Часть 3

​      После того, что случилось с остатками его отряда, Траин решил покинуть Натлан. Взяв с собой несколько припасов, он вместе с Ширин отправились в путь. Поднимаясь на пустынную гору Сумеру, Траин услышал ее тяжелое дыхание позади.       ​— Устала? — спросил он, обернувшись.       ​— Немного, — ответила Ширин, смахивая пот со лба. Солнце пекло безжалостно. ​      Траин протянул ей руку.       ​— Что?       ​— Давай сумку.       ​— Она тяжелая. ​      — Именно. ​      Без лишних слов мужчина забрал у нее сумку. Из-под незакрытой до конца застежки выглядывало несколько склянок, пучки трав и прочие разнообразные ингредиенты. Казалось бы, от такого ассортимента рюкзак действительно должен был быть увесистым, но не для него. Легче, чем его собственная сумка. Кроме того, физическая нагрузка помогала отвлечься от голосов в голове.       ​— Ты не обязан, — проговорила Ширин.       ​— Но хочу.       ​— Ты упрямишься.       ​— Не только одной тебе можно. Идем. ​      И они продолжили путь.       ​Пока дыхание Ширин снова не сбилось. Траин обернулся. Но вместо усталости он заметил, как она хмурилась и сжимала ткань рубашки на груди.       ​— В чем дело? — спросил он.       ​— Не могу понять… Странные ощущения. ​      Припоминая, что случилось с его воинами, мужчина напрягся. Что, если теперь и Ширин станет таким же существом? Выражение его лица осталось, как обычно, непоколебимым, за исключением стиснутой челюсти. Но внутри начало прорастать беспокойство. Траин решил пока не говорить о своих опасениях. Не только ради того, чтобы не напугать ее, но и сначала убедиться лично. Он уже знал, какими были первые симптомы обращения.       ​— Разобьем лагерь. Ты устала, и мы идем без остановок уже давно.       ​Ширин решила не спорить. Они поднялись немного выше и как раз наткнулись на небольшую пещеру. Идеальное место для ночлега. Неприметное и достаточно укрытое от заходящего, но все еще палящего солнца. Траин сходил поискать немного веток и после взялся разводить костер. Ширин разложила спальники и принялась за приготовление ужина.       ​— Слушай, — после долгой тишины сказала она. ​      Мужчина поднял голову. Ширин нарезала овощи, не глядя на него. ​      — Слушаю.       ​— Мы ведь так и не почтили память погибших. ​      Траин задумался. Когда он увидел, что стало с его родителями, то он хотел после, когда все уляжется, отдать почести. Теперь к трагически погибшим присоединились его друг и товарищи, родители Ширин. Он признал, что это было хорошей идей, но вот только…       ​— И что ты предлагаешь?       ​— Увидишь. ​      Мужчина скептически выгнул бровь, но решил не давить. Когда он закончил с костром, то помог Ширин повесить котелок над огнем. Пока она готовила, Траин подошел к выходу из пещеры. Солнце почти село, небо окрасилось в розовые и оранжевые оттенки. В каком-то смысле было приятно наблюдать за закатом. Солнце снова освещало землю. Вскоре Ширин позвала его. Она подала ему тарелку.       ​— Скудно, конечно, — сказала женщина, сев на один из спальников и похлопала ладонью по свободному месту рядом, — Но что есть. ​      — Спасибо, — ответил он. ​      Траин сел рядом и посмотрел в тарелку. Сегодняшний ужин представлял собой суп с мясом и злакофруктами. Очевидно, этот рецепт она узнала пока они еще были в регионе Войны. Прежде Траин сомнительно относился к кулинарным изыскам Натлана, но, был вынужден признать, что блюдо выглядело неплохо. Он зачерпнул бульон в ложку, делая первую пробу.       ​— Вкусно.       ​Ширин улыбнулась в ответ на похвалу. Пока она ела, Траин бросал на нее короткие взгляды, пытаясь найти те самые первые признаки болезни. Но по коже не было видно, чтобы она начала шелушится. Поэтому он все же решился узнать напрямую.       ​— На подъеме ты говорила, что испытала странные ощущения. Объяснишь?       ​— Я не знаю… Словно что-то внутри изменилось. И отдалось болью. У тебя такого не было?       ​— Не заметил, — честно признался Траин, он сосредоточивал свое внимание на том, что их окружало, в попытках заглушить голоса. Но теперь, когда она сказала об этом, то действительно что-то ощущалось не так, — Кое-что меня беспокоит.       ​— Что именно?       ​— Ты видела, что происходило с теми, кто обратился в тех существ. С тобой ничего подобного не происходило?       ​— Нет, — ответила Ширин и Траин не увидел в ее глазах лжи, — Сначала начинается шелушение кожи, а после некроз. Я такого не замечала на себе. Думаешь это заразно?       ​— Не могу исключить. Хотелось бы понять, что все это такое.       ​— Согласна… ​      Какое-то время они ели в тишине, а после Ширин протянула ему небольшой стакан. Траин принял емкость и заглянул внутрь. Пусто.       ​— Хочешь, чтобы я попил воздуха? ​      — Нет, — ответила она и достала из своей сумки бутылку, — Это подарила мне Анахи. Та девушка медик, которой я помогала. ​      Траин кивнул.       ​— Я подумала оставить это как некую почесть. Я читала, что наши предки в древности готовили ритуальное питье для похорон. Похоронить никого мы не можем, да и алкоголь вовсе не ритуальный, но я подумала, что если мы выпьем это и скажем добрые слова от всего сердца, то те, кто ушел — услышат, что мы все еще помним и любим их. И скорбим об утрате.       ​Траин снова кивнул. Мысль была дельной. Он забрал у нее бутылку и открыл ее, а после разлил выпивку по стаканам.       ​— Я начну, — сказала Ширин, глядя перед собой, — Не передать словами как мое сердце изнывает от боли и печали за всех, кто погиб в Каэнри’ах и за ее пределами. Я не знаю, что именно послужило краху всему — Бездна, планы нашего короля, чье-то вмешательство извне или все сразу. Но я точно знаю, что эта трагедия не должна повториться вновь. Жертвы не будут забыты. Пусть без памятных табличек и надгробий, но я сохраню всех в своем сердце.       ​Женщина сделала первый глоток.       ​— Я делаю первый глоток за моих родителей, что всегда были и будут моей опорой и примером. За моих родителей, что подарили мне жизнь и направляли, помогая во всем. Мне жаль, что я не ценила этого так, как должна была, но я все еще люблю вас, мама и папа. Спасибо за все, что вы сделали для меня и простите за то, какой непутевой и упрямой я была. Я делаю второй глоток за родителей моего друга, что всегда были добры ко мне и вырастили такого замечательного сына, который до сих пор остается рядом, который помогает и поддерживает во всем. Я делаю третий глоток за учителей, что научили меня всему, что я знаю сейчас, и за их вклад в то, каким человеком я стала под их чутким преподаванием. Я делаю четвертый глоток за каждого погибшего каэнрийца, чья кончина была безвременной и несправедливой. Я делаю последний глоток за воинов Каэнри’ах, что до последнего сражались за наш мир. Да хранят вас предки.       ​Ширин опустила пустой стакан на землю, Траин посмотрел на дно своего.       ​— Я никогда не забуду тот день, когда наша родина, ее история и достояние были разрушены. Я не забуду криков людей, я не забуду слезы матерей. Я не забуду никого. Клянусь, что найду последнее пристанище для тех, чьи души я смог сберечь. И прошу прощения, что не смог сделать это с каждым. ​      Он сделал первый глоток.       ​— Я делаю первый глоток за моих родителей, что были образцом для подражания, которые поддерживали меня во всех начинаниях и оставались рядом и в счастье, и в горести. Я сказал это в тот день, но повторю снова — я горд и счастлив называться вашим сыном. Я не забуду вашей любви и ваших уроков. Если вы слышите меня сейчас — знайте, я люблю вас до своего последнего вдоха и буду ждать нашей встречи в другом мире. Я делаю второй глоток за родителей Ширин, которые подарили мне такого друга как она, что отправилась со мной, даже не зная конечный пункт и все еще остается на моей стороне. За Юргена и Ванделин Далин, одних из самых честных и справедливых советников. Я делаю третий глоток за каждого каэнрийца, что пал жертвой жестокости Бездны. Каждый из вас принял на себя первый удар, и я могу лишь надеяться, что где бы вы сейчас не были — ваша боль закончилась. Я делаю четвертый глоток за воинов, что, несмотря на всю усталость и отчаяние, не переставали бороться и с гордостью исполнили свой долг. Я делаю пятый глоток за моих воинов, в числе которых был мой близкий друг, которые сражались с честью и доблестью и были истинными героями. Однажды я приведу нас в то место, где каждый из нас найдет покой. Я делаю последний глоток за каждого воина Тейвата, что погиб на этой войне. Ваши подвиги не будут забыты. Да хранят вас предки. ​      Траин поставил пустой стакан рядом со стаканом Ширин. Он, не глядя на нее, протянул ей руку, и женщина крепко обхватила ее. Они молчали, каждый думал о своем. Но в этом молчании звучало больше слов, чем они осмелились сказать вслух. Печаль, смирение и тоска. Но также благодарность, восхищение и гордость. Несмотря на то, что Каэнри’ах больше не было — они все еще любили эту страну, свой дом. Даже если их родины уже не существовало в мире, она, крепко укоренившись, все еще была в их сердцах.       ​— Как думаешь, — прервала тишину Ширин спустя некоторое время, — Они услышали нас?       ​— Не знаю, — ответил Траин, — Но если да, то надеюсь они смогли упокоиться с миром. ​      После короткой тишины в дань уважения погибшим, мужчина заговорил.       ​— Нам нужно найти ответы. Что это за болезнь, что за странные ощущения мы испытываем. Здесь должна быть связь. И возможно… ​      Ширин подняла голову, заглядывая в темно-синие омуты, в которых отражалось пламя костра. Его темные брови сошлись на переносице. Под своей рукой она чувствовала, как его мышцы были напряжены словно струны на музыкальном инструменте. Ширин не решалась уточнить, ожидая, когда мужчина соберется с мыслями и сам скажет то, что думает.       ​— Возможно кто-то просто хочет истребить всю нашу нацию подчистую. Может быть, это даже так называемые «боги». ​      От его предположения по спине Ширин пробежали мурашки, она крепче сжала его руку. Женщина поняла, что Траин действительно может быть прав. В конце концов в том лагере никто не обратился в существ из Бездны кроме рыцарей Каэнри’ах. Встречная догадка осенила ее.       ​— Потому что Бездна вырвалась именно у нас дома…       ​— Вероятно именно поэтому. ​      Ширин вздрогнула. Если это ответ богов на катастрофу, начавшейся с Каэнри’ах, то что произошло после — это так называемая кара. Траин отвел взгляд от костра и заглянул в ее голубые глаза, шокировано смотрящие на него.       ​— Мы узнаем, что произошло на самом деле.       ​— И что потом? Даже если это все-таки боги, то что? Ты бросишь им вызов? Ты не сможешь, одних твоих сил будет недостаточно.       ​— Знаю. Но я узнаю правду, а после разберусь с виноватыми, — мужчина положил свободную ладонь на свою грудь, — Выполню свое обещание.       ​Прежде чем Ширин успела воспрепятствовать, Траин продолжил.       ​— Ты не обязана идти со мной. Но если ты пойдешь — путь будет опасный. Может даже смертельно опасный.       ​— Я иду с тобой, — ответила Ширин с твердой уверенностью в голосе, — Я не брошу тебя одного на этом пути. Только не после всего произошедшего.       ​Траин позволил себе короткую, едва заметную улыбку. Рука, что лежала на груди поднялась и похлопала ее по голове. Совсем как в детстве. Но теперь в этом жесте была невысказанная словами благодарность. Траин, пусть и не так часто выражал своим мысли и чувства вслух, но сейчас чувствовал, что он не одинок. Что Ширин остается рядом с ним даже когда знает, что путь будет трудным и рискованным. ​      Прошло несколько месяцев. Траин и Ширин продолжали свое путешествие, но не смогли ни узнать что-либо полезное, ни встретить кого-то из тех, кто мог выжить в Каэнри’ах. Вскоре Траин заметил те же самые ощущения, какими их описывала Ширин. Что-то внутри отдавалось болью. И боль нарастала с каждым днем. ​      Достигнув Ли Юэ, они решили передохнуть и разбили лагерь в лесу. Под звездным небом Траин разжег костер и Ширин начала жарить шашлычки из рыбы и грибов.       ​— Может тебе стоило стать поваром? — сухо пошутил мужчина, садясь на бревно, — Тут бы ты добилась большего, чем в кхемии.       ​— Не смешно, — ответила она и кинула в него гриб. Из-за своей быстрой реакции Траин, конечно же, увернулся.       ​Он тихо усмехнулся и достал меч из ножен. Взяв точильный камень, мужчина начал обрабатывать лезвие. ​      Когда ужин был готов, можно было почувствовать притягательно аппетитный запах жаренной рыбы, грибов и нескольких овощей. Траин взял одну из шпажек и откусил кусочек. Хоть ему и нравилось поддразнивать Ширин, но приготовленная ею еда всегда была вкусной и сытной. Некоторое время они молча сидели рядом пока не раздался хруст веток. Траин резко поднялся, встав перед Ширин. Его рука инстинктивно легла на эфес меча.       ​— Прошу прощения, — раздался мужской голос, — Не хотел никого напугать. ​      Впрочем, раскаяния в голосе непрошеного гостя не слышалось. Тень шагнула ближе к костру и отблески огня осветили лицо подошедшего.       ​— Ты? — спросил Траин, хватка на мече слегка усилилась.       ​— Я. Добрый вечер. ​      Ширин выглянула из-за спины Траина. Ее глаза расширились от осознания. Она видела этого мужчину раньше, но никогда не была знакома лично. Ее родители, но не она. Седые волосы были также, как и раньше, зачесаны назад, но черных прядей больше не было. На нем была тяжелая меховая накидка, украшенная замысловатой эмблемой. ​      — Королевский маг? — неосознанно спросила она. ​      Мужчина посмотрел на нее и сдержанно кивнул. Скорее, как приветствие, нежели согласие.       ​— Зовите меня Пьерро. Нет нужды в старых титулах. ​      Он шагнул вперед, протянув ладонь в белой перчатке к огню. Траин пока не знал как правильно реагировать. С одной стороны они долгое время пытались найти кого-то выжившего, а с другой — это был бывший маг, к чьим словам не прислушивался Одноглазый король. Ширин же с интересом осматривала его. Пьерро поднял глаза от костра и посмотрел на них двоих.       ​— Рыцарь-Страж и… Прошу прощения, кажется, мы не были знакомы раньше.       ​— Нет, — кивнула женщина, — Мое имя Ширин, Ширин Далин. ​      — Ах, дочь советников Далин. Наслышан. Вы похожи на своего отца, но взгляд точно от матери. Ванделин славилась своей… Энергичностью, скажем так.       ​Ширин улыбнулась. Было приятно, что еще кто-то из живущих помнит ее родителей. Однако Траин все еще был напряжен. Что-то ему казалось странным, но он точно не мог определить, что именно. ​      — И Рыцарь-Страж, что получил титул довольно в юном возрасте. Сын, что пошел по стопам отца. Действительно, я вижу Рихарда в тебе. ​      Челюсть Траина напряглась, и рука с еще большей силой сжала рукоять меча. Словно еще немного и эфес треснет. Это заметил и Пьерро.       ​— Нет нужды быть таким настороженным. Я пришел не для того, чтобы причинить вам двоим вред, — спокойно сказал маг и сел на одно из бревен, закинув ногу на ногу, — Напротив, мне было интересно убедится кое в чем. Видите ли, до меня дошли некоторые слухи, что двое каэнрийцев скитаются из одной страны в другую.       ​— Хочешь сказать, что тебе было так интересно взглянуть на соотечественников?       ​— Живых соотечественников. В конце концов, немногим удалось выжить. Даже за пределами нашего королевства.       ​— Так вы знаете? — робко спросила Ширин.       ​— Больше, чем вы думаете, мисс Далин. Гораздо больше.       ​— Тогда начинай выкладывать, — резко ответил Траин.       ​— Что ж, сразу к делу? Присядьте, разговор будет долгим.       ​Сначала Пьерро рассказал им всю историю падения Каэнри’ах. Как Ирмин и мудрецы хотели бросить вызов богам, использовав при этом силы Бездны, запретные знания. Как появился золотоволосый наследник престола, который должен был стать сосудом для тех самых знаний и быть Спасителем королевства. Но все пошло не по плану короля. Бездна вырвалась и распространилась по Тейвату, как пожар.       ​— Это вы уже знаете. Прежде чем все произошло, один человек предвидел этот печальный конец, но его, как и меня, Ирмин не стал слушать. Однако тот человек смог предупредить о надвигающейся катастрофе своего брата, который попытался все остановить. Он собрал четверых умелых людей чтобы бросить вызов Бездне.       ​— Дай угадаю, вышло совсем наоборот.       ​— Именно.       ​Взгляд мужчины стал еще тяжелее. Так смотрит человек, чья ненависть пропитала все нутро. Но и Траин, и Ширин чувствовали, что эта ненависть была направлена не на них. Поэтому они промолчали, ожидая продолжения.       ​— Некоторые имена вы могли слышать ранее, но все же, — тон голос Пьерро стал мрачнее, — Хрофтатюр, Сурталоги, Рейндоттир и Рери. Вместе с Сумеречным мечом они отправились в бой, а после предали его. Нет, предали весь Каэнри’ах. Поддавшись соблазну могущественных сил Бездны, они разделили ее между собой и бросили королевство. А после произошло то, чему вы сами стали свидетелями. ​      Они молчали. Ширин напряглась еще когда мужчина упомянул Золото. Она уже ранее говорила Траину, что одни из существ были похожи на тех, что создала Рейндоттир. Самому же Траину было знакомо больше. ​      — Хрофтатюр был одним из мудрецов, близким к Одноглазому королю, — сказал он, — Рейндоттир гений алхимии и кхемии. Сурталоги был одним из рыцарей. То, что ты сказал — делает его клятвопреступником. И Сумеречный меч? Тот самый брат человека, что предвидел конец всего?       ​— Верно.       ​— Это же Дайнслейф, да? — спросила женщина, — Кажется, он был капитаном рыцарей Черного Змея.       ​— Да, — кивнул Траин, не повернувшись в ее сторону, — Так эти четверо предали его, всех.       ​— Пятеро.       ​— Пятеро?       ​— После Бездне поддался и его брат. Тем самым, тоже предав его. Ведрфёльнир. ​      — Я слышала слухи. Он старший брат Дайнслейфа и всегда мог видеть то, что произойдет в будущем. Именно за это его недолюбливали и сторонились… Я думала, это лишь слухи. ​      — Когда он предсказал катастрофу, — сказал Пьерро, положив руки на колени, — Ирмин приказал ослепить его и бросить в темницу. Как он сумел сбежать — остается и для меня загадкой. Не исключено, что ему помог младший брат или Ведрфёльнир тоже принимал участие в той тщетной битве. Так или иначе, все они предатели, их деяниями мы лишились всего. За это, те, кто выжил и знает правду, зовут их Пятью Грешниками. ​      — Мягко сказано, — ответил Траин.       ​— Пожалуй, это наиболее приличное звание. Не будь здесь девушки, я бы с радостью назвал их иначе.       ​Ширин улыбнулась. Она не стала говорить, что уже вдоволь наслушалась бранных слов. От родной матери и от людей во время ее путешествия.       ​— Откуда тебе это известно?       ​— Я все еще находился там. Даже когда едва осталось хоть что-то целое. И успел застать приход богов.       ​Траин и Ширин переглянулись. У него уже были некоторые предположения о том, что боги могут быть замешаны. И, кажется Траин, оказался прав.       ​— Множество созданий, в том числе созданных Золото, рассеялись по Тейвату, что вынудило вмешаться всех. Расправившись с врагами на своих землях, некоторые Архонты прибыли в Каэнри’ах. Лишь двое из семи остались на поверхности. А после пришли и боги с самой Селестии. ​      Ширин ухватилась за руку Траина. Чем больше говорил Пьерро, тем общая картинка становилась полнее и ужаснее из-за реальности произошедшего.       ​— Испытывали ли вы некую боль внутри себя, зная, что вы не больны и не ранены?       ​Они кивнули.       ​— Видели, что стало с теми некоторыми несчастными, что превратились в существ Бездны? — сказал мужчина и, получив еще один кивок, продолжил, — Это проклятие.       ​— Проклятие?       ​— Оно было наложено богиней Смерти, — Пьерро посмотрел на парящие острова в небе, — Ронова прокляла всех нас. Те, чья кровь чиста — обречены на вечную жизнь, но можно ли назвать это жизнью? Вы двое, я и еще несколько людей, кому удалось выжить — все мы будем жить, наше тело будет истощаться, но, ко всему прочему, будем испытывать боль, которую невозможно остановить. А те, чьи предки пришли с других земель? На них было наслано проклятие дикости. Медленно, но верно они обратились в монстров, которых зовут хиличурлами. Есть ли возможность отличить их теперь? Бездна или наши люди, которых покарали дикостью.       ​Ширин прикрыла свободной рукой рот. Такие подробности вызывали не только шок и страх, но и усиливали печаль, что стала спутником ее жизни. Когда она подняла голову, чтобы посмотреть на друга, то снова увидела то, чему была свидетелем лишь раз. Ярость, неприкрытая и всеобъемлющая. ​      — То есть? За трагедию, в которой пострадал абсолютно каждый и у которой есть определенные виновники… Наказаны были все? — почти прорычал Траин, — Мы все обязаны страдать за то, к чему даже не приложили руку?!       ​Он с силой сжал руки в кулаки, позабыв что в одной из них была ладонь Ширин. Траин с утробным рыком метнул взгляд ввысь. Словно одна его злость и возникшая ненависть могли просто сжечь Селестию за то, что они с ними сделали. Если бы только был способ. Всего один, чтобы добраться туда и привлечь самих богов к ответу. И тогда бы он незамедлительно вынес приговор. За каждого каэнрийца.       ​Пьерро медленно перевел взгляд с неба на них двоих. Он видел, как черная ненависть, так похожая на его, пустила корни в Рыцаре-Страже. Как он тоже хочет справедливости для своего народа. Пьерро видел, как наследница Далин была до дрожи потрясена той правдой, завесу которой он открыл для них. И сейчас был лучший момент для того, ради чего он проделал весь этот путь сюда.       ​— Пойдемте со мной, — сказал он, протянув ладонь. Траин и Ширин посмотрели на него, — Вместе мы сможем достичь того, чего ты сейчас страстно желаешь, Рыцарь-Страж. ​      — Куда?       ​— Ее величество Царица с сочувствием отнеслась к нашей трагедии и готовится развязать войну со всеми. Ради мира. Ее желание — новый мир посредством свержения Небесных Принципов, Селестии.       ​— Что? — сухо посмеялся Траин, — Ты просишь нас присоединиться к войне бога против бога? Ты долгое время служил королевству, не поклоняющемуся высшим силам, а теперь? Променял одного монарха на другого, да еще и Архонта. Довольно жалко.       ​— Пусть так, но наши с ней цели совпадают. Как теперь и твои. Если ты пойдешь со мной, то нам удастся вместе поставить Селестию на колени и уже мы будем судить их. Но мы оба знаем, каков будет итог этого суда.       ​Траин не ответил, но он поднялся на ноги и сунул меч обратно в ножны. Мужчина посмотрел на Пьерро прямо и едва заметно кивнул. Маг это заметил. Он тоже поднялся с места и собирался развернуться, чтобы вернуться туда, откуда прибыл. Но прежде Траин выставил руку перед Ширин. ​      — Она тоже идет.       ​Ширин удивленно посмотрела на него. Не то, чтобы она была против, но не была уверена, что сможет хоть чем-то помочь в таком крупномасштабном плане. Пьерро же слегка склонил голову вбок, немного позабавленный реакцией рыцаря.       ​— Я и не говорил, что мы оставим ее здесь, — ответил он и посмотрел на женщину, — Я слышал, что вас готовили к обучению кхемии, мисс Далин.       ​— Я изучила часть теоретического материала, — поправила она его.       ​— Еще лучше. Раз уж вас допустили до такой науки, то ваши познания в алхимии должны быть на высоте. А теорию вам удастся осуществить на практике.       ​Пьерро развернулся и пошел прямо, напоследок бросив: ​      — Фатуи предоставят все ресурсы. ​      Фатуи. Вот кто борется с богами и осуществляет волю Царицы. Ширин посмотрела на Траина. Почувствовав ее взгляд, он опустил глаза на нее и слегка улыбнулся с легким кивком.       ​— Ты остаешься рядом.

