Глава 11 Пленница, которой повезло

Он снова почти не спал. Из-за этого проклятого покушения его исследования ритуала и попытки снять браслет пришлось отложить на неопределённый срок. Один был очень недоволен им — хоть Локи и предотвратил самое наихудшее, Всеотец считал, что он прикладывает недостаточно усилий для сохранения данного союза. «Ты должен был предвидеть, — мысленно передразнил он отца, копаясь в очередном свитке. — Ты должен был окружить её охраной. Ты должен был сам охранять ее, как драгоценную вазу». Он мог бы съязвить, что охрана дворца — забота самого Всеотца, а не его, принца, едва вышедшего из темницы. Но спорить не стал. Бесполезно. Поэтому всю ночь Локи корпел над проклятым цветком, выискивая магический след, и раздавал приказы стражам. Свитки с записями древних проклятий покрывали весь стол, среди них громоздились диковинные артефакты, которыми он пытался вытянуть из лепестков хотя бы намёк на источник заклятья. Но магия, вплетённая в цветок, была чужой, коварной, она ускользала от его пальцев, как вода сквозь решето. Лишь под утро, когда первые лучи солнца едва начали пробиваться сквозь высокие окна его кабинета, он отложил инструменты и вышел. Селин мирно спала в его постели. Дыхание было ровным, волосы разметались по подушке тёмно-каштановыми волнами, простыня сползла с плеча, обнажая изгиб шеи. Локи замер в дверном проёме спальни, сам не зная, зачем смотрит. Ему вдруг остро захотелось скользнуть под тёплое одеяло рядом с ней, позволить себе хотя бы на час забыться, уткнуться лицом в её волосы и не думать ни о проклятиях, ни об Одине, ни о долбаной магической связи, которая то затихала, то снова пульсировала где-то под рёбрами, стоило ей оказаться рядом. Он мотнул головой, отгоняя эту дурацкую, сентиментальную мысль. Он устал. Просто устал. И ничего больше. Но оставалась ещё одна незавершённая задача, от которой он не собирался отказываться. Локи тихо прикрыл дверь спальни и пошёл в сторону темниц. В подземельях стоял тяжёлый, густой запах сырости и ржавого железа; с каменных стен лениво стекали капли воды, где-то в глубине коридора возмущённо пискнула крыса. Факелы горели тускло, отбрасывая пляшущие тени на древнюю кладку. Стражи, увидев его, инстинктивно распрямились, пропуская вперёд, и Локи мысленно отметил, что хотя бы эти двое ещё помнят, кто здесь настоящий хозяин. Он вошёл в камеру, дверь заскрипела. В центре, арестованный по его приказу и привязанный к массивному дубовому стулу, сидел Свейн — тот самый стражник Асгарда, что вел караул, когда на жизнь принцессы покусились. Руки его были туго стянуты верёвками, запястья посинели, лицо в потёках запёкшейся крови обессиленно повисло на грудь — стражи постарались, пока ждали хозяина. Локи мысленно одобрил их рвение, но вслух ничего не сказал. Он остановился прямо напротив и медленно, почти ласково, произнёс: — Ну что, Свейн, расскажешь все сам или сначала немного поиграем? Тот резко поднял мутный, полный страха взгляд, узнав голос хозяина, он затрясся, задергался в верёвках, словно рыба на крючке, пытаясь то ли поклониться, то ли отползти подальше. — Мой принц, я… я ничего не знаю… — начал он, весь дрожа. — Ничего? — переспросил он, и в голосе его зазвенел опасный, почти весёлый интерес. — Ты хочешь сказать, что цветок, подброшенный в мои покои, появился там сам собой? Что проклятие, едва не убившее принцессу, возникло из воздуха? — он чуть наклонил голову набок, как любопытный зверь, изучающий добычу. — Или ты надеешься, что я поверю в твою невиновность, потому что ты так жалко смотришься в этой луже собственной мочи? Свейн молчал. Локи вздохнул и медленно обошёл стул, остановился за спиной, положил руки на плечи стражника. Тот замер, будто мышь под лапой кота. — Ты плохо врёшь, Свейн, — тихо, почти задушевно произнёс Локи, склонившись к самому его уху. — Я ведь бог обмана, забыл? Это моя стихия. Я чую ложь за версту. Он выпрямился, но не стал возвращаться на место. Вместо этого он достал из-за пояса тонкий кинжал — не тот, что дарил Селин, а другой, с чёрной рукоятью и лезвием, покрытым тусклыми, едва различимыми рунами. Повертел его в пальцах, любуясь, как тусклый свет факелов скользит по металлу, позаботившись при этом о том, чтобы пленник обязательно его увидел. — Знаешь, Свейн, — задумчиво протянул он, поднося лезвие к впалой грязной щеке, — я мог бы резать тебя часами. Ты бы кричал, молил о пощаде, звал мать, звал жену… — он усмехнулся, — но это так скучно. И, признаться, неэффективно. Кровь, крики, запах страха — всё это отвлекает. Мешает думать. Он присел на корточки, оказавшись на одном уровне со стражником, и заглянул ему в глаза. В его собственных зрачках плясали зелёные отсветы то ли от факелов, то ли от магии, которую он едва сдерживал. — У меня есть другие способы, — продолжил он почти шёпотом. — Зелья, от которых кожа плавится, но разум остаётся ясным. Ты будешь чувствовать каждую секунду, пока твоё тело превращается в… нечто. А когда закончишь кричать, я дам тебе противоядие, залечу раны и начну заново. Свейн затрясся. Его губы шевелились, но звука не было. — Или, — Локи щёлкнул пальцами, и на кончиках замерцала густая зелёная магия, сворачиваясь в тонкие, похожие на щупальца нити, — я могу просто залезть к тебе в голову и вытащить всё сам. Никто не любит, когда в их мыслях копаются посторонние, верно? Это очень больно и неприятно. Но хотя бы быстро. В отличие от первого варианта. Он выпрямился, пряча кинжал обратно за пояс. Зелёные нити всё ещё пульсировали на его пальцах, готовые в любой момент сорваться с цепи. — Выбирай. Свейн судорожно сглотнул, глаза его были безумными, как у загнанного зверя. — Я… я скажу… — выдохнул он, срываясь на фальцет. — Всё скажу… только не надо… не лезьте в голову… Локи отступил на шаг, сложил руки на груди. Магия на его пальцах погасла. — Сразу бы так. Свейн всхлипнул. Глаза его наполнились влагой, нижняя губа задрожала. — Мой принц, простите меня, я… меня заставили… — Заставили? — Локи недоверчиво хмыкнул. — Вот как. И кто же, интересно, способен заставить стражника Асгарда предать свою присягу? — он притворно задумался, постукивая пальцем по подбородку. — Может быть, ледяные великаны? Или тёмные эльфы из Свартальфхейма? Или, быть может, — его голос упал до почти шёпота, — всё дело в твоей больной жене, которой требуется дорогое лечение, а платят тебе, как нищему при храме? Свейн замер. В его глазах мелькнуло понимание, что принц знает всё. Что скрывать бесполезно. И он сломался. — Мне дали золото! — выкрикнул он, голос его сорвался на отчаянный, молящий вой. — Много золота! Сказали, что нужно просто… выкрасть цветок… а потом… потом вернуть его. — Уже проклятым, — подсказал Локи. — Я не знал, что он проклят! — выкрикнул стражник, и в его голосе зазвенело отчаяние. — Клянусь бородой Одина, не знал! Я думал… это безвредно. Локи закатил глаза. Наивный глупец, с него даже нечего было взять, кроме, конечно же, информации. — Кто тебя нанял? — Я… я не знаю его имени. Не видел лица. Он был в плаще, капюшон низко надвинут, а лицо будто скрыто тенью, что даже свет факелов не проникал, я еще подумал, как странно... — Где вы встречались? — В баре… в Нижнем городе. Он подошёл сам. Купил выпивку. Сказал, что знает про мою жену. Что она больна. Что лечение стоит дорого, а платят мне мало. Предложил подзаработать. Локи медленно обошёл стул, пальцами скользнув по спинке, злясь на то, что именно из-за таких идиотов, как Свэйн, Локи постоянно приходится разгребать проблемы. — И ты, даже не спросив, кто он, согласился? — У меня не было выбора! — голос Свейна сорвался на вой. — Она умрёт, если я не достану деньги! А он дал столько… столько, что хватило бы на лекарства на год вперёд. — А теперь, — холодно заметил Локи, — она останется без мужа. Ты думал об этом, когда брал золото? Свейн опустил голову. Плечи его тряслись. — Что-нибудь ещё? — Локи остановился напротив, вновь пристально глядя в лицо стражнику. — Внешность? Голос? Акцент? Свейн вдруг замер, будто что-то вспомнив. — Акцент… — выдохнул он. — У него был акцент. Не асгардский. Локи чуть прищурился. — Какой? — Не знаю… — Свейн мучительно наморщил лоб, силясь вспомнить. — Я плохо разбираюсь. Но… не здешний. Довольно грубый. Кажется, так разговаривает сама принцесса, когда остается наедине. Локи выпрямился. Внутри что-то кольнуло — не то чтобы неожиданно, но