Глава 12 Ледяная угроза

Селин ещё несколько секунд стояла посреди комнаты, тяжело дыша, будто не до конца веря, что Локи действительно ушёл. Она подошла к двери, дёрнула ручку — магическая печать всё ещё держала её на месте. «Запер, как зверька», — с горечью подумала Селин. Но сейчас ей было не до побегов. Воздух всё ещё хранил его присутствие: густой, горячий, электрический, от которого кожа покрывалась мурашками. Пальцы дрожали, когда она провела ими по шее: под подушечками явственно чувствовались болезненные следы от его хватки. — Миледи… — робко подала голос Ингрид, всё ещё стоявшая неподалёку. Селин резко обернулась. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить, где она находится, и кто перед ней. Магия всё ещё бурлила в её крови, плотная и яростная, словно пыталась вырваться наружу. В груди тяжело колотилось сердце, дыхание срывалось, и только постепенно это чувство начинало ослабевать. Она наконец позволила себе опуститься на край софы. Тело тряслось, но уже не от страха. Это было остаточное эхо адреналина, той силы, что едва не прорвалась. Селин сжала колени вместе, прикрывая подолом платья обнажённые ноги. Ингрид несмело шагнула ближе. Она опустилась на колени рядом с софой и осторожно коснулась руки Селин. — Спасибо, что заступились за меня, — её голос дрогнул, но в нём слышалась искренняя преданность. Селин перевела взгляд на девушку и резко выдохнула. — Теперь ты моя фрейлина. — её голос прозвучал твёрдо и властно. — Можешь больше не бояться. Он больше не имеет права приказывать тебе. И не посмеет прикоснуться. Я не позволю. Слова сорвались так, будто это была клятва, для себя самой в первую очередь. — Да, моя госпожа, — Ингрид подняла глаза. В её взгляде смешались благодарность и… что-то ещё, тёплое, непрошеное. — Я очень благодарна вам… но умоляю, не рискуйте собой так открыто. Его ярость… она страшна. Селин прищурилась и чуть откинулась назад, расправляя плечи. — Я его не боюсь. Эти три слова прозвучали резко, с вызовом, и в то же время она знала, часть её души всё-таки дрожала. Но признавать это она не собиралась. Фрейлина чуть склонила голову. — Немногие могут противостоять принцу, миледи. Только за это вас уже уважают придворные. На губах Селин появилась холодная усмешка. — Я добьюсь того, чтобы меня уважали все. Тишина на мгновение накрыла комнату. Ингрид, поколебавшись, протянула руку и кончиками пальцев едва коснулась шеи Селин. Движение было почти невесомым, осторожным, как будто она боялась причинить ещё боль. — Позвольте… я обработаю. Иначе останутся следы. Селин резко отмахнулась, и в её глазах вспыхнула злость. Но не к Ингрид, к нему. К Локи, к его ухмылке, к его наглой уверенности и темным словам, которыми он пытался её подавить. — Они останутся в любом случае, — прошептала она, вибрирующим голосом. — Как напоминание о моём положении. Фрейлина не отступила, только чуть тише сказала: — Мазь хотя бы ослабит боль. Селин закрыла глаза, на секунду задержала дыхание и всё же кивнула. Ингрид моментально поднялась, ловко подхватила подол платья, и торопливо направилась к комоду, открывая ящики в поисках целебных средств. Фрейлина заботливо обработала её горло целебной мазью, запах трав и камфоры на мгновение приглушил боль. Потом поднесла к губам Селин бокал с густым успокоительным эликсиром. Горьковатый вкус разлился по нёбу, и уже через несколько минут веки принцессы потяжелели. Ингрид словно нянька, заботливо уложила её в постель, укрыла мягким пледом и присела неподалёку. Селин провалилась в сон почти мгновенно, глубокий, но беспокойный. Однако продлился он недолго. Она проснулась ещё до рассвета, когда за окнами только-только светлели контуры гор, и в воздухе висела предрассветная тишина. Первым движением принцесса коснулась шеи. Мазь и правда подействовала, кожа почти перестала болеть, но на смену физической боли пришло другое чувство, куда более разъедающее — отчаянная, ядовитая злость, которая распирала изнутри. Как он посмел? Как Локи мог так низко, так грубо унизить её? И ещё страшнее был другой вопрос, который Селин не решалась сформулировать вслух: неужели Локи действительно собирался изнасиловать её? Эта мысль, скользкая, мерзкая, словно яд, въедалась в сознание, и чем дольше она прокручивала вчерашние события, тем больше понимала: да, это было вполне в его стиле. Он наслаждался властью, он испытывал её на прочность, он хотел раздавить её не только телом, но и духом. Но больше всего принцессу мучила вовсе не его жестокость, а собственная реакция. Тело, предательски откликнувшееся на его прикосновения, до сих пор хранило воспоминания, и Селин не могла понять, что это было: желание в ней после всех его слов и действий просто не должно было проявиться, неужели это всё искажённое действие ритуала, связавшего их? Ведь с того дня, когда всё произошло, она потеряла контроль над собой — и над своим телом, и над магией. Она конечно знала, что в ней скрыт дар, но даже не подозревала о его масштабах, и теперь сама