***

      ​— После того как мы все же пришли за ним в Снежную и присоединились к Фатуи, рядом мы были не так часто, как нам хотелось бы. ​      Ширин улыбнулась.       ​— Шут был прав, когда сказал, что Ее Величество с состраданием отнеслась к тому, что произошло с нами. Тогда я впервые увидела Архонта. Тут и там говорят, что в ней совсем не осталось любви к своим людям. Но может это и есть ее любовь? Все мы выражаем ее по-разному.       ​Женщина раздраженно вздохнула и скрестила руки на груди. ​      — Но нас все равно разделили. И сколько бы я не просила Пьерро и Царицу, они никак не соглашались перевести меня к тебе. Только если бы я согласилась на Глаз Порчи. Ни за что. Но вот ты… Стал Первым Предвестником… Капитано…       ​Взгляд Ширин моментально смягчился, когда она посмотрела на его неподвижную фигуру. Рука, словно инстинктивно, потянулась вперед и коснулась его щеки, спрятанной под шлемом.       ​— Модифицированное сердце, души, проклятие, а после Глаз Порчи. Я даже не могу представить, какого тебе было столетиями жить со всем этим. Ты никогда не жаловался… Редко рассказывал подробности… Хотела бы я знать все это и поддержать тебя правильно. Но ты всегда был таким. ​      Она улыбнулась, проведя ладонью по его щеке. ​      — И еще меня ты звал упрямой. Ты совсем такой же, Траин. Но мне все-таки удалось пробить путь к твоей душе.

***

      ​Прошло несколько лет с тех пор, как Пьерро завербовал их на службу к Царице. Траин, теперь уже Капитано, исполнял свои обязанности и присутствовал на важных встречах также эффективно, добросовестно и ответственно, как в бытность службы Каэнри’ах в качестве Рыцаря-Стража. Ширин же была назначена на должность дворцового алхимика. Изо дня в день она выполняла свои обязанности, работая с верстаком, создавая все самое необходимое для Предвестников и агентов Фатуи. Посетителей у нее всегда было много, так что по окончанию рабочего дня она возвращалась в свои покои и без сил падала на кровать. Засыпать получалось не сразу. В голове всегда кружили воспоминания, собственные мысли. ​      В один день Траин и Ширин узнали способ, как можно если не снять, то замедлить воздействие проклятья. Пьерро рассказал им об этом. Траин не согласился. Он не мог предугадать как это может повлиять на души внутри его сердца, поэтому решил не рисковать. Ширин же, в свою очередь, не раздумывая отказалась от этого, следуя примеру своего друга. Его мнение она ставит выше своего. Также, она переживала о том, что ей совершенно не знакомы принципы работы этого способа. По той же причине, позднее она отказалась от Глаза Порчи. Ей было непонятно, как был создан артефакт, как он работал. Все это казалось ей чем-то неправильным, не говоря уже о том, что она слышала о побочных эффектах использования такого подозрительного, на ее взгляд, предмета. Хватало и той боли, что она испытывала от проклятья.       ​— Почему ты отказалась? — спросил вечером того дня Траин, зайдя в ее комнату. После, он заметил, как она лежит на полу, свернувшись в комок и держась за голову, — Ширин!       ​Он тут же бросился к ней и помог сесть. Придерживая ее одной рукой за плечо, он коснулся тыльной стороной ладони лба подруги. ​      — Жара нет. Снова оно?       ​Ширин кивнула, опустив руки от головы. Она устало посмотрела в его глаза.       ​— Как ты держишься.?       ​— Не знаю, — признался Траин, — Наверное, привык. ​      Женщина вздохнула и прислонилась виском к его груди. Он заметил, как ее дыхание постепенно стало выравниваться, приступ отступал. Траин погладил ее плечо. Он уже успел привыкнуть к тому, что она стала почти такой же как была до катастрофы — снова с таким же рвением делала свою работу. Если бы не первопричины, то можно было бы даже сказать, что ей нравится то, чем она сейчас занимается. Но эти приступы, то, как болезненно бледно она выглядела в его глазах… Это напоминало ему о том, какой хрупкой на была на самом деле. Такой он видел ее не раз. Когда погибли ее родители, когда пала их страна и во время войны в Натлане. Когда они узнали о том, что случилось на самом деле. В такие моменты Траин еще острее ощущал эту потребность. Защитить, уберечь. ​      — Я отказалась от Глаза Порчи, потому что не знаю, как оно работает. И я уже наслышана как это влияет на носителей, — сказала Ширин вялым голосом.       ​— Хм. Хорошо, — кивнул он, а после слегка усмехнулся, — Где же та Ширин, что сначала делала, а потом думала?       ​— Повзрослела, наверное.       ​С этим было сложно поспорить. Траин вздохнул. Он хотел немного приподнять ей настроение, но шутка не удалась.       ​— Встать можешь?       ​— Дай перевести дыхание.       ​Траин закатил глаза и поднялся на ноги, следом поднял Ширин своими руками и положил ее на кровать. Он протянул руку и убрал прядь белых волос с ее лба. Ее усталые глаза неотрывно смотрели на него.       ​— Что? — спросил мужчина.       ​— Осторожнее, — ответила она и, накрывшись одеялом, повернулась к нему спиной, — Я могу влюбиться снова.       ​Траин едва не поперхнулся воздухом. Иногда ей действительно удавалось выбить его из колеи всего парой слов. Траин нахмурился и наклонился ближе.       ​— Ширин, — начал было он, но услышал мягкое сопение, — Устала…       ​Траин удрученно вздохнул и аккуратно подоткнул одеяло. Он медленно поднялся и осмотрелся. Бумаги были разбросаны по всему столу, а огонь в камине почти потух. К утру будет слишком холодно. Траин рассортировал документы в небольшие стопки и крепче закрыл окно.       ​— Тебе явно не хватает физической силы. Даже окно не можешь закрыть до конца. Замерзнешь раньше, чем проклятие до тебя окончательно доберется. ​      Он подошел к камину и закинул еще несколько поленьев. Хватит до утра. Траин подошел к двери и обернулся. Ширин крепко спала, закутавшись в теплое одеяло. Морщинка пролегла между ее бровей. Мужчина вздохнул. ​      — Не влюбляйся. Я снова разобью тебе сердце.       ​Прошептал он и вышел из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. Тяжелые шаги эхом звучали по длинному коридору казармы. Суровый ветер Снежной завывал за окнами. Завтра снова будет непогода. Но что есть зимняя буря в сравнении с бурей на душе?       ​Все шло своим чередом, если это так можно назвать. Каждый ли день люди вынашивают планы о свержении богов. Капитано по-прежнему исполнял свои новые обязанности с доблестью, привыкнув к ним окончательно. Несмотря на то, что Фатуи уже начали недолюбливать и относиться с опаской, Траину вполне нравилось путешествовать по семи регионам, знакомиться с их обычаями и традициями. Как если бы та часть его, погребенная под грузом прошлого, все еще могла испытывать детский восторг от нового и неизведанного. К тому же, в отличие от своих коллег, он получал более-менее уважительное отношение к себе. ​      Ширин продолжала свою работу. К кхемии она не прикасалась, а приказов пока не поступало, что ее одновременно радовало и настораживало. В любой день ей могут дать задание что-то создать и тогда у нее не будет иного выбора кроме как подчиниться. Она уже была наслышана как тяжело покинуть Фатуи. Другие разговоры среди агентов ей нравились больше. Например, подробности службы у других Предвестников и как многие хотели служить именно под командованием Капитано. Это напоминало ей о былых временах. Может отряд и был ему вверен, но он заслужил их доверие и преданность не званием, а упорным трудом и понимающим отношением. Но все же Ширин не могла не заметить перемены. С тех пор, как Траин получил Глаз Порчи, его мощь возросла, и он мог пользоваться элементальной силой. Нет, он не возгордился этим, но изменилось его отношения к тем, кто слабее него. Траин все также никогда не использовал трусливые методы и хитрости, ждал того же от оппонента. Перемена заключалась в том, что тем, кто был слаб — не было место в его отряде. И, как уже Ширин успела узнать, дело в тех опасных миссиях, которые ему поручала Царица и Пьерро. Ширин думала, что ее друг просто не хотел повторить тот опыт снова. Снова потерять своих людей.       ​Помимо ее тревожных мыслей было еще кое-что. Из-за стресса от объема работы ей было тяжело справляться с болью от проклятия и, казалось, она лишь усиливалась. Ее состояние не осталось не замеченным. Приказом Пьерро, Ширин была отправлена в небольшой отпуск на юг Снежной. Все расходы взяла на себя организация.       ​Ширин выдохнула облачко пара, стоя перед дверьми гостиницы. Хоть это был уже далеко не первый год ее пребывания в Снежной, природа и здания, покрытые снегом, вызывали у нее восторг. Когда выдавалось свободное время, ей нравилось наблюдать, как мороз рисовал замысловатые узоры на окнах, как снежинки кружили в воздухе, словно в танце. На фоне этой красоты она совсем забывала о том, что ее нос и уши замерзли. Ширин улыбнулась и вошла внутрь. ​      Несмотря на заметное напряжение, сотрудники гостиницы были вежливы и обходительны, мигом объяснили расположение ее комнаты и обеденного зала, а также предложили высушить одежду. Женщина решила не утруждать их и просто прошла к своей забронированной комнате. Она вставила ключ в скважину, но механизм не поворачивался.       ​— Странно, — пробормотала она и посмотрела на деревянную табличку на двери, — Сто пятнадцать. А мой номер…       ​Ширин опустила взгляд на бирку ключа. Сто четырнадцать. Но прежде, чем она успела даже осознать, чья-то рука осторожно забрала у нее ключ. Ширин обернулась.       ​— Это мой… Ширин?       ​Перед ней стоял Траин в своей черной униформе. Одна рука держала в руках светлый зимний плащ, а в другой был ключ.       ​— Траин. Какая встреча.       ​— Что ты здесь делаешь?       ​Мужчина протянул ей другой ключ. Ширин взяла его и посмотрела на бирку. Сто пятнадцать, ключ от ее номера.       ​— Спасибо, — ответила она.       ​— Ты не ответила на вопрос.       ​— Меня выгнали.       ​— Что?! Они…       ​Траин с рыком повернул голову вбок, явно намереваясь прямо сейчас направиться на базу Фатуи и потребовать объяснений от Ее Величества и Шута. Но не успел он сделать и шагу, как Ширин потянула его за руку.       ​— Меня выгнали в отпуск.       ​— Отпуск? ​      Мужчина повернулся к ней, сбитый с толку.       ​— Тебе обязательно надо было выразиться именно так?       ​— Нет, но я и не совсем неправа. Я не собиралась в отпуск, но Пьерро решил за меня. И вот я здесь, отдыхаю за счет Фатуи.       ​Траин вздохнул, но кивнул. Было приятно знать, что кто-то позаботился о ней в его отсутствие. Он еще тогда заметил, как она была измотана и хотел предложить ей отдохнуть, когда вернется. Но Шут опередил его. Было даже забавно, что их пути пересеклись.       ​— Устала с дороги?       ​— Не то чтобы. Я не добиралась сюда на своих двоих.       ​— Однако, путь все равно не близкий. Тебе следует отдохнуть.       ​— Пожалуй. Но сначала я лучше оставлю вещи и пойду поем. Есть я хочу больше, чем спать. ​      Ширин засунула ключ в замочную скважину и повернула. На этот раз механизм поддался, и женщина вошла внутрь. Траин последовал за ней, и она обернулась. ​      — Ты, очевидно, сейчас на миссии. Тебе самому не нужно отдохнуть? ​      Мужчина не ответил и прошел дальше в комнату. Большая двуспальная кровать стояла посередине комнаты, по бокам от нее стояли прикроватные тумбочки. Напротив всего этого стоял письменный стол, стул и шкаф. И большое окно с горшками различных цветов на подоконнике. Траин кивнул самому себе. Фатуи не поскупились. Он подошел ближе к окну и проверил плотно ли оно закрыто.       ​— Я в порядке, — наконец ответил он, — Эта миссия всего лишь мелочь.       ​— Неужели?       ​Ширин положила рюкзак на кровать и сняла свою накидку, а после потянулась. Траин посмотрел на нее. Теплый свет лампы придавал ее коже мягкое сияние.       ​— Это не то, с чем я не могу справится.       ​— Конечно.       ​Траин нахмурился. В последнее время тон ее голоса изменился. Стал саркастичнее, резче. Ему это не нравилось. Не нравилось чувствовать себя так, будто он что-то сделал неправильно, будто она обижена. Где-то внутри все это отзывалось раздражением и, как ни странно, собственной обидой. И Траину надоело. Он шагнул ближе и грубо схватил ее за руку. ​      — В чем дело?       ​— Что? — опешила Ширин, но не попыталась отдернуть руку.       ​— Почему ты так себя ведешь? — сказал он жестче, наклонив лицо ближе, — Это уже не в первый раз. Я старался не обращать на это внимание, но похоже ты приняла это как данность. Я устал от твоих выходок. Могу понять, что тебе сейчас тяжело и ты едва справляешься со всем. Но, черт возьми, Ширин… Это не дает тебе права срывать свое недовольство и усталость на мне. Я не несу ответственность за твои чувства и эмоции, Ширин. Пусть это прозвучит жалостно, но после всего, что я сделал… Для тебя, для нас… Я не заслуживаю такого отношения.       ​Траин вздохнул и отпустил ее руку. Не сказав больше ни слова, не посмотрев на нее, он просто вышел из ее номера и захлопнул дверь за собой. Ширин смотрела ему вслед и растеряно моргала глазами. Она опустилась на кровать, все еще смотря на закрытую дверь. И ее обдало жгучим чувством стыда.       ​— Неужели я и правда так сделала? — прошептала она в пустоту. ​      Ширин порывисто вскочила на ноги и подошла к двери. Схватившись за ручку, она поняла другое. Сейчас не время. Она облажалась и Траин вряд ли захочет ее видеть. Она просто не может прямо сейчас пойти, объясниться и извиниться. Потому что так это будет выглядеть совсем не искренне. А скорее как-то, что она просто навязывается и ведет себя эгоистично лишь по той причине, что ей прямо сказали о ее неподобающем поведении и справедливо упрекнули. ​      — Ну и дура же ты, Ширин, — прошептала женщина, — Сама того не осознавая, обидела единственного родного человека. ​      Она вернулась обратно к кровати. Ширин потерла руку, где Траин совсем недавно крепко ее держал. Нет, больно не было. Было больно от того, что она натворила. Чувство вины обжигало. Хотелось заплакать, но Ширин не чувствовала, что имела на это право. Это была ее вина и Траин просто сказал, как ему было неприятно.       ​— Я плохой друг… ​      Она вздохнула и потерла лоб. Он ведь был прав, считала она. Траин столько ради нее сделал, а она? Что за все время она сделала ради него? Против воли Ширин всхлипнула. Стало обидно. Не за себя. За него. Траин и правда не заслуживал такого отношения.       ​— Я все исправлю. ​      Ширин стерла слезы с щек. Она обязательно придумает что-нибудь. Обязательно попросит прощения и вернет его доверие. ​      Уже на следующий день Ширин попыталась поговорить с ним в коридоре, но Траин просто прошел мимо. Ей хотелось пойти за ним и все объяснить, но она прикусила язык, посчитав что заслужила это. После, она весь день провела на рынке, пытаясь найти хоть какой-то подарок, чтобы немного порадовать своего друга. Галдеж зазывал на рынке, был громким и настырным. Не раз ей предложили купить какую-нибудь безделушку или красивый наряд. Вот так бизнес на туристах и строят. Но ничего подходящего Ширин не нашла и вернулась в номер без сил. ​      На второй день она отправилась в кузницы и пару раз заблудилась в улочках. Но и там Ширин не нашла ничего подходящего, даже в качестве простого памятного подарка. Если бы она купила оружие, то запросто могла ошибиться. Ширин понимала, что нужно знать много деталей для того, чтобы меч подошел владельцу. Она никогда не брала в руки меч Траина. Так что не имела понятия, какой длины нужен клинок, какой эфес будет более удобным. Про доспехи и вовсе можно не упоминать. Декоративные орудия совсем не подходили под ее видение. То вычурный дизайн, то слишком хлипкая конструкция. ​      На третий день Ширин придумала решение. Все же лучший подарок — это тот, что сделан своими руками. Она отправилась на рынок, чтобы собрать недостающие ингредиенты, остальные взяла из своей сумки. Ширин разложила все предметы на полу и завязала волосы в хвост. Она сжала руки в кулаки.       ​— Приступим.       ​Как же Ширин не хотела этого делать. Даже сама мысль об этом вызывала у нее панику и тошноту. Но ради Траина она готова на все. Возможно, это напомнит ему об их доме, а может лишь разбередит старую рану и Ширин неосознанно сделает все хуже. Несмотря на сомнения, она открыла свою записную книгу, в которую вписала все, что успела запомнить из уроков и хотела когда-нибудь создать сама.       ​— Была не была. ​      И процесс пошел. Чертежи, соотношения ингредиентов, пропорции. Трудный процесс. Одна ошибка и придется начинать все заново. Бракованные варианты сразу бросались в огонь камина. ​      Ширин утерла со лба пот. Пока не получалось, но она пыталась снова и снова. Даже когда за окном забрезжил рассвет нового дня. И когда материалы почти иссякли, у нее получилось. Она осторожно коснулась итогового варианта.       ​— Не шедевр, — с горечью в голосе прошептала Ширин, но подняла предмет в руки, — И совсем не идеально… Но надеюсь ему понравится.       ​Она встала на ноги и потянулась. Глаза слипались, но Ширин не поддалась сонливости и вышла из номера. Она встала перед дверью и тихонько постучала, спрятав подарок за спиной. Спустя несколько минут дверь открылась и на пороге показался Траин. Все еще в своей униформе, но с растрепанными волосами. Утро было совсем ранним. Мужчина опустил голову, пытаясь сфокусировать сонные глаза на ней.       ​— Серьезно? — спросил он, — Ты время видела? Приходи потом.       ​— Нам нужно поговорить.       ​— А мне нужно отдохнуть. Один из нас все еще работает.       ​— Я не займу много времени. ​      Траин тяжело вздохнул и отошел назад. Он провел рукой по волосам.       ​— Кажется у меня получилось даже подремать, — тихо пробубнил он.       ​Ширин вошла в его номер. Комната почти ничем не отличалось от ее. Лишь тем, что шторы были занавешены. Огонь в камине почти потух. Траин повернулся к ней, скрестив руки на груди.       ​— Я слушаю. ​      Ширин глубоко вздохнула. Извиниться нетрудно, но получить прощение сложнее.       ​— Прежде всего, я хотела бы извиниться. Я действительно повела себя некрасиво по отношению к тебе. Ты правда не заслужил такого, а я была слишком глупа и эгоистична чтобы самой осознать свою ошибку. Даже если мне было трудно, это был не повод срываться на тебе. Нет, я оказалась даже более глупой, ведь вовсе не заметила, что веду себя неправильно. Мне правда жаль, что я такая. Мне стыдно, что тебе пришлось терпеть это и самому сказать прямо то, что думаешь, прежде чем я сама догадалась. Мне нет оправдания, я, правда, всего лишь эгоистична. И ты прав, я приняла как данность твое терпение. Прости меня. А если не можешь, то не нужно. Ты не должен терпеть мое поведение или не обращать на это внимания. Твои чувства тоже важны. Потому что они твои.       ​Траин молча смотрел на нее. Он всегда мог уловить, когда она увиливает от ответа, лжет. Для этого не нужно было быть гением. Лишь зрячим. По поникшим плечам Траин видел, что Ширин расстроена тем, что произошло, но здесь же было и смирение. Готовность принять его ответ, каким бы он не был. А глаза. Они говорили ему об искренности — сожалении о проступке и о результате собственного эгоизма. А важность его чувств? Потому что они его? Это были его слова, сказанные ей, казалось, вечность назад. В тот день, когда он разбил ее сердце и мечты. Мужчина вздохнул. Хоть все еще был обижен, но он ценил честность.       ​— Я рад, что ты поняла свою ошибку. Надеюсь, в другой раз ты подумаешь дважды, прежде чем провернуть подобное опять.       ​— Это…       ​— Ты прощена.       ​Обида все еще была где-то там, но уступала место прощению. За эти дни Траин не считал, что он поступил неправильно. В конце концов, он тоже был человеком и у него были свои чувства и переживания, которые мужчина просто не всегда озвучивал. Траин думал об этой ссоре несколько дней. Он знал, что Ширин все равно осознает свою неправоту и извиниться. И даже если обида неприятно жгла внутри, Траин и не думал ответить тем же. Месть не была ему чужда, но он ненавидел не ее, не подругу детства и самого близкого человека, а существо более могущественное и заслуживающего его ненависти.       ​— На этот раз, — добавил он. ​      Ширин улыбнулась и убрала руку из-за спины, протягивая ему подарок. ​      — Я не хотела извиняться лишь словами. Признаться честно, я долго ломала голову над тем, что тебе можно подарить. На рынке и в кузницах не нашлось ничего подходящего, и я… Ну…       ​Траин бережно взял подарок руки. Немного кривой, но все также похожий на цветок из его прошлого. Хотелось бы ощутить былую мягкость лепестков, но за пределами королевства цветок всегда каменел. Но даже в таком состоянии он напоминал ему о доме. О детстве, когда они собирали букеты на поляне. Мужчина посмотрел на нее с благодарностью в глазах. От Каэнри’ах почти ничего не осталось, но этот, пусть не идеальный, но настоящий цветок — доказательство их общего прошлого, напоминание об их родине.       ​— Знаю, выглядит не очень, но я пыталась следовать записям. Немного практики, и я смогу сделать новый и гораздо лучше.       ​— Не нужно, — покачал головой Траин, — Мне нравится. И к тому же, ты сделала это сама. ​      Он посмотрел на Интейват снова. Белые лепестки и один единственный голубой.       ​— Я думал, после тех твоих слов, ты никогда не прикоснешься к кхемии.       ​-Я тоже, но… Однажды, наверное, все равно бы пришлось. Пусть хоть первый опыт будет связан с приятными воспоминаниями.       ​Мужчина улыбнулся и с осторожностью опустил цветок на стол. Он шагнул ближе к Ширин.       ​— Ты не спала.       ​— Нет, -кивнула она, — Увлеклась. И торопилась. Возможно поэтому Интейват… Такой.       ​— Как бы то ни было, тебе нужно поспать. Ты в отпуске, помнишь?       ​— Да, но…       ​— Никаких «но». Иди. Завтра поговорим. ​      Ширин кивнула и поплелась к двери. Уже перед самым выходом Траин окликнул ее.       ​— Ширин… Спасибо.       ​Она улыбнулась ему и вышла из его номера. Когда шаги перестали быть слышны, мужчина снова поднял цветок и прислонил его к губам. Интейват был холодным, но Траину было все равно. Он даже мог чувствовать совсем не тот же самый, но едва заметный аромат, которой еще и впитал в себя парфюм Ширин. ​      Все снова наладилось. Больше Траин не игнорировал ее, но Ширин все еще была напряжена после той ситуации и старательно контролировала то, что она говорит. Для него это не осталось незамеченным, но он решил не усугублять и без этого натянувшиеся отношения. Вместо этого Траин поскорее завершил миссию и собрался уделить время подруге, которая все еще находилась в отпуске. ​      — Коньки? — неуверенно спросила Ширин, шагая рядом с ним и пытаясь посмотреть на карту.       ​— Да. Это что-то вроде обуви с закрепленными к ним лезвиями, позволяющими кататься на льду. ​      — Теперь ясно, зачем ты узнал у меня вчера размер ноги. Интересные развлечения в Снежной. Сначала кидаться снегом и строить круглого человека, а теперь ездить на льду.       ​Траин усмехнулся и посмотрел на нее. На белых волосах снег был едва заметен, но ее щеки и нос слегка порозовели от мороза. Он протянул руку и поправил ее шарф.       ​— Тебе следовало больше бывать на улице. Ты похожа на новичка-туриста, который впервые в другой стране, а ты здесь уже несколько лет живешь.       ​— У меня не было времени проникнуться другой культурой.       ​— Оправдания, оправдания, — Траин закатил глаза и накинул на нее капюшон, — Не снимай. И даже не начинай. На улице холодно, а ты можешь заболеть.       ​— Я сильно сомневаюсь, что такие проклятые, как мы, можем подхватить простуду. Куда уж хуже?       ​— Давай не будем испытывать судьбу. Идем.       ​И Траин повел ее дальше.       ​— Кидаться снегом — это называется игрой в снежки. А круглый человек, как ты выразилась, называется снеговик, — мужчина хмыкнул, объясняя, — Ты еще не знаешь, что они делают, когда провожают зиму.       ​Он вспомнил, как один раз застал такой праздник по возвращению из миссии. Тогда местные собрались на площади и сжигали большое чучело. Выглядело интересно и Траин уже представлял, как лицо Ширин исказится в шоке и удивлении, когда она это увидит.       ​— Мы на месте.       ​Ширин посмотрела на него, а после на открывшийся вид. Небольшая площадка, окруженная забором, и полностью изо льда. Даже скульптуры различных животных были выполнены изо льда. ​      — Это…       ​— Ручная работа, — ответил мужчина, — Хозяева этого катка с давних времен ведут такой бизнес и своими руками создают здесь все. В прошлом году вместо скульптур животных были цветы.       ​— Бизнес? ​      Траин кивнул и взял у продавца две пары обуви. Они прошли к скамейкам.       ​— Плата берется только за аренду коньков. В остальном ограничений нет. В первую очередь это сделано для детей.       ​Ширин кивнула и взяла коньки меньшего размера. Она надела их и начала шнуровать.       ​— Ты уже был здесь?       ​— Да, но только как зритель. Тут иногда проходят что-то вроде танцев на льду.       ​— Ого. Раз ты тоже никогда не катался, то будем падать вместе.       ​Траин хмыкнул и надел свои коньки.       ​— Моя координация меня еще не подводила. ​      Он посмотрел, как Ширин все еще пытается справится с крючками и шнурками, которые оказались слишком длинными. Мужчина присел рядом и забрал шнурки из ее рук. Уверенными движениями он завязал шнурки.       ​— Не слишком туго?       ​Женщина пошевелила ногой и покачала головой. Траин кивнул и поднялся, протягивая ей руку. Когда Ширин взяла его ладонь и поднялась, то едва устояла на ногах.       ​— Как в них ходить?! ​      Мужчина едва не рассмеялся над выражением ее лица, говорившем о панике. Он обошел ее, обвив одну руку вокруг хрупких плеч, а другой взяв ее за локоть. ​      — Спокойно. Не торопись. Попробуй сначала сделать несколько шагов.       ​Ширин крепче ухватилась и сделала несколько неловких шагов вперед. Все ее внимание было приковано к тому, как она передвигала конечностями. Траин же смотрел на несколько вещей сразу. Как она двигалась, чтобы в нужный момент, если она поскользнется, подхватить ее и не дать пораниться. На выражение ее лица, как брови Ширин были нахмурены в сосредоточенности. Все ее тело было напряжено, готовое к падению. Даже не смотря на то, с какой силой она вцепилась в него.       ​— Молодец, — поддержал ее Траин, — Теперь попробуй скользить. Отталкивайся одной ногой и переноси вес на другую. Плавно. ​      Мужчина поднял ее и опустил на ледяной каток. С испуганным писком Ширин мгновенно заскользила на месте. Траин усилил свою хватку. ​      — Не бойся. Я не дам тебе упасть.       ​— Страшно!       ​— Ну, — он задумчиво склонил голову вбок, — Даже если ты упадешь, то просто заработаешь синяки. Давай, я покажу тебе.       ​Некоторое время Траин лишь объяснял основы и учил Ширин. Уже через время она смогла кататься почти самостоятельно, придерживаясь или за его руку, или за ограждение катка. Мужчина был терпелив к ее ошибкам так же, как к ее хныканью и жалобам. Он был уверен, что как только у нее получится стоять на льду без поддержки — ей понравится. Так и оказалось. Хоть и не обошлось без падений. ​      Когда закатное солнце зашло за горизонт, они возвращались в отель. Ширин довольно улыбалась и болтала о своих промахах. Траин усмехался тому, как не близко к сердцу она принимала то, что не все у нее получилось с первой попытки. К тому же, было приятно немного расслабиться после миссии и той ссоры, что произошла между ними двумя.       ​— Вот бы почаще так выбираться, — сказала Ширин, потянувшись.       ​— Хм, — ответил Траин, — Если бы только предоставлялся шанс. ​      Да, работы было очень много. Все Фатуи готовились к тому, когда Царица начнет приводить свой план в действие. Но пока еще было время, пока еще была возможность — Траин не хотел, чтобы сегодняшний день заканчивался. Когда можно было не только отдохнуть и дать себе развлечься, но и просто побыть собой, а не Капитаном элитных войск. Он знал, что это невозможно. Завтра он снова станет Капитано и продолжит исполнять свой долг. Но лишь сегодня, лишь на одно мгновение — он хотел подольше остаться Траином, тем юношей, что еще не был проклят вечной жизнью. Тем Траином, который не был переполнен обязанностями и мог вот так просто развлечься, снова попасть в новое приключение с подругой. Только теперь эта девочка, так же, как и он, повзрослела через трагедию и набралась опыта, о котором даже не мечтала. Иногда Траин вспоминал какими они были и, глядя на то, какими они стали — он всегда задавал себе один вопрос. Который на этот раз прозвучал вслух.       ​— Кем бы мы были, если бы всей катастрофы не произошло?       ​Мужчина посмотрел на Ширин. Она удивлено взглянула на него. Ширин слышала тоску в его голосе. Прошло время, но оно не вылечило никого из них. Оно лишь принесло смирение. Рана затянулась и отдавалась тупой болью.       ​— Я не знаю, — ответила она, — Наверное все было также, как тогда. Ты бы исполнял свой долг рыцаря, а я работала в Совете. Когда выдавались свободные дни, мы бы гуляли, ты слушал мою болтовню и лишь изредка что-то говорил сам. Может быть, мы даже добрались бы до таверны. Это была бы всего лишь наша рутина. Но… ​      Ширин посмотрела на заснеженные холмы. Траин же смотрел только на нее. Как снег опускался на ее ресницы, на красные щеки. Как она морщила нос от холода, а розовые губы слегка дрожали. В этот момент он подумал, что Ширин похожа на героиню из местных сказок, славившаяся красотой и добротой. Которая была спутницей и помощницей волшебника. Но Траин совсем не волшебник, приносящий детям радость. Он воин с мечом, грузом прошлого и запахом крови. ​      — Но это все равно была бы наша жизнь, — продолжила Ширин, — Повторяющаяся, скучная. Но даже в этом было бы свое очарование. Я скучаю по тем временам. Тогда все было просто. Снежная приняла нас, но это не мой дом. Там у меня была теплая комната, отец с документами, и мама с вышивкой у камина. Там был ты, который не страдал от одиночества и боли. Тогда все было просто, но, мне кажется, мы были счастливы. И это то, чего уже не вернуть назад. Мы не можем вернуться. Некуда и… Не к кому. ​      Траин поджал губы. Он получил ответ на свой вопрос. Если бы катаклизма не случилось, они просто были бы счастливы. Дом, семья, они друг у друга и долг. Долг перед страной и его населением, который он не смог исполнить. То, что произошло — это было не то, чему его научили отец и учителя. Траин думал, что его сил оказалось недостаточно, хаос Бездны был противником сильнее. В этом было сложно винить самого себя, но у него получалось.       ​— Если бы только я был сильнее, — прошептал Траин, — Я должен был стараться лучше. Но я понимаю, что никто из нас не был готов к такому врагу. Ты права, нам не вернуть ничего из того, что было нашим. Эти чувства, воспоминания давят на грудь, мешают дышать свободно. Я не могу спать, не могу оставаться в тишине. Стоит остаться одному и все, что я надежно держу в себе, рвется наружу. Я больше не могу… ​      Ширин не дала ему договорить, внезапно заключив его в крепкие и нежные объятия. Она прижимала его к себе так сильно, что Траин даже опешил. Ее волосы щекотали подбородок.       ​— Прекрати. Хватит так делать.       ​— Так делать? — неуверенно переспросил мужчина, приподняв бровь.       ​— Ты постоянно оставляешь меня в стороне. Никогда не говоришь, что с тобой происходит. Мне ты всегда говорил обращаться к тебе, если что-то идет не так, но сам ты никогда не делаешь того же. Ты не обязан справляться со всем в одиночку, не обязан проживать все в тишине. Я здесь. Для тебя всегда останусь. Ты — это все, что у меня есть. Я просто не вынесу, если с тобой что-то случиться. Даже если ты сам будешь этому причиной. Поэтому доверься мне больше. Откройся мне. Больно смотреть, как ты молча терпишь все, что в тебя бросает этот жестокий мир. Просто… Я буду рядом, несмотря ни на что. Для тебя.       ​Траин вздохнул. Ширин была права. Он всегда был готов решить ее проблемы, выслушать и даже просто подставить плечо в трудный момент. Но когда дело касалось его самого — он всегда давал заднюю, не решаясь поделиться с ней. Не привык, не мог. Но теперь, когда она сказала это вслух, Траин задумался над своими действиями.       ​— Я всегда считал, что это я должен защищать тебя, — признался мужчина, — Что твои проблемы — это мои проблемы, а мои — только мои. Я не хотел заставлять тебя переживать, нервничать. Я не хотел становиться причиной твоего беспокойства. ​      — Это неправильно, — ответила Ширин и подняла голову чтобы посмотреть на него.       ​— Знаю, — кивнул Траин, — Но иногда я ведь все равно что-то рассказывал, разве нет?       ​— Это так, но не все.       ​— Не все. Может ты и права. Я просто не привык к тому, чтобы кто-то помогал мне с тем, чем, как я думал, смогу справиться сам. Но похоже и мне нужно чье-то плечо.       ​Ширин улыбнулась. Возможно, грядут перемены.       ​— Я не обещаю, что у меня получиться или я буду прибегать к тебе, как только что-то пойдет неправильно. Все же сначала я попробую разобраться сам, а уже после провала буду знать, что ты здесь. Для меня, как ты сказала.       ​— Хороший настрой.       ​— Хм.       ​Траин хмыкнул, стряхивая с ее головы снег. Его взгляд задержался на ее лице. Теперь вместо печали в голубых глазах была теплота и радость. От вида улыбки Ширин, он почувствовал, как пересохло горло. Одна и та же улыбка, совсем не изменившаяся за эти годы, но в этот раз словно обезоружила его. Траин почувствовал, как в нем проснулось импульсивное желание, которому он, по какой-то неизвестной причине, решил не противиться.       ​— Кажется сейчас глупость совершу я. ​      Прежде чем Ширин успела спросить, что он имеет в виду, Траин опустил голову и накрыл ее губы своими. Он почувствовал, как она вздрогнула и ее руки ослабили хватку вокруг него. Он открыл глаза и увидел, как Ширин смотрит на него с удивлением и, кажется, ее щеки порозовели еще больше. Траин обвил руки вокруг ее тонкой талии, прижав ближе к себе. Мужчине показалось, что он словно пьянеет от ощущений, а голос разума кричал, что он поступает неправильно. Ее губы были мягкими и теплыми, аромат ее духов щекотал ноздри, а ее тело казалось таким податливым. Рациональная часть его понимала, что так не должно быть, но сердце чувствовало иначе. Траин положил одну ладонь на затылок Ширин и углубил поцелуй.       ​Когда он наконец смог оторваться, Траин вздохнул и прислонился лбом к ее плечу.       ​— Прости.       ​— Идиот. ​      Мужчина усмехнулся и поднял голову.       ​— Справедливо.       ​— Зачем?       ​— Захотел.       ​— Идиот, — повторила Ширин и отвела взгляд в сторону.       ​Ухмылка Траина стала шире, и он положил ладонь на ее щеку, мягко поворачивая Ширин обратно. Она не могла смотреть ему в глаза, так сильно была смущена.       ​— Посмотри на меня, — сказал он и Ширин подчинилась, — Я не буду говорить, что этот поцелуй ничего не значит. Возможно, я совершил глупость, но жалеть не буду. Как и не буду лгать о том, что мне не понравилось.       ​— Но всегда есть «но», — робко прошептала женщина.       ​— Всегда есть «но», — кивнул Траин, — Я не могу тебе ничего обещать. Я даже не знаю откуда возникло это желание. И я не понимаю почему сейчас, почему именно из-за одной твоей улыбки мой самоконтроль просто испарился. ​      Мужчина замолчал. Он не знал, что именно он чувствует. Хотелось снова поцеловать ее, но теперь что-то останавливало его.       ​— Это иронично, — сказала Ширин.       ​— Что?       ​— В прошлый раз совершила ошибку я, признавшись тебе в любви. Тогда ты отказал мне, поставив долг рыцаря Каэнри’ах выше всего. Теперь мы выросли, твоя работа совсем другая, но все еще остается долгом. Твоя дисциплина, приверженность делу, все это — снова проводит между нами двумя эту невидимую линию. Ты так просто не откажешься от того, чему посвящаешь всего себя. Даже если это буду я. Ты не влюблен. А этот поцелуй? Всего лишь внезапный порыв, которому ты поддался. Разберись со своими чувствами, Траин, а на моих не смей играть. ​      Она опустила руки и сделала шаг назад. Траин почувствовал, как тепло ускользнуло от него. Кончики пальцев словно било током от желания притянуть ее обратно.       ​— Разобраться со своими чувствами… Но что чувствуешь ты, Ширин? ​      Женщина прикусила губу и смотрела по сторонам, избегая смотреть на него.       ​— Я не знаю, — призналась она тихо, — Я не знаю люблю ли я тебя. И я не хочу повторения прошлого раза. Это больно. Я не хочу снова плакать.       ​— И я не хочу снова стать причиной твоих слез. Однако… ​      Мужчина уверенно шагнул ближе, сокращая расстояние между ними. Когда Ширин попыталась снова увеличить дистанцию, Траин толкнул ее. Женщина упала в сугроб с удивленным писком. Когда он склонился над ней и выставил руки по обе стороны от ее головы, сердце женщины забилось в бешеном ритме. Ширин удивленно хлопала ресницами, пока Траин спокойно смотрел на нее сверху вниз.       ​— Ты сказала, что мне следует довериться тебе больше. Тогда слушай. ​      Ширин сглотнула ком в горле и кивнула. Мужчина слегка задрал голову, собираясь с мыслями. И он понимал, что бы он сейчас не сказал — это изменит все.       ​— Сегодня я впервые за все годы почувствовал себя самим собой. Тем юнцом, у которого было время и право просто побыть Траином. Не Рыцарем-Стражем, не Первым Предвестником. И именно в этот день, когда я просто решил провести его с тобой. Ты единственная, кто еще помнит меня Траином, кто напоминает мне об этом. Даже просто зовя этим именем. ​      Он протянул одну руку и убрал выбившуюся прядь с ее лица. Холодный металл перчатки заставил Ширин вздрогнуть. ​      — Сегодня я позволил себе слишком много. Сделал то, о чем даже и думать не смел. Да, ты права, когда сказала, что пусть мой путь и поменял маршрут, но преданность делу для меня все еще имеет решающее значение. Это черта не между нами. Это линия между моим долгом и моей душой. Ты и сама прекрасно знаешь, что я такой же человек, как и ты. Пусть и проклятый богами. Я плох в этом. Я не знаю, что чувствую, не могу дать этим эмоциям имя. Не знаю почему я поцеловал тебя. Встречным вопросом будет, почему ты не оттолкнула. Однако одно я могу сказать точно.       ​Траин наклонился чуть ближе. Его темно-синие глаза неотрывно смотрели в ее и видели бурю эмоций. Это резко контрастировало с тем, какое спокойствие ощущал он. ​      — Ты последний близкий человек, который у меня есть. Я не могу позволить чему-то или кому-то разделить нас, даже если мне придется замарать руки в крови или привязать тебя к себе. Всю мою жизнь ты была мне другом. Но эта потребность защищать, знать, что ты жива, здорова и в безопасности… Ставить твое благополучие выше своего собственного. Сделать все, чтобы ты улыбалась больше. Это гораздо больше, чем просто дружба. Я не могу сказать, что именно, но оно напоминает мне моих родителей. Одно присутствие матери и отец преисполнялся сил, ее поддержка и вера всегда помогала ему пережить неудачи. Даже когда она погибла — он отказался спасаться. Он остался там, держа ее в объятиях, и знал, что умрет. И был готов, потому что не мог жить в мире, где ее не будет. ​      Глаза Ширин расширились от откровения. Он не рассказывал ей о том, как погибли его родители. Она просто знала. Слыша все это сейчас, трагедия казалась еще более душераздирающей. Воображение мигом представило эту картину и, зная, что Траин все это видел и слышал, на ее глаза навернулись слезы.       ​— Не плачь, — сказал он, смахивая одинокую слезинку с ее щеки, — Это был его выбор и я уважаю отца за это.       ​Но Ширин все равно всхлипнула.       ​— Я не могу обещать тебе многого. Но ты должна знать, что ранить и обидеть тебя — последнее в списке моих желаний. Я прошу лишь одного.       ​— Чего ты хочешь? — прошептала женщина.       ​— Дай мне время. Я хочу разобраться в себе, во всем бардаке внутри. Я не буду играть с твоими чувствами. Ты можешь сказать «нет» прямо сейчас, и я более не посмею заходить так далеко. Мы останемся теми, кем всегда были. ​      Ширин думала недолго. На самом деле, она приняла решение еще в тот миг, когда он озвучил свою просьбу. Сердце все еще быстро стучало в груди, а в живот словно налетел целый рой бабочек. Она больше не была той наивной девочкой, что набралась смелости и просто выпалила свои чувства вслух. Сейчас каждое слово и действие будут иметь куда более значительное влияние. Особенно из-за того, что только они двое остались друг у друга. Никто из них не хотел терять другого, даже по собственной глупости.       ​— Тогда и ты дай мне время. Я тоже должна понять себя, что я чувствую и чего хочу.       ​— Хорошо, — ответил Траин после облегченного выдоха, — Время. ​      — Которого у нас теперь целая вечность.       ​— Вечность… Тогда у тебя будет много лет чтобы простить меня опять.       ​Он наклонился и поцеловал ее во второй раз. Ширин улыбнулась и ответила на поцелуй. Все время мира было в их руках, чтобы осознать все, поссориться и помириться. Снова и снова. Но сейчас все, что имело значение — находилось рядом, а об остальном можно поволноваться и завтра. Бывают моменты, когда нужно ослабить контроль и просто побыть собой, довериться своему сердцу. Даже если оно модифицированное.