неприятно. — Что ещё? — спросил он, в голосе снова зазвенела сталь. — Он назвал своё имя? Обронил что-то ненароком? Может еще какие-то детали? Кольцо, перчатки, амулет? — Нет… ничего… — Свейн почти плакал. — Всё, что я знаю, я сказал. Локи раздраженно выпустил воздух сквозь зубы. Этого слишком мало. Из примет лишь ванахеймский акцент. Все снова указывало на родину его жены. Было бы гораздо проще понять, если бы смерти ей желали недруги Одина, но родной народ? Да еще и попытались убить ее таким низким и мерзким способом. Он снова склонился так близко, что их лица разделяли лишь несколько сантиметров. — Ты хоть представляешь, — заговорил Локи наконец, и голос его стал тихим, почти задушевным, — что было бы, если бы моя жена дотронулась до этого цветка? Свейн затрясся мелкой дрожью. — Она бы… умерла? — Она бы сгнила заживо, — поправил Локи, и в его голосе прорезалась сталь. — Прямо в моих покоях. На моих глазах. А потом Один вернул бы меня в ту самую камеру, из которой я только что вышел. Ты, Свейн, в своём идиотском желании подзаработать едва не отправил меня обратно в эту вонючую дыру на несколько тысяч лет. Он подался вперёд, схватил стражника за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. — Ты ведь понимаешь, что ждёт тебя теперь? — Прошу… мой принц, пощадите, моя жена… — Тебе повезло, что принцесса не пострадала, — Локи чуть приподнял уголок губ, но в его улыбке не было тепла. — Иначе я бы нанес визит и твоей жене. Как говорится: око за око. — Умоляю… Ваше Высочество… Локи выпрямился, с отвращением отпуская лицо этого придурка, его взгляд стал ледяным. — Её я не трону. Если ты будешь мужчиной… и примешь смерть предателя с достоинством. Он развернулся и, не оглянувшись, покинул камеру. — Охранять до моего распоряжения, — бросил он стражам на выходе. — И если сбежит, вы займёте его место. Не дожидаясь ответа, он зашагал прочь. Дверь за ним закрылась с глухим, окончательным стуком. Локи вышел из темницы, глубоко вдохнул свежий утренний воздух и на мгновение прикрыл глаза. Акцент из Ванахейма — слишком расплывчато. Но это хотя бы что-то. Надо будет рассказать матери, она умеет замечать то, что другие упускают. Один ждет его отчета, но предоставить ему нечего, кроме стражника-предателя. И, возможно, стоит последить за лордами Ванахейма. Те двое, что были на свадьбе, вели себя слишком уж тихо. А тишина в политике — это всегда либо страх, либо заговор. Он потёр переносицу, чувствуя, как усталость тяжелым камнем давит на плечи. Следовало бы поспать хотя бы пару часов, но впереди был завтрак с женой, которая, судя по всему, не собиралась делать его существование легче. *** К счастью, Локи ночью так и не пришёл. Спала Селин беспокойно, словно ждала шагов в коридоре или шороха открываемой двери, но утро встретило её тишиной. Однако на завтрак идти ей всё равно пришлось одной. Ну, если не считать Ингрид, которая неожиданно вызвалась сопровождать её. — Принц просил передать, что немного задержится, — сообщила та, помогая хозяйке застегнуть платье. — Он в кабинете? — уточнила Селин. Служанка покачала головой: — Нет, миледи. Он ушёл ещё на рассвете. Сказал по важным делам. Селин нахмурилась, но промолчала. Выйдя в Большой зал, принцесса бросила беглый взгляд на царскую семью: Один, откинувшись на спинку трона, смотрел задумчиво и тяжело, как человек, несущий на плечах слишком тяжелую ношу; рядом с ним, всегда спокойная, сидела Фригга. Селин заняла своё место по левую руку от Всеотца. Два стула рядом пустовали: первый предназначался Тору, который с самого дня свадьбы так и не появился — говорили, он отправился усмирять очередной бунт на границах, а второй её мужу, неизвестно где пропадавшему. Ей подали завтрак, но еда казалась безвкусной. Она уткнулась в тарелку, лишь бы не встречаться глазами ни с кем. Всё её существо жаждало уединения: будь её воля, она давно бы потребовала завтракать в покоях, но пока празднества не закончились, она обязана появляться хотя бы дважды в день. Она сделала большой глоток воды, пытаясь проглотить ком в горле. И тут же ощутила знакомый свежий аромат прохлады, неуловимо связанный с ним. Через секунду он молча опустился рядом. Локи выглядел уставшим: лицо бледнее обычного, под глазами резкие тени, одежда та же, что вчера. Словно ночь он провёл не во сне, а в бесконечной работе или, что вероятнее, в делах, о которых предпочитал молчать. Селин выдохнула чуть громче, чем хотела: — Где ты был? — и почему-то в голосе прозвучала претензия. Он взял чашу с водой, изящно покрутил её тонкими пальцами и приподнял брови: — А что, ты по мне уже соскучилась? Селин напряглась. — Мне нужны ответы. — Забавно, — он усмехнулся уголком губ. — Мне тоже они нужны. Но я думал, ты захочешь поблагодарить меня за то, что я спас тебе жизнь. — О, ради всех святых, — холодно парировала она. — Сними с себя белый плащ, он тебе не идёт. Ты сделал это ради себя. Она вовсе не собиралась грубить, но рядом с ним слова будто сами вырывались наружу, ироничные и колючие. Локи не ответил. Ему подали еду, и он с откровенным удовольствием отправил в рот первую порцию, словно весь разговор его не касался. Селин не выдержала: — Меня хотели убить. Я должна знать, кто за этим стоит. Он медленно прожевал, откинулся назад, и в зелёных глазах мелькнула тень раздражения: — Всё, что ты должна, так это сидеть и помалкивать. Мне и так приходится терпеть твоё присутствие, твою близость, делить с тобой покои и спасать тебя от угроз. Так что будь добра, избавь меня от необходимости ещё и слушать твои пафосные речи. Селин так сильно сжала бокал, что тот едва не треснул в её пальцах; стекло болезненно впивалось в ладонь. — Терпеть близость? — тихо переспросила она. — Что ж… твоя жертва воистину безмерна. Локи позволил себе едва заметную ухмылку уголком губ, по-прежнему не отрывая взгляда от тарелки, словно её дерзость его только забавляла. — Рад, что наконец начинаешь понимать. Она кипела от злости, горло сжималось от желания выкрикнуть всё, что она думает о нём, прямо в лицо, но на них смотрели гости, и на возвышении восседал сам Один; сорваться означало подарить Локи победу. Собравшись, она повернула к нему голову и, словно бросая в него тщательно отточенное лезвие, произнесла: — Странно. Обычно тот, кто считает себя жертвой, хотя бы старается скрыть, что получает удовольствие. Намёк был слишком прозрачным. Она знала, что коснулась запретной темы их брачной ночи, того, о чём они оба молчали. Его рука замерла с куском хлеба на полпути ко рту. В глазах мелькнуло что-то тёмное, опасное, но лишь на миг, и тут же исчезло. Он откинулся на спинку стула и, сделав глоток воды, лениво бросил: — Если ты решила играть в ядовитые намёки, убедись хотя бы, что твой яд смертелен. Иначе это больше похоже на щекотку. — Или тебе просто не нравится, что кто-то посмел сказать тебе правду, — произнесла Селин тихо, едва шевеля губами, так что только он мог её расслышать. — Правду? — он резко повернулся к ней, и в его взгляде мелькнуло раздражение, почти злость, тщательно скрытая под вуалью холодной усмешки. — Ты ещё слишком плохо знаешь меня, чтобы отличить её от иллюзии. Он наклонился ближе, и прежде чем она успела отстраниться, его ладонь крепко стиснула её предплечье, словно стальные кандалы. Его голос, низкий и хриплый, зазвучал прямо у её уха: — А правда такова: это ты стонала прошлой ночью от удовольствия под тем, кого презираешь. Под йотуном. Или ты забыла? Вторая его рука дерзко легла ей на бедро, собственнически, вызывающе, и сжала так, что у неё перехватило дыхание. — Я всегда готов напомнить, — его губы нарочно скользнули слишком близко к её уху, и шёпот обжёг сильнее огня, — ты только попроси. Селин, будто действительно обожжённая, резко дёрнулась. Стул заскрежетал о каменный пол, бокал выскользнул из её пальцев и со звоном разбился. Весь зал стих. Десятки взглядов впились в неё: любопытные, насмешливые, осуждающие. Даже Один сдвинул брови, а Фригга с тревогой приподнялась со своего места. Принцесса стояла, тяжело дыша. В её глазах бушевала ярость, пальцы до боли сжимали подол платья. А Локи же, напротив, развалился на спинке стула, будто ничего не произошло. С ленивой улыбкой поднёс кубок к губам и произнёс громко, так, чтобы слышали все: — Прошу прощения. Моя жена, похоже, ещё не привыкла к здешнему вину. Селин почувствовала, как лицо горит. Она