боялась этой силы, так же, как боялась собственного бессилия перед Локи. Селин резко перевернулась на другой бок, плотно закутавшись в покрывало. Ингрид, оставшаяся этой ночью рядом, тихо спала на изумрудной софе, неподалёку от того места, где ещё недавно Селин ощущала на себе вес и дыхание Локи, его пальцы в себе, его холодный смех. Ненависть обжигала сильнее любого огня. Теперь Селин ненавидела Локи даже больше, чем в первые дни, когда он стал её “мужем” по воле Одина. Она мечтала о его смерти, долгой и мучительной. И если бы могла, она сама с радостью стала бы палачом. Но он был прав: её угрозы пусты, её магия дикая и неуправляемая, и куда вероятнее, что, попытавшись ударить его, она скорее убьёт саму себя. Однако мысль о том, что выхода нет, была невыносима. Если бы существовал иной путь… хоть какая-то помощь… Селин резко села в постели, дыхание участилось. Помощь… Бесшумно, стараясь не разбудить Ингрид, она встала, откинула крышку своего сундука и потянулась к самому дну. Пальцы нащупали обёрнутый в ткань свёрток. Развернув его, она достала тонкую веточку вереска. Запах ударил в нос, сладкий, медовый, напоённый солнцем и тайной. С отчаянной решимостью принцесса скрылась в ванной, закрыв за собой дверь. Холодный мрамор пола обжёг ступни, но она не обратила внимания. Села, положив веточку перед собой. Несколько мгновений смотрела на неё, сжимая кулаки, пока в груди нарастало нечто. Она подняла руку, сосредоточилась и представила, как хрупкие цветы охватывает пламя. В ту же секунду её видение ожило. Вереск вспыхнул огнем, наполняя комнату густым сизым дымом. Дым тянулся ввысь, скапливался, тяжёлый и вязкий, и вскоре начал сгущаться, обретая форму и очертания. Селин едва дышала, сердце билось в висках. Получилось. Внезапно в дымке проступили знакомые черты. Лицо Вэнды. — Я знала, что вы придёте ко мне, — едва заметно шевельнулись губы, сотканные из дыма, и голос, гулкий и мягкий одновременно, прокатился по комнате. — Чем могу вам послужить, госпожа? Селин молчала несколько мгновений, собираясь с мыслями. Гнев всё ещё клокотал в груди, мешая говорить связно. Она провела рукой по шее — под пальцами всё ещё чувствовались следы от пальцев Локи. — Ты сказала, что я могу обращаться к тебе по любому поводу, — голос Селин дрожал от гнева, от усталости и горечи, — я хочу… убить Локи. Дымка на миг замерла, словно сама задумалась над её словами, и в этой паузе Селин вдруг почувствовала, как сердце её колотится так, будто в груди разгорелся пожар. Наконец Вэнда ответила глубоким и тягучим тоном: — Ненависть, конечно, прекрасное топливо, но, увы, исполнить такую просьбу не в моих силах. Здесь я бессильна. — Почему? — выпалила Селин, подавшись вперёд. — Ты же… ты явно не обычная служанка. Ты можешь мне помочь. — Принца очень сложно убить исподтишка, — перебила её Вэнда спокойно, но твёрдо. — Он сам Бог Хитрости. Его невозможно отравить — он чует яд за версту. Невозможно провести обманом — он сам мастер лжи. Незаметно подкрасться? Его магия чувствует угрозу раньше, чем он сам. А сила его куда больше, чем вы думаете. Селин тяжело выдохнула, как будто из неё вышел весь запас сил. Ну да, на что, в самом деле, она рассчитывала? Что достаточно пошептать над веточкой вереска — и сердце Локи внезапно остановится? — Значит, он неуязвим? — Никто не неуязвим, — покачала дымная голова. — Но даже если бы его смерть стала реальностью, на этом ваши страдания не закончились бы. Вы остались бы принцессой Асгарда, запертой в клетке, только следить за вами уже стал бы сам Один. А он, поверьте, куда менее снисходителен, чем Локи. — Снисходителен?! — Селин едва не рассмеялась, но в смехе её была только горечь. — Ты называешь это снисходительностью? Он душил меня, Вэнда. Он швырял меня об пол. Он… — А еще он спас вас, — перебила Вэнда, и её голос стал тише, почти задушевным. — Я не оправдываю его, миледи. Я просто говорю вам правду: Локи — не худшее из зол, которые вас окружают. Селин горько сжала губы. Она и сама понимала это, просто ненависть слишком крепко держала её в своих когтях, затуманивая рассудок. — И что же мне делать? — выдавила она наконец. — Смириться? Стать послушной женой и радоваться, что он меня хотя бы не убил? — Нет, — голос Вэнды стал твёрже. — Пока Локи жив, вы можете использовать его в своих целях. Селин недоверчиво прищурилась, глядя на медленно извивавшиеся клубы дыма. — Как? — в её голосе слышалось сомнение и даже насмешка. — Я не могу на него влиять. Он само воплощение хаоса. Каждая моя попытка что-то изменить заканчивается или скандалом, или унижением. — Попробуйте влиять через его слабость. Селин замерла. — У Локи есть слабость? — У всех есть, миледи, — Вэнда чуть склонила голову. — Тёмный принц готов на всё ради того, кого любит. Селин громко фыркнула, едва не рассмеявшись. — Локи не любит никого, кроме самого себя. Это известно всему Асгарду. — Каждый любит что-то… или кого-то, — мягко, но настойчиво возразила дымка. — Просто не всегда признаётся