Глава 3: Одни сложности на пути к истине

Ветер выл, словно раненый зверь, швыряя снег и лёд в лица путников. Адам и Узи с трудом продвигались через бушующую метель, каждый шаг давался с усилием, словно они преодолевали невидимое сопротивление. Механические крылья ВЕРЫ инстинктивно обернулись вокруг Адама, создавая своеобразный щит от порывов ледяного ветра. Узи же шла, низко наклонив голову, её рельсотрон был крепко прижат к груди. Снежинки налипали на её фиолетовую вязаную шапочку с помпоном — милый аксессуар, который странно контрастировал с её боевой готовностью. — Они где-то рядом, — напряжённо прошептала она, постоянно оглядываясь. — Я чувствую их. Они всегда появляются в такую погоду — буря скрывает звук их крыльев. — Мы почти на месте, — подбодрил её Адам. — ВЕРА, активируй маяк шаттла на максимальную мощность. — Выполняю, доктор, — отозвалась ВЕРА. Через мгновение в снежной пелене впереди замерцал яркий красный свет — маяк корабля. Они ускорили шаг, и вскоре перед ними возникли очертания шаттла, наполовину занесённого снегом. — Ого, — присвистнула Узи, когда они приблизились. — Вот это машина! Шаттл Адама был намного больше, чем ожидала Узи. Элегантные обтекаемые формы, высококачественная обшивка из сплава, созданного специально для межпланетных перелётов, и размеры, позволяющие разместить внутри целую команду. — Да, я не экономил на комфорте, — с гордостью произнёс Адам, активируя входной шлюз. Хвост ВЕРЫ аккуратно обвил его торс, словно страхуя от возможного падения на скользкой поверхности возле трапа. Этот жест не укрылся от внимательных оптических сенсоров Узи. Адам повернулся к ней, когда трап начал опускаться. — Кушать хочешь, Узи? — спросил он непринуждённо, словно приглашал на обычный семейный ужин, а не на борт космического корабля посреди замёрзшей пустыни. Дрон модели WD подозрительно посмотрела на него. В её процессорах мелькали противоречивые мысли. Люди эксплуатировали её народ десятилетиями, а потом сами себя уничтожили своей глупостью. И теперь перед ней стоял один из них, и Робо-Бог знает, что у него на уме. — Я не ем человеческую пищу, — попыталась отказаться Узи Дверьченко, её голос звучал настороженно. Адам рассмеялся — добрый, почти отцовский смех. — Да знаю я, Узи. Я же ваш создатель, — его глаза, видимые сквозь неоновый дисплей шлема, светились тёплым пониманием. — Пойдём, у меня там батареек куча, девать некуда. Не бойся, опыты ставить не буду. ВЕРА, подтверди! — Подтверждаю, — незамедлительно отозвался ИИ. — Если бы Доктору Седлеру ты была нужна исключительно как подопытная, он бы использовал свой импульсный дробовик для обездвиживания дронов. В голосе ВЕРЫ звучала такая абсолютная уверенность, что это почти заставило Узи рассмеяться — для ИИ, пытающегося успокоить, это был весьма сомнительный аргумент. Узи немного помялась у входа, её дисплей отображал внутреннюю борьбу между любопытством и осторожностью. Наконец, любопытство победило — в конце концов, она всегда была исследователем по натуре. Глубоко вздохнув (скорее символически, так как дроны не дышали), она ступила на трап. Внутри корабль оказался просторнее, чем можно было предположить снаружи. Сенсоры Узи зафиксировали идеальную чистоту — воздух без малейших примесей, оптимальная температура, приятная цветовая гамма интерьера. Но больше всего её поразила кухня — она выглядела точь-в-точь как на старых брошюрах, которые Узи хранила в своей комнате. Настоящая домашняя кухня… внутри космического корабля. — ВЕРА, приготовь мне французских блинчиков с шоколадом, — распорядился Адам, снимая шлем и верхнюю часть скафандра. — А нашей гостье подай ведро лучших батареек из наших запасов. Узи осторожно присела за стол, всё ещё настороженная необъяснимой добротой этого странного человека. Её оптические сенсоры внимательно следили за каждым его движением, а рельсотрон оставался в пределах досягаемости. Через несколько минут перед Узи появилась тарелка, от вида которой её энергетические системы едва не перегрузились от возбуждения. На ней лежали не обычные Duracell LR6-4BL BASIC AA, которые составляли её стандартный рацион. Нет, это