Глава 23. Операция «Амнистия»: тихий саботаж в сердце бури

      Глубинные архивы Министерства Магии. Бесконечные стеллажи с делами заключенных Азкабана. Воздух спёртый, пропахший пылью и старыми чернилами. Время:Параллельно с событиями на стадионе и пожаром в «Карфагене».       Архив был похож на усыпальницу. Высокие потолки терялись в темноте, а бесконечные ряды стеллажей, заставленных папками с делами, уходили вдаль, как город мёртвых. Зеленоватый свет магических шаров-светильников отбрасывал прыгающие тени, в которых мерещилось движение.       Тишину нарушал лишь далёкий, приглушённый гул: то ли рёв толпы со стадиона, доносившийся через вентиляцию, то ли набат пожарных сирен, объявивших тревогу по всему магическому Лондону из-за «Карфагена». Вспышки багрового и изумрудного света — отблески чудовищных проекций и пожаров — время от времени подсвечивали высокие арочные окна архива, будто до стен усыпальницы докатывались отголоски конца света.       Именно здесь, в этом царстве мёртвых дел, среди свидетельств былых преступлений и наказаний, теперь велась своя, тихая война. — Вот! — мысленный голос Беллатрисы, ликующий и яростный, пронзил сознание Мари, заставляя её руку тыкать пальцем в толстую папку с грифом «Азкабан. Высшая категория». — Роквуд! Верный, умный пёс! Его знания о времени бесценны! И Макнейр! Силач! И Дольхов… о, его холодная ярость… Вычеркни их имена из списков тленья! Верни мне их!       Мари, чьё тело сейчас было почти полностью под контролем её яростной сожительницы, нервно облизнула пересохшие губы. Её собственный внутренний голос прозвучал робко, но настойчиво: —Это не сработает. Просто взять и вычеркнуть? Система не дура. Завтра утром компьютерные гномы или кто там всё проверяет, поднимут тревогу. Единовременное «исчезновение» дел самых опасных заключённых? Это прямой путь к нам. — ТЫ СНОВА СКРЕБЕШЬСЯ, КАК ИСПУГАННАЯ МЫШЬ! — взревела Беллатриса, и Мари почувствовала, как её собственная рука сжалась в кулак, чуть не разорвав пергамент. — Я ХОЧУ ВИДЕТЬ ИХ ЗДЕСЬ! ВСЕХ! СЕЙЧАС ЖЕ! — А дементоры? — тихо, но упрямо парировала Мари, нажимая на больное. — Охрану-то, авроров, сняли, все на стадионе или на пожаре. Но дементоры… они никуда не делись. Они останутся охранять своих «кормильцев». Вы предлагаете нам вдвоём штурмовать Азкабан? Идти сквозь строй этих тварей?       В её голове воцарилась злая, униженная тишина. Беллатриса знала, что Мари права. Даже в её самом безумном плане не было места для победы над армией дементоров. — ЧТО ЖЕ ТЫ ПРЕДЛАГАЕШЬ? — наконец прошипел голос, полный яда. — Сидеть сложа руки? — Нет, — к удивлению Беллатрисы, ответила Мари. Её внутренний бюрократ уже лихорадочно анализировал ситуацию. — Мы можем работать точечно. Не всех. Но самых полезных. И не стирать, а… корректировать. Вот, смотрите.       Она (уже больше по своей воле) потянулась к другой полке, к делам с менее громкими именами. —Вот, Огденстайн. Не боевик. Бухгалтер. Вёл все тёмные финансы. У него связи в гоблинских кланах. Его дело не такое громкое. Мы можем добавить ему «активное сотрудничество со следствием» и «помощь в раскрытии финансовых схем»… которых он, конечно, не раскрывал, но кто проверит сейчас, в этом хаосе? Беллатриса мысленно фыркнула, но заинтересованно замолчала. — Или Вейл, — продолжила Мари, чувствуя слабый интерес. — Иллюзионист. Мог внедрять в сознание ложные воспоминания без «Империуса». Его можно представить как «жертву обстоятельств», которая «использовала свой дар под принуждением». Добавим ему «искреннее раскаяние» и… — она едва сдержала смешок, глядя на стандартный бланк характеристики, — …«успехи в арт-терапии, демонстрирующие позитивную динамику». — АРТ-ТЕРАПИЯ? — Беллатриса издала звук, похожий на скрежет разбитого стекла. — ОН ВЫРЕЗАЛ СЦЕНЫ РЕЗНИ НА СТЕНАХ СВОЕЙ КАМЕРЫ КРОВАВЫМИ НОГТЯМИ! — Теперь это называется «экспрессивный перформанс, направленный на экологизацию травмы и искупление вины через искусство», — монотонно, словно зачитывая цитату из методички, ответила Мари. — Я видела свежие директиве Департамента реабилитации. Или вот… Роквуд. Ваш любимец. Слишком громкое имя, чтобы его просто вычеркнуть. Но мы можем не требовать его освобождения, а… инициировать его перевод в крыло с менее строгим режимом. Ослабить надзор. И тогда… позже… его будет проще вытащить. Точечным ударом.       Она посмотрела на бесконечные ряды папок. Грандиозная мечта Беллатрисы о армии, восставшей из пепла, рассыпалась, превратившись в несколько точечных, крошечных манипуляций с документами. — ЖАЛКО, — наконец проскрежетал голос в её голове, но ярость в нём сменилась усталой, циничной покорностью. — ЖАЛКИЕ ЗАПЛАТКИ НА РАНАХ ВЕЛИЧИЯ. ЛАДНО. ДЕЛАЙ, КАК ЗНАЕШЬ. НАЧНЁМ С ЭТИХ… БУХГАЛТЕРОВ И ХУДОЖНИКОВ.       Мари кивнула, чувствуя странное удовлетворение. Она не просто сосуд. Она — стратег. Она только что отговорила Беллатрису от самоубийственной авантюры и предложила работающее решение.       Она взмахнула палочкой. С десятков полок сами собой выдвинулись нужные дела. Десятки магических перьев зависли в воздухе, готовые к работе.       В этот момент из-за угла дальнего стеллажа донёсся странный звук. Приглушённое воркование и шарканье туфелек.       Мари и Беллатриса замерли. Мари бесшумно шагнула в тень между стеллажами и заглянула в проход.       В соседнем зале, куда выходили окна с видами на горящий «Карфаген», было пустынно. Кроме одного человека. Долорес Амбридж, в своём пушистом розовом кардигане, с полнейшей уверенностью, что она совершенно одна, медленно кружилась в вальсе под звуки музыки, что звучала только в её голове. Она обнимала себя за плечи, её глаза были закрыты, а на лице застыла блаженная, самовлюблённая улыбка. Багровые отсветы пожара, плясавшие на стенах, придавали этому зрелищу сюрреалистичный и жутковатый оттенок. Она… танцует, — ошеломлённо подумала Мари. Пока мир рушится, она танцует перед огнём, как мотылёк.       В её голове раздался короткий, хриплый звук — смех Беллатрисы, лишённый всякой веселости, полный бесконечного презрения. — Оставь её. Пусть танцует на краю пропасти. Она даже не знает, что уже упала. Начинай работу.       Ободрённая этим, Мари вернулась к делам. Она мысленно отдала приказ. Магические перья дружно опустились на пергаменты и заскрипели, вписывая в графу «Заключение комиссии» лживые, но безупречно сформулированные рекомендации к условно-досрочному освобождению, переводу или смягчению режима.       Они работали молча, под аккомпанемент далёкого пожара, приглушённого рева толпы и тихого, жутковатого вальса Долорес Амбридж, танцующей в луче багрового света.       Грандиозная операция «Амнистия» превратилась в скромную операцию «Бухгалтер, Художник и Теоретик». Это было не так эпично, зато работало. И впервые Мари почувствовала себя не пешкой, а настоящим соавтором безумия, которое тихо и методично, прямо в сердце врага, творили они вдвоём, пока мир снаружи горел и сходил с ума.