в этом даже себе. — Только не он, — упрямо замотала головой Селин. — Я видела его холод. Я чувствовала его равнодушие. Он смотрит на меня как на вещь, которую обязан охранять, потому что иначе его самого посадят в клетку. — Он обделён вниманием и жаждет признания, — продолжала Вэнда, словно не слыша её протеста. — А ещё он зависим от чужого мнения. Того, кто станет его замечать, принимать его, несмотря ни на что, он будет ценить куда больше, чем признается даже самому себе. Вы можете стать для него кем-то большим, чем просто «женой по принуждению». И тогда он сам захочет вам помогать. Сам захочет дать вам то, что вы просите. А когда он будет в ваших руках… — она не договорила, только улыбнулась. — И что ты предлагаешь? — тихо спросила она. — Притворятся? Играть роль любящей жены? — Я ничего не предлагаю, — Вэнда покачала головой. — Я всего лишь служанка. У меня нет власти. Нет силы. Нет даже голоса. — она сделала паузу, и в следующей фразе проскользнула едва заметная горечь. — Но если бы я была на вашем месте… я бы не стала ждать, пока они решат мою судьбу. Я бы сама выбрала свой путь. Селин нахмурилась, переваривая услышанное. Она уже пыталась действовать через Локи, но её попытки были слишком прямолинейными, слишком прозрачными. Он видел, что она всего лишь хочет им воспользоваться. Да, похоже, она с самого начала делала всё неправильно. Но можно ли обмануть самого Бога Коварства и Лжи? — Я не уверена, что смогу, — тихо сказала она. Вэнда лишь слегка улыбнулась уголками губ. — В вашей крови течёт древняя сила, миледи. Вы потомок тех, что когда-то были равны асам. Селин подалась вперёд, глаза её расширились. — Что ты имеешь в виду? Равны асам? — Только то, что ваши предки — Лунные Жрицы, не прятались за спинами мужчин, — Вэнда чуть улыбнулась. — Они сражались. Они владели магией, которую Асгард боится до сих пор. — Этого не может быть. Нас всегда учили… — Учили те, кому выгодно, чтобы вы считали себя ниже, — мягко перебила Вэнда. — Но правда в том, что вы не обязаны им кланяться. Она помолчала, давая словам осесть. — Я хочу, чтобы вы выжили, миледи. И не просто выжили, а победили. Селин долго молчала, глядя на дымную фигуру. Потом отвела взгляд и провела рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость. — Прости, что зажгла вереск по такой ерунде, — тихо сказала она. — Я была в ярости, не думала… — Не извиняйтесь, — перебила Вэнда. — Для того и нужна связь. Я предпочла бы, чтобы вы вызвали меня с пустяком, чем промолчали, когда нужна будет помощь. Сегодня вечером вы обнаружите на дне сундука ещё одну веточку.  Она помолчала, а затем добавила, и в её голосе послышалась тревога: — Но, признаться, я думала, вы захотите спросить меня о более насущных проблемах. — Каких же? — Селин насторожилась и подняла взгляд. — Что-то случилось? — Да, миледи, — кивнула дымка, и в её голосе послышалась тревога. — На Ванахейм напали ледяные великаны. Сердце Селин пропустило удар. — Что? — выдохнула она, подавшись вперёд. — Когда? Как? — Сегодня ночью. Нашли лазейку, брешь между мирами, — мрачно пояснила Вэнда. — Сейчас ваш брат сражается с ними у Лисьих гор. Великанов не так много, но у них выгодное расположение, и это осложняет положение. Король Фрейр уже попросил помощи у Асгарда. Всё внутри Селин перевернулось. Стыд, вина и паника захлестнули её с головой. Пока она здесь, сидит на малахитовом полу и наматывает на кулак сопли от несправедливости жизни и жалуется на плохого мужа, её мир в опасности. Как же глупо и мелочно она вела себя. — Почему брат не обратился ко мне? — вырвалось у неё. — Я писала ему десятки писем, умоляла держать меня в курсе… — Ваши письма перехватывают, — сухо сказала Вэнда. — Кто-то не хочет, чтобы вы знали правду. Ей не нужно было спрашивать, кто этот «кто-то». Она и так догадывалась. — А принц Локи… он не хотел, чтобы вы волновались. Думал, что сможет решить всё сам. Селин сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. — Он не имел права скрывать это от меня. — Возможно, — Вэнда чуть склонила голову. — Но теперь вы знаете, миледи. И только вам решать, что с этим делать. — Я должна попасть на этот совет, — выдохнула она, поднимаясь на ноги. Вэнда слегка улыбнулась и утвердительно кивнула. — Ваш муж с недавних пор входит в него, — напомнила она, и дымка рассеялась в воздухе, словно и не было её вовсе. Селин осталась стоять на холодном полу, глядя на рассеивающийся дым. В голове шумело. Вэнда права — она не должна ждать, пока другие решат её судьбу. Но идти к Локи… после того, что произошло… Она провела пальцами по шее, где всё ещё горели следы. Ненависть обжигала, но страх за Ванахейм оказался сильнее. Мгновение, и Селин, вся дрожа от нахлынувших чувств, выскочила из ванной, громко хлопнув дверью так, что звук отдался в каменных стенах. Подол её лёгкой ночной сорочки цеплялся за лодыжки, но она не обращала внимания. Девушка стремительно направилась к лестнице, ведущей на второй этаж их покоев. Ингрид, спавшая на диване у