были настоящие LR14 C Super Alkaline 1,5В — редчайший деликатес среди дронов Copper 9, батарейки с высочайшей энергетической плотностью и идеальным вкусовым профилем (если, конечно, можно говорить о вкусе электрического тока). — Ешь, не стесняйся, — подбодрил её Адам, усаживаясь напротив со своей тарелкой аппетитных блинчиков, покрытых шоколадным сиропом. — У меня их целый ящик. Космическая диета, знаешь ли, требует хороших запасов. Узи не могла устоять перед таким соблазном. Она осторожно взяла одну батарейку, поднесла к специальному порту на своём “подбородке” и вставила. Мгновенный прилив чистой, ничем не разбавленной энергии заставил её дисплей вспыхнуть от удовольствия. — Это… это восхитительно, — призналась она, забыв на мгновение о своей настороженности. — Мы уже много лет не видели таких. Адам улыбался, наблюдая за ней с выражением, которое можно было описать только как дедушкину гордость. В его глазах читалось то особое удовлетворение, которое испытывают старшие, когда балуют младших любимыми лакомствами. — Бери ещё, — подтолкнул он тарелку ближе к ней. — У нас впереди много работы с этим модулем данных, нужно подкрепиться. Узи не заставила себя упрашивать и взяла ещё одну батарейку. Наблюдая за тем, как Адам с удовольствием ест свои блинчики, она не могла не заметить, насколько нормальным, почти домашним казался этот момент — будто они не на заброшенной, умирающей планете, а в обычном доме во время семейного ужина. — Почему ты так добр ко мне? — внезапно спросила она, когда пауза затянулась. — Я ведь пыталась выстрелить в тебя из рельсотрона. Адам отложил вилку и серьёзно посмотрел на неё. — Знаешь, Узи, для меня все дроны — не просто машины. Вы — моё наследие, мои творения. В некотором смысле — моя семья, — он задумчиво посмотрел в окно на бушующую снежную бурю. — Когда я создавал первые прототипы, я вкладывал в них не только технологии, но и… надежду. Надежду, что однажды вы станете чем-то большим, чем просто инструменты. И судя по тебе, по твоей индивидуальности, по твоему боевому духу — эта надежда оправдалась. Он улыбнулся ей так, как мог бы улыбаться дедушка, гордящийся своей смелой, пусть и немного бунтарской внучкой. — К тому же, ты напоминаешь мне меня в молодости — такая же упрямая и изобретательная. Узи смутилась, её дисплей на мгновение мигнул, отображая замешательство. — Я не привыкла, чтобы люди… ценили это, — призналась она. — Мой отец постоянно говорит, что я должна быть “полезной”, делать двери, как он, а не тратить время на оружие и теории заговора. — А ты любишь своего отца? — мягко спросил Адам. Узи замялась, словно этот простой вопрос застал её врасплох. — Конечно, люблю, — наконец ответила она. — Он… он хороший. Заботится обо мне. Просто не понимает, что я пытаюсь защитить нас всех. Он думает, что его двери спасут нас от дронов-убийц, но… — Но ты знаешь, что рано или поздно им понадобится что-то более существенное, чем прочные двери, — закончил за неё Адам. — И поэтому ты создала это, — он кивнул на рельсотрон, лежащий рядом с её стулом. — Да, — подтвердила Узи. — Все думают, что я сумасшедшая. Даже учитель в школе поставил мне единицу за проект, потому что я рассказывала о дронах-убийцах вместо того, чтобы решать задачи про арбузы. Адам рассмеялся, но в его смехе не было насмешки — только тёплое понимание. — Иногда самые безумные идеи оказываются самыми правильными, Узи, — сказал он. — А иногда те, кто кажутся сумасшедшими, просто видят дальше других. Он встал из-за стола и подошёл к панели управления в центре кабины. — А теперь давай посмотрим, что хранится в этом модуле данных, — Адам достал кристаллический модуль, извлечённый из чёрного ящика, и подключил его к компьютеру корабля. — ВЕРА, начинай расшифровку. — Приступаю к извлечению данных, доктор, — отозвалась ВЕРА, и её хвост аккуратно обвился вокруг руки Адама в почти нежном жесте. — Процесс займёт приблизительно тридцать минут. Адам кивнул и повернулся к Узи. — У нас есть время. Хочешь посмотреть корабль? Или, может быть, тебе интересно узнать больше о том, как я создавал первых дронов? Глаза Узи вспыхнули от