Переворот: часть 1

Утренний свет пробивался сквозь тяжёлые шторы тонкими полосами света. Вайнона медленно открыла глаза и первое, что она почувствовала – мягую постель. Сон всё ещё не хотел отпускать её. Она лежала неподвижно, слушая тишину поместья. Никаких голосов родителей, никаких шагов слуг или звона посуды. Только её собственное дыхание и далёкий скрип старого дерева. И вдруг она осознала: впервые в жизни ей пришлось выбирать самой. Не родители, не священник, не жених, только она. Она сама сбежала, сама переступила порог этого дома и осталась здесь на ночь. Мысль была пугающей и успокаивающей одновременно. Я сама выбрала. Но вместе с этим пришёл и страх. Что теперь? Сделка с демоном? Жизнь в изгнании? Потеря семьи? Она не знала. Сейчас её будущее не было заранее расписано чужими руками. Вайнона села на кровати, прижав ладони к лицу и глубоко вдохнула. В груди всё ещё оставалась какая-то тяжесть, но это уже не мешало. Сегодня будет важный день. В свете утреннего солнца это поместье было немного другим. Свет пробивался сквозь шторы и коридоры, которые ночью казались мрачными и бесконечными, теперь выглядели почти обжитыми. Вайнона шла по ним медленно, прислушиваясь к собственным шагам. В зале её ждал Никель. Он сидел за длинным столом, на котором уже был накрыт завтрак. Увидев её, он чуть приподнял бровь. – Не передумала насчёт свободы? – спросил он, лениво откинувшись на спинку кресла. Вайнона отрицательно качнула головой. Никель кивнул, будто именно этого и ожидал. Он указал на стол перед собой. Там лежал документ – это было решение о расторжении брака между ней и Хольцманом. Всё было оформлено чётко: текст, подпись судьи, печати. – Ночью написал – сказал он, и тут же устало зевнул, прикрыв рот рукой. На миг там блеснули клыки, и Вайнона обратила внимание, что он выглядел каким-то уставшим. – Вы, кажется, мало спали сегодня –осторожно подметила девушка. Никель улыбнулся. – Ерунда. К тому же... – он бросил на неё странный взгляд, от которого Вайноне стало не по себе, – не очень легко уснуть, когда в соседней комнате красивая девушка. Вайнона моргнула. Она не знала, как воспринять его слова. Нелепая попытка флирта? Или очередная издёвка? Но, как бы там ни было, ей стало тепло. Впервые о ней говорили как о девушке, а не как о предмете сделки между родителями и чужим мужчиной. Она села напротив Никеля. Тарелка с батоном и фруктами стояла прямо перед ней. Вайнона взяла кусочек и начала есть. Напряжение постепенно уходило. А Никель наблюдал за ней, иногда слегка щурился, проверяя, как далеко она готова зайти. Судья сидел спокойно, откинувшись на спинку кресла, говорил негромко: – Теперь всё зависит только от тебя. Никто не поведёт тебя за руку и не скажет, как правильно поступить. Ты сама должна решить. Вайнона тяжело вздохнула. В груди была тяжесть, но он был прав. Она ясно понимала: если не решит сама, то за неё снова решат другие. Её взгляд упал на документ на столе. Строки, написанные строгим почерком, печати и подпись судьи. Всё настоящее, всё по закону, наверное. Она протянула руку и коснулась бумаги. Пальцы девушки дрожали, она сжала их в кулак, чтобы не показать слабости. – Я возьму это...– сказала она тихо, но твёрдо. – И пойду домой. Даже если родители будут злы, если они отвернутся от меня… я обязана положить конец этому браку. – Вот и хорошо. – Произнёс он. – Наконец‑то ты начинаешь действовать сама. Он снова зевнул, прикрывая рот рукой. – Можешь идти. Вайнона прижала документ к груди и вышла.