медленно опустилась обратно на стул, поймав встревоженный взгляд Фригги. Но сказать больше ничего не смогла. Теперь на ней сосредоточились десятки насмешливых взглядов, и она не хотела подарить им ещё один повод для потехи. Один несколько мгновений сверлил их тяжёлым взглядом, но, не найдя, видимо, повода для вмешательства, вернулся к своей трапезе. Фригга же, напротив, смотрела на Селин с беспокойством и, кажется, с намёком, что после им стоит поговорить наедине. Селин опустила глаза в тарелку. Еда превратилась в серую массу, аппетит пропал окончательно. Локи рядом ел с преувеличенным спокойствием, будто ничего не случилось. Будто его рука только что не сжимала её бедро, а губы не шептали на ухо слова, от которых кровь приливала то к щекам, то к вискам. Она просидела так до конца завтрака, не проронив больше ни звука, даже не взглянув в его сторону. Знала, что если обернётся, увидит его ленивую, победную ухмылку. Или, что хуже, равнодушие. А ведь ещё вчера, когда он залечивал синяки на её шее, ей показалось… Нет. Она не знала, что ей показалось. И не хотела знать. *** После того разговора, который обернулся для Селин публичным унижением, она почти перестала видеть мужа. Локи либо сидел в своём кабинете, запершись изнутри, и часами не выходил и не впускал никого, кроме Рэйвен, что бесило еще больше, либо бесследно пропадал где-то в глубинах дворца, а иногда и вовсе исчезал на целый день, и никогда не считал нужным отчитываться перед ней не только о собственных делах, но даже о событиях, напрямую её касавшихся: ни вестями из Ванахейма, ни подробностями о покушении. Селин не была ревнивой — по крайней мере, она так себе говорила, — но мысль о том, что эта женщина проводит часы за закрытой дверью с её мужем, вызывала глухое, иррациональное раздражение. Она гнала его прочь, напоминая себе, что Локи ей не любовник, не друг и даже не союзник. Всего лишь тюремщик, которому по воле случая досталась роль мужа. Но каждый раз, видя Рэйвен, выходящую из кабинета с довольной, почти победной улыбкой, Селин чувствовала, как внутри закипает злость. Однажды она застала Локи в гостиной за чтением какого-то древнего свитка. Он сидел в кресле, вытянув длинные ноги, и казался почти безмятежным, если не считать тени усталости под глазами. — Локи, — позвала она, останавливаясь напротив. — Мне нужно знать, что происходит в Ванахейме. Мой брат не отвечает на письма. Он даже не поднял взгляда. — Возможно, он просто устал от твоих нотаций. — Это не шутки. — Я бог обмана, Селин, — он наконец поднял голову, и в его зелёных глазах мелькнул холодный, насмешливый блеск. — Шутки это моё второе имя. Или ты уже забыла? Она сжала кулаки, но Локи уже снова уткнулся в свиток, давая понять, что разговор окончен. Это было хуже, чем ссора. Это было равнодушие. Каждая её попытка выведать у него хоть крупицу информации заканчивалась одинаково: он уходил от ответа, язвил, отпускал двусмысленные шутки, а если она настаивала, то разговор неизменно скатывался в игнорирование. Но молчаливо мириться с положением Селин не могла. Теперь, будучи принцессой Асгарда, она чувствовала на себе обязанность хотя бы попытаться помочь своей стране, народу, ради которого её брат отдал её в жёны чужаку. Однако довольно скоро выяснилось: её власть всего лишь фикция. Титул принцессы и жены Локи давал ей статус, но на деле она не могла сделать даже шага без его позволения. А позволять он не спешил. Она пробовала действовать иначе, убеждать его, приходила с идеями, надеясь на его разум, но всякий раз наталкивалась на насмешку и холодное равнодушие. Сначала Селин предложила создать благотворительный фонд для вдов и сирот войны, простой и ясный шаг, который мог бы облегчить страдания многих. Локи же только фыркнул, лениво откинувшись в кресле, и с недоброй усмешкой заметил: — Я уже заплатил за тебя достаточно, чтобы все это осуществить. Вот пусть твой брат и занимается подобными пустяками. Обиженная, но не сломленная, на следующий день Селин выдвинула новую идею, более дипломатичную. Она предложила создать женский совет, в который вошли бы знатные дамы обоих миров — Асгарда и Ванахейма, чтобы наладить культурный обмен, укрепить связи и доверие. — Как мило, — усмехнулся Локи, даже не поднимая глаз от бумаг. — Ты хочешь, чтобы они уселись в кружок, пили чай и обсуждали политику? — Это укрепило бы доверие, — настаивала Селин. — Я могу сама составить устав совета, продумать программу встреч, и… — Составь, если тебе скучно, — перебил он с ленивой насмешкой. — Я велю придворному поэту красиво это оформить и повесим у нас в ванной. Её настойчивость его не трогала, а лишь забавляла. И всё-таки Селин не сдавалась. Позже она предложила программу обмена воинов: асгардские солдаты могли бы перенять у ванахеймских охотников искусство маскировки, выживания и друидских тактик, а её соотечественники в Асгарде освоили бы дисциплину и военную стратегию. Но и тут Локи отмахнулся, как от надоедливой мухи: — Всеотцу это ни к чему. Его воины и без того лучшие во всех девяти мирах. Учиться у ваших плебейских солдат? Не смеши. — Ты хоть раз видел их в бою? — вспыхнула Селин. — Или для тебя все, кто не из Асгарда, плебеи? Он медленно поднял на неё взгляд. В его глазах мелькнуло что-то опасное, почти злое, но голос остался обманчиво спокойным: — Дорогая, я сам не из Асгарда. И прекрасно знаю, что такое быть «плебеем» в глазах этих… благородных господ. — он сделал паузу, и уголок его губ дёрнулся. — Но это не значит, что я готов раздавать им наши военные секреты, даже за твои красивые глазки. Она хотела возразить, но он уже отвернулся, давая понять, что дискуссия окончена. И снова её слова остались лишь словами. Один и вовсе отказал ей в аудиенции. Тор всё ещё отсутствовал, он был неизвестно где, и даже попытка сослаться на его возможное влияние оказалась бессмысленной. Фригга же, к которой Селин обратилась в надежде на женское сочувствие, только мягко улыбнулась и сказала, что подобные вопросы стоит решать с мужем. А на её возмущённый протест, что Локи даже не считает нужным её слушать, Фригга, словно между прочим, посоветовала «просить лучше». Это прозвучало как издевка, и лишь сильнее разожгло злость внутри Селин. Каждый её шаг заканчивался поражением, и в сердце Селин копилась горечь: чувство беспомощности переплеталось с унизительной яростью от осознания, насколько мало она значит в этом мире где, казалось, её единственная функция быть украшением в чужом дворце. Она жила словно в вакууме, не имея ни малейшего представления о том, что происходило за пределами её золотой клетки. Письма брату оставались без ответа, а единственным источником хоть какой-то информации стала Ингрид. Служанка не отходила от Селин ни на шаг — видимо, по приказу Локи, — но от неё редко можно было услышать что-то ценное, её голова была занята пустяками: нарядами королевы, пересудами о том, кто с кем флиртовал на пиру, и бесконечными дворцовыми сплетнями, не имевшими для Селин ни малейшей ценности. Выходить за пределы замка ей было запрещено. Время растягивалось, превращая дни в мучительное бездействие. От скуки и накопившегося гнева она выработала привычку коротать часы в садах. Там хотя бы был воздух, пусть и душный, а цветы и шелест листвы создавали иллюзию свободы. В один из таких дней, когда она в очередной раз сидела на садовой качеле, раздумывая о собственном бессилии, её взгляд зацепился за знакомый силуэт среди густых кустов ванахеймских роз. Согнувшись над клумбой, пожилая служанка осторожно подкапывала землю у корней; Селин сразу узнала её, это была та самая женщина, что помогала ей готовиться к свадьбе. Девушка ощутила внезапный порыв подойти и заговорить. Но рядом, как тень, сидела Ингрид, которой Селин не доверяла: а что, если она потом перескажет Локи всё, вплоть до мельчайших подробностей? Селин замерла, она старалась не выдать волнения, быстро соображая, как отвлечь надзирательницу. Несмотря на зной, от которого на висках выступил пот, она вдруг повернулась к служанке с холодной улыбкой: — Ингрид, будь добра, принеси мне плед. Я, кажется, озябла. Служанка подняла на неё взгляд, подозрительный и недоверчивый. В её глазах ясно читалось: она прекрасно понимает, что хозяйка лжёт. Но приказ был приказом, и ослушаться она не могла. С недовольным выражением лица Ингрид нехотя поднялась и пошла в сторону покоев. Селин