Глава 8 Заложники союза

Под весёлое улюлюканье и хохот гостей их провели в восточное крыло дворца. Факелы освещали путь тёплым золотистым светом, а за спиной эхом отдавались пошлые шутки, хлопки по спинам и советы. Теперь уже Локи веселился вместе со всеми. Его смех звучал заразительно и легко, он бросал в толпу свои собственные грубоватые остроты, не уступая никому в бесстыдстве. Он мог бы сойти за самого шутливого из них, если бы не холод в глазах. Но как только двери покоев захлопнулись, веселье исчезло. Будто кто-то задул свечу, всё угасло разом. Смех Локи оборвался на выдохе. Он резко развернулся, прошёл к одному из низких столиков у стены, скинул с головы свой тяжёлый рогатый шлем, аккуратно положил его почти с благоговением, будто тот был не просто частью доспехов, а маской, которую он больше не обязан носить. Молча схватил кувшин с вином, налил в чашу и сделал глоток, не оглянувшись. Селин медленно прошла внутрь, чувствуя, как каждый шаг звучит слишком громко в тишине, наступившей после празднества. Покои Локи оказались не просто комнатой, а настоящими личными чертогами, целыми аппартаментами, будто отдельным домом. Просторное помещение в центре напоминало гостиную: два глубоких кресла, широкая удобная софа, низкий столик, уставленный книгами и странными фигурками — то ли украшения, то ли артефакты. Стены обтянуты тёмно-зелёной тканью с золотым тиснением, по полу стелились мягкие ковры. Слева от гостиной вилась закруглённая лестница из чёрного дерева, ведущая на второй этаж. Вверх уходили высокие стеллажи, уставленные книгами. Их было много, целая библиотека, каждая тщательно расставлена в каком-то одному хозяину известном порядке. Между рядами полок наверху она заметила красивую резную дверь с витиеватым узором, напоминающем ветви Игдрасиля. Гостиную от спальни отделяла лёгкая, почти невесомая полупрозрачная тюль. За ней располагалась опочивальня, приподнятая на несколько ступеней. Там стояла огромная кровать с тяжёлым балдахином из тёмно-зелёной ткани, вышитой золотыми рунами. В углу старинный туалетный столик с овальным зеркалом в чёрной раме, рядом высокий платяной шкаф, чёрный, лакированный, с золотыми завитками по углам. Слева от спальни была дверь, судя по всему, ведущая в ванную. Справа выход на балкон. Лёгкие шторы покачивались от вечернего сквозняка, который отнюдь кроме духоты и далёких звуков асгардского города больше ничего не приносил. Цвета — глубокий зелёный, угольно-чёрный и мягкое золото — словно обволакивали. В них было что-то странно уютное. Возможно, это напоминало о её родине. Леса Ванахейма были именно такого цвета, густые, тёмные, как малахит под дождём. И зелень эта не пугала, не казалась враждебной. Она успокаивала. Раздался лёгкий звон, и Селин едва уловимо вздрогнула, обернулась. Локи, стоявший у стола, только что прикончил очередную чашу и поставил её на каменную поверхность. Он смотрел на неё, кажется впервые за весь вечер. Внимательно. Пронизывающе. Будто пытался решить, что с ней теперь делать. И от этого взгляда Селин вдруг стало не по себе. На удивление, он не выглядел пьяным. Хотя после того количества вина, которое он выпил за вечер, любой смертный уже валялся бы без сознания или, как минимум, держался за стены. Но Локи стоял прямо, уверенно, с холодной ясностью в глазах. — Сделаем это быстро. У меня ещё есть более важные дела, — произнёс он вдруг, сухо и ровно, словно всё происходящее было ему безразлично до раздражающего равнодушия. Селин замерла. Сердце дрогнуло, ударилось о грудную клетку и заколотилось быстрее. Какое-то безысходное, тугое чувство вдруг сжалось внутри. Рефлекс, выработанный за годы тренировок, сработал раньше, чем разум успел осознать. Почти не раздумывая, она выдернула из-под рукава спрятанный заранее нож и направила его в сторону Локи. Он лишь поднял бровь и снисходительно рассмеялся. — Что ты собираешься с этим делать? — спросил он, будто забавляясь. — Если ты думаешь, что я позволю тебе хоть пальцем меня тронуть этой ночью, ты ошибаешься, — сказала Селин, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Позволишь? — с почти насмешливым удивлением протянул он, опасно прищурив глаза. — Я никогда не прошу позволения. Селин крепче сжала нож. — Если прикоснёшься ко мне, я убью тебя, Локи. Даже если это будет последним, что я сделаю в своей жизни. Он фыркнул и перевёл сардонический взгляд на её «оружие». — Ты собираешься убить меня… этим? — манерно качнул головой на тонкое лезвие. — Не хочу тебя огорчать, но вряд ли ты сможешь хоть как-то навредить мне этой… зубочисткой. Она знала, что он прав. Он бог. Бессмертный, неуязвимый, почти неприкасаемый. А её нож был просто острым куском металла. Оружие не против него, а скорее для чувства хоть какого-то контроля. Селин молча отступила на полшага. Потом, неожиданно даже для самой себя, приложила лезвие к собственному горлу. — Тогда я убью себя, — сказала она. Это был блеф, сотканный из отчаяния и злости. Да, произнесённый достаточно уверенно, но блеф. Локи, кажется, это прекрасно понимал. Он тяжело, как-то устало вздохнул, откинулся спиной на один из резных деревянных столбов и закатил глаза. — Давай не будем усложнять ситуацию, —он сложил руки на груди и добавил с досадой: — Один дал мне чёткий приказ: консумировать брак. Иначе его не признают действительным. А если не признают, я тут же вернусь в темницу, а твой вонючий Ванахейм не получит ни гроша помощи. Он выпрямился, его голос стал жёстче, и в нём проступила угроза: — Так что будь умницей. Не заставляй меня брать тебя силой. Последние слова прозвучали пугающе. Его глаза зловеще засверкали, как у хищника. Селин невольно попятилась, нож в ее руке дрогнул, царапая нежную кожу шеи, она понимала, как глупо и беспомощно сейчас выглядит. Он действительно мог это сделать. Не потому, что хотел, нет. Она ясно видела, что всё это для него невыносимо. Но так же было