двери, дёрнулась, распахнула глаза и с испугом приподнялась. Её взгляд метнулся вслед за хозяйкой, которая почти бежала, босые ноги гулко шлёпали по холодному полу. — Миледи? — растерянно позвала она, но ответа не последовало. Принцесса уже взлетала по ступеням и, едва переведя дыхание, рванула дверь кабинета Локи. Она ворвалась внутрь, как ураган, не удосужившись постучать. На ней была лишь тонкая сорочка, волосы липли к шее, дыхание сбилось. Локи сидел за широким столом, заваленным свитками и пергаментами, чьё письмо уже местами поблекло от времени. Его глаза были тусклы, лицо напряжено, по нему сразу было видно: этой ночью он снова не спал. Он вздрогнул от резкого вторжения, но мгновение спустя привычная маска безразличия и насмешливого презрения вернулась на место. Его взгляд лениво скользнул по ней сверху вниз, и на долю секунды в нём мелькнуло что-то тёмное. Глаза задержались на её груди, на тонкой ткани, почти ничего не скрывающей, и особенно на свежих синяках на шее. Локи медленно откинулся на спинку кресла. — Неужели тебя не научили стучать? — лениво протянул он с интонацией, в которой насмешка и раздражение переплетались в одно, — Или твой мир настолько провинциален, что вы до сих пор живёте в пещерах? Селин, пылая от волнения, даже не обратила внимания на его обычные колкости. Она шагнула вперёд, не сводя с него горящих глаз. — Это правда? — выпалила она. Локи приподнял бровь, на лице мелькнуло лёгкое удивление. — Что именно? — его голос был бархатисто-холодным, он медленно сворачивал свиток пергамента. — Что Йотуны напали на Ванахейм? Тишина накрыла комнату. Локи резко поднял взгляд. — Откуда тебе известно? — спросил он резко, уже совсем другим тоном. — Я сам узнал об этом буквально два часа назад. От Одина. Он сузил глаза, прищур стал подозрительным и колючим, словно нож. Селин почувствовала, как холодок пробежал по коже, в его взгляде читалось: он знал, она что-то скрывает. Она поняла, что просчиталась. Но сейчас ей было не до осторожности. — Неужели ты думал, что сможешь вечно держать меня в неведении? — её голос дрожал, но в нём звучала решимость. — Я имею право знать, что происходит! Локи чуть склонил голову набок, словно разглядывая диковинный предмет. Его глаза снова скользнули по её фигуре, но теперь холодно, отстранённо. — Имеешь право? — повторил он, прикасаясь пальцами к столешнице, будто обдумывая что-то. — Забавно. Ещё вчера ты имела лишь одно право — дышать. Пока я позволяю. Селин вспыхнула, и в груди у неё поднялась волна возмущения, но она подавила её. — Значит, это правда, — твёрдо сказала она. — Йотуны напали. Ванахейм в опасности. Локи долго и пристально всматривался в её лицо, словно пытаясь прочесть каждую тень эмоций, мелькнувшую в глазах.  — Да, это правда, — наконец произнёс он, и голос его звучал неожиданно спокойно, без обычных насмешек. — Но Асгард не стоит в стороне. Мы предложили помощь, которая отправиться сразу после совета. Паниковать не нужно. Это не вражеский захват, а провокация, и мы контролируем ситуацию. Селин резко вскинула голову, в её глазах вспыхнула решимость. — Я хочу присутствовать на совете. Локи поджал губы, недовольно качнул головой. — Тебе не позволят, — холодно отрезал он. — Ты даже не член Совета. — Но я принцесса Асгарда и сестра короля Ванахейма. Я имею право голоса! — Право голоса у тех, кто его заслужил, — холодно отрезал он. — Или отнял силой. А ты пока ничего не заслужила и ничего не отняла. — Но ты ведь входишь в Совет. Ты можешь за меня попросить. Локи усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Так уж и быть, я замолвлю за тебя словечко, но ничего не обещаю. Селин почувствовала, как в груди закипает злость, и её голос сорвался: — Как удобно! Йотуны напали на мой мир, а я вынуждена стоять тут перед одним из них и молить чтобы он спас мой народ! Лицо Локи застыло, и он медленно, с подчеркнутым спокойствием, поднялся из-за стола. Его тень скользнула по полу и накрыла её, когда он приблизился на шаг. Глаза опасно сузились. — На что ты намекаешь? — тихо, но угрожающе спросил он. — На то, — выдохнула Селин, не отступая, — что с самого дня свадьбы ты подавляешь меня. Не даёшь и слова сказать, ничего не рассказываешь. Перехватываешь мои письма брату. Зачем? Может быть, чтобы беспрепятственно напасть на мой народ со своими сородичами? Его лицо исказилось на миг, и холодная усмешка мелькнула в уголках губ. Он сделал шаг ближе, и воздух между ними стал обжигающе напряжённым. — Осторожнее, принцесса, — процедил Локи, в его голосе сквозила сдерживаемая ярость. — Я многое могу стерпеть. Ненависть, недоверие, даже отвращение. Но не беспочвенные обвинения. Особенно от той, которая на самом деле ничего обо мне не знает. Она сжала руки в кулаки, дрожа от гнева и бессилия. — Я знаю, что ты скрываешь от меня всё! — почти крикнула она. — Мой народ гибнет, а ты играешь со мной в свои игры! Я знаю, кто ты. Ты один из них. Для тебя совершить предательство, как дышать воздухом. Глаза Локи