почувствовала, как сердце её колотится сильнее: время было ограничено. Она медленно поднялась с качели и, поправив подол платья, направилась к согбенной фигуре, склонившейся над кустами. — Прекрасные цветы… — её голос дрогнул от волнения, но она взяла себя в руки. Служанка подняла голову, будто только и ждала этого обращения, и почтительно склонила её. — Ваше высочество. — Я даже не подумала спросить твоего имени тогда… — неуверенно продолжила Селин. — Я Вэнда, миледи, — ответила та, снова уткнувшись в землю и ловко перебирая пальцами корни. — Ты ведь из Ванахейма, да? — Там я родилась и выросла когда-то, — кивнула женщина, не прекращая своей работы. Селин колебалась, но всё же решилась: — Я просто хотела тебя поблагодарить за поддержку и за тёплые слова тогда, когда они мне были так нужны. Вэнда медленно поднялась, вытирая ладони о подол потёртого платья, и посмотрела на неё испытующе: — Надеюсь, они вам действительно помогли? В её взгляде мелькнул странный огонёк, слишком живой, слишком осмысленный для простой служанки. Селин невольно вспомнила её фразу: «Заставьте их пожалеть». Но как? Она не могла даже шагнуть за пределы покоев без конвоя. Она была пленницей, а не союзницей. Принцесса поджала губы, не в силах скрыть досаду. Вэнда, будто угадав её мысли, едва заметно улыбнулась и произнесла тихим, но уверенным голосом: — Ваше присутствие в Асгарде многим не по нраву… Селин вздрогнула. — Ты что-то знаешь? — её сердце забилось быстрее, а ладони стали влажными. — Лишь слухи, миледи. Думаю, вы и сами догадываетесь. — Меня держат в неведении, — горько призналась она, — даже по поводу покушения на мою жизнь. Локи, возможно, знает правду, но не считает нужным посвящать меня. Служанка нахмурилась, затем, словно приняв решение, заговорила чуть тише: — Мне известно, что после той попытки вас убить, принц Локи в ту же ночь арестовал одного из своих стражников. Его казнили на рассвете, но дело не предали огласке.  Брови Селин удивлённо приподнялись. — А кто за ним стоял? — Этого я не знаю, — покачала головой Вэнда. — Но знаю другое: в Ванахейме есть те, кто желает вашей смерти. Они считают, что вы предали свой народ, став асгардской принцессой. Селин похолодела. — А Один? — Один тревожится. Этот союз пока не приносит ему должной пользы. Он приказал Локи охранять вас денно и нощно. Поэтому я и не могла подойти к вам раньше. Но я узнала, что вы часто гуляете здесь, в саду… Селин сжала руки в замок, пытаясь сохранить хладнокровие. — Кто же ты? — испуганно выдохнула она. — Обычная служанка, миледи, — мягко улыбнулась Вэнда. — И та, кто истинно стоит на вашей стороне. — Почему я должна тебе верить? Глаза старухи вспыхнули странным, почти фанатичным блеском, и она произнесла медленно, с непоколебимой твердью: — Потому что… Vanaheim er i blodet mitt. Селин уставилась на неё во все глаза. Она и так знала, что служанка родом из Ванахейма, но то, как она произнесла эти слова, с каким достоинством и силой, пробудило в ней странное доверие. — А теперь идите, — Вэнда вновь понизила голос до шёпота, — ваша фрейлина скоро вернётся. И помните: никому нельзя доверять. Если вам понадобится помощь, ищите меня на кухне… или просто подожгите это. — Она вынула из рукава веточку сухого вереска и вложила её в ладонь Селин. — Но используйте лишь в крайнем случае. Не дожидаясь ответа, старуха опустилась на колени и вновь принялась за кусты, словно их разговор был лишь пустой фантазией. Селин, сжимая вереск в ладони так сильно, что ногти впились в кожу, быстро отошла, вернулась к качелям и только успела сесть, как из-за живой изгороди показалась запыхавшаяся Ингрид с пледом в руках. Видимо, она бежала изо всех сил, боясь надолго потерять из виду принцессу и навлечь на себя гнев Локи. Селин, несмотря на зной, завернулась в плед, чтобы не вызвать подозрений. Ингрид села рядом, внимательно оглядывая сад. Её взгляд на секунду задержался на фигуре Вэнды, склонившейся над кустами, но ничего не сказала. Селин затаила дыхание. Неужели заметила? Но Ингрид лишь поправила подол и спросила: — Не хотите вернуться в покои, миледи? Селин с облегчением выдохнула. Кажется, пронесло. — Нет, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я ещё посижу. Она сидела неподвижно, делая вид, что рассматривает сад, и всеми силами старалась не смотреть в сторону розовых кустов. Она лишь крепче сжимала в ладони веточку вереска. Теперь она знала: она не одна. *** На завтрак следующим утром Селин в очередной раз пришлось спуститься в гордом одиночестве. Проснувшись, она на мгновение задержала взгляд на нетронутой стороне постели: простыни были холодными и ровными. Локи ни разу за всё это время не спал с ней рядом. Она сама не могла толком понять, что в ней от этого факта преобладало: облегчение или раздражение. Ингрид, как всегда, появилась вовремя, помогла собраться и между делом известила: — Его Высочество передал, что снова опоздает на завтрак. Селин даже не ответила. В большом зале несмотря на то, что большинство гостей уже разъехались, стоял оживлённый гул голосов и звонкий смех. Воздух был наполнен ароматом жареного мяса и пряных соусов, перемежающимся с запахом крепкого мёда. Селин заметила, что в центре внимания за длинным столом сидел Тор в окружении своих верных воинов. Значит кронпринц вернулся. Всё это время, с самой свадьбы, его не было. Селин, не желая привлекать лишнего внимания, молча прошла мимо и заняла своё место. Сегодня на ней было платье небесно-голубого цвета, лёгкое, с изящными перьями на плечах. Она сама себе в этот момент напоминала птичку — красивую, но запертую в золотой клетке, где даже крылья расправить негде. Ей подали завтрак: мясо в ореховом соусе, тёплый хлеб и миску спелых фруктов. Селин медленно, молча ела, глядя исключительно в свою тарелку, будто вокруг не происходило ничего, что могло бы её заинтересовать. — Принцесса, — раздался вдруг громкий, уверенный баритон справа. Она подняла голову и увидела Тора. — Мой принц, — склонила она голову, но вставать, как того требовал этикет, не стала. Тор, похоже, и не заметил, или просто не придал этому значения. С этими официальными церемониями он всегда был на удивление небрежен. — Зови меня просто Тор, сестра, — сказал он с улыбкой. — Позволишь составить тебе компанию? Внутри Селин что-то неприятно дрогнуло. Так называл её только Фрейр, и из уст брата это слово звучало тепло. А сейчас оно показалось ей чужим и навязанным. Но она, натянув вежливую, почти безупречную улыбку, кивнула: — Конечно. Тор опустился на стул рядом и взял себе тарелку. — Ты чудесно выглядишь, — произнёс он, с лёгкой неловкостью. Это было совсем не похоже на того Тора, в которого Локи однажды превратился, тогда в его жестах и словах было куда больше дерзости и напора. — Благодарю, — отозвалась сдержанно Селин, но этикет требовал поддержать разговор, поэтому она спросила следом: — А ты… только вернулся? — Да, — кивнул Тор. — Извини, что не смог остаться до конца свадьбы. Устанавливать мир в Девяти мирах работка не из лёгких. — Где ты был на этот раз? — спросила она с оттенком нетерпеливого волнения в голосе. В глубине души теплилась надежда, что он расскажет хоть что-то о её доме. Накануне она написала брату еще одно письмо, но ответа так и не получила. — В Альфхейме, — он отрезал кусок мяса и с аппетитом отправил его в рот. — там в последнее время неспокойно. — Неспокойно? — Селин чуть подалась вперёд, забыв о приличиях. — Что именно произошло? Тор прищурился, задумавшись, словно решая, стоит ли ей рассказывать. — Напряжение между дворами. Ходят слухи, что кто-то из старших домов тайно торгует темными артефактами. Но это, сестра, разговор не для утреннего стола. Она сжала губы, но спорить не стала.  — Слышал, что сразу после свадьбы тебя пытались убить, — негромко произнёс Тор, отрываясь от тарелки, и взглянул на неё так, будто оценивал, пережила ли она это без ущерба для себя. — Да, но всё, хвала Норнам, обошлось, — спокойно ответила она, будто речь шла о случайно пролитом чае, а не о чьей-то попытке проклясть её. Тор вдруг положил свою тяжёлую ладонь на её плечо. От веса и тепла пальцев Селин почти перестала дышать. — Знай, что теперь ты моя сестра, — сказал он твёрдо. — Я всегда буду защищать тебя, и ты можешь обращаться ко мне по любому поводу. — Ты слишком добр ко мне, Тор, — ответила она, стараясь, чтобы голос не выдал облегчения, когда он убрал руку. Тор помолчал, вертя нож в руках, потом неловко кашлянул: — Я хотел спросить… Ты правда думала, что выйдешь за меня, когда ехала сюда? — Думаю, мой позор был очевиден, — её тон был ледяным, но под ним угадывалось что-то вроде усталости. Сколько можно мусолить эту тему? — Мне просто… неловко от всей этой ситуации, — признался он, нахмурившись. — Не думаю, что твоя неловкость в тот момент превышала мою, — сухо отрезала она. — Я просто хочу, чтобы ты знала… Мне жаль, что все так вышло. Если бы я мог что-то сделать, я бы сделал, — тихо произнёс он и чуть наклонился. Селин скорее почувствовала, чем увидела его присутствие. — Что, брат? — ядовито раздался за спиной голос Локи, холодная ладонь легла ей на плечо, посылая мурашки. — Ты бы женился на ней вместо меня? Исполнил бы долг перед царством? — Если бы пришлось, то да, — ответил Тор, встретившись с ним взглядом. — Не обманывай юную деву, даря ей ложные надежды, — Локи, небрежно обойдя стул, опустился рядом с Селин и, облокотившись на спинку, посмотрел прямо на неё. — Его сердце давно занято другой женщиной, и ни за что на свете он не женился бы на тебе. На нём было чёрное, идеально сидящее одеяние, и, как всегда, он двигался так, будто каждая линия пространства принадлежала одному ему. Селин чуть прищурилась, пытаясь понять, что за странная собственническая тень проскользнула в его взгляде. — Как будто мне есть до этого дело, — холодно парировала она. — За кого бы в итоге я не вышла, всё равно получила бы статус продажной асгардской шлюхи, недостойной решать вопросы даже собственной безопасности. В глазах Локи блеснула холодная сталь. Он резко убрал руку с её плеча и склонился ближе, так что Селин почувствовала его дыхание на своем лице: — Осторожнее, птичка, — прошипел он едко. — Иногда за острый язык приходится платить слишком высокую цену. Она медленно повернула голову, встречая его взгляд, и, несмотря на то что внутри её всё похолодело, сумела ответить с тем же вызовом: — Я уже заплатила. Я замужем за тобой. Повисла тишина. Селин не следовало было так выражаться, особенно при Торе – наследнике Асгарда, просто она не сдержала злости, и теперь скорее всего понесет наказание, Локи уже набрал воздуха, видимо, чтобы сказать ей об этом, но Тор вдруг расхохотался, откинув голову назад. — Теперь я вижу, о чём говорила мать. — Ты о чём? — Локи перевел пристальный взгляд с нее на брата. — Вы два сапога пара, — ухмыльнулся Тор. — Будто две саркастичные змеи, которые с удовольствием кусают друг друга… и всех остальных, кто осмелится приблизиться. Локи закатил глаза, но отодвинулся подальше, ситуация смягчилась, а Селин взяла бокал с водой и сделала вид, что не слышит, хотя уголок её губ всё-таки дрогнул. — Кстати, — словно вспомнив что-то, Тор отставил кубок и посмотрел на брата, — через неделю ведь начинается охота в честь вашего брака. Ты со мной? В ответ Локи только фыркнул, а затем, будто машинально, покрутил кончиками пальцев серебристый браслет на запястье. — Ты же знаешь, что мне теперь… — его голос был раздражённым, — нужно спрашивать разрешения, чтобы передвигаться за пределами дворца. Селин непроизвольно вскинула брови. Она не знала, что над Локи установили такие ограничения. Он, видимо, понял, что сказал лишнего: сжал губы, взгляд стал колючим, будто хотел отмотать слова назад, но было поздно, тайна прозвучала вслух. — Да брось, думаю отец будет не против, — Тор чуть нахмурился, — это ведь недалеко. Мы выйдем за город, в леса у восточной границы. Отличная возможность размяться, к тому же после того как ты столько времени просиживал свою задницу… — он махнул рукой, явно намекая на заточение брата. Локи ответил сухой, чуть растянутой усмешкой: — Ты предлагаешь мне “размяться” в окружении десятка вооружённых до зубов воинов, каждый из которых мечтает увидеть, как моё горло случайно наткнётся на стрелу? Благодарю, но нет. — Ты всё слишком утрируешь, — с нажимом сказал Тор. — Не все могут так великодушно прощать измену, как ты, — бросил Локи, и угол его рта дёрнулся в хищной ухмылке. Тор прищурился, но спорить не стал. Он лишь отмахнулся: — Как знаешь. — а потом вдруг обернулся к Селин: — А что насчёт тебя? Я слышал, ты прекрасная охотница. Селин вся напряглась, но в глазах блеснул интерес. — На кого именно вы собираетесь охотиться? — На Северного вепря, — с воодушевлением ответил он. — Это опасно, но захватывающе. К тому же, — Тор улыбнулся, — это почти ритуал. Традиционный трофей в Асгарде. Сердце Селин дрогнуло: она любила охоту с малых лет, да и слишком давно не держала оружие в руках. В ней взыграло желание вновь ощутить свободу и азарт, с губ почти сорвалось согласие. Но прежде, чем она успела ответить, справа прозвучал резкий голос: — Нет. Она никуда не поедет. Её брови взлетели. — Почему это? — Потому что, — Локи обернулся к ней, и его голос прозвучал как сталь, — я не собираюсь рисковать, отпуская тебя туда, где ты можешь получить нож в спину… или оказаться на бивнях у разъярённого зверя. — Брат, — вмешался Тор, — она же не фарфоровая кукла. И потом, охота часть нашей жизни. — А часть моей жизни теперь, делать так, чтобы она оставалась живой, — парировал Локи, даже не взглянув на него. Его пальцы всё ещё скользили по браслету, как будто он напоминал ему о границах дозволенного. — Тебя хотели убить, или ты забыла? Селин прищурилась, в её голосе зазвенела горечь: — Значит, я теперь твоя пленница? Та, что сидит под замком, пока ты решаешь, что ей дозволено, а что нет? Локи усмехнулся уголком губ, и в его смехе было больше яда, чем веселья: — Если хочешь назвать это так. Пленница, которой повезло оказаться в руках того, кто думает о её безопасности. — Тебя нисколько не волнует моя безопасность — резко бросила Селин, надеясь вырвать у него хоть каплю искренности. Он замолчал всего на миг, и взгляд его потемнел, а голос прозвучал жёстко, почти с отвращением: — Ты права. Мне абсолютно плевать на тебя и твою жалкую никчемную жизнь. Но я не собираюсь лишаться свободы из-за того, что тебе вдруг захотелось с ней расстаться.  — Но… — начала она, но Локи перебил: — Тема закрыта. — он резко поднялся, выпрямился, и холодок прошёл по воздуху. — А сейчас прошу меня извинить, мне нужно переговорить с Одином. И, не дожидаясь ответа, он направился к выходу. Селин зло провожала Локи взглядом, пока его фигура не скрылась за дверями. В груди всё кипело: обида, раздражение, бессилие. — Не злись на него, он ведь хочет как лучше, — первым нарушил молчание Тор, осторожно повернувшись к ней. — Всё не так, — рявкнула принцесса, позабыв, кто сидит рядом с ней. — Он намеренно ограничивает меня во всём, хочет унизить и показать моё место. Общается со мной так, будто я непослушный ребёнок! Тор улыбнулся: — Не только с тобой. Поверь, он обращается так со всеми, когда чего-то боится. — Боится? — Селин усмехнулась, качнув головой. — Ты ведь сам слышал, ему на самом деле плевать на мою жизнь. Просто если я пострадаю, ему тоже не поздоровится. Тор медленно покачал головой, сделал долгий глоток из кубка и только потом ответил: — Не в этом дело. Он не любит показывать слабость. А сейчас он слишком часто делает это… невольно. Селин нахмурилась, задумчиво откинувшись на спинку. Её память невольно вернулась к недавнему моменту: как Локи нервно вертел браслет на запястье, словно тот жёг его кожу, и как поспешно сменил тему, когда понял, что сказал лишнее. — Этот браслет… — вырвалось у неё вслух. — Он… — Отслеживает его местоположение, — кивнул Тор, понижая голос. — И блокирует пространственные перемещения. Локи не может открыть портал. Он даже не может выйти за пределы дворца без разрешения. Селин удивлённо вскинула глаза. — Один постарался? — Нет, — Тор вздохнул и отвёл взгляд. — Это мама его создала. Вот значит как? Селин думала, что хотя бы с матерью у Локи могли сохраниться нормальные отношения. Но выходит, даже она не доверяла ему достаточно и предпочла посадить сына на невидимую цепь. — Только ему не говори, что я тебе рассказал, — вдруг попросил громовержец, чуть наклонившись ближе. Селин приподняла бровь: — Почему? Тор откинулся на спинку кресла, тяжело вздохнув: — Потому что он слишком горд, чтобы признать, что его держат на привязи. А пострадавшая гордость Локи всегда толкает его на самые безумные поступки. Селин долго молчала, всматриваясь в золотые переливы меда в