***

Шаги Вайноны были тихими, осторожными, но сердце билось так громко, что ей казалось, что его слышит весь дом. Она толкнула дверь, и сразу ощутила витающее в воздухе напряжение: в доме Реннеров сейчас царил полный хаос. Родители встретили её взглядами, наполненными смесью волнения и злости. Отец, покрасневший от гнева, первый шагнул вперёд: – Где ты была?! – его голос раздавался, как раскат грома в ночную грозу. – Почему сбежала прямо во время празднования? С кем ты провела ночь?! Вайнона замерла, слова застряли в горле. Она открыла рот, но не смогла ответить. К её глазам сразу подступили слёзы. Господин Хольцман стоял чуть в стороне. Его лицо было каменным, а в глазах читалось разочарование. Он бросил недовольный взгляд на отца Вайноны, словно обвиняя его в том, что сорвалась выгодная сделка. Мать девушки нервно теребила ткань передника. Она смотрела на дочь с разочарованием. – Что ты надела? – прошептала она, её голос дрогнул. – И где твоё платье? Вайнона опустила глаза. На ней было тёмное шёлковое платье, поверх которого сидела тёмно-красная жилетка. Одежда была дорогой, но как будто чужой. Мать смотрела на неё так, будто эта ткань сама по себе была признанием вины. – Это тебе не подходит, – сказала она резко. – Вся эта тьма не идёт твоим светлым волосам и ярким глазам. Ты должна сиять, а не прятаться во мраке. Вайнона сжала в руках документ, который принесла с собой. Слёзы жгли глаза, но внутри была буря. Она понимала: сейчас настал тот самый момент, когда ей придётся рассказать им всю правду. Она сделала шаг вперёд, прижимая к груди решение о расторжении брака. Голос дрожал, но слова прозвучали твёрдо, вырвавшись из самой глубины её души: – Я не буду женой господина Хольцмана. Между нами не было ничего и быть не может! В зале повисла напряжённая тишина. Отец резко выхватил у неё из рук документ, развернул его и начал читать. Его лицо мрачнело с каждой строкой, но когда взгляд упал на подпись внизу, глаза отца наполнились яростью. – Никель Баиррен значит… – прошипел он. – Ты осмелилась пойти к нему? К человеку, которого все стороной обходят? Ты… да ты одной ногой уже в его проклятом мире! Мать побледнела. Она достала крест, крепко сжала его в руках, словно надеясь защититься от невидимой тьмы. Её губы дрожали, а мысли путались. – Господи… только не это, моя дочь… и этот судья… Господин Хольцман, до этого молчавший, вдруг резко сорвал с пальца кольцо, которое ещё вчера она надела ему на руку. Его лицо перекосилось от ярости: — Довольно! — закричал он. — С меня хватит! Надел этот балаган. Он бросил кольцо на стол, и оно со звоном покатилось по дереву. Хольцман метнул взгляд на отца Вайноны, полный презрения и ненависти. — Раз уж так, то никакого брака, никакой семьи и уж тем более никаких деловых сделок не будет! Я не хочу иметь ничего общего с такой семьёй идиотов! Только зря потратил на вас время! Он резко развернулся и покинул дом, хлопнув дверью так, что даже стены задрожали. Вайнона стояла посреди комнаты сжимая кулаки и чувствовала, как слёзы прожигают глаза. Хотя в душе, под этим страхом и болью, проявилась уверенность в том, что она всё сделала правильно. Отец резко ударил Вайнону по щеке. Звонкий хлопок разнёсся по дому, и девушка пошатнулась, но не издала ни звука. – Что ты сделала?! – он кричал громко, голос срывался. – Что такого ты пообещала этому судье, что он без колебаний написал решение о расторжении брака?! Вайнона молчала. Щека горела, но она стояла прямо. Мать, бледная, с дрожащими руками, неуверенно произнесла: — Это… сделка? Пожалуйста, скажи, это была не сделка? Она прижала крест к груди, надеясь защититься