очевидно, что возвращаться в темницу он не собирается, и ради этого готов пойти на все. И вдруг в её голове что-то прояснилось. Вот зачем Один вытащил его. Вот почему помиловал. Потому что Локи был разменной монетой. Узник, которого держат на свободе только до тех пор, пока он полезен. Он был таким же заложником этого союза, как и она. Она стояла с ножом у горла, перед богом, которого боялась, презирала… и, неожиданно, начала понимать. У них обоих нет выбора. За благополучие Локи она конечно же не переживала ни капельки, наоборот даже считала, что он заслуживает сгнить в асгардской тюрьме, но за свой народ волновалась всерьёз. А вдруг помощь Ванахейму была лишь обещанием, пустым звуком? Эта мысль вонзилась в сознание Селин, как тонкий ледяной шип. Она не могла позволить себе рискнуть судьбой своего народа ради чужой игры в политику. Если уж ей суждено лечь под тёмного принца, то только с уверенностью, что эта жертва не будет напрасной. — Хорошо, — произнесла она, опуская нож, — но дай мне слово. Что ты лично проследишь, чтобы Ванахейм получил плату, всё, до последней монеты. Внутри всё кипело от одной мысли, что она вынуждена торговаться собой, но лучше уж торговаться осознанно, чем просто быть использованной. — Я отдал выкуп твоему брату, — ответил Локи с ленивым, почти насмешливым оттенком в голосе. — Он волен распоряжаться им как пожелает, и я не в праве ему указывать, — он вдруг ехидно прищурился. — А что, ты не доверяешь собственному брату? Эти слова попали в цель. Да, она действительно не доверяла брату, а вернее тем лордам, что теперь управляли Ванахеймом через него, ловко и незаметно дергая за ниточки. Но признаться в этом Локи? Никогда. Селин лишь сжала губы, быстро прикидывая в голове: какую ещё пользу можно выжать из этой сделки. — Тогда сделай так, чтобы все остатки с праздничного стола отправили в Ванахейм и раздали голодающим. Это ведь в твоей компетенции? Локи изогнул бровь, будто ослышался, а затем его губы разъехались в широкой, откровенно издевательской ухмылке: — Только посмотрите: гордая принцесса Ванахейма продаёт своё тело за десяток жареных кабанов. Он явно получал удовольствие от самого процесса унижения. — А ты продался Одину за свободу, — отрезала она холодно. — Не делай вид, что выше меня. Мы оба заложники обстоятельств. Улыбка на его лице погасла, губы сжались в недовольную линию. Он отвернулся, медленно прошёл вдоль стены, изумрудный плащ за его спиной чуть колыхался. Потом он резко остановился и, обернувшись, впился в неё взглядом: — Ладно, — произнёс он с неожиданной серьёзностью, — Я обещаю, что вся до последнего кусочка еда отправится в Ванахейм, и не только с этого пира, а и со всех последующих. — Даёшь слово? — в голосе Селин сквозило сомнение. Она знала, что клятвы для асгардцев не так священны, как в её мире, но Локи ведь и не совсем ас. Может, для него это что-то значит. — Клянусь своей магией, — произнёс он, и его голос отозвался странным вибрированием, будто какое-то заклятие вплелось в эти слова. Селин коротко кивнула, а затем бросила нож на прикроватную тумбу. Это было похоже на жест капитуляции. — Хорошо. Делай, что должен. Только быстро. Локи смотрел на неё с выражением, от которого было не по себе. Потом уголки его губ поползли вверх и сложились в одну из самых паршивых ухмылок, какие она у него видела. Он явно наслаждался не самим фактом обладания, а моментом, когда она сдалась. Добровольно. И, похоже, для него это было слаще любой победы, добытой силой. Это было ужасно унизительно. Каждое движение и слово, каждый его взгляд будто подчеркивал, что она вещь, а не человек. Но вместо того, чтобы перейти к делу, Локи, вопреки ожиданиям, снова подошёл к кувшину с вином и на этот раз налил не один, а два кубка. — Ты когда-нибудь была с мужчиной? — спросил он без всякой прелюдии, как будто речь шла о погоде. Селин нахмурилась. Что за вопросы? И главное зачем ему это знать? — Нет, — коротко ответила она, стараясь не показывать неловкости. Он вздохнул как-то слишком явно, с оттенком досады и откровенного разочарования. — Ненавижу девственниц, — произнёс он почти с брезгливостью, — Слишком неопытные. Это всегда кровь, слёзы и… ненужный пафос. Скука. Селин сжала зубы. — О, извини, — едко парировала она, — надо было перед свадьбой переспать с дюжиной солдат. Не подумала. Локи никак не отреагировал на выпад. Будто её слова отскочили от невидимой стены. Он открыл какой-то ящик, достал узкий тёмный флакон и капнул в каждый кубок по капле густой жидкости. Потом взял оба в руки и медленно подошёл к ней. — Вот, выпей, — протянул он одну из золотистых чаш, изящно украшенную золотой змейкой, обвивающей ножку. Селин подозрительно приподняла бровь. — Что ты туда добавил? — Противозачаточное зелье, — равнодушно пояснил он, — ты ведь не хочешь впридачу ещё и забеременеть? Мне уж точно спиногрызы не нужны. Не будем раньше времени обременять Одина статусом дедушки, он и с отцовством то не справляется. Она продолжала смотреть на него с недоверием. Вдруг это яд? Вдруг он хочет избавиться от неё? Локи закатил глаза, словно прочитал её мысли, и демонстративно сделал несколько глотков из своей чаши. Ну да… логично: если она умрёт, ему не видать свободы. Скорее уж он теперь должен оберегать и защищать её, хранить как зеницу ока. Эта мысль показалась Селин настолько абсурдной, что она невольно фыркнула. Он посмотрел на неё как на сумасшедшую, но в глазах мелькнуло что-то ещё… похожее на искру любопытства. Он явно задался вопросом, что именно её рассмешило, но спрашивать не стал. Принцесса подняла кубок и залпом выпила всё до дна. Вкус напитка почти не ощущался, зато голова сразу чуть пошла кругом. Она провела языком по губам, собирая терпкие остатки вина, и, протягивая пустую чашу обратно, заметила, как его взгляд на мгновение задержался на её губах, чуть дольше, чем следовало бы. — Ты, должно быть, знаешь, — начал он