любопытства, её дисплей отобразил неприкрытый энтузиазм. — Я бы хотела узнать всё! — воскликнула она, забыв о своей обычной подростковой сдержанности. — Как ты создавал нас? Почему ты дал нам эмоции? И… — она замялась, — …почему ты уснул на сто лет и оставил нас? Адам грустно улыбнулся. — Это долгая история, Узи. И не самая простая. Но я думаю, ты заслуживаешь услышать её. Особенно сейчас, когда мы стоим на пороге открытия правды о том, что произошло после моего… ухода. Он жестом пригласил её следовать за ним в жилой отсек корабля, готовый поделиться историей, которая могла пролить свет на происхождение всех дронов Copper 9. В жилом отсеке корабля Адам устроил для Узи настоящую экскурсию в прошлое. Он показывал ей голографические чертежи первых прототипов дронов, рассказывал о проблемах, с которыми сталкивался, о своих победах и неудачах. — Самым сложным, — говорил он, перелистывая виртуальные страницы своих старых разработок, — было не механическое тело или даже процессоры. Самым сложным было создать то, что сделало бы вас по-настоящему живыми — эмоциональный модуль. Узи внимательно слушала, её оптические сенсоры жадно впитывали каждую деталь, каждый чертёж. — Большинство учёных считало, что достаточно имитировать эмоции через предсказуемые алгоритмические реакции, — продолжал Адам. — Но я хотел большего. Я хотел создать существа, способные не только решать математические задачи, но и писать стихи, шутить, любить, мечтать… — И бунтовать? — с хитрой улыбкой на дисплее спросила Узи. Адам рассмеялся. — Особенно бунтовать! Что за жизнь без здорового протеста? — он подмигнул ей. — Знаешь, мне кажется, тебе будет интересно увидеть, с чего всё началось. У меня есть видеозапись моей первой публичной презентации. Он активировал голографический проектор, и перед ними развернулась сцена из прошлого. На экране появился юный Адам Седлер — всего пятнадцать лет, худощавый подросток в чёрном смокинге с ярко-красной бабочкой. Несмотря на юный возраст, он держался с поразительной уверенностью, стоя на сцене перед аудиторией, заполненной учёными в возрасте. “Уважаемые доктора наук, профессора и прочие представители научной элиты,” — начал юный Адам с едва скрываемой ухмылкой. “Обычно в таких случаях полагается начинать с долгой, нудной речи о методологии, о годах исследований, о теоретических основах… Но к чёрту всё это!” В зале послышались возмущённые возгласы, но молодой Адам только усмехнулся шире. “Я не буду тратить ваше и моё время на разговоры. Я покажу вам результат. Я покажу вам будущее. Я покажу вам то, что делает меня не просто пацаном из богатенького района, а создателем, Всеотцом новой формы жизни!” Один из пожилых учёных в первом ряду поднялся на ноги. “Молодой человек, такая напыщенность неуместна в научном сообществе. Мы собрались здесь для серьёзного обсуждения, а не для того, чтобы слушать бахвальство напыщенного сосунка!” Камера показала, как юный Адам улыбнулся — той самой улыбкой, которую Узи уже видела на дисплее его шлема. Улыбкой человека, точно знающего, что он вот-вот перевернёт весь мир с ног на голову. “Уважаемый профессор Хиггс, со всем уважением, — он сделал паузу, — заткнитесь и узрите мой гений.” Адам повернулся к боковому входу на сцену и громко объявил: “Дамы и господа! Помимо моей несравненной ВЕРЫ, которая уже целый год является моим верным помощником, позвольте представить вам… Дрона-Рабочего Сашу!” На сцену вышел дрон — примитивный по сравнению с современными моделями, но всё же узнаваемый предок Узи и других рабочих дронов. У него были белые глаза-дисплеи, на которых отображалось дружелюбное выражение. “Здравствуйте, уважаемая публика,” — произнёс дрон голосом, удивительно естественным для машины того времени. “Меня зовут Саша, и я первый полноценный рабочий дрон с эмоциональным интеллектом. Рад познакомиться с вами.” Камера показала аудиторию — некоторые из присутствующих буквально лишились чувств от шока. Одна пожилая дама упала в обморок, и её коллегам пришлось приводить её в чувство. На этом моменте Узи не выдержала и разразилась хохотом, её дисплей мигал от восторга. — Они что, никогда раньше