Глава 24. Бюрократический реванш и встреча в «Свиной голове»

Тишина в архиве была оглушительной. Лишь скрип магических перьев, дружно вписывающих в дела лживые, но безупречно сформулированные рекомендации, нарушал гробовой покой. Багровые отсветы пожара в «Карфагене» всё ещё плясали на стенах, словно заглядывая в окна и недоумевая от тишины внутри. Мари чувствовала себя так, будто только что пробежала марафон. Лоб покрылся испариной, руки дрожали. Но внутри, сквозь усталость, пробивалось странное, щемящее чувство удовлетворения. Она сделала это. Вернее, они сделали это. Она — своими знаниями системы, Беллатриса — своей безжалостной волей. В её голове царило необычное молчание. Беллатриса, казалось, наблюдала за плодами их труда, и даже её бесконечная ярость на время утихла, сменившись чем-то вроде усталого удовлетворения хищника, насытившегося скромной, но добычей. Это затишье нарушил отдалённый, нарастающий гул голосов и топот ног по мраморным лестницам. Тревога в Министерстве, наконец-то, сменилась лихорадочной деятельностью. Вернулись первые авроры с пожара и со стадиона, чиновники вылезли из укрытий. Министерство просыпалось и с ужасом обнаруживало, что мир за окном изменился. — Похоже, представление окончено, — прозвучал в голове Мари голос Беллатрисы, сухой и безразличный. — Пора и нам уходить. Работа сделана. Остальное — дело техники. Мари, как во сне, собрала разбросанные дела и поставила их на полки. Её движения были механическими. Она вышла из архива, прошла по коридорам, где царил хаос: кричали друг на друга чиновники, бегали курьеры, кто-то плакал в углу. На неё никто не обращал внимания — серая мышь из архива была частью интерьера. Она вышла на улицу, где уже вечерело. Воздух пах дымом и магией на взводе. Где-то вдали ещё полыхало. Мари глубоко вдохнула, пытаясь прийти в себя. И тут в её сознание ударило. — А теперь, моя дорогая, пора собирать урожай, — прошипел голос Беллатрисы, снова полный энергии и яда. — Напишем нашим… подопечным… тёплое приглашение. — Нет… — слабо попыталась возразить Мари. — Они же… они убийцы… — Они — скучные неудачники, которых поймали одними из первых! — отрезала Беллатриса. — Но они — начало. Основа. Косточка, на которую мы нарастим мясо. Теперь пиши: «Дорогие друзья. Поздравляю с обретением свободы. Давно не виделись. Жду вас сегодня вечером в «Свиной голове», в знакомой комнате. Да обсудим старые времена и новые возможности. Ваша Б.Л.». Рука Мари сама потянулась за пером. Она писала, чувствуя, как совершает очередное непоправимое. Она отправила записки с тремя министерскими совами, которые привыкли доставлять куда более безобидные бумаги. Вечером она сидела перед «Магивизором» в своей квартире. Там снова говорили о «Сикитусе Фигге», показывали размытые кадры с пожарища и строили конспирологические теории. Министр Фликент, бледный как полотно, клялся найти виновных и объявил о создании новой комиссии. — Сикитус Фигг… — прошипела Беллатриса с нескрываемым презрением. — Какая глупая, безвкусная выдумка. У Волдеморта были враги, были соперники. Но не было… клоунов. Это всё равно что назвать дракона «Пушистиком». Хотят пожирателей? Они их получат. Настоящих. Мари молчала, заворожённо глядя на экран. Потом её взгляд упал на полку, где стояла её единственная фарфоровая кошка — её личный талисман спокойствия. —А у него… у Волдеморта… есть могила? — тихо спросила она, сама не зная, зачем. В её сознании воцарилась тишина, и впервые Мари почувствовала исходящую от Беллатрисы не ярость, а нечто иное — бездонную, немую печаль. —Нет, — наконец ответил голос, тихий и усталый. — Не осталось ничего. Ни тела, ни могилы, ни памятника. Только память. И та теперь вся искажена, переврана… как это зеркало, что всё показало. Иногда мне кажется, что всё это было сном. Страшным и прекрасным сном. Наступило молчание. Мари почти что почувствовала жалость к своему внутреннему демону. Почти. На следующий день, после работы, Мари, подчиняясь воле Беллатрисы, направилась не домой, а в грязный, пропахший дешёвым элем и табачным дымом паб «Свиная голова». Она протиснулась в дальнюю закутку, где за залитым пивом столом сидели трое мужчин. Они не выглядели грозными пожирателями смерти. Они выглядели потерянными, постаревшими и испуганными. Это были затравленные звери, вышедшие из клетки и не знающие, что делать дальше. Тот самый бухгалтер, иллюзионист и теоретик. Они подняли на неё глаза. В них не было ни радости, ни признательности. Только настороженность и страх. —Ты? — хрипло спросил бухгалтер, Эдгар. — Ты прислала записку? От имени… её? Мари хотела убежать. Но её губы сами собой растянулись в холодную, надменную улыбку. Голос, который прозвучал из её горла, был низким и властным, хотя и немного дребезжащим. —Сидите. И не смейте так на меня смотреть. Вы обязаны мне своими свободами. Ваша благодарность меня пока не впечатлила. Они замерли. Они узнали этот тон. Этот безумный блеск в глазах. —Лестрейндж? — прошептал иллюзионист, Вейл, сдавленно. — Но как?.. — Магия, идиоты, сильнее смерти! — отрезала Беллатриса её устами. — Пока вы тут трясётесь от страха перед каким-то Сикитусом Фиггом, настоящие слуги Тёмного Лорда начинают действовать. А вы будете нам полезны. У меня есть планы. И доступ. Она посмотрела на них, и в её взгляде читался не только фанатизм, но и холодный, стратегический расчёт. —Ваша задача — найти других. Осторожно. Тех, кто не сломался. Кто помнит. Мы создадим новую сеть. Не тупых головорезов, а… администраторов хаоса. Мы будем бить их там, где они не ждут. В их же бумажной крепости. Вы знаете систему изнутри. Вы знаете, где её слабые места. Мари наблюдала за происходящим как бы со стороны, с ужасом и странным fascination. Она видела, как эти взрослые, испуганные мужчины слушают её — серую, никчемную Мари Пламбер — как пророка. И внутри у неё что-то переворачивалось. Это была не её сила. Но она была её проводником. Возвращаясь домой, она молчала. В её голове тоже было тихо. —Ну что? — наконец спросила Мари мысленно. — Довольна? —Начало положено, — сухо ответила Беллатриса. — Жалкие сошки, но сгодятся на первое время. Завтра начнёшь оформлять перевод Рудольфуса из крыла для буйных в общий блок. У него голова лучше работает. Мари не стала возражать. Она смотрела на свои руки — руки, которые сегодня подписывали приказы и дирижировали судьбами. Она всё ещё боялась. Но теперь этот страх был смешан с чем-то новым — с горьким, опасным, пьянящим вкусом власти. Она была ничтожеством. Но внутри неё жил кошмар. И вместе они ткали паутину, которая, она чувствовала, скоро опутает всё Министерство.