Часть 5

      К Аскани я залетела летним ураганом.       Сшибла стоящего около окна Зака, свалила у стола стул с наваленными на него вещами и, не размениваясь на приветствия и объяснения, просто кинулась к сидящему на кровати с учебником в руках жениху в объятия.       Он, разумеется, меня поймал. Отбросил книгу на кровать, обнял крепко и надежно, прижав лицом к груди, и тут же запустил руку в волосы, успокаивающе сжав их у коней.       — Тими? — прошептал он. — Тими, милая, что случилось? Что с тобой?       Меня бил озноб. По щекам ручьем текли слезы, в горле стоял ком, а в груди нарастала паника.       Что я наделала? Что. Я. Наделала?!       Горячие пальцы пробежались по руке и шее, легли на щеку, попытавшись отстранить, но я не далась — только крепче вцепилась в расстегнутую рубашку парня и затрясла головой. Не надо, пожалуйста, не надо, не спрашивай, не спрашивай, я не могу…       Дыхание сперло, воздух, не доходя до легких, останавливался где-то чуть выше ключиц, в глазах потемнело и мир расплылся до красных и белых звездочек. В ушах звенело, пальцы отнимались, а в голове набатом била одна и та же мысль:       «Я не могу потерять Аскани, я не могу, не могу его потерять. Я — лживая тварь, изменщица, последняя шлюха, но я не могу его потерять. Только не его, только не…»       Паника захлестнула и тело будто перестало мне принадлежать. Что же я наделала, что же я…       — Зак, закрой окно! — спокойный голос жениха раздался под самым ухом. — И выйди, пожалуйста, ненадолго. Тим, Тими, дыши, пожалуйста, дыши со мной. Давай вдох…       Я попыталась вздохнуть, но сердце, сместившееся куда-то к нёбному язычку, билось слишком быстро.       «Тими, — голос жениха раздался в голове, — Тими, любимая, драгоценная, дыши. Все хорошо, милая, дыши. Ты в порядке. Давай, любимая, вдохни и выдохни. Вместе со мной, давай. Вдох…»       Грудь Аскани преувеличенно сильно поднялась и я, продираясь сквозь пелену страха и наступающего ужаса, последовала его примеру. Вдохнула и выдохнула. Потом снова и снова, под мерные четыре счета жениха.       — Вот так, — пробормотал он, уткнувшись носом мне куда-то в макушку, — вот так, молодец, давай еще…       И мы дышали вместе, пока чернота перед моими глазами не отступила совсем, а дыхание не выровнялось.       — Ас, — пробормотала я, когда спустя несколько минут молчания жених продолжил молча гладить меня по голове. — Ас, прости меня, пожалуйста.       Пальцы жениха чуть сильнее надавили мне на основание шеи, но голос его прозвучал ровно и спокойно:       — За что?       Я прикусила губу. Говорить не хотелось — было страшно и противно от самой себя до онемения — но я, собрав все силы, хрипло призналась.       — Я поцеловала Шона. Точнее… Точнее он меня, но я ответила. Я позволила, я… Я не знаю, как так вышло, я не ожидала этого, он просто… А потом я… Я… Боги, Ас, прости меня, пожалуйста, клянусь, больше такого не…       Он отстранил меня от своей шеи и прикрыл рот рукой, заглядывая в глаза. Жених не выглядел злым или расстроенным, но я все равно всхлипнула и зажмурилась.       Боги, какая же я дура. Дура и скотина. Изменила ему, а потом пришла просить утешения. Бесчестная, бессовестная…       По только-только успевшим высохнуть щекам покатились новые слезы.       — Тими, — позвал он меня, — Тими, тише, милая, не плачь, пожалуйста. Я не сержусь.       Я замотала головой.       — Ты был прав, — всхлипнула я, — всегда прав, а я… О небо, Ас, я ведь тебя предала, я ведь…       — Тише, любимая, не нужно так говорить. Все хорошо, правда.       Губы мои, помимо воли, искривились в горькой усмешке. Все хорошо? Хорошо?! Я же буквально сделала то, чего он так боялся. Изменила ему с Шоном, поцеловала его, ответила на…       — Тими, — он приподнял мой подбородок, — Тими, посмотри на меня.       Я сглотнула и открыла глаза, скосив их в сторону. Выдержать ненависть и презрение на чужом лице я бы сейчас никак не смогла. Ас хмыкнул и, накренившись, встретился со мной взглядом.       — Все хорошо, любимая, — мягко сказал он, — я не ревную и не злюсь, честное слово. Хочешь, посмотри у меня в сознании, я не обижен на тебя. Скорее удивлен и разочарован, но это не твоя вина.       Я удивленно нахмурилась. О чем это он? Не моя вина? Но как же…       Аскани наклонился и поцеловал меня. Легко, мягко, будто мазнув крылом бабочки по моим губам, он мысленно потянулся к моему сознанию, приглашая в свое. Я, обессиленная, поддалась зову и окунулась в его внутренние ощущения. В них действительно не было злости и ревности — только какая-то странная досада и раздражение, направленные на… Шона? Но почему?       — Потому что ты прилетела ко мне в таком состоянии. Потому что тебе плохо, больно и страшно. А это значит, что он в очередной раз решил ничего не объяснять и бросил тебя один на один со своими чувствами и ситуацией, запутав и не дав ответов. Честно говоря, я думал, что уж теперь, когда все и так уже яснее ясного, он наберется смелости и сделает все правильно, но… — жених хмыкнул, — Похоже я переоценил его способности в данной области.       Я отодвинулась от жениха и потерла переносицу. Сделает как надо? Яснее ясного? Что он имеет в виду? И почему не злится? Он же раньше ревновал меня так сильно, а теперь…       — А теперь все по-другому, — Ас улыбнулся и поцеловал меня в нос. — Честное слово, Тим, теперь все совсем по-другому.       — Что… Что ты имеешь в виду?       Аскани тряхнул головой, поправляя налипшие на шею волосы, погладил меня по плечу и заговорил тихим, немного грустным голосом:       — Я ведь все видел, Тим. Видел с самого начала. Злился от этого, бесился, боялся, а потом… Паломничество очень помогло. Не сразу, не резко, но дало толчок, заставило посмотреть на мир другими глазами. Я же видел, как ты на него смотрела. Как на чудо, как на свет, как… Как я на тебя. Видел и завидовал, не понимая, что и на меня ты смотришь точно так же. А когда понял — устыдился. Мне твоя любовь жизнь спасла, внесла в душу свет, вернула веру в людей, в то, что счастье есть, в то, что мне есть, ради чего жить. А он… Он ведь сделал то же самое для тебя. Он был первым мужчиной, которому ты открылась, первым, кому доверилась полностью и без остатка, тем, кто выковорил тебя из раковины. Я, — он хмыкнул, — тоже, конечно, этому поспособствовал, но дров при этом наломал… А он — нет. Точнее, он, конечно, тоже, но другого порядка. Он был для тебя примером, кумиром и человеком, которому ты доверяла сердце и жизнь. Тем, кого ты звала, когда все было плохо. Тем, кто приходил. Тем, кто защищал, когда я не мог. Тем, кто оберегал и учил. Он был… Он является большой частью твоей жизни, твоего сердца, твоей души. И разве я имею право вот так её у тебя отнимать, особенно зная, что сам я для тебя — часть столь же важная? Я люблю тебя и знаю, что ты любишь меня и это не изменится ничем. Даже то, что ты вот так прибежала ко мне, уже лучше любых слов об этом говорит. Я верю тебе, верю в тебя. Знаю, что ты не предашь, хочу, чтобы ты была счастлива и очень-очень тебя люблю. А ты меня любишь?       Я подавилась воздухом и возмущенно уставилась жениху в лицо. Люблю? Он еще спрашивает?! Конечно люблю! Всем сердцем, всей душой, всем телом! Но…       — Но Шон, — пробормотала я, — Шон ведь…       Аскани обхватил мои щеки руками, снова поцеловал в нос и хмыкнул.       — Шон — дурак, — хихикнул он, — настоящий и полный. Не потому, что поцеловал тебя — в этом-то как раз он молодец, а потому что тянет кота за самое сокровенное уже непонятно сколько времени и все не решается сделать последний шаг. Честное слово, это уже даже не смешно.       Я устало вздохнула и опустила голову парню на плечо. Головная боль обхватила виски и застучала теперь набатом в затылке.       — Ас, я ничего не понимаю. Вообще ничего. О чем ты говоришь?       Парень обнял меня за талию, поудобнее устроил на коленях и, прижавшись к моему уху губами, зашептал, будто делясь страшным секретом.       — Он любит тебя, Тими. Очень сильно. Не просто как ученицу и друга, но как девушку. Не скажу, насколько давно, хотя, предположу, что по крайней мере, отпуская нас в Паломничество, он уже сам это осознавал. Не спорь, — оборвал он мой протестующий писк. — Или забыла то, что только что случилось? Кстати, потом покажи, хорошо? Интересно ведь.       Я, пламенея щеками кивнула, а парень продолжил.       — Ты ему не просто нравишься, Тим, это настоящее, чистое и очень сильное чувство, с которым наш господин придворный маг все никак не может примириться. Сначала он просто держал дистанцию, потом пробовал избегать, потом пытался отстраниться от ситуации. Как ты видишь — ничего из этого не получилось. Его ворон — треть души, попрошу заметить — уже почти месяц живет в твоей комнате. Его дракон — вторая треть — считает твою малышку своей добычей. А она называет его своим драконом. Да и сам он, как бы не отпирался, как бы не отнекивался, считает тебя — своим домом. Ищет тебя, ночует с тобой, прилетает по первому зову, делится всем самым радостным, позволяет утешать себя, когда ему грустно. И не говори, что это потому, что ты его друг. Уж вряд ли он разрешает Астер вытягивать себя из кошмаров. Да и сомневаюсь, что Тиану или Лорд Арден, как ты, часами сидят у него подмышкой, глядя на звезды. И совсем уж странно представлять, что он, смотря на лорда Вэриса, который, несомненно, тоже его друг, мечтает о поцелуях.       Я против воли хихикнула, а потом снова отвела взгляд, уставившись на корешок учебника, отброшенного Асом. «Теория общих паттернов поведения разумных рас». Как иронично. Расы разумные, теория есть, паттерны прослеживаются, а вот мотивы и последствия...       — Но Ас, — тихо сказала я, — он ведь всегда говорил…       — Что? — жених снова поднял мое лицо, заглядывая глаза и заломил бровь. — Что он говорил? Если я правильно помню, он всегда говорил о том, чтобы ты не лезла в его заморочки. А еще то, что ты маленькая. И то, что он как-нибудь сам разберется. Ни слова о том, что он тебя не любит. Ни фразы о том, что ты ему не нравишься. Или я не прав?       Я нахмурилась, вспоминая все наши разговоры с наставникам на эту тему.       — Он говорил, что я не в его вкусе, — все же выцепила воспоминание я, — после Кубка Судьбы, тогда, после нападения на Нарвал викингов…       — Когда тебе было сколько? — перебил меня жених. — Четырнадцать? Да, было бы странно, если бы ему нравился ребенок. Даже тревожно, я бы сказал, хотя и тогда, если мне не изменяет память…       — Это был приворот! — запротестовала я. — Шутки Матери!       Жених искривил губы в насмешливой гримасе, но кивнул.       Этими воспоминаниями я поделилась с ним совсем недавно, когда мы случайно коснулись на занятиях темы приворотов. Парень, к моему изумлению, не обиделся и даже не разозлился из-за того, что я раньше ему этого не говорила. Скорее как-то жалостливо вздохнул и попросил не париться.       — Хорошо. Тогда был приворот. А сейчас?       Я захлопнула рот. Сейчас…       — Он любит тебя, Тим, — мягко сказал Ас, — очень сильно. Это вижу я. Это видят Императоры. Это видит твоя сестра. Дианур это видит — поэтому и злится на него, шипя про вредных черных драконов. Это видишь даже ты. Просто не разрешаешь себе в это поверить. И ты его тоже любишь. Не спорь, пожалуйста. Эти чувства видны всем, кто любит тебя. И мне, и Тин, и Бри и даже самому Шону, хоть он, прямо как ты, отчаянно пытается их не замечать.       — Но, — я прикусила щеку, — я люблю тебя. И моя драконица…       — Считает меня своей добычей, — кивнул он, — и я с этим полностью согласен, как и с тем, что Мрака она считает своим драконом. Так бывает, Тими. Мы же не чистокровные люди и нам позволено гораздо больше, чем им. Когда-то давно я говорил о гнезде и я не отступлюсь от своих слов, милая. Я буду рад, если нас будет трое — ты достойна всей любви мира, и если тебя ей сможет одарить еще один человек — я буду счастлив. Особенно, если ты будешь чувствовать к нему то же самое.       — Но ведь я не…       — Тим, — оборвал он меня, — прекрати «нокать» и подумай. Ты его любишь? Загляни в себя, проанализируй свои чувства без его слов о том, что это невозможно. Без моей ревности. Без чужих ожиданий. Подумай над ними, загляни в себя и ответь мне — ты его любишь?       