медленно, со стуком ставя оба пустых кубка на массивный чёрный комод, — первый раз для девушек всегда болезненный, — говорил он с подчеркнутой неторопливостью, с манерой терпеливого наставника, а взгляд его цепко держался на её лице, словно он высматривал малейший отблеск эмоций, — но если ты не будешь сопротивляться и позволишь мне вести, возможно, это будет даже приятно. Вино, кажется, сделало её не только смелее, но и чуть безрассуднее, позволив словам сорваться с языка без оглядки. — Ты всерьёз считаешь, что соитие с йотуном может быть для меня приятным? — выпалила она с саркастической усмешкой, даже не успев обдумать, насколько грубо это прозвучит. Его лицо сразу потемнело: губы сжались в тонкую, холодную линию, а взгляд потемнел, словно в нём вспыхнула скрытая ярость. — Я, знаешь ли, тоже не в восторге от близости с той, что ненавидит меня, — процедил он, — трахать ванирскую деревенщину, которая больше похожа на кобылу, чем на женщину? То ещё удовольствие. Почему-то это задело её сильнее, чем она ожидала. — Судя по слухам, ты сношался и не с такими, — отрезала она, подразумевая все те грязные истории, в которых ему приписывали превращения в животных и даже связь с лошадьми. Она сама понимала, что это больше похоже на мифы, чем на правду, но уж больно было заманчиво ударить по больному месту, — я хотя бы не чудовище. Глаза Локи затмились неподдельной злостью, и Селин уже решила, что этим словом она окончательно разрушила хрупкое подобие контакта, едва начавшее формироваться между ними. Но вместо ожидаемого взрыва ярости он вдруг в одно мгновение спрятал эмоции, словно надел на лицо маску безразличия, и неторопливо подошёл вплотную, нарушая её личное пространство. — Если тебе так противно, я могу стать кем-то другим, — тихо произнёс он, задумчиво постукивая пальцем по подбородку, — например, Тором. И в следующее мгновение перед ней уже стоял не он, а его брат до мельчайших деталей: мощная фигура, золотистые волосы, открытая улыбка, голос, в котором гремел солнечный смех. — Ты ведь мечтала выйти за меня, — произнёс он уже торским баритоном. Селин замерла, испуганная и, как ни странно, слегка восхищённая. Она слышала о его способностях к перевоплощению, но никогда не видела их воочию. И сейчас, глядя на идеальную копию громовержца, понимала, что он в точности воспроизвёл не только черты лица и фигуру, но и походку, манеру держаться, даже едва заметные повадки. — Это не так, — наконец выдавила она, вспомнив, что надо отвечать. — Да брось, — он улыбнулся той самой ослепительной улыбкой, от которой девы в Асгарде теряли голову, — я знаю, ты думала, что будешь моей, когда соглашалась на сделку, — он протянул руку и коснулся пряди её волос, слегка закрученной на конце, — Неужели я ни разу не являлся в твоих влажных мечтах? Она напряглась, в голосе её зазвенел лёд: — Нет. — Любая женщина мечтает обо мне, — его голос стал мягче, тягучее; он провёл пальцем по её щеке. Она не ощутила ни малейшей искры желания, только липкое, вязкое чувство тревоги. Тор никогда не вызывал в ней влечения, и уж тем более сейчас, когда она знала, кто на самом деле стоит перед ней. — Только не я. Он подался вперёд, положив вторую руку ей на талию и, почти касаясь губами её лица, прошептал: — Давай же, так будет гораздо проще. — Перестань, Локи, — она резко оттолкнула лже-Тора, — я ведь всё равно знаю, что это ты, и никакая иллюзия этого не изменит. В его глазах блеснула насмешка, и в следующее мгновение золотая оболочка растаяла, обнажив снова его истинное обличье. — Будь на моём месте мой брат, ты бы раздвинула ноги, не раздумывая. — Ошибаешься, — прошипела Селин. — Не ври мне. Бог Обмана тут я, или ты забыла? Ей нечего было возразить потому, что он был прав; будь на его месте Тор, она, возможно, и не угрожала бы ему ножом. Ей он не нравился как мужчина, но как человек он был не так уж и плох, и, возможно, его близость она бы стерпела. Но Локи… он был тем, кого она обязана была презирать. — А кого тогда будешь представлять ты? — с холодной насмешкой бросила она. — Может, превратишь меня в самого себя? Не думаю, что кто-то тебе нравится больше. Он лишь криво усмехнулся: — Я уже пробовал. Мне не понравилось. Селин сжала губы в тонкую линию, удерживая язык от нового колкого замечания, которое наверняка только усугубило бы ситуацию. Локи же, будто ничего необычного сейчас не происходит, снова отошёл к кувшину с вином и неторопливо наполнил кубок. — Ещё бокальчик? — его тон был ленивым, но в глазах скользнула тень хищного интереса. — Для храбрости… хотя её у тебя, как я вижу, и так предостаточно. — Нет, — отрезала она. Чем дольше он тянул, тем сильнее нарастало нервное напряжение, и вместе с ним утекала остаточная уверенность. — Просто сделай уже это. Я очень устала. Он налил только себе и едва пригубил, наблюдая за ней из-под ресниц, будто испытывал её терпение. Селин начинало казаться, что теперь слово за ней, а это молчание давило не меньше, чем его присутствие. — Мне снять платье или ты хочешь сделать это сам? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Снимай, — бросил он равнодушно. Селин глубоко вдохнула, отвернулась и принялась за шнуровку. Руки дрожали, пальцы упорно не слушались, и каждая петля казалась испытанием на выдержку. Она изо всех сил старалась, чтобы ни одно её движение не выдало страха: она убивала врагов собственными руками, и неужели испугается секса, пусть и вынужденного? Наконец тугая шнуровка поддалась, и платье мягко соскользнуло с плеч, упав к ногам. Она шагнула из него, оставаясь в тонкой шелковой комбинации, которая облегала тело, как вторая кожа, не оставляя места воображению. Обернувшись, она заметила, что Локи смотрит на неё пристально, будто изучает редкий, любопытный экспонат. От этого взгляда хотелось прикрыться руками, но она не собиралась стыдиться своего тела, особенно перед ним. Она подошла к кровати, легла поверх одеяла и уставилась в потолок балдахина. Какой бы ужасной ни стала эта ночь, она ведь не будет длиться вечно. Надо просто потерпеть. Тишина. Её грудь поднималась и опускалась слишком часто. — Ну же, — бросила она как-будто в пустоту, — или ты хочешь, чтобы я тебя ещё и уговаривала? В ответ только долгий, тяжёлый вздох и тихий звон металла, когда он поставил кубок на поднос. Затем негромкие шаги, шелест ткани, звук расстёгиваемых ремешков. Он подошёл ближе, теперь уже в одной тонкой рубашке и брюках. — Если будет больно, скажи, — произнёс он ровно, без намёка на сочувствие или насмешку. — Не дождёшься, — её зубы сжались так крепко, что в висках отозвалась тупая боль. — Какая же ты упрямая, — цокнул он языком и закатил глаза. — Не надо жалости. Я не сломаюсь. — Да я в этом и не сомневаюсь, — хмыкнул он. — Я скорее за себя переживаю… вдруг у тебя там кинжал под юбкой, и ты пырнешь меня, если тебе не угодить. — Не волнуйся, мне не разрешили пронести оружие. Он наклонился чуть ближе и тихо, почти на выдохе, произнёс: — Закрой глаза. — Ни за что, — упрямо отрезала она. — Ну, как хочешь, — в его тоне прозвучало что-то вроде «я тебя предупредил». И прежде чем она успела сообразить, он одним движением стянул через голову рубашку, а вторым спустил штаны. Взгляд Селин, против её воли, скользнул по обнажённой груди, бледной и рельефной, задержался на тонкой линии живота и опустился ниже, к тому, что свободно покачивалось между ног. Щёки вспыхнули жаром, и она резко отвернулась, уставившись в своды балдахина. Стало душно, и дело было не только в знойном воздухе Асгарда. Локи тихо рассмеялся, уловив её смущение: — Неужели гордая принцесса Ванахейма умеет краснеть? — Может, хватит болта… — начала она, но не успела договорить, как ощутила, что матрас под ней слегка прогнулся, Локи уже забрался на постель и устроился у её ног. Селин мгновенно свела колени вместе, будто ставя преграду, и сжала пальцами одеяло так крепко, что побелели костяшки. Лёгкое прикосновение к её лодыжке заставило её тело невольно вздрогнуть. — Расслабься, — негромко посоветовал он, и в его голосе не было привычной насмешки. — Если ты будешь зажиматься, будет гораздо неприятнее. Легко ему говорить… ведь это не он отдаёт свою девственность йотуну. Но, стиснув зубы, она всё же немного ослабила напряжение в мышцах. Его пальцы, прохладные и мягкие, были похожи на глоток свежего воздуха в удушливую летнюю жару, и от этого по её коже пробежали лёгкие мурашки. Он провёл ладонями вверх по её ногам, задержался на мгновение, а затем, подхватив под колени, осторожно, но настойчиво развёл их в стороны. Инстинкт заставил её попытаться вновь сжать бёдра, но на этот раз они столкнулись с твёрдым препятствием, Локи уже расположился между ними, словно заняв своё законное место. Он дал ей несколько секунд, чтобы отдышаться, и снова продолжил своё неторопливое продвижение вверх, теперь уже по внутренней стороне бёдер, осторожно приподнимая подол тонкой комбинации. Кожа там была особенно нежной, уязвимой, и каждое касание отзывалось дрожью в животе. Всё это происходило так неторопливо, что Селин невольно начала злиться. Она ожидала, что он просто навалится на неё и возьмёт грубо, быстро, без лишних церемоний, а вместо этого он действовал методично и аккуратно. Её взгляд был прикован к балдахину, и дыхание становилось всё более неровным. Хотелось зажмуриться, но она уже заявила ему, что этого не сделает, и отступать от своих слов не собиралась. Тем временем его руки, холодные и уверенные, скользнули под ткань; большими пальцами он очертил линию её тазовых косточек, затем крепко обхватил бёдра и шумно выдохнул через нос. Некоторое время ничего не происходило, и вдруг она почувствовала лёгкое, едва ощутимое прикосновение прямо к своей самой сокровенной точке. Она дёрнулась, и тут же её взгляд метнулся к нему. Локи нависал над ней, чёрные волосы падали на лицо, а руки прятались под её комбинацией. Он сразу поймал её взгляд. — Что ты делаешь? — в её голосе прозвучало неподдельное удивление. — Хочу подготовить тебя, — ответил он спокойно. — Если постепенно растянуть тебя пальцами, будет не так болезненно. — С чего это ты так заботишься о моих ощущениях? — в её тоне смешались недоверие и сарказм. Он усмехнулся краешком губ. — Я привык, что женщины в моей постели получают удовольствие. И мне не нравится насилие… если оно не по взаимной договорённости. Селин была сбита с толку. Она ожидала совсем другого, что он не станет проявлять излишнее внимание, что будет груб и холоден, возможно, даже станет смеяться над её унижением и болью. — Я думала, насилие это твоя суть. Ты любишь причинять боль и страдания, — тихо сказала она, не сводя с него глаз. — Ты многого не знаешь обо мне, — ответил он с загадочной тенью в голосе и снова скользнул пальцами по её промежности. Её дыхание сбилось, из груди вырвался невольный ах. Никто ещё никогда не касался её там, и она даже не подозревала, что это может вызывать такое острое, но в то же время мягкое, тянущее удовольствие. Вытянув одну руку из-под комбинации, он положил её на её талию, медленно поглаживая, а затем повёл выше, пока пальцы не наткнулись на мягкий бугорок груди. — Позволишь? — спросил он, чуть сильнее надавливая на самую чувствительную точку внизу. Она не сразу поняла, о чём именно он спрашивает, но, вместо того чтобы отказать, глядя прямо в его зелёные глаза, произнесла с хрипотцой в голосе: — Ты ведь сказал, что не спрашиваешь позволения. Он коротко хмыкнул, и его ладонь тут же легла на её грудь, умело разминая её через тонкий шёлк. Большой палец обвёл и слегка надавил на затвердевший сосок, и по её телу прокатилась странная, почти пугающе приятная волна, которая сливалась в одно пульсирующее тепло внизу живота. Она не знала, что это, но смутно догадывалась — наверное, это и было желание. Его пальцы продолжали медленно, но уверенно скользить по