опасно сверкнули. Он сделал шаг к ней, наклоняясь так близко, что дыхание обожгло её кожу. — Если ты будешь продолжать делать из меня чудовище, боюсь, его-то ты и увидишь, — его голос опасно вибрировал, почти рычал. И в этот раз он добился своего: её сердце заколотилось в панике, и она едва удержалась, чтобы не отступить. — Я не боюсь тебя, — бросила Селин, хотя сама дрожала, не то от гнева, не то от страха, не то от всего сразу. Его губы искривились в ледяной усмешке. — Лучше бы боялась, — прошептал он, в упор глядя в её глаза. Селин стиснула зубы, удерживая взгляд на его лице. — Значит, я права? Это твоих рук дело? Ты хочешь снова развязать войну, чтобы… — Хочешь узнать правду? — перебил он её, и в голосе его теперь звенела не угроза, а ярость, вырвавшаяся наружу. Он говорил быстро, почти срываясь: — Я провёл пол ночи, уговаривая совет не оставлять твоих людей умирать в одиночку! Я стоял там, как последний идиот, прося за тех, кто даже на письма тебе не отвечает! Его глаза горели злостью, и каждое слово будто ударяло её по лицу. — За тех, кто пытался тебя убить, — продолжил он, повышая голос. — За тех, кому ты до сих пор веришь больше, чем мне! — Я спорил с Тором, — Локи резко ткнул пальцем себе в грудь, — я умолял Одина… А ты, вместо благодарности, заваливаешься сюда в чём мать родила и сыплешь на меня своими обвинениями. Селин замерла, потрясённая этим взрывом. В его голосе слышалась не только злость, но и что-то иное: боль, уязвимость, отчаяние. Она смотрела на него, впервые осознавая, что за его холодной маской действительно может скрываться нечто большее. Локи горько усмехнулся, но усмешка тут же исказилась в злую гримасу. — Что ж, прекрасно, — сказал он с мёртвой усталостью в голосе. — Значит, ты видишь во мне ровно того, кем я всегда был для этого мира. Монстра. — Я… — прошептала она, но голос её сорвался, и слова застряли в глотке. Он не стал слушать. Локи резко отвернулся, словно поставил точку. Его плечи были напряжены, а руки сжаты так, что побелели костяшки пальцев. — Убирайся, — произнёс он холодно, без всякой эмоции, будто окончательно замкнувшись в себе. — Пока я не стал тем, кого ты в самом деле должна бояться. Селин стояла, словно вкопанная, не в силах поверить, что всё сказанное Локи правда. Слова его всё ещё звучали в голове, врезаясь в сердце острыми осколками. Она хотела остаться, сказать хоть что-то… что на самом деле не считала его предателем, что лишь говорила сгоряча. Но знала: он мгновенно почувствует ложь, услышит фальшь в её голосе. А ещё сейчас ей было совсем не до оправданий. Она молча развернулась и вышла. Её шаги гулко отдавались эхом. Селин спустилась вниз, где её встретил встревоженный взгляд Ингрид. — Собери меня, — коротко приказала она. — Срочно. Всё, что нужно для приёма у Одина. Я добьюсь аудиенции, даже если мне придётся унижаться и кричать под дверью. Ингрид едва заметно побледнела, но не посмела возразить. Она кивнула и быстро засуетилась. Уже через десять минут Селин была готова: длинное платье сдержанного оттенка струилось по её фигуре, волосы заплела фрейлина в аккуратную, но строгую косу. Селин посмотрела на своё отражение лишь мимолетно. Она вышла, направляясь к покоям Всеотца. Но стоило ей свернуть в зал с высокими колоннами, как она налетела на что-то большое и тёплое. Сильные руки подхватили её, не дав упасть. — Осторожнее, — раздался знакомый голос. Она подняла взгляд, перед ней стоял Тор. — Селин? — он всмотрелся в её лицо, нахмурился. — Ты вчера так и не пришла на тренировку. Что-то случилось? — Локи не разрешил, — ответила она с нажимом, бросив это как упрёк. Но Тор, словно не услышал слов, внезапно мягко, но решительно схватил её за руку. Его взгляд упал на её шею, и лицо резко потемнело. — Что это?.. — он осторожно коснулся тёмных пятен. — Селин… это он сделал? Она вскинулась, сердце ухнуло вниз. Совсем забыла про эти синяки. Тор смотрел слишком внимательно, слишком серьёзно. Селин прикрыла шею ладонью, покачала головой, пытаясь вырваться из его хватки. — Нет, — сказала она слишком поспешно. — Это не… Это… не имеет значения. Тор смотрел так, будто не верил ни единому слову. Но промолчал. В его глазах читалось желание защитить её, вмешаться, но и понимание, что она сейчас не примет ни помощи, ни сочувствия. — Мне нужно идти, — выдохнула она и наконец высвободила своё запястье. — Куда ты так спешишь? — Тор не сводил с неё взгляда. — К твоему отцу, — ответила та и, будто боясь промедлить, добавила: — Ты слышал? На Ванахейм напали. Йотуны. Тор тяжело кивнул. Его лицо еще больше омрачилось. — Да. Это случилось ночью. Один ещё не принял окончательного решения… Но Локи был со мной в его покоях. — он замолчал, словно колеблясь, а затем мягко добавил: — Он говорил за ваш народ. Я даже не ожидал. Селин замерла. В голове вспыхнули его слова, те самые, что Локи бросил ей в лицо. Он действительно защищал Ванахейм? Он просил за её людей? Она назвала его предателем, а он в это время… Она отвернулась, чтобы