Тревожное знакомство

Вайнона возвращалась домой медленно, ноги сами не хотели переступать порог родного поместья. В голове всё ещё звучали слова судьи Баиррена, его усмешка, его взгляд. Она не знала, что чувствует: страх или странное притяжение. Демон… ведьма… – два слова крутились в её голове как мантра. Но едва она вошла в дом, её мысли прервал громкий, радостный голос отца: – Вайнона! – он практически вскочил с кресла, а глаза его ярко сияли. – Господин Хольцман приехал! Сегодня же состоится ваше знакомство. Мать радостно похлопала руками, улыбаясь так, словно речь шла о величайшем событии. – Представь, дочь – начала она – твой будущий супруг уже здесь. Всё складывается как нельзя лучше! Правда? Вайнона невольно кивнула, хотя внутри всё протестовало. Ей было совсем не до этого. – Угу. – Выдохнула она, едва заметно улыбнувшись. Но улыбка была пустой. Вечерний зал был освещён свечами, их огонь отражался в серебряных приборах и бокалах с вином. Вайнона вошла тихо, стараясь не привлекать внимания, но все взгляды всё равно обратились к ней. За длинным столом сидел её будущий супруг. Господин Хольцман оказался высоким мужчиной с аккуратной бородой и серо-голубыми глазами. Он выглядел достойно, уверенно, даже привлекательно, но как будто не для неё. Вайнона почувствовала холодное равнодушие, словно смотрела на чужого человека, которому никогда не сможет принадлежать сердцем. Отец оживлённо говорил с Хольцманом о делах: о торговле тканями, о новых связях и прибыли. Их голоса звучали громко. Всё уже давно было решено причем без её желания. Вайнона сидела молча, опустив взгляд на тарелку и чувствовала себя лишней в собственном доме. Наконец Хольцман повернулся к ней. Его улыбка была вежливой, почти даже доброжелательной. – Так это и есть та самая девушка? –спросил он, в его голосе прозвучало скорее любопытство, чем восхищение. Отец гордо кивнул. – Да, это моя дочь Вайнона Реннер. Мать поспешила добавить: – Она очень хорошая девочка, но она у нас немного застенчивая. Вайнона подняла голову и встретилась с его взглядом. Она кивнула в ответ, изобразив улыбку, хотя сама не ощущала ничего, кроме странного чувства. Отвращение? Нет, не совсем оно, но довольно близко. Разговор снова вернулся к деньгам и делам. А Вайнона чувствовала, как её собственный голос тонет в этой тишине. Ужин проходил на удивление спокойно. Свечи мерцали, серебряные переборы поблёскивали, всё идёт так, как и должно быть. Мать с улыбкой рассказывала о своей дочери: – Вайнона у нас старательная, умная и даже грамотная. Она умеет вести хозяйство, читать, писать. Станет хорошей женой, заботливой матерью. Господин Хольцман рассмеялся, откинувшись на спинку стула. Его смех был громким и самодовольным. – Это прекрасно. – Сказал он. – Значит, мы точно найдём общий язык. Отец кивнул, поднимая бокал. – Тогда решено. Чем скорее сыграем свадьбу, тем лучше для всех. Мать охотно закивала. Вайнона сидела неподвижно, с натянутой улыбкой, но внутри всё кричало. Слова о свадьбе прозвучали для неё как самый страшный приговор. Она едва не выронила вилку, пальцы дрожали. Мир вокруг словно поплыл, голоса родителей и Хольцмана звучали глухо. Какая, к чёрту, свадьба? Она опустила взгляд в тарелку, чтобы никто не заметил, как побледнело её лицо. Сердце бешено стучало и в этот момент ей показалось, что она задыхается. После ужина Вайнона сидела у себя в комнате, глядя в окно на тёмный сад. Слова родителей о скорой свадьбе всё ещё звенели в ушах. Какая свадьба? Какое замужество? –думала она. – Я ещё хотела пожить, дышать свободно, смеяться, гулять по рынку, выбирать сама свою судьбу. А потом… потом выйти замуж по любви. Она вспомнила, как когда-то, ещё совсем юной, призналась родителям, что хочет выйти замуж за Петра – соседского парня и друга детства. Петер был простым, весёлым, иногда слишком самоуверенным, но рядом с ним она чувствовала себя живой. Родители тогда даже слушать не стали. – Да он же безответственный! – Крикнул отец. – Он хороший парень, но явно не самый подходящий кандидат тебе в мужья. – Ты достойна большего – добавила мать. И с тех пор разговор об этом был закрыт. Вайнона тяжело вздохнула. Она понимала: её жизнь решают без неё, и возразить она не в состоянии. Всё, что ей оставалось – это просто покорно кивать и улыбаться, когда в душе всё разрывалось на части. Она закрыла глаза и прижала ладони к лицу.