уже влажным складкам её кожи, изучая каждый изгиб, и вдруг он стал осторожно погружать внутрь один палец, сначала до первой костяшки, затем чуть глубже, до второй, а потом и до третьей. Лёгкая, тянущая боль заставила Селин закусить губу, но неприятное ощущение почти сразу растворилось, когда он, чуть изменив движение, начал обводить её клитор, возвращая её в ту странную, сладкую негу, от которой тело становилось мягким и податливым. Внезапно Локи склонился к её шее, запустил пальцы в её волосы и глубоко вдохнул её запах, словно вбирая его в себя целиком. Селин, сама того не замечая, тоже втянула в лёгкие воздух и уловила, что он, несмотря на целый день, проведённый в плотном свадебном костюме с длинным плащом, пах чем-то свежим, будто холодным ветром с горных вершин, вперемешку с терпким ароматом вина. — Ты вкусно пахнешь, — прошептал он, почти касаясь губами её заостренного на кончике уха, и горячее дыхание обожгло кожу. — Что это? — Сирень, — ответила она, чувствуя, что дрожь, пробегающая по телу, исходит уже не от страха. — Мне нравится, — сказал он ниже и глубже, и этот тембр пробрал её до мурашек. Его нос снова прошёлся по её шее, а вдох был таким жадным, будто он действительно наслаждался этим ароматом. Когда он ввёл второй палец, она почти не почувствовала боли, потому что именно в этот момент он прикусил нежную кожу на её шее. Селин, к своему стыду, издала тихий, короткий стон. Она даже забыла, что должна испытывать отвращение или холодное равнодушие, потому что сейчас это было не так. Её голова сама собой откинулась, обнажая шею, будто требуя добавки. Локи усмехнулся и на этот раз коснулся её кожи языком, проводя влажную дорожку, от которой у неё перехватило дыхание. Его пальцы погружались всё глубже, мягко, но настойчиво растягивая её, а большой палец надавливал на клитор с такой точностью, что она невольно подавалась бёдрами навстречу. Локи оторвался от её шеи и снова встретился с ней взглядом. Он тоже дышал тяжело, а внутренней стороной бедра она ясно ощутила его напряжённую эрекцию. — Норны, — выдохнул он, и в его голосе было нечто неподдельное, — кажется, я соврал, что ненавижу девственниц. Ты такая узкая… такая тугая. Я уже представляю, как будет приятно почувствовать это вокруг своего члена. Её смутило и задело это откровенное признание, такие непристойные речи были для нее в новинку, но бедра, предавая её, продолжали сами тянуться к его руке. Где-то внизу живота медленно, но неотвратимо закручивалась плотная, натягивающаяся спираль. — Неужели я вдруг перестала быть похожей на ужасную деревенщину? — попыталась она спрятать неловкость за колкостью. Он резко остановился, и Селин на миг решила, что сказала что-то лишнее. Но Локи лишь вытянул из неё пальцы, оставив странное чувство потери. — Ты уже такая мокрая… и все это из-за меня, — констатировал он, глядя на свои влажные пальцы, в его голосе проскользнула насмешливая гордость. — А ведь я думал, у меня на тебя и не встанет… Но ты оказалась очень отзывчивой. И мне даже не пришлось дрочить. Вот, смотри. Он взял её ладонь и обхватил ею свой твёрдый, налитый член. Селин вздрогнула, почувствовав его жар и плотность, но он не позволил ей отдёрнуть руку, ведя ею медленно и размеренно. Её взгляд сам собой опустился вниз; красная, гладкая головка то появлялась, то снова исчезала в их переплетённых пальцах. Размер пугал её. Неужели он и вправду собирается запихать это в неё? Локи отпустил её руку, но она по инерции продолжила движение, подстраиваясь под заданный им ритм. Его дыхание стало глубже, мягкие выдохи срывались с губ, а взгляд скользил по её телу с откровенным интересом. Она хотела, чтобы он снова прикоснулся к ней там, где было так приятно, но гордость не позволяла попросить прямо. Вместо этого она крепче сжала его член и сделала длинное, растягивающее движение, надеясь, что, доставив ему удовольствие, получит ответ. Локи закусил губу, когда она коснулась пальцем его чувствительной уздечки, и сам сделал короткий толчок навстречу. Её бёдра начали двигаться в такт с рукой, будто жили своей жизнью, и это, разумеется, не осталось незамеченным. — Ты ведь хочешь, чтобы я снова прикоснулся к тебе? — его голос стал опасно низким. — Хочешь почувствовать меня… в себе? Его глаза горели хищным, плотоядным светом, и Селин вдруг поняла, что он тоже поддался этому странному, плотскому притяжению. Она не ответила, признаться было стыдно. — Отвечай, — потребовал он, не сводя взгляда. — Да… хочу, — выдохнула она, не успев осознать, что слова уже сорвались с губ. Он чуть отстранился, резко убрал её руку, и в его голосе прозвучал стальной, не терпящий возражений приказ: — Снимай всё остальное. Я хочу видеть тебя полностью. Селин приподняла бёдра, чтобы вытащить из-под себя подол комбинации, и в тот момент его член скользнул по её коже, оставив влажный, горячий след. Уверенным движением она стянула сорочку через голову и отбросила её на пол у кровати. Лёгким движением вернулась на спину, но, заметив его взгляд, невольно задержала дыхание. Он неторопливо изучал её обнажённое тело: от влажного, чуть подрагивающего лона до напряжённых, тяжёлых от возбуждения грудей, будто оценивал… возможно, сравнивал, насколько она отличается от других женщин, которых он видел. Ей захотелось прикрыться, но вместо этого она, с вызовом встретив его взгляд, бросила: — Извини, ничего общего с кобылой, но и ты не синий монстр. Так что наше разочарование взаимно. Он вскинул брови, явственно удивившись. Похоже, Локи не ожидал, что в такой момент она осмелится шутить. Его губы едва заметно дрогнули, словно он сдерживал усмешку. Резко наклонившись, он опёрся на одну руку и почти вплотную прошептал ей в лицо: — Ничего. Я это переживу. А вот как ты себя чувствуешь, жаждая прикосновений ледяного великана? От его близости стало трудно дышать; горячая, напряжённая эрекция легла сверху на её лобок, словно напоминая о