Глава 7

      Пятница подкралась незаметно. Айрис снова утонула в работе, не замечая, как дни сливаются в одно целое. Рабочий день клонился к концу, а усталость навалилась с такой силой, что мысли о чём-то, кроме отдыха, вызывали лишь раздражение.       Ровно в четыре зазвонил телефон. Айрис мельком взглянула на экран, взяла трубку и откинулась на спинку кресла. — Добрый день. Госпожа Айрис? — мужской голос звучал вежливо, но сквозь напускное уважение скользнула едва заметная тень высокомерия. Она уловила её мгновенно. — Да, — ответила она ровно, играя серебристой ручкой, которую лениво перекатывала между пальцами. — Скажите, вы сможете нам помочь? — голос собеседника был подчеркнуто ровным, но в нём чувствовалось выжидание, словно он заранее знал ответ и готовился к победе. Айрис коротко хмыкнула. В этом звуке было и раздражение, и ирония. — Знаете, я всю неделю изучала ваше дело, — она сделала паузу, следя за тем, как металлический блеск ручки отражает солнечный свет. — Смотрела документы, проверяла факты… Она умышленно замолчала, растянув паузу так, чтобы каждая секунда звучала вызовом. — И пришла к выводу: помочь вам я не смогу. Встретимся в суде. На линии повисла тишина, короткая, как затишье перед выстрелом. А потом посыпались оскорбления: «соплячка», «не знающая своего места», «высокомерная девчонка»… Айрис спокойно нажала на кнопку отбоя, даже не дослушав. Постучав кончиком ручки по столешнице, она задумчиво посмотрела в окно. — Так-так… Значит, домой. Желательно к родителям, — пробормотала она вполголоса.       Оставшийся час она посвятила подготовке. На столе ровным порядком легли распечатки, конверты с пометками, записи с аккуратными закладками. Лицо Айрис оставалось безмятежным, но под этой маской скрывалась энергия человека, собранного до предела, готового к главной партии, которая начнётся завтра. Дом родителей встретил её тёплой атмосферой — уютно-ленивой, почти домашней. Два выходных впереди казались редкой роскошью. Айрис позволила себе самое простое желание: остановиться, выдохнуть, хоть ненадолго отпустить из рук напряжение. За ужином они с отцом говорили о деле. Она разложила перед ним все папки, аккуратно развернула документы. Он внимательно просмотрел каждую страницу, пару раз что-то поправил, добавил штрихи — и в итоге кивнул: — Я приму заседание. Айрис тихо усмехнулась, опершись локтем о стол: — Семья Бан теперь по гроб будет должна тебе. — Нам будет должна, — мягко, но уверенно поправил он. — Ты сделала многое, так что не надо присваивать всё мне.       Всю субботу Айрис провела в постели, закутавшись в одеяло и даже не думая вставать. Лень была приятной, почти физически ощутимой. Отец, тем временем, договорился провести заседание как можно скорее. Им отвели неделю на подготовку. Мысли Айрис прервал тихий стук в дверь. Мама заглянула в комнату, чуть приподняв бровь: — Дорогая, ты не хочешь сегодня встать? — Нет, я очень устала, — с мягкой улыбкой ответила Айрис. — Придётся, — в голосе мамы мелькнула озорная строгость. — Вечером приедет семья Бан. Надо привести себя в порядок. Айрис мысленно простонала. У мамы была железная привычка — всегда встречать гостей «при параде». Другого варианта просто не существовало. — Можно я сделаю вид, что меня нет и просто останусь в комнате? — спросила она почти умоляюще. — Ну тебе уже не шестнадцать, а ведёшь себя как подросток, — мама тихо засмеялась и, словно невзначай, добавила: — Ах да… что у вас с Чаном? Айрис напряглась. — Ничего. Мы просто… друзья. Мама