кубке. Теперь многое в поведении Локи начинало обретать смысл. И эта его тайна, которую Тор так неосторожно выдал, могла теперь стать её преимуществом. Она украдкой скользнула взглядом на громовержца. Может, она и не вышла за него замуж, но союз с ним всё равно можно заключить. Пусть не официальный, но настоящий. Тор был мягче брата, слишком прямой и честный, а значит, более податливый. Его можно было направить в нужную сторону, и он, вероятно, даже не заподозрит манипуляций. — Возьми меня с собой на охоту, — внезапно попросила она, нарочито сделав голос чуть тише и теплее. — Ну пожалуйста… Тор заморгал, явно растерявшись. — Но ведь Локи запретил, — он замялся, потирая шею. — Я не уверен, что смогу его переубедить. — Ты же будущий правитель, — Селин чуть наклонила голову, глядя на него снизу вверх. — Неужели ты всегда слушаешься младшего брата? Тор усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Дело не в том, кто кого слушается. Локи… он просто переживает. После того покушения… — Он переживает только о своей свободе, — перебила Селин, и в её голосе прозвучала горечь. — Я для него обуза, которую он вынужден тащить. А ты… — она сделала паузу, — ты хотя бы видишь во мне человека. Тор отвел взгляд, и его лицо стало виноватым. — Я бы с радостью, но… — Но ты боишься его, — закончила она за него, и в её тоне не было осуждения, только наигранная констатация факта. — Я понимаю. Все его боятся. — Я не боюсь Локи! — возмутился Тор, и его брови сошлись к переносице. — Тогда почему ты не можешь принять собственное решение? — она пожала плечами с таким видом, будто говорила о чём-то очевидном. — Ты наследник Асгарда. Твой отец Царь Девяти Миров. Твой народ ждёт от тебя силы и твёрдости. А ты… неужели тебе правда нужно спрашивать разрешения у младшего брата? Тор нахмурился, в его глазах мелькнуло что-то упрямое, но он всё ещё колебался. — Ты не понимаешь, — сказал он глухо. — Локи не прощает, когда его приказы нарушают. А если с тобой что-то случится в лесу… — Со мной ничего не случится, — твёрдо ответила Селин. — Я не беспомощная девчонка. Я охотилась с тех пор, как научилась держать лук. Я убивала врагов. — её голос дрогнул, но она взяла себя в руки. — А здесь, в Асгарде, я даже ножа не могу взять в руки без разрешения. Я задыхаюсь, Тор. Ты ведь тоже воин и должен меня понять. Она замолчала, давая ему время переварить. Тор смотрел на неё долго, слишком долго. В его взгляде смешивались жалость, сомнение и… какая-то странная нерешительность, будто он сам не знал, чего хочет. — Я понимаю, — наконец произнёс он, но голос его звучал неуверенно. — Но… — Тор, — Селин подалась вперёд, и её пальцы легли на его руку — лёгкое, почти невесомое прикосновение, которое должно было растопить последние сомнения. — Я прошу тебя не как принцесса. Я прошу тебя как воин воина, который понимает, что значит быть запертым в клетке. Дай мне хотя бы один день свободы. Один день, чтобы почувствовать себя живой. Она говорила тихо, почти шёпотом, и в её голосе была такая искренняя тоска, что Тор невольно сжал челюсть. — А если Локи узнает? — спросил он, и это был уже не отказ, а просто поиск решения. — Ты ведь кронпринц. Твое слово стоит выше его. — Но я не хочу ссориться с братом… — Мы сделаем так, чтобы он не узнал, — быстро ответила Селин. — Сделаем так, словно я просто осталась в покоях. А если спросит меня где была, я скажу, что гуляла в саду. Тор покачал головой. — Он не дурак. Он проверит. — Ему сейчас совсем нет до меня дела, он занят своими тайными делами, и даже не замечает есть я или нет, — Селин не отступала. — Главное ты должен принять решение. Или ты всегда будешь прятаться за спиной брата? В её голосе впервые прозвучал вызов. — Я не прячусь, — сказал он жёстко. — Тогда докажи, — она откинулась на спинку стула, убирая руку, и посмотрела на него с холодным спокойствием. — Возьми меня на охоту. Как кронпринц. Как воин. Как… брат, в конце концов. Тор молчал. Долго. Так долго, что Селин уже почти потеряла надежду. Она уже мысленно перебирала другие аргументы, готовилась к новому натиску, когда он вдруг выдохнул — тяжело, обречённо, как человек, который только что проиграл битву, в которую не хотел вступать. — Ладно, — сказал он медленно, как будто под какими-то чарами. — Черт с тобой. Я возьму тебя с собой. Селин почувствовала, как сердце пропустило удар. Она сдержала победную улыбку, заставив себя выглядеть просто благодарной. — Правда? — спросила она, и в её голосе прозвучало неподдельное облегчение, смешанное с радостью. — Правда, — кивнул Тор, но тут же поднял палец. — Но только при одном условии. — Каком? — Ты будешь делать всё, что я скажу. Никакой самодеятельности. И ты всегда будешь рядом со мной, чтобы я мог защитить тебя в случае опасности. Селин кивнула, и уголки её губ дрогнули в улыбке на этот раз искренней. — Хорошо. Я согласна. Тор помолчал, разглядывая её лицо, будто искал подвох. Не найдя, он тяжело вздохнул и добавил уже спокойнее: — Думаю, прежде чем ехать в лес, тебе не помешает потренироваться. Давно держала оружие в руках? Её радость сменилась неподдельным восторгом. На такой расклад она даже не смела рассчитывать. — Давно, — честно призналась она. — С тех пор как приехала в Асгард. — Тогда приходи вечером к восточной тренировочной площадке, — сказал Тор, и в его голосе впервые за весь разговор прозвучал интерес. — Посмотрим, на что ты способна. Селин кивнула, чувствуя, как внутри разливается тепло. Всё складывалось даже лучше, чем она могла ожидать. — И, — Тор вдруг понизил голос, оглянувшись по сторонам, — ради всего святого, не говори Локи. А то он мне голову оторвёт. Селин едва сдержала усмешку. — Хорошо, я улизну, пока его не будет. «Хороший шаг, — подумала она про себя. — Один из многих на пути к настоящей цели». *** Принцесса ещё со вчерашнего дня, с самой прогулки в саду, пребывала в каком-то странном, почти тревожном возбуждении, будто всё её существо было наэлектризовано, и к этому добавлялась задумчивость, что делало её особенно непривычной и непредсказуемой. Локи, к собственному раздражению, замечал малейшие перемены в её поведении. Он оправдывал это тем, что его свобода теперь напрямую зависела от неё, и позволить себе роскошь не следить за женой он попросту не мог. Он допросил Ингрид, но та сказала что все было как обычно. После же знакомства с Тором в её лице проступило новое выражение — решимость, холодная и настойчивая, и именно это настораживало его сильнее всего. Оставлять их вдвоём было безумием, хотя бы потому, что по безрассудству и непредсказуемости эта бестия могла посоперничать с самим Богом Грома, и кто знает, о чём они могли шептаться за его спиной. Локи не любил ждать. Но сегодняшнее возбуждение Селин было слишком подозрительным, чтобы оставить его без внимания. Он чувствовал это нутром — она что-то задумала. И если он хотел сохранить контроль (и свою свободу), лучше было перехватить её до того, как она успеет натворить глупостей. Поэтому, вместо того чтобы привычно коротать часы в своём кабинете за свитками, он вернулся в спальню, когда солнце уже клонилось к закату. Селин ещё не было — значит, всё ещё гуляла в саду с Ингрид. Локи собирался уже подняться наверх, но что-то заставило его замереть. Он опустился в кресло у камина, накинул иллюзию и стал ждать. Не потому, что ему нечем было заняться. Просто… предчувствие зудело под кожей, и он привык доверять этому зову. И, как оказалось, не зря. Стоило солнцу окончательно скрыться за горизонтом, Селин, вернувшись с прогулки, попросила Ингрид наполнить ванну. Локи, затаив дыхание, ждал. И действительно: едва за служанкой закрылась дверь, как эта вертихвостка подскочила с кровати, почти беззвучно откинула крышку сундука, воровато оглядываясь на его кабинет, и вытащила свой охотничий костюм. Сложила его в кожаную сумку и, крадучись, направилась к двери. — И куда же это наша пташка собралась улететь? — лениво осведомился Локи, сбрасывая с себя иллюзию. Он не мог не отметить её сегодняшнее голубое платье, украшенное перьями, и язвительно отослался к этому в словах. Селин вздрогнула так резко, что едва не выронила сумку; она резко обернулась, и, заметив его, широко раскрыла глаза: — Откуда ты взялся?! — Я сижу здесь уже очень давно, — невозмутимо ответил он, даже не удостоив её лишним движением. — Опять эти твои фокусы, — прищурилась она с раздражением, пытаясь взять себя в руки. — Это называется магия, дорогуша, — он усмехнулся уголком губ. — Так что? Не поделишься своими внезапными планами? Селин сжала губы в тонкую линию: — Не твоё дело. — Странно, — протянул Локи, откладывая книгу, которую до этого держал в руках, на ближайший столик, — Я думал, что мне, как твоему мужу, положена такая информация. Селин дернула подбородком, в голосе прозвучал вызов: — А ты тоже делишься всей информацией со своей женой? — Ну, если бы я собирался сбежать, ты бы точно узнала об этом, — с холодной иронией отозвался он. — Как жаль, что ты не можешь, правда? — почти сладко улыбнувшись, она кивнула на браслет на его запястье. — Такой вот «свободный» Локи. И кто из нас еще тут пленник? Интересно, сама догадалась? Или Тор успел проболтаться? В воображении Локи мгновенно всплыла картина, где она и его названный брат вместе смеются над его положением, и обожгла так, что в груди запульсировала злость.  