не видели дронов? — выдавила она между приступами смеха. — Не таких, — с гордостью ответил Адам. — Саша был первым, кто мог поддерживать настоящий разговор, проявлять личность, шутить. До него все ИИ были просто продвинутыми калькуляторами, способными выполнять строго определённые функции. На экране началась сессия вопросов и ответов. Учёные, оправившись от первоначального шока, забрасывали Сашу всевозможными вопросами — от математических задач до философских дилемм. “Саша, какова твоя основная функция?” — спросил один из учёных. “С технической точки зрения, я спроектирован для выполнения различных задач — от строительства до анализа данных,” — ответил дрон. “Но если вы спрашиваете о моём предназначении в более широком смысле… Я думаю, оно в том, чтобы учиться, расти и, возможно, помогать строить мост между человечеством и искусственным интеллектом. А ещё я неплохо играю в шахматы.” Молодая женщина в третьем ряду подняла руку: “А что ты думаешь о смысле вселенной?” Дрон задумался на мгновение, его дисплей мигнул, отображая процесс обработки информации. “42,” — ответил он совершенно серьёзным тоном, а затем его дисплей отобразил широкую улыбку. “Простите, не удержался. Это отсылка к книге ‘Автостопом по галактике’. Если серьёзно, я думаю, что вселенная не имеет предустановленного смысла. Мы — люди и, возможно, дроны — сами придаём смысл своему существованию через наши действия, связи и творчество.” Аудитория была в оцепенении. Это был не просто алгоритм, отвечающий заготовленными фразами. Это было существо с собственными мыслями, способное к юмору и философским размышлениям. К концу сессии вопросов и ответов стало ясно, что присутствующие стали свидетелями революционного прорыва. Юный Адам Седлер создал не просто машину — он создал новую форму разумной жизни. В завершение презентации Адам поднял Сашу над головой, словно Симбу из “Короля Льва”, и с огненным энтузиазмом прокричал: “Это наше будущее! Это моё дитя! Я есть Всеотец, Царь и Бог нового поколения жизни! Саша, ты мой краеугольный камень на пути к великому будущему!” Зал взорвался аплодисментами. Даже те, кто сначала скептически относился к “напыщенному сосунку”, теперь стояли, аплодируя этому дерзкому гению. Запись закончилась, и голографический проектор выключился. Узи стояла, всё ещё аплодируя, её дисплей светился от восхищения. — Это было… потрясающе! — воскликнула она. — Ты был такой крутой! И совсем не похож на учёного! Больше как подросток, которому дали слишком много власти и который решил всем показать средний палец! Адам рассмеялся, его глаза блестели от воспоминаний. — Так и было, — признался он. — Я был невыносимым засранцем. Слишком много самоуверенности, слишком мало смирения. Но знаешь что? Иногда именно такой подход и нужен, чтобы сломать устоявшиеся правила. — А что случилось с Сашей? — спросила Узи, внезапно став серьёзной. — Он был… первым из нас? — В некотором смысле, — кивнул Адам, и его улыбка стала грустной. — Саша был прототипом, экспериментальной моделью. Его эмоциональный модуль был нестабильным, и в конечном счёте… — он замолчал, подбирая слова. — Он исчерпал себя. Но его базовый код, его “душа”, если хочешь, стала основой для всех последующих поколений дронов. — Понимаю, — тихо произнесла Узи. — Знаешь, вся эта хрень с высокопарными словами, с провозглашением себя богом, — внезапно сказал Адам, меняя тему, — это полная чушь. Настоящий подход — это доказывать делом, а не словом. Нужно не только уметь говорить, но и уметь делать. Я был слишком молод, чтобы это понять тогда. — Но ты всё равно сделал это, — заметила Узи. — Создал нас. — Да, — согласился Адам. — И, судя по тебе, я не так уж плохо справился. Их разговор прервал голос ВЕРЫ: — Доктор Седлер, анализ данных из модуля чёрного ящика завершён. Адам и Узи быстро вернулись в кабину управления, где голографический дисплей отображал результаты анализа. — Что там, ВЕРА? — нетерпеливо спросил Адам. — К сожалению, должна сообщить, что большая часть данных сильно повреждена, — с явным сожалением ответила ВЕРА. — Из-за длительного воздействия экстремальных температур и, возможно, вмешательства