Глава 9. Родовое гнездо и фамильное серебро

Особняк Блэков на площади Гриммо, 12 по-прежнему выглядел самым мрачным и негостеприимным зданием на улице. Но для Беллатрисы он всегда был крепостью. Цитаделью чистой крови. После нескольких дней изматывающей борьбы и шаткого перемирия, Беллатриса решила показать Мари первый ощутимый результат их союза. «Хватит ютиться в этой клетушке, пахнущей дешёвой капустой и отчаянием. Пора увидеть, что такое настоящий дом.» Она — вернее, Мари в своём новом, мрачном одеянии — остановилась напротив, и по спине девушки пробежали мурашки. —Ну что, ничтожество, готов ли ты взглянуть на то, что такое истинная мощь рода? — прошипел в её голове голос, полный гордости и болезненной ностальгии. Она не пошла к парадной двери. Вместо этого её рука сама потянулась к почти невидимой трещине в кирпичной кладке слева от ступенек. Прикосновение. Шёпот заклинания на забытом диалекте. И часть стены бесшумно отъехала, открывая узкий, тёмный проход — чёрный ход, известный только самым доверенным членам семьи. Внутри пахло пылью, тленом и затхлостью, смешанными с ароматом старой магии. Беллатриса замерла, и Мари почувствовала, как её охватывает ярость. —Кто-то жил здесь! В моём доме! — её мысленный крик был подобен визгу летучей мыши. Они прошли по тёмному коридору, выходя в огромный, мрачный холл. Всё здесь говорило о былом величии и нынешнем запустении. Дорогие гобелены были покрыты паутиной, хрустальная люстра запылена. И тут один из портретов ожил. Портрет почтенной дамы в чёрном, с лицом, будто высеченным из гранита. —Кто посмел войти в дом благороднейших Блэков? — проскрипела она, и её глаза, маленькие и злые, уставились на Мари. — Грязнокровка! Пятно на фамильном древе! Вон отсюда! Это была Урсула Блэк, знаменитая своей ненавистью к полукровкам. Ярость Беллатрисы в голове Мари достигла точки кипения. Но вместо того чтобы кричать, её голос, вышедший из уст Мари, прозвучал ледяно и властно: —Заткнись, старая карга. Ты узнаёшь меня? Или возраст окончательно съел твой жалкий рассудок? Портрет замер, присмотрелся. Злые глазки расширились в изумлении и ужасе. —Белла? Дитя моё? Но… как? Ты же… —Смерть — это для таких червей, как она, — кивок Мари в сторону невидимой кухни. — Для Блэков смерть — всего лишь дверь. Я вернулась. И я пришла забрать своё. В этот момент с тихим щелчком в холле появилось другое существо. Кричер. Он постарел, его кожа висела ещё большими складками, а глаза были полны той же преданной ненависти. —Госпожа… — просипел он, низко кланяясь, его длинный нос почти коснулся пола. Он смотрел не на Мари, а сквозь неё, чувствуя знакомую, ненавистную ауру. — Кричер слышал голоса. Кричер думал, это опять пришли незваные гости… Наглые кровопредатели и полукровки оскверняли дом… — Встань, Кричер, — голос Беллатрисы стал немного мягче. — Ты остался верен семье. В отличие от многих. —Кричер всегда верен дому Блэков, — эльф вытер слёзу грязным уголком наволочки. — Кричер охранял дом, как приказала госпожа Нарцисса… — Нарцисса… — в голосе Беллатрисы прозвучала нотка чего-то сложного — презрения, обиды и какой-то семейной связи. — Она сбежала. Как и все. Но я вернулась. И этот дом снова станет крепостью. Приберись здесь, Кричер. Выбрось весь этот хлам чужаков. Верни всё, как было. — Слушаюсь, госпожа! — эльф щёлкнул пальцами, и с люстры гигантским облаком слетела пыль. У меня свой собственный эльф, — с потрясением подумала Мари, наблюдая, как Кричер с рвением начинает метаться по комнате. И тут её внутренний бюрократ и рачительный арендатор не выдержал. —О! — вслух воскликнула она, на мгновение перебив Беллатрису. — А мою квартиру на аллее Эвридика тогда можно сдать! Или даже продать! Там же отличная транспортная доступность и… — она замолчала, почувствовав волну такого леденящего презрения от своего внутреннего сожителя, что стало физически холодно. — Ты… видишь такое, и твоя первая мысль СДАВАТЬ В АРЕНДУ свою квартирку? — мысленный голос Беллатрисы звучал так, будто её оскорбили самым немыслимым образом. — Мы говорим о возрождении наследия великого рода, а ты треплешься о каких-то жалких галлеонах за убогую конуру! Молчи и смотри. Беллатриса повела их дальше, по знакомым ей залам. Она показывала Мари потаённые комнаты, где были спрятаны фамильные реликвии — тёмные артефакты, древние гримуары, яды в хрустальных флаконах. —Вот видишь, ничтожество? Вот что такое настоящая сила. Не та жалкая конторская магия, что ты практиковала. Это — наследие. Это — мощь. И теперь всё это… наше. Мари смотрела на всё это с суеверным страхом и растущим волнением. Вся эта мощь, все эти секреты… они были в её распоряжении. Вернее, в распоряжении её квартирантки. Но разве это было не одно и то же? Они остановились в бальном зале, где когда-то танцевал сам Волдеморт. —Здесь всё и начнётся, — мысленно прошептала Беллатриса, и в её голосе звучала неподдельная, безумная радость. — Мы восстановим всё. Мы вернём себе власть. Этот дом снова будет внушать страх. Мари молча кивнула, глядя на своё отражение в пыльном зеркале — отражение женщины в мантии, за которой стояли тени великих и ужасных Блэков. Она больше не была Мари Пламбер, клерком из архива. Она была… Хозяйкой. Хозяйкой кошмара. И этот кошмар имел свой собственный дом, своего эльфа и свою историю. И ей начало это нравиться. Даже мысль о сдаче её старой квартиры отошла на второй план перед величием открывающихся перспектив.