внимательно посмотрела на дочь, и в её взгляде читалось, что она знает: «просто друзья» — это последнее, что можно было бы сказать о них. — Ну ты присмотрись к нему, — мечтательно протянула она. — Парень хороший, и семью мы знаем. Было бы прекрасно… если бы я тебя уже замуж отдала. — МААААМ! — Айрис возмущённо вскрикнула, но улыбка всё же дрогнула на губах. Она нехотя сбросила одеяло и села. — Ладно. Я поняла. Я соберусь, только хватит. Она подошла к шкафу, перебирая вешалки в поисках чего-то простого, но всё же достаточного, чтобы угодить маме. Та уже направлялась к выходу, но, обернувшись, с заговорщицкой интонацией добавила: — Я купила атласный костюм. Примерь его. Дверь за ней тихо закрылась, оставив Айрис в тишине, которая уже начинала наполняться лёгким предвкушением вечера. Айрис достала вешалку с костюмом, о котором говорила мама. Цвет шампань мягко отливал в полумраке комнаты. Атласная юбка-карандаш длиной миди и такая же рубашка выглядели слишком торжественно, почти вызывающе — будто не для ужина, а для важной церемонии. — Дай ей возможность, она и нижнее бельё для брачной ночи выберет, — тихо пробормотала Айрис, тяжело выдыхая. С этими мыслями она взяла костюм и направилась в душ, пытаясь сбросить с себя раздражение и усталость.       К семи вечера Айрис была собрана: волосы аккуратно заколоты, лёгкий макияж придавал лицу свежесть, атласный костюм сидел безупречно. Мама счастливо щебетала, глядя на неё, не переставая нахваливать: — Ты выглядишь прекрасно. Главное, чтобы ты улыбалась! — Мам… что ты задумала? — Айрис сидела в гостиной в кресле, слегка скрестив руки. Отец устроился на диване напротив и наблюдал за их перепалкой с лёгкой улыбкой. — Я? — мама приподняла уголки губ в своей фирменной хитрой улыбке. — Ничего, ничего. Айрис лишь покачала головой. Она прекрасно знала: если мать что-то задумала, остановить её было невозможно. Её мысли прервал звук подъезжающей машины. Отец поднялся и пошёл встречать гостей. Айрис решила, что без неё встречающих вполне достаточно. «Отдохнула, блин», — подумала она, глядя в окно на сад, залитый мягким светом фонарей и уходящим в закатное небо солнцем. В гостиную первым вошёл Чан, за ним — остальные члены его семьи. Он сразу направился к Айрис и протянул ей букет. — Привет, — с довольной улыбкой сказал он. — Это для тебя. Она едва удержалась от вопросов «Зачем? Почему?». Но благоразумие подсказало — мама потом устроит ей лекцию, если она позволит себе лишнее. Поэтому Айрис взяла букет пионов и улыбнулась: — Спасибо. Она только собиралась подняться, но Чан остановил её лёгким жестом. — Моя семья хочет поблагодарить тебя за то, что ты нам помогаешь, — сказал он и достал коробку. Айрис с удивлением переводила взгляд то на него, то на родителей. — Но я ещё ничего не сделала, — на её лице читалось неподдельное замешательство. Бан Чан открыл бархатную коробку. Внутри лежал изысканный жемчужный комплект: серьги, колье и кольцо. Украшения выглядели так, словно им место в витрине ювелирного дома, а не в руках растерянной девушки. Айрис замерла. — Я… я не могу такое принять, — прошептала она, переводя взгляд на отца Чана. — Я сделала только то, что должна была. — Я настаиваю. Пожалуйста, — прозвучал спокойный, но твёрдый голос главы семьи. Айрис беспомощно посмотрела на маму, умоляя взглядом выручить её. Но та лишь кивнула — «прими». Сердце Айрис ёкнуло. Она снова посмотрела на Чана… и в этот момент он решил добить её окончательно. — Я хотел сделать ещё один подарок… от себя, — тихо произнёс Чан, доставая ещё одну коробку, изумрудного цвета. Айрис уже смотрела на него умоляюще, всем видом показывая: «Пожалуйста, не надо. Только не здесь». Но он словно не замечал её внутреннего сопротивления. Коробочка раскрылась. — Позволишь? — Чан протянул к ней руку. Она сдалась. Лицо вспыхнуло, щеки разгорелись, и от этого жара не спасал даже прохладный воздух гостиной. Айрис никогда не умела принимать подарки, тем более — на публике. Всё это казалось ей мучительно неловким.       