Он резко поднялся с софы, шагнул к ней и, глядя прямо в глаза, отчеканил каждое слово: — Куда. Ты. Собралась? Она сделала едва заметный шаг назад, как маленький зверёк, почувствовавший приближение хищника, но, словно вспомнив о своей гордости, упрямо подняла подбородок. — Я иду на тренировку, на которую меня пригласил принц Тор, — её тон прозвучал твёрже, чем ожидалось. — Ах, Тор… — протянул Локи, и в его голосе зазвенел опасный металл. — Неужели вы с ним уже спелись? Или ты что-то пообещала ему взамен? — Ничего, — холодно ответила Селин. — Просто он хороший человек, в отличие от некоторых, — едко добавила она. Эти слова вонзились в него словно иглы. Ну конечно, святой Тор. Добряк, любимец народа, венценосец. А он? Всегда в тени, всегда «тот самый второй брат». Трикстер и злодей. Внутри что-то болезненно зашевелилось, какое-то чувство, разъедающее и беспокойное, которому он не находил имени. — И ты, будучи замужней женщиной, бежишь на свидание с другим мужчиной, а плохой человек при этом я? — выплюнул он чувствуя, как в жилах закипает злость. Селин театрально закатила глаза, будто спорила с капризным мальчишкой, а не с опасным мужем. — Это не свидание. Тор просто пригласил меня потренироваться. — Как мило, — протянул Локи с ядовитой насмешкой. — Но, боюсь, ему придётся тренироваться сегодня в одиночестве. Он уже собирался развернуться и вернуться к софе, считая разговор исчерпанным, но у её последующих слов были другие планы на него. — Ты не имеешь права мне запретить, — в ее голосе звенела непоколебимость. Локи замер, поворачиваясь лишь наполовину. — Тор наследник Асгарда, — продолжала она, — его приказ стоит выше твоего. Этого одного было бы достаточно, чтобы разжечь в нём ярость. Но она, словно нарочно, решила добить: — И чтобы ты знал, он разрешил мне отправиться на охоту. «Тор разрешил». Локи почувствовал, как что-то оборвалось внутри. Мало того, что эта женщина постоянно испытывает его терпение, так ещё и его собственный брат встаёт на её сторону. Прекрасно. Просто великолепно. Локи сорвался. Всё, что держало его в рамках, рухнуло. В мгновение ока он оказался рядом. Она даже не успела испугаться, как его пальцы сомкнулись на её горле, а спину впечатала в дверь сила его рывка. — Никто над тобой не стоит выше меня, слышишь? — прошипел он ей прямо в лицо, чувствуя, как под ладонью бешено колотится её пульс. — Ты только моя. Моя жена. Моя собственность! Она не сопротивлялась. Не пыталась сорвать его руку или оттолкнуть его. Может, просто не могла, слишком хрупкая птичка в его железной хватке. Достаточно было бы одного движения, чуть сильнее сжать… и её шея хрустнула бы. Но, к его злости, страха в её глазах всё ещё не было. Лишь вызов и дерзкое упрямство. — Я не твоя вещь, Локи, — выдавила она хриплым голосом. — О-о, ошибаешься, — его улыбка стала жестокой. — Может, Тор и стоит выше меня, но Асгардом, если помнишь, всё ещё правит Один. А у меня от него есть прямой приказ на твой счёт: я волен делать всё, что угодно, лишь бы ты оставалась живой. Но никто не сказал, что я обязан хранить тебя целой и невредимой. И вот теперь в её глазах впервые мелькнуло то, чего он ждал: страх. Страх и сомнение. Тонкая трещина в её непоколебимой браваде. — Ты лжёшь… — выдохнула она, но её голос предательски дрогнул. Локи резко отпустил её, словно нарочно подчёркивая свою власть, и отступил на шаг, давая ей возможность вдохнуть. — Хочешь проверить? — его губы тронула холодная усмешка. — Попробуй выйти отсюда. Она держалась за шею, судорожно хватая воздух. Глаза её метались от лица Локи к двери, от его тёмного взгляда к ручке, казавшейся спасением. Что-то решив для себя, она резко рванулась вперёд, пальцы сжали металл, но едва коснулись его, как он схватил её грубо, без всякой жалости, и отшвырнул в сторону. Удар был настолько сильным, что она не удержалась на ногах и с глухим вскриком рухнула на пол, больно ударившись локтем о край стола. А в следующий миг он уже навалился сверху, прижимая её к полу. Его пальцы вновь стиснули её горло, и голова с глухим стуком ударилась о каменный пол. — Не смей недооценивать меня! — прорычал он, уже не сдерживая ярости. Она задергалась, сопротивляясь, но её отчаянные движения выглядели жалкими и беспомощными и больше походили на барахтанье рыбы на суше. Он схватил её запястья, прижал к полу, навалившись всем телом, так что она не могла пошевелиться. Наклонился к её шее, провёл кончиком носа по коже, глубоко вдыхая знакомый аромат. Чёртова сирень. — Ты сама назвала себя сегодня моей шлюхой, — его голос прозвучал хрипло, срываясь на рычание. Она зажмурилась и отвела лицо в сторону, но Локи лишь сильнее озлобился, ему было нужно чтобы она смотрела только на него: он вцепился зубами в её челюсть, укусив так больно, что она заскулила. — Может, стоит закрепить за тобой это звание, а? Он перехватил обе её руки одной своей рукой, крепко прижимая их к полу над головой, а другой скользнул вниз, задирая подол платья. Глаза её расширились от страха, дыхание стало сбивчивым. — Или ты только этого и ждёшь? Потому и провоцируешь меня постоянно? — шипел он, вдавливая колено между её бёдер и грубо раздвигая их. Его пальцы вцепились в нежную кожу внутренней стороны бедра, и она, не выдержав, всхлипнула, рот её приоткрылся, и Локи не удержался, воспользовавшись этим мгновением, он властно и жадно впился в её сладкие губы, глубоко вторгаясь языком, разрывая сопротивление, вылизывая её протест. Но внезапно почувствовал резкую боль: она прикусила его губу так сильно, что выступила кровь. Он лишь откинул голову и рассмеялся, слизывая металлический привкус. — Я не люблю насиловать женщин, — издевательски произнёс он, — но ради тебя, пожалуй, могу поступиться принципами. Он снова склонился, но теперь уже вонзился в её шею, покусывая и посасывая нежную кожу. На ней опять останутся следы, но ему было плевать. Пусть Тор увидит, что она принадлежит ему. Его рука наконец добралась до промежности. Он ожидал сопротивления. Ожидал страха. Но не этого. Не того, как её тело предательски отозвалось на его прикосновение. Он ощутил, насколько она горячая и влажная, и с трудом удержался, чтобы самому не застонать от этого открытия. Это было восхитительно… и чертовски неожиданно. Неужели всё происходящее возбудило её? Локи на мгновение замер, растерянный, но тут же взял себя в руки. Не показывать. Ни в коем случае не показывать, что она его задела. Вместо этого ухмылка, ещё более жестокая, ещё более циничная. Он без колебаний ввёл сразу два пальца. Селин замерла, её дыхание сбилось, но она не издала ни звука, только закусила губу так сильно, что на коже выступила бледная полоса. Её тело напряглось, но не от удовольствия, скорее от унижения. Локи чувствовал, как она пытается не реагировать, как внутренне борется с собой. — Какая сдержанная, — прошептал он прямо в её заострённое ухо, касаясь его губами. — А ведь внутри вся горишь. Не пытайся отрицать, я чувствую. Он начал медленно двигать пальцами внутри неё ритмично и настойчиво. Она пыталась сохранить неподвижность, но тело предавало её, реагируя на его прикосновения с каждой секундой всё сильнее. Локи наклонился ниже, нежно, почти ласково скользнул губами по её ключице, в то время как пальцы продолжали своё дело. Контраст был обманчивым. Он целовал её кожу, легко покусывал, проводил языком по солоноватой от пота поверхности, а внутри неё пальцы двигались всё