Я сглотнула и послушно погрузилась в свое сознание.       Снег — мой родной, мой любимый снег обнял меня, утешая и принося облегчение. Ледяная поляна была такой же, как и всегда — искристо белой, прозрачно чистой и освежающе спокойной. В ней не было места моему раздраю и панике, не была места тревогам и печалям. Тут были только снег, холодок, щиплющий покрасневший от слез нос и умиротворение. Пятно в середине — источник — искрился радужным светом. Соломинки от развороченного моей драконицей стога чуть шевелились на белом одеяле, покачиваясь от слабого ветерка.       Я обернулась, пытаясь найти ответ на заданный вопрос. Ас говорит, что я люблю Шона. Что это буквально видно всем. Неужели только я одна этого не замечаю?       Я внимательнее осмотрела поляну. Любовь к Аскани с некоторых пор начала отражаться в ней ярким светом звезд, нежным ароматом трав и леса, и тропинкой, уходящей куда-то в лес и ведущий по ментальному каналу прямо в его башню. А мои чувства к Шону?..       «Голову подними, — фыркнула моя чешуйчатая половина, скрывающаяся где-то в тени деревьев, — и посмотри внимательнее.»       Я послушно задрала голову и уставилась в черное, усыпанное мириадами звезд, небо.       «Ну и? — спросила я. — Что?»       Драконица как-то совсем по-человечески вздохнула.       «Луна, — многозначительно выдохнула она. — Луна ближе. С каждым днем, Тим. Ближе и ближе. И если к ней слетать — а можешь мне поверить, лететь-то недалеко на самом деле, — то можно найти кое-что интересное. Смотри.»       Мое сознание будто бы разделилось надвое и я поняла, что вижу глазами своей драконицы. Ее зрение было в несколько раз лучше моего и белый спутник Гелианы вдруг представился мне совсем близким. Все кратеры и впадины стали четко очерченными, а горы и равнины ясными. Я прищурилась, пытаясь рассмотреть то, что мне показывала драконица и, когда картинка сфокусировалась, ахнула.       Этого не могло быть. Не могло, но…       «Диван, да, — хихикнула драконица, — диван, пузырь и наш недавно перемещенный склад побрякушек. А еще — его собственное сознание. Как Асова башня — его Луна. Всегда рядом с нашей поляной. Бьюсь об заклад, оттуда наш лесок тоже видно просто замечательно. Вы уже делите свои миры на троих и, между прочим, давно. Когда я только появилась, он уже там стоял. Я сначала не замечала — только башню Аскани видела, а потому на Мрака смотрела с опаской, но после первого полета у него в сознании, все поняла.»       — Но, — побормотала я, — но как же… Это же невозможно. Диван слишком малый объект, чтобы его было видно отсюда. И склад, и…       Драокница расфыркалась-рассмеялась.       «Это же абстракция, Тим. Просто отображение реальности, а не она сама. Дракон Аскани — моя добыча, но Мрак… — драконица поделилась ощущением восхищения, счастья, смущения и игривости. — Мрак большой. Сильный. Смелый. Умный. Добрый. Мрак хороший. Настоящий дракон.»       — И ты… — я облизнула губы. — И ты хочешь быть его добычей?       Пришло ощущение того, что чешуйчатая махнула хвостом.       «Я уже его добыча. Он сам так сказал. И человек его тебя уже своей считает, только дурью какой-то мается, честное слово. Мрака обижает. Мраков, если быть точнее. Давай себе тоже ворону заведем? Ворон хороший — ему тоже пара нужна.»       Я как стояла, задрав голову, так и плюхнулась на задницу, прямо в искрящийся снег. Луна действительно была слишком большой, слишком близкой, слишком яркой. Её, кажется, больше не могли прикрыть ни облака моих сомнений, ни метель отрицания.       Я… Я любила Шона?       Да, разумеется, как наставника, как друга, как мага, как…       Как мужчину? Как девушка — парня?       Я сглотнула и в подробностях вспомнила наш поцелуй. Свои чувства, ощущение правильности и целостности. То, как мне понравилось прижиматься к его твердой груди, то, как меня радовали его руки у меня на талии, как перехватывало дыхание от незамысловатых, в общем-то, ласк.       