его силе и власти. — У меня нет выбора, — выдохнула она, — я должна исполнить долг. — Правда? — в его голосе скользнула насмешка, и он просунул руку между их телами, наконец коснувшись её влажного, жадно открывающегося влагалища. Она едва сдержала стон. — Значит, ты не признаешь, что тебе это приятно? Он без предупреждения вдавил в неё сразу два пальца, теперь они входили без сопротивления, и боли не было вовсе. — Тогда, может, мне прекратить? — лениво предложил он, но продолжал медленно шевелить пальцами. Селин замотала головой, не отдавая себе отчёта в том, что делает. Он нащупал внутри особенно чувствительную точку и начал массировать её круговыми движениями, мягко, но настойчиво. Глаза сами закатились, дыхание стало рваным, внутри всё натянулось, как струна. Его пальцы задвигались быстрее, глубже, вынуждая тело изгибаться. — Мне прекратить? — потребовал он ответа, почти выведя пальцы наружу, а затем снова резко вгоняя их. — Нет… не прекращай, — сорвалось с её губ, на этот раз уже в виде протяжного стона. И только она ощутила, что волна наслаждения поднимается и готова захлестнуть её, как он вдруг остановился. Селин зажмурилась, едва не застонала от разочарования. — Локи… — вымолвила она, сама не зная, чего именно просит. — Что? — он явно смаковал момент, наслаждаясь её беспомощным желанием. — Скажи, чего ты хочешь. — Я хочу… — она глубоко вдохнула, пытаясь собраться, — хочу, чтобы ты снова прикоснулся ко мне… чтобы не останавливался. — Может, ты хочешь, чтобы я вошёл в тебя? — его пальцы сменились на горячую, налитую плотью эрекцию. Он провёл ею между её складок, собирая влагу, и её промежность отозвалась пульсацией. — Да… да, хочу, — выдохнула она, пытаясь податься бёдрами вперёд, будто желая сама насадиться на него. Но он не позволил, лишь продолжал играть, водя головкой кругами, то прижимаясь, то отстраняясь, обжигая её нетерпением. — Тебе стоит лишь попросить, — тихо выдохнул он ей в губы. — Пожалуйста, Локи… — она изогнула спину, впервые дотронулась до его тела — провела ладонями по обнажённой груди, царапнула ногтями его плечи, словно призывая к действию. И тогда он наконец направил свой член к её влажному, пульсирующему входу и медленно проник кончиком. Селин тут же напряглась, он был значительно толще, чем его пальцы, и она чувствовала распирающее чувство изнутри. — Расслабься, — вновь повторил он, продвигаясь чуть глубже. Напряжение росло, но боли почти не было, только тяжёлое, тянущее ощущение наполненности. — Такая тугая… такая влажная… даже лучше, чем я себе представлял, — в его голосе звучало желание, едва сдерживаемое нетерпение. — Так тяжело удержаться… И с тихим, сдержанным шипением он резко толкнулся вперёд, входя до конца. Селин не успела сдержать крик, резкая, обжигающая боль полоснула изнутри, заставив её зажмуриться. Но Локи тут же отвлёк её, наклонился, накрыл губами одну грудь и жадно втянул сосок в рот. Его язык начал работать быстрыми, пульсирующими движениями, словно нарочно задавая телу новый ритм. По позвоночнику пробежала дрожь, разливаясь в бёдрах теплом, и жжение постепенно начало стихать. Он медленно отвёл бёдра назад, почти выходя, а затем снова уверенно толкнулся вперёд — в тот же момент его губы сомкнулись на другой груди, посасывая сосок в такт толчкам. Селин вдруг поняла, что боль почти исчезла, растворившись в тянущем, незнакомом чувстве, которое зарождалось глубоко внизу. Её пальцы сами сжались на его плечах, будто ища опору. Отстранившись от её груди, Локи поднял взгляд, снова двигаясь внутри неё до упора, ловя каждую эмоцию на её лице. Он закусил губу, и Селин осознала, что за всё это время он ещё ни разу её не поцеловал. Мысль о том, хочет ли она этого, мелькнула неожиданно ярко. Она вспомнила их поцелуй у алтаря, то, как невольно подалась тогда навстречу… и почему-то ощутила, что снова жаждет этого. Она облизнула губы, едва заметно, но он это уловил, взгляд на мгновение потемнел, дыхание стало глубже. Он, однако, не приблизился. И тогда Селин поняла: ему нравится, когда она просит. Именно этого он и ждал. — Поцелуешь меня? — спросила она между толчками и выдохами. Уголок его губ дёрнулся в хищной ухмылке, и он тут же склонился, будто только этого и ждал. Тонкие губы накрыли её, горячий язык уверенно скользнул по её нижней губе, ловя тихий, невольный всхлип. Её рот сам открылся навстречу, и он тут же проник глубже, властно, решительно, он словно стремился забрать весь ее воздух. Вкус вина и жар его дыхания смешались, он умело раздвигал ее губы своими,  снова посылая по ним электрические разряды, как тогда, но теперь ведь между ними не было остаточной магии ритуала? Она потянулась к нему, запустила пальцы в его волосы, прижалась сильнее. Локи простонал в её губы и сделал медленный, но такой мощный толчок, что кровать жалобно скрипнула. Он оторвался ровно настолько, чтобы хрипло прошептать: — Чувствуешь это? Это я делаю с тобой. Темп резко ускорился. Его ладонь снова нашла дорогу между их телами, пальцы обвели её клитор, добавляя остроты ощущениям. Он снова впился в её губы, на этот раз посасывая её язык, и Селин откинулась на подушки, зажмурившись от переполняющего удовольствия. Притворяться, что ей это неприятно, стало невозможно. — Ты теперь моя. И никто не заставит тебя так стонать, кроме меня, — его голос сливался со звуками влажных хлопков, а пальцы не переставали играть на её самой чувствительной точке, затягивая внутри тугой узел. Словно подтверждая его слова, Селин судорожно простонала ему в рот, и долгожданная разрядка накрыла её волнами. Её мышцы сами сжимались вокруг него, продлевая каждую вспышку. — Боги… — выдохнул он с хриплым рыканием, и, подхватив её колено, подтянул его выше, входя под новым углом. Теперь каждый толчок попадал точно в ту самую точку, которую он раньше нашёл пальцами. Она ещё не успела отойти от первого оргазма, как новый начал стремительно