скрыть, как предательски дрогнули её губы. Грудь наполнилась тяжёлым чувством — смесью вины и стыда. Тор смотрел на неё с участием. Вспомнилось, как вчера он предлагал помощь, говорил, что на него можно положиться. И ведь она уже смогла один раз склонить его к рискованному решению. Она подняла на него глаза, в них блестели слёзы. — Тор… пожалуйста, — её голос дрогнул. — Позволь мне отправиться в Ванахейм. Я должна быть с моими людьми. Должна увидеть, что там происходит. Он сжал её плечи, его взгляд смягчился, но в голосе звучала тяжесть: — Это не в моей власти. Даже я не могу дать тебе такое разрешение без воли отца. Он боится, что твоё присутствие только усугубит ситуацию. Теперь ты принцесса Асгарда, Селин. Это дипломатический вопрос. Слёзы скатились по её щекам. Она решила надавить на жалость, даже если это будет выглядеть унизительно. — Тор, умоляю… — её голос сорвался. — Ты единственный, кто может мне помочь. Там… мои родные, мои друзья… Они умирают, а я должна сидеть здесь как ни в чем не бывало? — Я понимаю, — тихо сказал он, и в голосе слышалась неподдельная искренность. — Поверь, если бы всё зависело только от меня, я бы сам отвёл тебя на Биврёст и позволил отправиться в Ванахейм. Но ты должна понять: так будет только хуже. Если ты вдруг пострадаешь… Он чуть крепче сжал её плечи, словно стараясь удержать её на месте, не дать сломаться. — Это не наказание, Селин, — мягко добавил Тор. — Это защита. Ты слишком важна сейчас, и для Асгарда, и для Ванахейма. — Ты просто не хочешь мне помогать! — выпалила она, отстраняясь. — Все вы одинаковы. Сначала Локи запирает меня в покоях, теперь ты говоришь, что я должна сидеть и ждать. — Селин… — Тор покачал головой, и в его глазах была боль. — Я не враг тебе. Она хотела сказать ещё что-то, но слова застряли в горле. Потому что он смотрел на неё так искренне, так по-доброму, что вся злость куда-то улетучилась. Вместо неё пришла усталость. — Прости, — прошептала она. — Я просто… не знаю, что делать. Селин сжала губы, она не поняла в какой момент ее наигранные слезы стали настоящими, возможно это потому, что Тор так доброжелательно к ней относился. Он неуклюже, но тепло притянул её к себе, заключив в объятия, крепкие и надёжные, как броня. — Тише, — пробормотал он, поглаживая её по волосам. — Всё будет хорошо. Мы сражаемся за них. Я сам отправлюсь туда, обещаю. А ты… ты должна быть в безопасности, пока мы не разберёмся. Она хотела возразить, но уткнулась лбом в его грудь и почувствовала, что сил спорить больше нет. *** Тишина кабинета накрыла его сразу, как только захлопнулась дверь. Он постоял неподвижно, глядя на пространство, где только что стояла Селин. В воздухе ещё витал её запах, а в ушах ещё звучали её обвинения. Он злился. Она ударила его в самое уязвимое место, поставила под сомнение его лояльность. И это после того, как он провёл пол ночи в кабинете Одина, унижаясь и прося, чего не делал никогда. Ради её народа. Ради её… интересов. По-правде говоря, он чувствовал перед ней обязанность за вчерашний срыв и хотел сделать для нее хоть что-то, искупить вину. А что получил взамен? Холодное презрение и обвинение в предательстве. Его губы дёрнулись в кривой ухмылке, той самой, за которой он прятался всю жизнь. — Предатель, значит… — тихо, почти весело произнёс он, смакуя эти слова. — Что ж, привычно. Он привык к недоверию Одина, подозрительности Тора. Так почему, чёрт возьми, от неё он ждал иного? Он обошёл стол, опустился в кресло и медленно потёр виски. Внутри, под оболочкой насмешки, что-то жгло и резало, как осколок. Желание оправдаться не давало покоя, хотелось сорваться, пойти к ней, встряхнуть, вынудить услышать, заставить поверить ему. Он всеми силами отгонял этот порыв, считая, что так даже лучше. Пусть злится. Пусть ненавидит. Так проще. Но мысль, возникшая внезапно, обожгла его сильнее любого оскорбления: её характер. Вспыльчивый. Безрассудный. Эта дерзкая девчонка не станет сидеть сложа руки. Она способна ворваться в Совет, крича и требуя справедливости. Она способна броситься к воротам дворца, сбежать, лишь бы доказать свою значимость. И все эти варианты заканчивались одинаково: катастрофой. — Проклятье, — выдохнул он и резко поднялся, оттолкнувшись от подлокотников. Локи вышел из кабинета, но внизу, у лестницы, он заметил лишь рыжую фигуру Ингрид. — Где моя жена? — голос его прозвучал угрожающе, и девица вздрогнула. Ингрид подпрыгнула, прижимая к груди поднос, и испуганно взглянула на него. — П-принцесса ушла, — пробормотала она. — Сказала, что к Одину. Внутри что-то холодно оборвалось. Локи не стал отвечать. Не удостоил служанку ни взглядом, ни словом. Плащ взметнулся, и он быстрым шагом двинулся прочь. Он должен перехватить её. Прежде чем она достигнет Одина. Но, дойдя до покоев Всеотца, Локи с раздражением понял, что Селин так и не добралась до него. — Принцесса. Она была здесь? — сразу спросил он, едва переступив порог. Один, сидевший в кресле у окна, поднял глаза от свитков. Его