Сделка

Вайнона осторожно вышла из комнаты, прижимая к себе подол новой одежды. Коридор встретил её тишиной и запахом старого дерева. Она шагнула вперёд и впервые смогла рассмотреть поместье изнутри. Залы были просторными, с высокими потолками и тяжёлыми люстрами, которые давно не горели. На стенах висели картины: мрачные пейзажи, бурные моря, леса в тумане, горы, скрытые за облаками. Всё это выглядело величественно, но мрачно, сама природа на этих полотнах была враждебна по отношению к человеку. Мебель явно была дорогая, массивная и старинная. Столы из тёмного дуба, кресла с резными спинками, ковры, потускневшие от времени. Всё здесь говорило о богатстве и силе, но не о тепле и домашнем уюте. В одном из залов она заметила библиотеку. Высокие шкафы уходили под потолок, полки ломились от книг. Она подошла ближе и провела пальцами по корешкам. Названия были на разных языках, многие из них были непонятные, заморские. Некоторые книги выглядели так, будто их не открывали веками. И вдруг её поразило: в здании не было ни одной иконы. Ни в холле, ни в залах, ни даже в библиотеке. В её доме иконы висели почти в каждой комнате, а здесь – пустота. Только книги, картины и мрачные тени. Вайнона почувствовала, как по спине пробежал холодок. Что это за место? Она обернулась и увидела, что в конце зала, у камина, уже стоит Никель. Он молча наблюдал за ней, опершись на резное кресло. Свет огня отражался в его глазах, делая их ещё более яркими. – Осматриваешься? – произнёс он спокойно. – Нравится мой старый дом? – Пожалуй. Здесь всё такое необычное. Никель усмехнулся. — Необычное? Ты хотела сказать чужое? Я видел твой взгляд в библиотеке. Ты искала иконы. Вайнона опустила глаза. – В моём доме они были в каждой комнате. А здесь… ни одной нет. Он отвернулся к огню, и на миг его лицо стало жёстким, словно высеченным из камня. – Здесь нет места их Богу. – Сказал он негромко, но серьёзно. – Здесь только книги, память и тьма. Вайнона вздрогнула. – Но почему? Никель медленно повернул голову, и его рубиновые глаза сверкнули в отблесках пламени. – Потому что я не принадлежу к вашему миру. Ни к твоим родителям, ни к их вере, ни к их правилам. Он резко замолчал. Вайнона сжала руки, чувствуя, как в груди борются страх и странное любопытство. – Но вы... человек? – спросила она почти шёпотом. Никель сделал задумчивый взгляд. – А если даже нет? Ты ведь всё равно зашла в мой дом. Пламя в камине вспыхивало и гасло, отбрасывая на стены длинные, искажённые тени. Вайнона заметила, что в тени на голове Никеля словно проступают очертания рогов. Она вздрогнула, сердце сжалось. Неужели он и вправду демон? Существо, что живёт столетия и не стареет? Она набралась смелости и спросила: – Почему же вы оставили меня здесь, если считаете меня глупой девкой? В глазах судьи сверкнуло что-то острое. – Потому что ты и в правду наивная и глупая. Сначала согласилась на свадьбу, а потом сбежала с неё. Надо было с самого начала сказать родителям, что тебе не нужен этот Хольцман. Вайнона сжала руки, голос её дрогнул: – В таком случае они были бы злы. Никель наклонился чуть ближе, и его тень с рогами на стене стала ещё отчётливее. – А по-твоему, сейчас они будут добрыми после твоего побега? Вайнона застыла, дыхание перехватило. Она прекрасно понимала: он прав. Всё, чего она боялась, уже случилось. Тишина повисла между ними, и только потрескивание дров в камине напоминало, что время идёт. Никель пристально смотрел на неё. Мужчина вздохнул, в его голосе впервые за весь вечер не было ни насмешки, ни холода. – Ты действительно думаешь, что всё закончилось? Что твой побег – это конец? Но, нет, на самом деле это только начало. Вайнона подняла глаза, удивившись переменой в его тоне. – Теперь у тебя нет пути назад – продолжил он. — Родители не простят, а муж тем более. Ты сама разрушила всё то, что ещё даже не было построено. Он сделал шаг ближе, в отблесках огня его лицо казалось резким, почти суровым, но взгляд был мягче. – Но это не приговор. Это выбор. Ты сама вырвала себя из их рук. Теперь решай, что делать дальше. Вайнона замерла, сердце её билось так, что казалось, оно вот‑вот вырвется наружу. В его словах было что‑то страшное и успокаивающее одновременно. – Я… не знаю – прошептала она. – Я никогда не думала, что смогу уйти. – Вот и учись думать. Ведьмочка, которая сбежала от алтаря, уже не может и дальше позволять себе творить глупости и не