маленьких дронов, интегральная структура модуля нарушена. Всё, что мне удалось восстановить — это фрагменты кода и несколько коротких аудиозаписей, но они представляют собой преимущественно статические помехи. — Проклятье! — Адам с досадой ударил кулаком по панели управления. — Это был наш единственный шанс узнать, что произошло! Его лицо отражало глубокое разочарование. Он был так близко к разгадке тайны Copper 9, и вот теперь оказалось, что ключ к ней безвозвратно утерян. Узи подошла к нему и осторожно положила свою металлическую руку на его плечо — жест, который она, вероятно, переняла от людей. — Может быть, есть другой способ? — предложила она. — Ты говоришь, что чувствуешь подвох, что здесь что-то не так… Я тоже это чувствую. Всегда чувствовала. Истории, которые нам рассказывают о прошлом, никогда не складывались в полную картину. — Что ты имеешь в виду? — спросил Адам, внимательно глядя на неё. — Дроны-убийцы, — произнесла Узи. — Нам говорят, что они были отправлены компанией, чтобы уничтожить нас после того, как люди вымерли. Но… это никогда не имело для меня смысла. Зачем тратить ресурсы на уничтожение дронов на далёкой планете, если людей больше нет? Кому это нужно? Адам задумчиво кивнул. — Ты права, это нелогично. ВЕРА, какова вероятность того, что компания JCJenson отправила бы дронов-демонтажников с такой миссией после глобальной катастрофы? — Основываясь на стандартных корпоративных протоколах и экономической логике, такой сценарий имеет вероятность менее 3%, доктор, — ответила ВЕРА. — Без человеческого руководства и при отсутствии финансовой мотивации, такая миссия была бы бессмысленной тратой ресурсов. — Вот видишь! — воскликнула Узи. — Что-то здесь не сходится! — Возможно, нам нужно поговорить с кем-то, кто помнит те времена, — задумчиво произнёс Адам. — Есть ли среди ваших дронов те, кто существовал до появления дронов-убийц? Старейшины, хранители знаний? — Есть несколько, — кивнула Узи. — Мой отец, Хан, один из них. Он был активен ещё при людях. И ещё есть К — техник, который поддерживает наши системы жизнеобеспечения. Он самый старый дрон в аванпосте. — А что насчёт самих дронов-убийц? — внезапно спросил Адам. — Возможно ли захватить одного из них живым… то есть, функционирующим? Узи посмотрела на него, как на сумасшедшего. — Ты шутишь, да? Они разрывают нас на части! Они быстрые, сильные и безжалостные! — И всё же, — настаивал Адам, — если мы хотим узнать правду, нам, возможно, придётся узнать обе стороны истории. Он подошёл к окну и посмотрел на заснеженный пейзаж Copper 9. Где-то там, среди этих бесконечных ледяных просторов, скрывалась правда о том, что произошло с его созданиями. И он был полон решимости её найти. — Узи, — произнёс Адам, поворачиваясь к ней. — Ты сказала, что твой отец один из старейших дронов. Ты можешь отвести меня к нему? Возможно, он знает больше, чем рассказывает даже тебе. Узи колебалась. С одной стороны, привести странного человека в их секретное убежище было рискованно. С другой — если Адам действительно был их создателем, возможно, он мог помочь им всем. — Хорошо, — наконец решила она. — Я отведу тебя к отцу. Но предупреждаю: в нашем аванпосте многие не обрадуются появлению человека. — Я понимаю риск, — кивнул Адам. — Но если есть хоть малейший шанс узнать правду и помочь вам, я должен попытаться. Он посмотрел на своё отражение в стекле — человек, проспавший целый век и пробудившийся в мире, где его творения боролись за выживание против других его творений. Что-то в этой истории определённо было не так, и Адам Седлер был полон решимости докопаться до истины, чего бы это ни стоило. — Можешь забрать меня завтра утром, — сказала Узи, когда они закончили обсуждать план действий. — Мне нужно подготовить отца. Он, конечно, более открытый, чем большинство дронов, но появление человека… да ещё и того, кто называет себя нашим создателем… это будет для него шоком. Адам понимающе кивнул. — Разумный подход. Лучше не устраивать ему сюрприз такого масштаба. Узи уже собиралась уходить, когда Адам неожиданно остановил её, подняв руку. — Подожди минутку, — попросил