взгляд задержался на Локи чуть дольше, чем обычно, и в этом взгляде сквозила усталость. — Нет, — медленно произнёс он. — Я её не видел. Но вижу тебя, Локи. И вижу, что ты явно не в себе. Локи сжал челюсть. Так легко читать его умели только двое — Один и Фригга. И каждый раз это раздражало до дрожи в пальцах. Всё эта девчонка, постоянно выводит его из равновесия. Он уже хотел идти искать её, но в голове его вдруг мелькнула искра идеи. — Всё в порядке, — коротко бросил он. — Мы поссорились. Но это не важно. Важно то, что я прошу для неё места на сегодняшнем Совете. Один нахмурился, чуть подавшись вперёд. — Я ясно велел тебе, Локи, — его голос стал твёрдым, — сдерживать её порывы, а не подливать масла в огонь. Ты знаешь, какой у неё характер. Дашь волю раз, и она станет требовать большего. Локи выдержал паузу, обдумывая, как именно подать свои слова, чтобы не вызвать лишних подозрений. — Если держать её взаперти и в неведении, она всё равно найдёт способ вмешаться. — его голос был холодно-логичным. — Но если мы дадим ей видимость участия, она станет менее опасна. К тому же… — он чуть наклонил голову, будто оценивая вес собственной фразы, — она может быть полезна. У неё есть знания о своем мире, есть доверие её народа, а значит и козыри, которых нет у нас. Один пристально посмотрел на него, молчал долго, так что Локи почти почувствовал, как напряглась в груди каждая мышца. Но наконец Всеотец тяжело выдохнул. — Хорошо. Она будет присутствовать. Но только слушателем. Ни слова без моего позволения. Локи едва заметно улыбнулся краем губ, но тут же решил испытать судьбу ещё сильнее. — Есть ещё кое-что, — начал он осторожно. — Это касательно моего расследования покушения на принцессу… Я тут подумал об охоте. Если правильно всё обставить… это можно использовать, чтобы поймать врагов на живца, — его глаза сверкнули. — Использовать Селин как приманку. Один резко вскинул голову, его единственный глаз сверкнул гневом. — Ты предлагаешь поставить под удар принцессу и наследницу другого мира?! — Именно поэтому это сработает, — отрезал Локи. — Никто не сможет устоять перед таким искушением. Они выйдут сами, если почувствуют её беззащитность. — И кто будет её охранять? — Я, — Локи выдержал паузу. — И Тор. С ней ничего не случится. Один долго молчал, вглядываясь в лицо сына. — Ты уверен, что сможешь её защитить? Локи стиснул челюсть. — Уверен. Один долго молчал, затем с силой опёрся о подлокотник и встал. — Делай, как считаешь нужным. Но запомни, Локи, — его голос зазвенел сталью, — если с ней что-то случится… если ты допустишь её гибель… я заставлю тебя пожалеть, что ты вообще вышел из темницы. Локи склонил голову, будто в знак уважения. — Разумеется, Всеотец, — произнёс он тихо. Но внутри у него уже играла иная мелодия: азарт, риск, тонкая паутина планов, в которую он собирался вплести Селин, не спрашивая её согласия. Он вышел из покоев Одина, уже предвкушая тот момент, когда встретится с ней и сможет, едва заметно усмехнувшись, сообщить о том, что добился для неё места в Совете и получил разрешение на участие в охоте. Как же сладко будет ткнуть её носом в эти факты, в её собственные слова, в её обвинения, в её сомнения. Пусть тогда попробует повторить про его «предательскую натуру». Интересно, что она скажет, когда узнает, что он сделал невозможное для неё. Но… где же она? Локи замер посреди длинного коридора, обрамлённого колоннами. Мраморный пол сиял под светом факелов. В груди зашевелилось нехорошее предчувствие. Он закрыл глаза, медленно втянул воздух и решился попробовать кое-что. Он сосредоточился на её ауре. На той тонкой, почти невидимой нити, что связывала их кровью и клятвой. Внутренне прошептал древние слова, заклинание поиска, которое в нормальных условиях срабатывало только на потерянные вещи. Но кажется, сила ритуала, наложенного на их союз, превратила Селин в ту самую «часть», которую можно было отыскать. Нить вспыхнула в его сознании и потянула куда-то вглубь дворца, словно стрелка невидимого компаса. Локи шагал быстро, почти скользя по каменному полу. С каждым шагом сердце билось всё сильнее, предчувствие стягивало грудь тугим узлом. И вот, пройдя сквозь арочный проход, он остановился, как будто наткнулся на невидимую стену. В груди что-то болезненно схлопнулось. Перед ним открылась картина, от которой в висках зазвенело: Селин стояла, уткнувшись лицом в грудь Тора. Его руки мягко обнимали её, пальцы осторожно гладили по волосам. Тор что-то нашёптывал успокаивающе, а её плечи подрагивали от сдерживаемых рыданий. Мир мгновенно окрасился в ядовитый оттенок ярости. Вот значит как? Стоило лишь отвернуться, дать ей немного пространства, и она уже ищет утешения в объятиях Тора? У вечного героя, любимца всех, всегда готового оказаться рядом и сыграть роль спасителя? Глаза Локи опасно сузились до щелок. Пальцы сжались так, что ногти впились в ладони. В висках гул, в груди клокочущий огонь. Его шагов не было слышно, он не шёл, а скользил, тенью обтекая