его взглядом, даже не осознавая этого. И только сейчас, стоя у общежития, она наконец признала — он действительно ей нравится. Бакуго молчал. Слишком долго. Он стоял, сжав руки в карманы, глядя в сторону, и внутри у него всё напряглось. Сначала он был уверен, что она согласится, но почему-то сейчас он пришёл к мысли: вдруг он мог её где-то расстроить или сорваться на неё, сам того не заметив? Вдруг он получит отказ? Она неловко шагнула ближе и осторожно взялась за его рукав. Этот жест выдал её сильнее любых слов. Он повернулся. — Слушай… — она запнулась, смутившись, но всё же подняла на него взгляд. — Ты… ты мне тоже нравишься. И… я согласна. Стать твоей девушкой. Он замер. Бакуго смотрел сначала с лёгким удивлением, потом с явным облегчением, будто с плеч разом сняли огромный груз. На секунду в голове мелькнула совсем простая мысль: чёрт, какая же она красивая, когда так на него смотрит. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но она не дала ему ни секунды. Почти зажмурившись от смущения, она быстро встала на носочки, коснулась губами его щеки — легко, едва ощутимо — и тут же отпрянула. — Не стой тут долго! — выпалила она, уже пятясь к двери, вся красная. — А то простудишься! И, обернувшись на бегу, исчезла внутри общежития, чувствуя, как сердце бешено колотится, словно пытаясь вырваться из груди. Бакуго остался стоять. Он медленно коснулся щеки, туда, где только что были её губы. А затем, когда до него наконец дошло всё, что произошло за последние секунды, он выдохнул, опустился на корточки и уткнулся лбом в колени. — Чёрт… — тихо пробормотал он. И с кривой, почти ошарашенной ухмылкой добавил: — Я конкретно влип. Но в голосе не было ни капли сожаления.