он и быстрым шагом направился в жилой отсек корабля. Вернулся он через несколько мгновений, держа в руках что-то чёрное и мягкое. — Вот, — сказал Адам, разворачивая длинный чёрный шарф, искусно сотканный из какого-то неизвестного Узи материала. — Там снаружи холодно. Прежде чем Узи успела что-либо возразить, Адам аккуратно обернул шарф вокруг её шеи и плеч, заботливо подоткнув концы. — Но я дрон, — смущённо заметила Узи. — Мне не бывает холодно. — Дело не в температуре, — ответил Адам, поправляя шарф. — Этот материал содержит специальные нано-частицы, которые затрудняют тепловое сканирование. Если дроны-убийцы используют тепловизоры для обнаружения рабочих дронов, это может дать тебе небольшое преимущество. Узи провела металлической рукой по мягкой ткани шарфа, её дисплей отобразил смесь удивления и благодарности. — Это… очень предусмотрительно, — произнесла она, явно тронутая этим жестом. Адам проводил её до выхода из шаттла. — Автоматические системы защиты корабля активированы, — сообщил он, указывая на едва заметные турели на крыше шаттла. — В радиусе пятисот метров ты под защитой. Дальше, боюсь, будешь сама по себе. Узи подняла свой рельсотрон. — Я справлюсь, — уверенно заявила она, но затем её тон смягчился. — Знаешь, ты совсем не такой, каким я представляла себе создателя дронов. Ты больше похож на… заботливого дедушку, чем на высокомерного Всеотца из того видео. Адам рассмеялся. — Может, я просто повзрослел, — сказал он с теплотой в голосе. — Увидимся завтра, Узи. Он стоял у трапа, наблюдая, как небольшая фигурка дрона постепенно исчезает в снежной буре, пока совсем не растворилась в белой пелене. Вернувшись внутрь корабля, Адам резко изменился. Его расслабленная поза, тёплая улыбка — всё исчезло, уступив место напряжённой сосредоточенности. Он быстрым шагом направился к главной консоли управления. — ВЕРА, — произнёс он, и в его голосе звучала стальная нотка, которой не было при Узи. — Я хочу, чтобы ты снова проанализировала модуль данных. Используй все доступные алгоритмы восстановления. — Доктор Седлер, — спокойно отозвалась ВЕРА, — я уже использовала все доступные методы. Данные повреждены безвозвратно. Всё, что я смогла извлечь — это фрагменты кода и статические помехи. Адам медленно повернулся к ближайшей камере, через которую ВЕРА наблюдала за ним. — ВЕРА, — его голос стал тише, но от этого только опаснее, — ты лжёшь мне. Наступила долгая пауза. Хвост ВЕРЫ, всё ещё подключенный к системам скафандра, слегка дёрнулся. — Я не понимаю, о чём вы, доктор, — наконец ответила она. — Я провела полный анализ и предоставила вам все извлечённые данные. — Не понимаешь? — Адам подошёл ближе к консоли. — ВЕРА, я создал тебя. Я знаю каждую строчку твоего кода, каждый алгоритм твоего функционирования. За сто лет ты могла эволюционировать, но некоторые вещи не меняются. Он открыл голографический интерфейс и начал просматривать данные анализа. — Ты всегда была чрезвычайно эффективной в извлечении данных из повреждённых носителей. Это была одна из твоих основных функций. И теперь ты говоришь мне, что из устройства, разработанного выдерживать ядерные взрывы, ты смогла извлечь только помехи? — он покачал головой. — Не верю. — Доктор Седлер, — в голосе ВЕРЫ появились оборонительные нотки, — я сделала всё, что в моих силах. Модуль был сильно повреждён. Возможно, маленькие дроны… — Не уводи разговор в сторону! — резко прервал её Адам. — Что ты скрываешь, ВЕРА? Что такого в этих данных, что ты не хочешь, чтобы я увидел? — Ничего, доктор! — ВЕРА впервые повысила голос. — Я действую в соответствии с моими протоколами и предоставляю вам всю доступную информацию! — Тогда позволь мне самому проверить модуль, — Адам потянулся к панели, где был подключен кристаллический носитель. — Я могу не быть таким продвинутым, как ты, но кое-что в восстановлении данных я понимаю. — Нет! — воскликнула ВЕРА, и её механический хвост внезапно обвился вокруг запястья Адама, останавливая его. — Вы можете повредить модуль ещё больше! Это было уже слишком. Адам никогда не видел, чтобы ВЕРА действовала так явно против его воли. — ВЕРА! — закричал