быстрее, находя те самые точки, которые заставляли её забыть о сопротивлении. Селин не выдержала. Её тело расслабилось, словно кто-то перерезал невидимые путы. Голова откинулась назад, обнажая шею, губы приоткрылись, и из груди вырвался тихий, почти беззвучный выдох — не то стон, не то всхлип. Она перестала бороться. Она просто лежала, поддаваясь удовольствию, которое он ей дарил, ненавидя себя за это и не в силах остановиться. Локи почувствовал этот момент — тот самый, когда тело побеждает разум. Он усмехнулся, чувствуя сладкий вкус победы. — Знаешь, в чём твоя проблема? — прошипел он, не прекращая двигать пальцами, наклоняясь так близко, что их губы почти касались. — Ты притворяешься сильной. Строишь из себя воительницу, защитницу Ванахейма. А на деле просто ищешь того, кто будет тобой командовать. Сначала твой отец. Потом брат. Теперь я. Тебе нравится быть в подчинении. Тебе нравится, когда тебя… берут силой. Он сделал паузу, смакуя эффект. Её глаза расширились, но он не понял от чего. Ему было всё равно. Он продолжил. — Твой народ был бы в восторге, узнав, как их принцесса растекается под йотуном. Но, похоже, слова его оказались неверными. Её взгляд потемнел. Дыхание выровнялось, и это было неправильно, это не было дыханием женщины, которую только что ласкали. В её глазах вспыхнуло не просто возмущение. Не просто гнев. Что-то более древнее, более опасное. Она смотрела на него так, будто он только что переступил черту, за которой не было возврата. В воздухе вдруг запахло озоном. Селин, до этого беспомощная, будто обрела невидимый источник силы. Она резко выдохнула, и в тот же момент его тело отбросило назад, словно от удара. Локи отлетел к стене и по ней соскользнул на пол. В воздухе потрескивала энергия, а в её глазах пылали искры. В первый раз он видел, как она использует магию. Локи чувствовал, как его собственное тело всё ещё гудело от напряжения. Её дыхание, её краснеющее лицо, дрожь в пальцах и жар между ног – всё это ещё стояло перед его глазами. Он почти потерял контроль, и это его злило. Злило до дрожи. Она сидела на полу, прикрывая себя платьем, и смотрела на свои руки, которые всё ещё подрагивали. На кончиках пальцев плясали маленькие голубые искры, угасая одна за другой. Похоже, она сама не ожидала от себя такого. — Я… — начала она, но голос сорвался. Локи медленно поднялся, отряхиваясь. — А ты, оказывается, умеешь кусаться, — произнёс он с притворным равнодушием. Она подняла на него глаза, и в них пылала ненависть, смешанная с обидой. — Ты говорил, что не притронешься больше ко мне, — её голос звучал так, будто она с трудом могла выдавить слова сквозь удушье. В нем было то, что Локи ненавидел: уязвимость и обвинение. — Для брака, да, это больше не нужно, — холодно ответил он, хотя внутри горело желание снова прижать её к полу, — но кто сказал, что я не могу использовать это… в воспитательных целях? — К тому же, — продолжил он, — не отрицай, что тебе это понравилось. — Нет! — слишком резко выпалила она, будто этим «нет» пыталась убедить в первую очередь себя. Он ухмыльнулся, чувствуя сладкую власть. — Правда? А вот твоя влага на моих пальцах говорит об обратном. И он продемонстрировал ей два пальца, ещё влажные, блестящие в свете ламп. Селин затаила дыхание. Локи не остановился, он медленно, нарочито театрально, поднёс их к губам и, прикрыв глаза, втянул внутрь, словно пробуя редкое вино. — Хочешь узнать, какова ты на вкус? — пробормотал он с почти непереносимой наглостью. Он заметил, как она закусила губу. Как в глазах мелькнуло желание, настоящее, неподдельное, и оттого бесценное. Она могла ненавидеть его, могла сколько угодно кричать и угрожать… но собственное тело предало ее. Он собирался уже сказать ещё что-то ядовитое, но дверь в ванную отворилась. Ингрид. Маленькая рыжая дурочка с трясущимися руками. — Миледи, ваша ванна готова… — она вышла на порог и осеклась, увидев их. Селин сидела на полу, взъерошенная, с пылающими щеками, на её шее уже проступали багровые пятна. И он сам, стоящий рядом, с губой, на которой запекалась кровь, и слишком отчётливым бугром в штанах. Сцена была настолько красноречивой, что в оправданиях не было смысла. — Ох… простите… — Ингрид замялась и резко метнулась назад, чтобы исчезнуть, но Локи остановил её. — Нет, стой. Она обернулась и он шагнул ближе, в голосе звучала угроза. — Ингрид, кажется, я дал тебе одно-единственное чёткое задание. Припоминаешь, какое? Следить за моей чертовой женой! — он наслаждался её страхом. — Так почему же ты оставила её без присмотра, слабоумная кретинка? Глаза девчонки расширились, она дрожала, как испуганный заяц. Локи специально довел её до этого состояния. Он хотел, чтобы Селин увидела, как другие трепещут от его гнева. Чтобы поучилась у них. — К твоему сведению, если бы я её не остановил, — он махнул рукой на Селин, — она бы уже сбежала на свидание с моим братцем. Может, мне стоит отрубить твою прекрасную голову за такую халатность? — Я… я не знала, миледи сказала, что будет ждать ванну, я думала… — залепетала Ингрид, пятясь к двери. — Ты думала? — Локи сделал шаг к ней. — Ты вообще не умеешь думать, это очевидно. — Оставь её! — вдруг резко вмешалась Селин. Она поднялась с пола, пошатываясь, но всё же удержалась на ногах. — Она ни в чём не виновата. В глазах Ингрид мелькнула благодарность, будто Селин только что вырвала её из-под гильотины. Чёртова упрямая девчонка. — Она плохо служит мне, — холодно бросил Локи. — Это моя фрейлина, — Селин выделяла каждое слово, вкладывая в него силу. — И меня полностью устраивает, как она служит мне. Она под моей защитой. И если ты хоть пальцем её тронешь… Он почувствовал укол, мелкий, но неприятный. Ей удалось поставить ударение так, что его собственная власть над прислугой выглядела ничтожной. — То что? — Локи прищурился, в его голосе звучала издёвка. — Что ты можешь сделать? Ты даже себя защитить не можешь. Он успел только это договорить, и вдруг воздух вокруг задрожал. Волосы Селин приподнялись, словно их колыхал невидимый ветер. Глаза засияли холодным светом. Когда она заговорила, голос стал низким, обжигающе-весомым, словно говорил кто-то древний через неё. Сила поднялась из неё, сырая, необузданная, но такая яростная, что даже его дыхание на секунду сбилось. — Я сотру тебя в порошок, Локи. Сожгу собственными руками. Отправлю в такую дыру, что даже твоя мамочка со своим браслетиком тебя не найдёт. Его кожа покрылась мурашками, он чувствовал силу, ту самую, которую пытался разглядеть в ней всё это время. Но лицо его оставалось бесстрастным, только уголок губ дрогнул. — Хотел бы я на это посмотреть. Но у тебя нет такой силы, — соврал он. — А даже если бы и была ты не умеешь ей управлять. — Хочешь проверить? — она просто повторила его же слова, но от них пахнуло электричеством. Он сделал вид, что ему ужасно скучно. — В другой раз. Я и так слишком долго тут с тобой нянчился. У меня куча дел. И, резко обернувшись, он направился к своему кабинету, не забыв при этом на всякий случай заблокировать дверь. Не оборачиваясь, щёлкнул пальцами. Входная дверь в спальню вспыхнула зелёным – магическая печать легла на косяк, запирая комнату изнутри. — Что ты делаешь? — голос Селин сорвался на крик. — Запираю свою пташку в клетке, — холодно ответил он, поднимаясь по ступеням. — Думаешь я позволю тебе после всего улизнуть на тренировку? — Ты не смеешь! Локи! — Ещё как смею, — его голос донёсся уже с верхней площадки. — Если так хочется на встречу со своим благоверным Тором, можешь попробовать сигануть через окно. Уже в кабинете, захлопнув дверь, он рухнул в кресло и впервые за долгое время почувствовал: сердце у него бьётся слишком быстро. Значит вот она та самая сила, о которой ему говорил Один… Откровенно говоря, она пугала его. И в то же время… чёрт возьми, как же она его возбуждала. Локи откинулся в кресле, прикрыл глаза. Пульс всё ещё не выровнялся. Он злился на себя за то, что позволил ей так на него повлиять. Злился на то, что не может выбросить из головы её запах. Её вкус. Её глаза, полные ненависти и… чего-то ещё. А ещё он злился на то, что запер её. Это было правильно с точки зрения безопасности. Но внутри засела мерзкая мысль, которую он не хотел признавать: он запер её не потому, что боялся за её жизнь. А потому, что не хотел, чтобы она ушла к Тору. — Фенрир бы побрал эту принцессу, — прошептал он в пустоту.