думать о последствиях. Он отвернулся к камину, бросил в огонь полено. Искры взметнулись вверх, и Вайнона почувствовала, что её жизнь действительно изменилась. Никель говорил спокойно, но каждое его слово резало как нож. – Ты знаешь, я могу разрушить твой брак – произнёс он. – Как судья, я имею на это право. Вайнона замерла. В её глазах вспыхнула надежда, такая яркая, что она сама испугалась её. Неужели он действительно может освободить её? Но вместе с надеждой в груди поднялось и чувство тревоги. Слишком всё легко, слишком просто прозвучали эти слова. В них явно должен быть подвох. – Вы правда можете это сделать? – её голос дрогнул. Никель ухмыльнулся. – Конечно, но ты ведь и сама понимаешь: за любую мою помощь приходится платить. Он сделал шаг ближе, Вайнона почувствовала, как холод пробежал по её коже. – Ты думаешь, твои родители будут счастливы? — продолжил он. — Ты думаешь, город примет тебя обратно? Нет. Для них ты уже позор. А если я вдруг вмешаюсь, они будут ненавидеть тебя ещё сильнее. – Тогда зачем же вы… — начала девушка, но голос сорвался. Никель наклонил голову, и его рубиновые глаза сверкнули. – Потому что мне любопытно, что ты выберешь, ведьмочка. Жить дальше в клетке, которую построили твои родители или рискнуть и сесть в клетку, которую построишь уже ты сама. Огонь в камине трещал, и его свет выхватывал из темноты то лицо Никеля, то его рогатая тень на стене. Вайнона стояла, не в силах отвести взгляд. Речь идёт о сделке… – пронеслось в её голове. Он может разрушить мой неудачный брак. Но за что? За мою жизнь? За свободу? За душу? Сердце сжалось. Родители всегда твердили: держаться подальше от дьявольского судьи, не говорить о нём, не думать. А теперь она сама стоит в его доме, слушает его голос и понимает, что сейчас он единственный, кто может помочь. Но какой ценой? — Ты понимаешь, ведьмочка, что всё в этом мире имеет цену. И в собенности свобода. Вайнона сжала руки, чувствуя, как дрожат пальцы. – И какая цена у моей свободы? Он не ответил сразу. Подбросил в камин ещё одно полено, и искры взметнулись вверх как души, вырывающиеся из огня. – Это решим позже. – Сказал он наконец. – Но учти: если ты вступила сюда, назад дороги уже не будет. Вайнона замерла. В груди боролись ужас и странное чувство облегчения. Она знала: родители откажутся от неё, если узнают. Но впервые в жизни у неё был выбор. Никель стоял напротив, его глаза горели рубиновым светом, а голос прозвучал низко, почти шёпотом, но так, что каждое слово вонзалось в сердце: – Готова ли ты рискнуть? Вайнона замерла. Рискнуть... Что он имел в виду? Семью? Имя? Жизнь? Душу? Она закрыла глаза, и перед ней всплыло лицо Хольцмана, такое чужое, холодное, неприятное. Потом родители, их голоса, говорящие о деньгах и выгоде, но не о ней самой. И наконец... Никель, его глаза, в которых было что‑то страшное, но честное. Слёзы подступили к глазам. Она подняла голову и произнесла: – Я… хочу быть свободной. Я не знаю, что это значит, не знаю, что будет дальше, но я не хочу больше жить чужой жизнью. Никель смотрел на неё молча. Его усмешка исчезла, и в глазах появилось нечто иное – интерес и почти уважение. – Ну вот – сказал он тихо. – Ты впервые сказала то, чего действительно желаешь. Мужчина сделал шаг ближе, пламя отразилось в его глазах, превращая их в два раскалённых угля. – Но запомни, ведьмочка, свобода – это не подарок, это бремя. И если ты готова его нести, тогда, возможно, у нас с тобой получится сделка. Никель стоял у камина, его глаза мерцали в отблесках огня. Он прислушивался к её дыханию и произнёс спокойно: – Я ещё не решил, что попрошу у тебя. Но я обещаю, свою часть сделки я выполню. Он сделал паузу. – А пока иди отдыхать. Ночь длинная и тебе нужны силы. Вайнона кивнула, она не смела возражать. Она чувствовала, что спорить с ним бессмысленно. Он жестом указал на дверь в соседнюю комнату. Она прошла по коридору и вскоре оказалась в комнате, где стояла уютная кровать с мягкими подушками и тяжёлым покрывалом. Всё здесь было старым, но удивительно ухоженным. Вайнона опустилась на постель. Ткань была прохладной, но быстро прогрелась от её тела. Она закрыла глаза и почувствовала, что может позволить себе расслабиться. Сон пришёл быстро, накрыв её туманом. Он был тревожным, полным обрывков голосов, теней и красных глаз, но уже не таким мучительным, как раньше. Впервые за несколько дней она не плакала перед тем как уснуть.