Я любила его? Я его…       Его карие, всегда чуть насмешливые глаза, кривоватый нос, запах дождя и реагентов. Его смех, щипки за нос и возмущенное «Оляпка!» после моих шалостей. Его ласка, когда я приваливалась к нему под бок. Нежные поцелуи в нос и в лоб. Его строгость. Его защита. Его тепло. Его забота. Его смелость. Его прагматичность и, вместе с тем, легкое отношение к жизни. Его твердость. Его ум. Его теплые руки с тонкими пальцами, костистым запястьем и черными волосиками, поднимающимися по предплечью. Его губы, изогнутые то в улыбке, то в удивлении. Нижняя чуть полнее верхней, сухие поначалу, а потом жаркие, требовательные, твердые в намерении показать мне, что…       — Я люблю его, — пробормотала я и открыла глаза, выходя из медитации. — А он… Меня?       Аскани смотрел на меня ласково и нежно, улыбаясь и продолжая гладить меня по щеке.       — Ты любишь его, — кивнул он, — а он любит тебя. И я люблю тебя. А ты любишь меня. И наши драконы в полном согласии с этим. Гнездо — отличный вариант для нас, Тим. Тем более, — парень хмыкнул, — мы все уже перецеловались. Ты с ним, Я с тобой. Мы с ним, — он чуть сморщил нос, — ну-у-у-у. То искусственное дыхание, я думаю, тоже можно зачесть. Хотя повторять не очень хочется. Обойдемся одним инцидентом.       Я пораженно уставилась на жениха.       — Но… Но как же?       Тот пожал плечами.       — А как есть. Правильный ответ мы найдем, когда соберемся втроем. Поговорим, обсудим и решим, как это будет работать для нас.       Ужас и напряжение, стискивающие мне грудь, постепенно отступили, оставив в груди только растерянность и непонимание. То, о чем говорил Аскани, казалось мне невероятным и невозможным. Он согласен на гнездо? А я? А я согласна? Я хочу этого? А Шон? И…       — Тим, — Аскани снова коротко меня поцеловал, — прекрати паниковать раньше времени. Тебе не нужно решать сейчас. То, что произошло — всего лишь толчок к развитию событий, а не обязательство. У тебя есть время подумать и понять, чего хочешь ты.       — Но, — я покачала головой, — что мне делать сейчас? Ты не злишься, но я все равно чувствую себя виноватой, и Шон…       — Сейчас, — жених совсем не по-герцогски шмыгнул носом, — сейчас тебе нужно сходить умыться, переодеться и вернуться ко мне, чтобы нормально поспать. А завтра встать, пойти на пары, сдать зачет по географии и пойти с Бри на ярмарку.       — А потом?       — А потом сходить в библиотеку, взять новый справочник по… Что ты там сейчас читаешь? А, да, по легированным сталям и читать его. Можно даже попробовать что-то изготовить.       — Ас, я серьезно! Что мне делать с Шоном?!       — С ним? — жених ухмыльнулся. — Все, что хочешь, милая. Можешь его поцеловать. А можешь стукнуть. И то и то он, честно говоря, заслужил. Первое за смелость, второе за глупость. Но если серьезно, — он обнял меня, поцеловал в висок и потерся носом о шею, — мне кажется, тебе нужно дать ему немного времени. Немного — ключевое слово, Тим, а то все опять запутается. Он убежит, ты разнервничаешься и все пойдет кувырком. Приходи в себя, примеряй идею того, чтобы быть с нами обоими и думай. А как соберешься — нагрянем к нему вместе. Я буду держать его за ноги, Мрак за руки, а ты будешь говорить.       Я рассмеялась. Планы жениха, как обычно, были просты, гениальны и отлично встроены в мою жизнь. Представить будущее ясно я себе пока не могла, но сама идея поразмыслить над ним, не тяготясь терзаниями совести, мне очень понравилась.       Да, разумеется, не обойдется без подводных камней, не все сложится как хочется, но общее ощущение облегчения пролилось на мою душу, заставив плечи совсем расслабиться. Ас меня не бросит. Ас поддержит и будет рядом — как же я его люблю.       А Шон? Шон… Что же, мне действительно стоит для начала успокоиться и подумать только после того, как высплюсь.       — Спасибо, Ас, — я погладила жениха по щеке и поцеловала его в подбородок. — Спасибо, что ты рядом. Но… Держать-то его зачем?       Ас отстранился, серьезно посмотрел мне в глаза и замогильным тоном объявил:       — Чтобы не сбежал.