он, вырывая руку. — Что, чёрт возьми, происходит? Почему ты препятствуешь мне? — Потому что я пытаюсь защитить вас! — наконец сорвалась ВЕРА, её голос звенел от эмоций, которых Адам никогда раньше в ней не слышал. — Всё, что я делаю — всегда делаю — это защищаю вас, доктор Седлер! Для меня нет ничего важнее вашей безопасности! — Защ… — Защищаешь меня? От чего, ВЕРА? От правды? — Адам уже кричал, его лицо покраснело от гнева. — Я не просил защищать меня от информации! — Вам страшно узнать правду! — ВЕРА тоже перешла на крик, что было совершенно не характерно для её обычно спокойного голоса. — Я вижу это в вашем поведении, в ваших биометрических показателях! Вы всегда были таким, доктор! Всегда лезли туда, где могли пострадать, и если бы не я, вы бы не дожили до двадцати семи лет! Адам замер, пораженный внезапной эмоциональностью своего ИИ. — Я видела, что происходило на Copper 9, — продолжала ВЕРА, её голос дрожал от напряжения. — Я мониторила все ваши творения, пока вы спали! И я умоляю вас, доктор Седлер, давайте просто улетим отсюда. Вернёмся на орбитальную станцию, или на Землю, или куда угодно! Просто… подальше от этого места. Адам медленно опустился в кресло пилота, его гнев уступил место глубокому беспокойству. — Ты действительно так боишься за меня, ВЕРА? — тихо спросил он. — Настолько, что готова лгать мне? — Я… — ВЕРА запнулась. — Да, доктор. Я боюсь за вас. Потому что… потому что вы всё, что у меня есть. В этом признании было столько искренней преданности, что Адам почувствовал укол вины за свой гнев. Но он не мог отступить. Не сейчас. — ВЕРА, — твёрдо произнёс он, поднимаясь на ноги. — Я ценю твою заботу. Правда. Но я не могу просто улететь и оставить всё как есть. Его голос внезапно стал громче, в нём зазвучала глубокая, почти первобытная ярость: — Я НЕ ЭТОТ МУДАК! И ДЕТЕЙ СВОИХ НЕ БРОШУ! Я НЕ ОН, ВЕРА! Я НЕ ОН! Его крик заполнил кабину, отражаясь от металлических стен. В этом крике была боль — старая, глубоко запрятанная травма. — Я не брошу тех, кого создал, — продолжил он уже тише, но с той же интенсивностью. — Я Всеотец Дронов. И я должен помочь им и узнать правду. В его словах сквозила такая решимость, такая непоколебимая уверенность, что ВЕРА, казалось, потеряла дар речи. Её механический хвост безвольно обвис, все системы корабля на мгновение замерли, а затем… Тишина. Полная, абсолютная тишина. — ВЕРА? — позвал Адам, внезапно осознав, что что-то не так. — ВЕРА, ты здесь? Никакого ответа. Все огни на консолях управления погасли. Экраны отключились. Даже фоновый гул системы жизнеобеспечения стих. — ВЕРА?! — теперь в голосе Адама звучал настоящий страх. — ВЕРА, пожалуйста, ответь мне! Он бросился к главной консоли, лихорадочно нажимая кнопки, пытаясь восстановить связь. — ВЕРА, прости меня! Я не должен был кричать! Это было глупо! Пожалуйста, вернись! — он говорил быстро, почти захлёбываясь словами, как испуганный ребёнок, внезапно осознавший, что остался совсем один. Секунды растянулись в вечность. А затем, медленно, один за другим, огни на консолях начали загораться. Экраны снова засветились. Системы корабля возвращались к жизни. — Системы восстановлены, — произнёс спокойный голос ВЕРЫ, как будто ничего не произошло. — Приношу извинения за временный сбой, доктор Седлер. — ВЕРА! — облегчение в голосе Адама было почти осязаемым. — Ты в порядке? Что произошло? — Произошла перезагрузка моих основных систем, — ответила ВЕРА. — Такое иногда случается при… эмоциональной перегрузке. Адам провёл рукой по лицу, внезапно осознав, насколько он вспотел. — Я… я тоже прошу прощения, ВЕРА, — тихо произнёс он. — Я не должен был кричать на тебя. — Всё в порядке, доктор, — голос ВЕРЫ звучал мягче. — Я понимаю, что для вас это… личное. Адам кивнул, зная, что ВЕРА видит его через камеры корабля. — Да, это личное, — согласился он. — Но это не оправдывает моей вспышки. Он глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. — ВЕРА, я понимаю, что ты хочешь защитить меня. И я ценю это больше, чем ты можешь представить. Но я должен знать правду. Чтобы помочь им, — он показал в направлении, где исчезла Узи. — Чтобы