Бан Чан достал из коробки золотой браслет — тонкий, изящный, в форме веточки с цветами. Изумруды на лепестках мягко мерцали, отражая зелёные искры на её коже. Он осторожно надел браслет на запястье Айрис, застегнул замочек — и не отпустил её руку. Напротив, его пальцы сомкнулись крепче, словно он боялся, что она отдёрнет ладонь. Чан наклонился и легко коснулся губами её кожи. Это движение было слишком откровенным, слишком явным — демонстрацией его намерений. — Прими его, прошу, — сказал он серьёзно, и в его голосе не было ни капли привычной легкости. Отец Айрис нахмурился, в глазах вспыхнула решимость уже было вмешаться: «Убери руки от моей дочери!». Но мать, заметив его порыв, незаметно ущипнула мужа за руку и тихо прошипела: — Не смей портить. Атмосфера натянулась до предела. Следующей поднялась мама Айрис — её голос прозвучал оживлённо, будто ничего не произошло: она пригласила всех к столу и ненавязчиво повела гостей в столовую. Айрис и Чан остались вдвоём в гостиной. Последней задержалась мать Чана. Она внимательно окинула их взглядом, будто что-то для себя отмечая, и только после этого вышла, негромко обсуждая с матерью Айрис что-то по пути. Айрис перевела взгляд с браслета на Чана. Её голос прозвучал резче, чем она хотела: — Ты это сделал специально? Чан сильнее сжал её руку и медленно опустился на корточки, чтобы оказаться на её уровне. Его тёплый взгляд поднялся снизу вверх, прямо в её глаза, и в нём не было ни игры, ни насмешки. — Да, — уголок его губ приподнялся в хитрой улыбке. — Я хочу, чтобы родители знали. — Что знали? — её взгляд потемнел, раздражение сквозило в каждом слове. — Что я серьёзен в отношении тебя, — он осторожно коснулся её ладони губами, там, где кожа особенно нежна. Айрис будто обожгло этим прикосновением. Внутри всё сжалось, дыхание сбилось. Она-то думала, что он поиграет и успокоится. Но он только усиливал её смятение. — Бан Кристофер Чан, я тебя готова побить, — едва слышно выдохнула она. Он засмеялся и резко потянул её за руку, поднимая с места. Она подчинилась, хотя сердце билось слишком быстро. — Я не против, если это будет плётка, — наклонившись, прошептал он ей на ухо. — Бан Чан! — Айрис вспыхнула и легонько ударила его в грудь. — Ты дурак! Он всё ещё смеялся, ведя её в столовую. Они вошли вместе. Отец Айрис метнул на них взгляд, тяжёлый, полный ярости. Сдерживало его лишь усилие воли — одному Богу известно, как сильно ему хотелось оторвать Чану руку за то, что он держит его дочь так открыто, так нагло. Айрис — красная от смущения, но не отстраняющаяся, наоборот, едва заметно прижималась плечом к Чану. Зато матери были довольны. Их взгляды светились радостью, в их мыслях уже складывалась картинка будущей свадьбы. Отец Чана только теперь начал осознавать масштаб происходящего. Он внимательно наблюдал, как сын усаживает Айрис рядом, подаёт ей стул, ненавязчиво заботится за столом. Потом медленно перевёл взгляд на жену. Та поймала его немое возмущение и выразительно приложила палец к губам: — Тише.