Глава 8

      Все выходные прошли удивительно спокойно. Семья Бан гостила до поздней ночи субботы и, наконец, уехала, оставив после себя ощущение лёгкой усталости и странного тепла. В понедельник Айрис сразу же уехала в офис. Её единственная цель — дожить до четверга. События недели обещали быть решающими, и каждая мелочь имела значение. Открыв кабинет, она заметила: папка с документами, которую она оставила на столе, была тронута. Уголок смещён, страницы перелистаны. Айрис чуть усмехнулась, почти незаметно для самой себя. «Сработало…» Подделка лежала здесь, а оригиналы — у родителей, в её комнате, под надёжным замком. Там никто искать не догадается. Дни пролетали стремительно. Помимо главного дела, ей подкинули ещё одно — срочное, изнурительное. Она и помощница работали до изнеможения, и Айрис уже почти мечтала об отпуске, который они непременно возьмут после.       Во вторник вечером, уставшая, но собранная, она стояла возле своей машины, разговаривая с Хари по телефону. Голос подруги звучал бодро и оживлённо. Хари предложила: — Давай соберёмся на выходных в домике у озера. Все вместе. Немного отдыха нам точно не повредит. Айрис улыбнулась. Но в следующий миг улыбка застыла на её лице. В трубке раздался странный писк, резкий шум, затем — глухой удар. — Айрис?! — голос Хари дрогнул. — Айрис!!! Ответа не последовало. В трубке повисла тишина. Хари, охваченная паникой, стала перезванивать, но соединение оборвалось. Она набрала Бан Чана, сбивчиво объясняя происходящее. — С ней что-то случилось! — кричала она, задыхаясь. — Я слышала удар! Писк… потом тишина! Чан, сделай что-нибудь! Он не ждал ни секунды. Вырвался на улицу и мчался туда, где должна была быть Айрис. Спустя тридцать минут он оказался на месте. Телефон валялся возле машины, экран расколот, словно после удара. Сумочка Айрис лежала в нескольких метрах от дверцы, рассыпав содержимое на асфальт. Паника сжала его грудь железными тисками. Он знал. Он слишком хорошо понимал, чьих рук это дело. Собрав её вещи, Чан дрожащими пальцами позвонил отцу.       В доме Айрис царила гнетущая тишина. Оба отца сидели напротив друг друга, обменивались тяжелыми взглядами. Их попытки выйти на связь ни к чему не привели. С каждой минутой напряжение сгущалось. Дверь распахнулась, и в комнату вошёл помощник Чана. — Господин, — сказал он сдержанно, — мы нашли машину. Есть сведения, где предположительно может находиться госпожа Айрис. Мы уже направили туда группу. Разговор прервал звонок. Звонили на мобильный отца Айрис. — Уважаемый судья Эдвард? — прозвучал низкий, чужой голос, холодный и угрожающий. — Я вас слушаю, — голос судьи был тяжёлым, наполненным сталью. — Ваша дочь у нас. Если хотите вернуть её живой и невредимой… придётся оказать нам одну услугу. Отец Айрис включил громкую связь, и слова разлетелись по комнате, обрушившись на всех, кто там был.       Бан Чан сжал кулаки. Его сердце билось так, что отдавалось в висках. Он не мог ждать. Не мог сидеть и слушать. Он тихо наклонился к своему отцу, обменялся короткой фразой и, не дожидаясь ни чьих разрешений, сорвался с места. Его шаги гулко разнеслись по дому. Он уже знал, куда ехать. И знал, что найдёт её. Отец Айрис тянул разговор до последнего, цепляясь за каждую секунду, выигрывая время. Голос на другом конце требовал невозможного — чтобы суд признал их невиновными. И только тогда, обещали они, дочь вернётся живой. Судья Эдвард молча слушал, а затем холодно произнёс: — Хорошо. Я сделаю, как вы хотите.       Тем временем Бан Чан уже был на складе. Его встречала группа охранников, сдерживающих нескольких мужчин. Среди них — сын того самого человека, из-за которого всё и началось. Ему указали на дверь. Чан даже не раздумывал — распахнул её, ворвался внутрь. И замер.       Айрис сидела на стуле. Руки только что освободили от верёвок, она машинально протирала запястья. На губе — кровь, по щеке потёки туши. Она выглядела разбитой, но в её глазах всё ещё горела слабая искра упрямства. Рядом стоял один из охранников, словно защищая её. Бан Чан в два шага оказался рядом, обнял её так крепко, что словно боялся снова потерять. — Ты в порядке? Они ничего не сделали? — его голос сорвался, взгляд метался по её лицу, фиксируясь на разбитой губе. Гнев вспыхнул внутри, но он не нашёл больше повреждений. Айрис слабо улыбнулась: — Со мной всё хорошо. — Голос дрожал. — Немного… потрясли, чтобы я «проснулась». — Она попыталась пошутить, но слова прозвучали горько. Её ладонь легла ему на плечо, мягко, словно не она только что пережила кошмар. — Чан, всё хорошо… соберись. Она пыталась казаться сильной, но внутри всё рушилось. Пока она его успокаивала, по щекам сами собой скатывались слёзы. Она сдерживалась изо всех сил — хотела выплакаться дома, не здесь, не при чужих. Но Чан заметил блеск её слёз. В тот миг его терпение лопнуло: он прижал её к себе, поднял на руки и Айрис сломалась. Уткнувшись в его плечо, она разрыдалась в голос — судорожно, громко, без сил. Ей было страшно. Больно. Ей угрожали, и впервые она по-настоящему почувствовала, что могла не вернуться.       Никто и никогда ещё не заходил так далеко. Чан нёс её к машине, не отпуская ни на секунду, будто только его руки могли удержать её от полного краха. Дома их уже ждали родители и врач. Четверг начался с заседания.       Айрис сидела рядом с отцом Бан Чана, её осанка была выпрямлена, взгляд — холоден. Напротив, за столом защиты, мужчина с адвокатом, а за решёткой — его сын. Всё, что началось с хитрости и обмана, закончилось похищением, и теперь каждый присутствующий видел последствия. Фотовспышки ослепляли, журналисты жадно ловили каждое движение. Айрис позволила себе маленькую хитрость: губа, разбитая при похищении, была нарочно подчёркнута лёгким макияжем, так чтобы на фотографиях она выглядела ещё более драматично. Её образ производил впечатление — юная, хрупкая девушка, ставшая жертвой, но при этом сохранившая силу духа. Заседание тянулось около трёх часов. В зале царила тяжёлая, вязкая атмосфера: слова адвокатов, гул голосов, шелест бумаг, недовольное шипение прессы. Всё это накатывало, давило, но финал был неизбежен. Вердикт прозвучал твёрдо, словно удар молота: решётка. Компенсация.