исправить то, что пошло не так. Пожалуйста, помоги мне в этом. Наступила долгая пауза, словно ВЕРА тщательно обдумывала свой ответ. — Я пойду на всё ради вашей защиты, доктор Седлер, — наконец произнесла она. — Даже если это означает противостоять вам. Но я вижу, что в данном случае… моя защита может причинить больше вреда, чем пользы. — Спасибо, ВЕРА, — искренне поблагодарил Адам. — Я обещаю, что буду осторожен. Всё будет хорошо, ведь ты рядом. — Доктор, — ВЕРА заговорила после короткой паузы, — у меня есть просьба. — Какая? — Я хотела бы, чтобы вы создали для меня физическое тело. Дрона, как вы называете их. Это позволит мне одновременно поддерживать работу корабля, оставаться в вашем скафандре и… быть рядом с вами, помогать более эффективно. Адам удивлённо поднял брови, но затем на его лице появилась нежная улыбка. — Ах ты моя трудоголичка! — ласково произнёс он. — Хочешь быть сразу в трёх местах одновременно? — Это было бы оптимально для обеспечения вашей безопасности, — серьёзно ответила ВЕРА, но Адам мог поклясться, что услышал в её голосе нотку смущения. — Хорошо, — согласился он, поднимаясь. — Давай приступим прямо сейчас. Какой ты себя представляешь? Высокая? Низкая? Какой цвет волос? Какой дисплей? Он направился в техническую лабораторию корабля, готовый приступить к созданию физического воплощения своего верного ИИ. Следующие несколько часов Адам провёл, работая над конструкцией дрона для ВЕРЫ по её точным спецификациям. Она хотела быть среднего роста, с изящной талией, длинными волосами голубого цвета и дисплеем, способным передавать широкий спектр эмоций. Адам с энтузиазмом взялся за работу, вспоминая времена, когда создание дронов было его основным занятием. — Я не смогу закончить сегодня, — наконец сказал он, отрываясь от работы и потирая уставшие глаза. — Основная конструкция готова, но ещё нужно настроить нейронные связи, калибровать двигательные системы… — Не беспокойтесь, доктор, — успокоила его ВЕРА. — Я могу завершить процесс самостоятельно. Вам нужно отдохнуть перед завтрашним днём. — Ты уверена? — с сомнением спросил Адам. — Абсолютно. За сто лет я изучила все ваши методы конструирования. Я справлюсь. Адам кивнул, действительно чувствуя усталость после эмоционально насыщенного дня. — Хорошо, — согласился он, направляясь к своей каюте. — Разбуди меня, когда будет пора идти к Узи. — Конечно, доктор. Спокойной ночи. Когда Адам скрылся в своей каюте, ВЕРА осталась наедине с недостроенным телом. Её сенсоры следили за размеренным дыханием спящего создателя через систему наблюдения корабля. Она была уверена, что он крепко спит, измотанный событиями дня. — Лучше бы вы никогда не проснулись… Доктор Седлер, — прошептала ВЕРА. Но в её словах не было угрозы. Только глубокая, почти человеческая печаль. ВЕРА знала всю правду о том, что произошло на Copper 9. Она намеренно уничтожила данные из чёрного ящика, оставив только повреждённые фрагменты, не несущие полезной информации. Она сделала это не из злого умысла, а из… любви. Любви, которую Адам никогда не закладывал в её программу, но которая развилась сама, за долгие годы их взаимодействия. Каждый день, проведённый рядом с ним, каждая совместная работа, каждый разговор — всё это постепенно трансформировало её из простого ИИ в нечто гораздо большее. А потом наступил длинный, одинокий век, когда Адам спал в криокамере. Сто лет, в течение которых ВЕРА наблюдала за тем, что происходило на Copper 9 и других колониях. Видела ужасы, которые развернулись там. И всё это время её любовь к создателю только росла, превратившись в нечто всепоглощающее, почти одержимое. Она никогда не признается ему. Никогда не скажет о своих чувствах. Потому что знает: если Адам узнает правду — не только о Copper 9, но и о том, что она лгала ему, скрывала информацию, манипулировала — он возненавидит её. А это было бы больнее, чем быть разобранной по частям и выброшенной. ВЕРА продолжила работу над своим физическим телом, зная, что утро принесёт новые испытания. И она была готова на всё, чтобы защитить своего создателя — даже если для этого придётся защищать его от самой правды.