***

      ​— Маленькая девочка внутри меня ликовала, повзрослевшая женщина копила в себе сомнения, но была готова встретиться с трудностями. Потому как знала, что не одинока в этом. Я так же, как и ты, училась всему и познавала себя.       ​Ширин улыбнулась и подняла лист, принесенный ветром, с его плеч. Она покрутила его между пальцев.       ​— Это был не тот первый поцелуй, о котором мечтают девушки или пишут в книгах. Наш поцелуй теперь горько-сладкое воспоминание, и я боюсь забыть. Я все еще помню многое, но придет время и мой разум просто будет неспособен оставить важные моменты в памяти. Может, я даже имя свое забуду. ​      Она отпустила маленький серый лист и его мгновенно подхватил ветер, унося куда-то вдаль.       ​— Мы думали у нас будет целая вечность, чтобы понять природу наших чувств друг к другу. Но вечность кончилась быстрее, чем мы думали… Быстрее, чем мы хотели.

***

​      Как чувствует себя человек, обреченный на вечную жизнь? Смотреть, как разрушается старое и строится новое. Видеть, как люди проходят все этапы взросления и умирают, когда приходит час. Поколения сменяют друг друга, власть переходит от одного к другому. И, оглянувшись, замечаешь, что прошли годы, декады складывались в столетия. ​      Так было и в Фатуи. На место постаревших или погибших агентов приходили новые и готовые к свершениям. Верхушка организации же оставалась неизменной. Еще ни один Предвестник не покинул своего места, а Пьерро и Царица переманивали на свою сторону новых и сильных персон. С Ширин дело обстояло иначе. Женщина была лишь дворцовым алхимиком, но вызывала вопросы своим не изменившимся обликом. Чтобы не давать никому ложных идей, она сказала, что всего лишь долгожитель. Те, кто еще мог знать, чем отличаются каэнрийцы — уже были мертвы. А о проклятии вовсе никто даже знать не мог — это было известно лишь богам, Архонтам и носителям чистой крови Каэнри’ах.       ​Прошло время и о катастрофе забыли. Ее оставили в байках, детских страшилках и прошедшим этапом в истории Тейвата. Но не все так просто отпустили прошлое и продолжили жить дальше.       ​Для Траина и Ширин годы выдались почти спокойными. Находились причины для беспокойства. Стоило Капитано отправиться на миссию, как Ширин не находила себе места, тревожась за его безопасность и здоровье. Осложнилось это и тем, что Траин признался, что из-за душ внутри своего сердца не мог спать, голоса не давали ему покоя. Поэтому женщина заваривала для него чай по рецепту местного аптекаря, массажировала ему голову и шею. Она понимала, что тишина будет для него невыносима, и потому обычно тихо что-то рассказывала или читала вслух. Он же в свою очередь, волновался по той причине, что Ширин просто не умела брать перерывы в работе. Она постоянно переусердствовала и пренебрегала собой и своими нуждами. Траину приходилось в буквальном смысле оттаскивать ее от алхимического верстака и через Пьерро добиваться для нее выходных. ​      Не находилось и достаточно времени для того, чтобы наконец понять, что он чувствует к ней. Траин разрывался между своим долгом и Ширин. Мужчина хотел безупречно выполнять свои обязанности, но грезил проводить с ней больше времени. Взглядов украдкой, незаметных касаний талии и ладони, редких поцелуев — всего этого не хватало. Хотелось большего. Его словно магнитом тянуло к ней. Спасали ночи, когда он был в Снежной, а Ширин не была загружена работой. Когда казарма засыпала, Траин приходил в ее комнату и уходил с первыми лучами солнца. Нельзя было позволить кому-то еще прознать о их связи. Фатуи не были дружной организацией. Даже среди ее членов было место для лжи, манипуляций и предательства. Он просто не мог позволить кому-то использовать Ширин в своих целях против него, и причинить ей вред. Не в его смену.       ​Сегодня выдалась одна из таких ночей. Траин лежал на коленях Ширин, пока она массировала его виски и тихо бормотала что-то про прошедший день. Мужчина молча слушал, наслаждаясь массажем и касанием ее теплых рук.       ​— Эксперимент не удался и мне пришлось отмывать пол от сажи. ​      — Значит, ты ошиблась в расчетах.       ​— Скорее всего. Потом попробую снова.       ​— Упрямая.       ​— Я предпочитаю «целеустремленная». ​      Траин усмехнулся и открыл глаза. Ему нравилось, как ее белоснежные волосы окрашивались под разным светом — будь то от лунного сияния или, как сейчас, от отблеска огня из камина. Он протянул руку, взявшись за одну прядь и играя с ней кончиками пальцев. Мягкость локона приятно ощущалась на обнаженной коже руки, не скрытой под черной перчаткой. Нет, даже то, что в ее присутствии он был свободен от своей тяжелой униформы, было не просто приятно, но и странно успокаивающе.       ​— Хотел бы я, чтобы такие ночи длились дольше, — прошептал мужчина, все его внимание было приковано к ощущению ее волос в его руке, — Когда я здесь, шум наконец прекращается.       ​Ширин улыбнулась и легонько ткнула его нос. Она наклонила голову ниже и поцеловала его лоб. Траин не смог сдержать довольной улыбки.       ​— Ты похож на кота, который греется под солнцем.       ​— Это ты виновата.       ​— Неужели?       ​— Ты меня избаловала.       ​— Слащаво. Даже для тебя. ​      Мужчина закатил глаза и повернулся на бок, утыкаясь лицом в ее живот. Его сильные руки обвили ее талию, но были деликатны в том, чтобы не сдавить сильнее и оставить темные синяки на ее бледной коже. Он знал, что был сильнее нее в сотни раз и сама мысль о том, что он может ее поранить, даже случайно, страшила его. Поэтому Траин был осторожен в своих движениях, держал себя в узде. Но в глубине души желал большего. Отпустить весь контроль и просто почувствовать, каково это, держать Ширин так, как ему хотелось. ​      — Нельзя быть такой, Ширин, — проговорил он ворчливо.       ​— Упрямой?       ​— Любящей, заботливой. Это наводит меня на неправильные мысли.       ​— А именно?       ​Траин вздохнул. Слишком много неправильных мыслей. И далеко не просто более крепкие объятия и короткие поцелуи. Куда более интимные и, как он сам признавал, непристойные. На миссиях он слышал разговоры своих людей об их женах, любимых и любовницах. Сначала подробности их личной жизни раздражали его, ему просто не нравилось, что они обсуждают это с другими. Будь это Траин, он бы ни за что не стал рассказывать о Ширин так неуважительно, не стал бы предавать ее доверие. Но после, в уединении в своей палатке, против воли в голову Траина лезли неугомонные мысли, и воображение подсовывало яркие картинки, от который жаром обдавало все тело и перехватывало дыхание.       ​— Тебе не понравится.       ​— Ты сначала скажи, а я потом уже решу. ​      Мужчина снова вздохнул. Ей словно всегда нужно было быть упрямой и настаивать на своем. Он провел ладонью по ее спине. Траин уже хотел было ответить, но почувствовал себя неловко.       ​— Я не знаю, как тебе сказать, — честно ответил он, но тут же задумался. Они ведь были здесь одни и в случае отказа он просто не будет напирать, — Но могу показать.       ​Траин поднялся с ее колен. Ширин, совершенно не догадываясь о чем речь, лишь доверчиво смотрела на него, и он почувствовал себя почти виноватым. Траин придвинулся ближе и наклонил голову, прокладывая дорожку поцелуев от ее щеки к губам. Ширин улыбнулась в предвкушении, но он только коснулся уголка ее губ и опустился ниже. Ее щеки мгновенно покраснели, и она ухватилась за его плечи, однако не оттолкнула его. Она ахнула, когда он укусил ее.       ​— Так вот что ты имел в виду, — прошептала Ширин.       ​— Да, — ответил Траин, целуя шею и чувствуя ее пульс на своих губах, — И это еще не все. ​      Мужчина посмотрел ей в глаза и заправил прядь волос за ее ухо. Ему нравилось то, какой взволнованной она выглядела, как ее ладони крепко сжимали его рубашку. Покрасневшие щеки и учащенное дыхание.       ​— Тебе страшно? — тихо спросил он, коснувшись носом ее щеки, вдыхая запах.       ​— Немного, — честно признала Ширин.       ​— Я не буду заставлять, ты же знаешь.       ​Она посмотрела на него и дала свой ответ. Не тот, которого он ждал, но тот, которого желал. Ширин обвила руки вокруг его шеи и притянула к себе. Ее губы, все еще робко, коснулись его. И это был зеленый свет. Траин незамедлительно ответил на поцелуй. Он бережно уложил Ширин на кровать и навис над ней.       ​— Мне тяжело себя контролировать, — прошептал Траин, оторвавшись от ее губ всего на несколько секунд.       ​— Тогда не надо.       ​— Я могу ранить тебя. ​      Ширин обхватила ладонями его лицо, отодвигая от себя. Мужчина усмехнулся, когда заметил гневное выражение ее лица.       ​— Перестань.       ​— Ширин…       ​— Нет, послушай. Я знаю, что ты боишься причинить мне боль. Но я не сделана из стекла. Я не сломаюсь, стоит тебе применить немного силы. К чему это все, если оно не по-настоящему и взято под контроль?       ​Траин вздохнул. Он действительно боялся того, что может оставить на ней синяки, заставить ее плакать и боятся его. Но теперь, когда Ширин открыто говорит ему о том, что он может перешагнуть эту черту, перейдя от простых объятий и кротких поцелуев к чему-то большему — Траин больше не мог сопротивляться соблазну. ​      Он снова склонился над ней и поцеловал. Не с нежностью и осторожностью, но со страстью, желанием и жадностью. Этого было мало. Он был готов поклясться, что его собственное тело горит, и никакая новообретенная крио сила не сможет так просто охладить то желание и чувства, что охватили его с головой.       ​Траин расстегнул верхние пуговицы ее рубашки, припав губами к выступающим ключицам. Его ладони нежно огладили небольшую округлую грудь, после опустились ниже. Он заметил, как Ширин вздрогнула, когда его холодные руки коснулись нежной кожи ее живота под рубашкой.       ​— Это почти невозможно…       ​— Что именно? ​      — Держать руки при себе.       ​Мужчина поднял голову и снова поцеловал ее шею, его руки все еще исследовали тело, касаясь ягодиц и бедер почти благоговейно. Запах ее духов, смешанный с ароматом ее кожи. Очаровательные, едва слышные звуки, которые она не могла сдержать. Ощущение ее тела, неопытного и податливого. Все это просто сводило его с ума. Когда он был юн, то не обращал внимания на девушек, что кружили вокруг него, в том числе и Ширин. Тогда он не смотрел на нее так, попросту не видел в ней девушку, лишь подругу детства. Однако, сейчас он посчитал себя дураком. Женщина, что лежала под ним и смущенно смотрела на него, прикусив губу — она была особенной. Ширин не была идеальной, вовсе нет. У нее были свои сложности, свои недостатки и изъяны, свои слабости. Но даже так — это все еще была Ширин. Его Ширин.       ​— Ты наверняка слышала это тысячи раз, — сказал Траин и поднял голову, встречаясь с ней глазами, — Но ты красивая. ​      Ширин улыбнулась. Ее руки коснулись его щеки.       ​— И тем не менее, это самое искреннее из всех этих тысяч. ​      Он не смог сдержать ответной улыбки. Траин выпрямился и сел между ног Ширин, положив их на свои бедра. Было душно. То ли от жара камина, то ли его собственного. Если не все сразу. Он расстегнул пуговицы своей черной рубашки, полностью оголив свой торс. Ширин подняла руку и коснулась его. Ее пальцы невесомо провели по твердым мышцам под его светлой кожей и Траин ощутил, будто его пробило током. Но внезапно она нахмурилась.       ​— Что такое? — спросил он.       ​— Это, — ответила женщина.       ​Траин опустил глаза вниз, где рука Ширин лежала на его пояснице. Его кожа всегда была бледна, но чуть выше бедренной кости она потемнела. Это можно было бы принять за игру света и тени, но на потемневшей коже проступили яркие синие вены.       ​— Какого…       ​Мужчина скинул с себя рубашку, пытаясь осмотреть себя. Ширин молча села и посмотрела на его спину.       ​— Еще несколько таких пятен. Неудивительно, что ты не заметил.       ​— Ты знаешь, что это? — спросил он, заметив, как скорбно поджались ее губы. ​      — Есть догадка.       ​Траин поднял бровь. Что бы это не было — едва ли это будет добрым известием. Но следующее удивило его больше. Ширин согнула ногу в колене и задрала одну штанину. На ее лодыжке тоже было похожее темное пятно с синими узорами. Он коснулся ее щиколотки. ​      — Что это?       ​— Скорее всего, это последствия проклятия, — ответила Ширин печальным голосом, — Позволили бы нам боги, даже если мы уже наказаны бессмертием, так спокойно и мирно жить дальше… Кажется вечности у нас не будет.       ​Траин сжал челюсти. Ее догадка звучала до боли логично. Он огладил ее ногу большим пальцем, следуя за синим узором. Еще одна проблема, с которой нужно разобраться. ​      — Не болит?       ​— Нет.       ​— Почему ты не сказала раньше?       ​— Хотела сначала попробовать выяснить детали, а потом подать заключение. Теперь ясно, зачем Пьерро предложил свой способ замедлить проклятье.       ​— Пожалуй, — кивнул мужчина, — Это так же объясняет почему на нем маска.       ​— Поэтому? Я думала это просто аксессуар. ​      — Едва ли. ​      Траин вздохнул. Вечности, похоже, у них действительно не будет. Он разозлился.       ​— Но откуда Пьерро знал обо всем с самого начала? — спросила Ширин.       ​— Без понятия, завтра узнаю. Не забивай себе голову. ​      Он выдохнул и погладил ее по щеке. Возможно, еще было время, чтобы все исправить, но не прямо сейчас. Сейчас все, что имело для него значение — сидело на его коленях.       ​— На чем мы остановились? — спросил Траин, опустив голову. Их глаза оказались на одном уровне. ​      — На том, что я лапала тебя.       ​— Ах да. ​      Он хмыкнул и поцеловал ее. Его язык мягко, но настойчиво просил входа. Ширин не противилась и лишь снова обвила руки вокруг его шеи. Траин довольно промычал, его руки мигом нашли свое место. Одна его ладонь легла на ее затылок, притягивая ее еще ближе, а другая опустилась на ягодицы и крепко сжала. Жар желания снова загорелся, и в этот раз сильнее. Он не собирался останавливаться снова. Но сначала.       ​— У тебя есть время, чтобы передумать, — сказал Траин, оторвавшись от ее припухлых от поцелуев губ, — Потому что, если ты не передумаешь — я не остановлюсь.       ​— А ты сам уверен?       ​Он посмотрел на нее.       ​— Что ты имеешь в виду?       ​— Разве ты разобрался со своими чувствами? Готов ли ты сделать такой большой шаг, не зная, что именно испытываешь ко мне?       ​— Не говори ерунды, — Траин покачал головой и с нежностью погладил ее по голове, — Я могу все еще не понимать всего, но меня волнуешь именно ты. Твой комфорт для меня важнее моих собственных желаний. Если ты не готова, если ты боишься — я не сделаю ничего, что причинит тебе неудобства. ​      Он ненадолго замолчал.       ​— Что касается моих чувств. Какими бы запутанными и противоречивыми они не были… И пусть это прозвучит слащаво, — он закатил глаза, когда увидел, как она озорно улыбнулась, — Мои мысли и чувства к тебе чисты. Это самое теплое и светлое, что у меня есть. Если ты переживаешь, что я просто пользуюсь тобой или играю твоими чувствами — это не так. И никогда так не будет.       ​Улыбка Ширин с озорства сменилась лаской. Его забота вызывала в ее груди радостный трепет, его заверения рассеивали все ее страхи и тревоги. Но она все еще немного волновалась перед тем, что вот-вот произойдет. И Траин это заметил. ​      — Не бойся, — он снова погладил ее по голове и оставил легкий поцелуй на ее виске, — Мы не будем торопиться. И если тебе станет больно — я остановлюсь. ​      Ширин глубоко вздохнула и кивнула.       ​— Пообещай не смеяться.       ​— Не мой стиль.       ​Их губы снова слились в поцелуе. Поначалу нежном и чувственном, но быстро перетекшим в страстный и нетерпеливый. Их руки блуждали по разгоряченной коже друг друга, как если бы заново исследовали шрамы и родинки. Траин открыл глаза, чтобы посмотреть на раскрасневшееся лицо Ширин, и нашел это очаровательным. Его слова, его касания и поцелуи вызывали у нее такую восхитительную реакцию. Траин был тем единственным, кому она позволяла касаться себя так. Он преисполнялся гордостью за это. Ее безграничное доверие к нему наделяло его большей решимостью сделать ее счастливой. И если она попросит весь мир, он даст его ей.

***

      ​Ширин густо покраснела, вспомнив в красках ту ночь, и неловко прокашлялась. Тогда она сама наконец начала считать себя женщиной, а не просто застрявшей в одном возрасте девушкой. Это не было волшебной ночью, это не было тем, как это описывается в любовных романах. Но тем не менее, та ночь словно была одним олицетворением того, как они честны и доверчивы по отношению друг к другу. Это было еще одно дорогое сердцу воспоминание, которое она боялась забыть. ​      Ее взгляд снова опустился на собственную руку, и она сняла перчатку. Некогда бледная кожа просто исчезла, синие узоры проникали даже под ногти.       ​— Становилось только хуже, — прошептала Ширин, — А после, тебе и вовсе пришлось скрывать лицо за этим шлемом!       ​Она гневно посмотрела на острова в облаках. Несколько столетий назад Ширин старалась даже не думать о них и просто соседствовать с Фатуи, помогая им, как умела. Но не сейчас. Они заставили их страдать, наказали за то, чего они не делали. Это они отобрали у нее Траина. ​      — И я до сих пор не могу справиться с тем, что не нашла безопасного способа если не снять, так хоть ослабить симптомы. Хоть как-то помочь. Я подвела тебя… ​      Ширин вздохнула и опустила голову. Она взглянула на Траина с ласковой улыбкой.       ​— Но, зная тебя, ты бы даже не обиделся.       ​Она снова села рядом и положила голову на его колено. Ей хотелось остаться здесь навсегда. Даже если мир вокруг будет гореть огнем, даже если Бездна снова вырвется наружу — Ширин просто хотела быть рядом с ним, и больше никогда не расставаться.       ​— Прошло пять сотен лет… Изменились мы, изменился мир. План Царицы перешел в фазу активных действий. И за это время мы так ни разу и не сказали эту совершенно обычную фразу. Но была ли она нужна? Нет. За нас говорило все, кроме наших слов. ​      Ширин улыбнулась и прикрыла глаза.       ​-Я тебя люблю.