подступать. — Открой глаза, — приказал он, схватив её за подбородок, — ты же сказала, что ни за что их не закроешь. Я хочу, чтобы ты видела, кто это с тобой делает. Серые глаза Селин распахнулись, впившись в его зелёные с вызовом. Он провёл большим пальцем по её губам, и в этот момент вогнался в неё ещё сильнее, заставив её тело натянуться, как струну. — Давай… кончай, — его низкий, вибрирующий голос сорвал остатки её контроля. Она выгнулась, беззвучно, но не менее сильно кончая во второй раз, чувствуя, как всё вокруг меркнет. Он не сводил взгляда с её лица, и его толчки стали ещё быстрее, почти бешеные. Локи вдруг простонал, его тело содрогнулось, и, уткнувшись лицом в её шею, он прикусил кожу, продолжая изливаться в неё, запечатывая это мгновение в их обоих. Его тяжёлое тело придавливало к постели, не давая вдохнуть полной грудью. Она чувствовала, как рёбра едва поднимаются под весом его мускулов, а сердце бьётся слишком быстро. И всё же она не пыталась высвободиться, лежала неподвижно, вслушиваясь в тяжёлый ритм его сердца и вдыхая терпкий, чуть пряный запах тёмных, спутанных волос, которые касались её лица. Она пыталась замедлить собственное дыхание, но оно упорно сбивалось, мешаясь с глухим шумом крови в ушах. Внезапно он поднялся, резко, почти отрывисто, и, выскользнув из неё, отстранился так быстро, что её тело ощутило пустоту, сменившуюся ноющей, тянущей болью внизу живота. Она почувствовала, как из неё медленно вытекает тёплая вязкая жидкость, и это ощущение только усиливало странное, жгучее унижение. Локи, не удостоив её взглядом, отошёл к массивной золотой чаше, стоящей у стены. Он смочил в ней полотенце и тщательно вытерся, движения его были выверены и почти равнодушны, будто он смывал не следы близости, а просто пыль после дороги. Затем он взял второе полотенце, снова окунул его в воду и вернулся к постели. Осторожно, но без излишней заботы, он вытер её между ног, от чего она непроизвольно дёрнулась, боль пронзила, как тонкая игла. Белая ткань в его руках окрасилась розоватым оттенком, сперма смешалась с каплями крови. Его лицо оставалось бесстрастным, как у человека, исполнившего обременительный долг. Он отбросил оба полотенца в сторону, сделал ленивый, почти пренебрежительный взмах рукой, и на нём тут же появилась одежда: тонкая изумрудная рубашка и чёрные, плотно облегающие брюки. Ни слова не говоря, он направился к двери. — Ты уходишь? — вырвалось у неё прежде, чем она успела прикусить язык. Голос прозвучал тише и неувереннее, чем хотелось, и она, поднимаясь на локтях, уже пожалела, что спросила. Он замер на мгновение, слегка повернул голову. — Да, — его голос был ровен и остр, как лезвие. — Я ведь сказал, что у меня есть дела поважнее. Наш долг выполнен, брак официально консумирован, Один будет доволен. Твой Ванахейм получит всё, что обещано. Он сделал паузу и добавил: — И можешь не бояться, я больше не прикоснусь к тебе. После этого он вышел, даже не взглянув в её сторону. Она осталась лежать на огромной, чужой кровати, чувствуя, как между ног всё ещё стекает тёплая влага, впитываясь в простыню. Тянущая боль внизу живота смешивалась с какой-то изматывающей пустотой внутри. Обессиленная, она завернулась в одеяло, но холод, поселившийся в душе, согреть было невозможно. Теперь она поняла, что сделал Локи. Он намеренно отказался от грубой силы, не стал ломать её сопротивление, напротив, был мягок, почти заботлив, разжигая в ней желание и толкая к тому, чтобы самой потянуться навстречу. Если бы он поступил жестоко, всё было бы проще: она ненавидела бы его, могла бы злиться, считать себя жертвой. Но теперь, когда она вспоминала, как стонала под ним, как сама просила большего, — единственное, к чему она могла испытывать отвращение, это к самой себе. Она свернулась калачиком и позволила себе выпустить то, что сдерживала всё это время: тихие, беззвучные слёзы, оставляющие солёные дорожки на коже. *** Локи тихо прикрыл за собой тяжелую створку, и мягкий щелчок замка будто отрезал его от только что пережитой сцены. В груди неприятно шевельнулось что-то липкое, не дающее покоя. Он медленно пошёл вперёд, скользя взглядом по ночным коридорам, в которых знал каждый поворот. Каменные стены отбрасывали тёмные тени, огонь факелов потрескивал, а вдалеке гулко отдавались эхом его шаги. Всё ведь прошло так, как он планировал. Он выполнил приказ Одина. Он достаточно унизил принцессу, чтобы показать её место. Но… слишком сорвался. Поддался влечению, позволил себе то, что, по идее, должен был держать под контролем. Возможно, причина была проста: долгие месяцы без женской ласки. Темница не предусматривала утех, а он, как ни крути, был живым существом со своими желаниями. И сегодня он набросился на неё, как голодный пёс бросается на кость. А она… она оказалась неожиданно отзывчивой. В меру послушной, но с той искоркой дерзости, что подстёгивала его интерес. Временами она удивляла его, заставляла пересматривать привычные сценарии… и это нравилось. Не красавица по асгардским меркам, внешне самая обычная, но в ней было что-то, от чего он не мог отвести глаз. Может, её живая мимика, или лёгкое, стройное, прекрасно подтянутое тело, в котором сочетались гибкость и скрытая сила. Локи вспомнил как приятно пальцы сжимали её упругие бедра. Он резко мотнул головой, сворачивая влево, в тень массивного гобелена. За ним прятался узкий тайный проход, позволяющий срезать путь. Сейчас надо думать не о ней. И не о том, как вела себя её кожа под его ладонями. Сейчас все внимание нужно переключить на более насущные вещи. Благо на время ему можно забыть об обязанностях мужа. А вот разговор с Фриггой откладывать нельзя. За весь день он так и не смог её застать, а вопросов становилось только больше. Он вышел из потайного коридора и почти сразу оказался у золочёных дверей её покоев. Локи постучал. — Войдите, — донёсся спокойный голос. Он толкнул створку и вошёл. Царица