холодный мраморный пол. Плащ не шелестел, движения были беззвучны, на лице застыла хищная маска, готовая сорваться в оскал. Внутри же всё бурлило и кипело, требуя выхода. Локи вышел из-за колонны так тихо, будто сам воздух уступил ему дорогу. Но вечно чертовски чуткий Тор всё равно поднял взгляд. Их глаза встретились. Объятия ослабли, и Селин, словно почувствовав перемену в воздухе, чуть отпрянула от его груди, подняв заплаканные глаза. — Ах, вот ты где, — голос Локи резанул, как лезвие, он впился в ее влажное, красное от слез лицо. — Я, значит, рву голос на Совете, выбиваю для твоего народа защиту, прошу отца допустить тебя к заседаниям, а ты… — он чуть склонил голову набок, позволив губам изогнуться в едва заметной, издевательской улыбке. — Решила поплакаться в жилетку моего брата? Как трогательно. Селин побледнела так, что её губы стали почти прозрачными. Тор, стоявший рядом, напрягся, плечи его расправились, но он удержал слова при себе. Локи двинулся вперёд медленно, шаг за шагом, словно хищник, нарочно растягивающий момент, и остановился прямо напротив. Его глаза горели холодным пламенем, а голос истощал яд: — Не прошло и получаса, как ты назвала меня монстром и предателем, — прошипел он, — и вот уже нашла отдушину? Надёжный, сияющий Тор. Он всегда рядом, не так ли? — губы скривились в усмешке. — Надеюсь, он уже пообещал спасти тебя, жениться и родить трёх ванирских детишек? Его взгляд метнулся к плечу Селин, а точнее к руке Тора, всё ещё лежавшей там, и застыл на этом прикосновении. Тор, поймав его глаза, поспешно убрал ладонь, но было уже поздно: ярость и негодование успели вспыхнуть, пронзив Локи до самого нутра. — Локи… — Селин заговорила первой, голос её дрожал. — Это не то, что ты думаешь… — О, я уверен, именно то, — перебил он резко, даже не дав ей закончить. — Ты же не могла просто… подождать. Поговорить. Поверить мне. — его глаза сверкнули. — Нет, гораздо проще было решить, что я чудовище, и — как удачно! — у тебя под рукой уже есть герой, готовый подставить своё крепкое плечо. Тор сделал шаг вперёд, нахмурившись, его голос прозвучал твёрдо: — Локи, прекрати. Ты несправедлив. Хмыкнув, Локи бросил на него взгляд снизу вверх, полный язвительного презрения. И всё же в глубине, за маской, мелькнуло то, чего он так отчаянно не хотел показать: тень боли, уязвимости, почти детской обиды. Он мгновенно спрятал её, вывернув наружу насмешку: — Ах, конечно, — протянул он, откинув голову и сложив руки за спиной. — Как удобно. Я всегда «несправедлив» в ваших глазах. Когда правда не укладывается в ваши идеальные картинки, всё просто: обвините во всём Локи. — Не надо строить из себя жертву, — голос Тора был низким, тяжёлым. — Посмотри, что ты сделал с её шеей, брат. Она ведь твоя жена. Ты обязан ей хотя бы уважением. Локи медленно перевёл взгляд на Селин. На ее шее отчётливо виднелись следы: синюшные, расплывшиеся полосы от его пальцев.  — После всего… — протянул он глухо, — это даже слишком мягкое наказание. — и, не моргнув, посмотрел ей прямо в лицо, в самые глаза. Он шагнул ещё ближе, так, что между ними остался лишь узкий просвет воздуха. Его тень упала на Селин, и та едва удержалась, чтобы не отступить. Тор напрягся, рука его дернулась, словно он готов был вмешаться, но Локи поймал его взгляд и хищно усмехнулся. — Что, ударишь меня? — ядовито бросил он. — Впервые не ради отца и не ради чести… а ради женщины, которая, по идее, должна быть мне верна? Он произнёс последнее слово с особым нажимом. Тор сделал полшага вперёд, и воздух между братьями загустел от напряжения. Селин, застыв, стояла меж ними: любое движение могло спровоцировать бурю. На миг Локи ощутил соблазн позволить ярости прорваться, схлестнуться с братом прямо здесь, разрядить боль и обиду в драке. Но мысль мелькнула и тут же исказилась холодным презрением. — Это того не стоит. Я не стану сражаться из-за какой-то ванирской потаскушки, — едко выплюнул он. Нет. Он не даст ей такой власти над собой. Он не подарит ей такого зрелища. — Локи, — голос Тора прозвучал низко, с металлическими нотками. — Ты перешёл черту. Она твоя жена. Не смей называть её так. Локи знал это, просто слова вырвались прежде, чем он успел их остановить. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то — то ли сожаление, то ли... вина? Медленно он отступил на шаг назад. И тут же на лице его вспыхнула привычная безжизненная маска. Словно то, что только что произошло, было не более чем игрой, а сам он режиссёр этой сцены. — Совет начнётся через час, — произнёс он ровно, бросив взгляд уже не на Тора, а прямо на Селин. Голос его был ледяным, лишённым прежней язвительности, но именно в этом спокойствии таился яд. — Я уговорил Одина разрешить тебе присутствовать. Позаботься о том, чтобы не опоздать… принцесса. Он выделил последнее слово с такой нарочитой холодной вежливостью, что оно прозвучало хуже любого оскорбления. Развернувшись на каблуках, Локи резко взмахнул полами мантии и ушёл прочь, даже не оглянувшись.