не спала, хотя время давно перевалило за полночь. Впрочем, он знал, что бессонница часто была её спутницей, как и его собственной. Она сидела в большом плетёном кресле-качалке, медленно покачиваясь, и держала в руках кусок ткани. Сквозь пальцы тянулись золотистые мерцающие нити, вырисовывая на полотне замысловатые руны. Магическая вышивка, украшавшая её наряды, была одновременно заклинанием и украшением, тонкая работа, которую она доверяла только себе. Её лицо освещал мягкий свет стоящей рядом свечи, а в глазах отражался тёплый блеск нитей, будто она вплетала в ткань сам солнечный свет. — Локи, чем обязана столь поздним визитом? — она подняла голову и чуть улыбнулась, откладывая в сторону иглу, блеснувшую в свете свечей. Он тихо закрыл за собой двери и уверенной походкой прошёл вглубь её покоев, не сводя с неё внимательного взгляда. — Ты прекрасно знаешь, зачем я здесь, — голос его звучал ровно, но в нём чувствовалась стальная нота, — разве не ты весь день намеренно избегала разговора со мной? — Этот разговор мог подождать до завтра, — ответила она, изучающе глядя на него, — У тебя сегодня и без того слишком много обязательств перед женой. — Все обязательства выполнены, — небрежно бросил он, усмехнувшись уголком губ. — Можешь передать отцу, что брак скреплён. Фригга слегка поджала губы, словно хотела услышать совсем иной ответ. — И ты оставил свою жену после брачной ночи в одиночестве? — в её голосе прозвучало неодобрение. — Уверена, сейчас она чувствует себя использованной и покинутой. Локи невольно вспомнил взгляд Селин: растерянный, как у беззащитного ребенка, униженный, полный боли, и не только физической. Однако он тут же отогнал этот образ, словно назойливую муху, раздражённо прищурившись: — Плевать мне, что она чувствует. Лицо Фригги потемнело, в голосе прозвучала холодная материнская строгость: — Я надеюсь, ты хотя бы не был с ней жесток. Я растила тебя в уважении к женщинам. — Это не имеет значения. Она всё равно меня ненавидит, — сухо ответил он, констатируя очевидное. — Возможно, она просто пока не знает тебя, — мягко заметила Фригга. Разговор начинал его раздражать: он пришёл совсем не за этим. — Оставим эту тему, — он упрямо скрестил руки на груди. — Мне нужно знать, что, во имя Хеллы, произошло на церемонии бракосочетания. Это ведь твоих рук дело, не так ли? Лицо Фригги осталось безмятежным. — Не понимаю, о чём ты. Это был обычный древний ритуал, таким скрепляли союзы наши предки. — Я в курсе, — резко перебил он. — Но то, что случилось сегодня… так не должно было быть. Когда наша кровь смешалась, я почувствовал её силу. Наши магии переплелись, образовав что-то иное. Воздух дрожал, а твои слова звучали, как заклинание. Я не идиот, не надо делать вид, что это был обычный обряд. Это была магия крови, только она могла дать такой мощный эффект. Фригга поднялась, отложив пяльцы, и подошла ближе. — Если ты не идиот, то должен помнить: магию крови творит лишь тот, кто её отдаёт. Кровь проливали только вы двое. И если это не ты, то, может, твоя супруга? В Ванахейме часто используют это ответвление чар. Локи нахмурился, прокручивая в голове события. Могла ли эта девчонка сыграть с ним в тайную игру? Но её реакция была слишком искренней, он вспомнил её неподдельный шок и растерянность. — Нет, — уверенно произнёс он. — Она не могла. Она даже не подозревает о своей силе, и была шокирована не меньше меня. Фригга подошла ещё ближе, вглядываясь в его глаза. — Тогда… может, это судьба? Он прищурился, терпеть не мог её провидческих намёков. — Тем проще объяснить твоё вмешательство. У тебя ведь были свои причины на этот союз. Что ты увидела в будущем, мама? — он мягко, но настойчиво сжал её плечи. — Скажи мне. — Будущее переменчиво и зыбко, ты знаешь, что я не могу раскрывать его. Опасно вмешиваться в нити судьбы. — Но ведь ты вмешалась, — он усилил хватку. — Заставила меня жениться на колдунье, что не умеет управлять своей магией. Не боишься, что твой план канет в Хельхейм? На миг в её взгляде мелькнула тень сомнения, но она быстро вернула себе невозмутимость. — Я доверяю тебе, Локи. — Может, зря? — произнёс он с намёком на свои прежние предательства. — Я не собираюсь рисковать своей шкурой ради твоих загадок. Мне нужно знать, во что ты меня втягиваешь. — Все мы лишь крупицы в замыслах Вселенной. Я делаю то, что предназначено мне, — ответила она тем тоном, что всегда выводил его из себя своей загадочностью. — Значит, ты не отрицаешь своего участия? — приподнял он бровь. Фригга промолчала. Локи разжал пальцы и отстранился. — Хорошо. Я сам выясню, что это был за ритуал. Даже если придётся перерыть библиотеки всех девяти миров. — Локи… — тихо остановила она его, когда он уже направился к двери. Он обернулся. — Будь с ней мягче. Прошу тебя. — Ты отказываешься отвечать на вопросы сына, но так переживаешь за эту ванирскую девку? — раздражённо бросил он. — Теперь и она моя дочь, — просто ответила Фригга. Он фыркнул, хлопнул дверью и вышел. Он не злился на мать, она всегда была такой, полной тайн и полусказанных истин, его бесила сама ситуация, в которой он ничего не понимает и не может контролировать происходящее. Вернувшись в свои покои, Локи медленно подошёл к постели. Селин спала, свернувшись в клубок, подушка под её головой была влажной от слёз. Из приоткрытых губ вырывалось тихое дыхание. Локи на секунду задержал взгляд на них, вспомнив, как буквально час назад касался этих губ своими, и ощущал то же лёгкое дрожание магии, что и во время таинственного обряда, хотя с церемонии прошло уже много часов. Неужели ритуал стал катализатором какой-то силы? Подавив порыв разбудить её и задать вопрос, почувствовала ли она то же самое, он тихо вышел из спальни и поднялся по лестнице в свой кабинет на втором этаже. Теперь к загадке следящего браслета прибавилась ещё одна тайна неведомого союза, что кажется связал их двоих с момента обряда.