от тьмы, которую Вайнона, возможно, принесла с собой. – Если так, то ты только что вступила на не ту сторону. Там, где нет Бога, нет света… только тьма. Сделка с демоном… Её голос сорвался на крик: – Что ты пообещала ему?! Деньги? Может своё тело?! Вайнона подняла глаза, в которых блестели слёзы, голос прозвучал твёрже: – Он ничего не говорил. Ничего не требовал. Может быть, вы ошибаетесь… может, он вовсе не демон. Мать отшатнулась, словно от удара. – Как ты можешь такое говорить?! – голос женщины дрожал. – Его клыки… глаза, красные, нечеловеческие… Это существо не может быть человеком! Она сильнее сжала крест в руке. – Слухи ходят не зря. Он не стареет, живёт уже много лет. Он вершит своё правосудие, но это не судья… это демон, скрывающийся среди людей! Отец снова шагнул к Вайноне. Лицо мужчины было искажено яростью: – Если ты пойдёшь этим путём – прорычал он, – то ты нам больше не дочь! Нам не нужна дочь ведьма. Он шагнул ближею – Никто не знает, что было между вами этой ночью. Может, ты уже продала ему себя! Эти слова ударили Вайнону даже сильнее, чем прежняя пощёчина. Мать побледнела, её руки дрожали. Она прижала крест к груди, но пальцы соскользнули, и он едва не выпал. – Господи… – прошептала она, и голос её сорвался. – Не говори так… неужели… Мысль о том, что её дочь могла принадлежать Никелю, напугала её ещё сильнее. Она опустилась на стул, сжимая виски, словно пытаясь отогнать страшные картины. – Ты… ты могла вступить в интимную связь с ним – прошептала мать, глядя на свою дочь с ужасом. – С этим… Вайнона стояла посреди комнаты, с побледневшим лицом и чувствовала, как рушится всё, что связывало её с семьёй. Их слова были как ножи, но внутри бушевала одна мысль: они никогда не видели во мне человека. Только послушную дочь, товар для сделки. А он… хотя бы слушал. Вайнона подняла голову, щека всё ещё горела от удара, но голос её прозвучал твёрдо, хоть и немного дрожал: – Ничего между нами не было. Он просто позволил мне переночевать в своём поместье. И потом сказал… что я сама должна выбирать своё будущее. Отец резко вскинул руку, словно хотел снова ударить, но остановился. Его глаза сверкали яростью. – Какое будущее? – прорычал он. – Если это будущее рядом с демоном, то это не будущее! Это шаг во тьму! Он сделал шаг к ней, и его голос стал ещё громче: – Ты понимаешь, что говоришь? Ты хочешь строить жизнь рядом с тем, кто забирает жизнь из людей, кто живёт веками, питается чужими страхами и смеётся над нашей верой? Это не выбор, это погибель! А Вайнона стояла и чувствовала, что её правда и правда её семьи – это два совершенно разных мира, которые уже никогда не сойдутся. Дверь особняка с грохотом распахнулась, и в дом вошёл Никель Баиррен. Казалось, он заранее знал, когда именно стоит появиться. Его шаги были уверенными, тяжёлыми, а в зале сразу стало тесно от его присутствия. – Ваши крики слышно даже с улицы – сказал он с усмешкой, голос прозвучал лениво, почти издевательски. Отец Вайноны застыл, не веря своим глазам. – Баиррен… – выдохнул он, и в его голосе звучал ужас. – Сам демон пожаловал в мой дом… Никель стоял перед ними собственной персоной: рубиновые глаза горели в полумраке, дьявольская улыбка тронула губы. Его тёмные патлы, как бы он не старался их пригладить, всё равно торчали в разные стороны, придавая ему вид дикого зверя. Белая рубашка и тёмные брюки, поверх которых сидела чёрная мантия судьи, а его дорогие кожаные сапоги слегка блистели на свету – странное сочетание власти и опасности. Мать девушки вскрикнула, прижала крест к груди и закричала, надеясь отогнать нечистую силу. – Господи, спаси нас! – её голос сорвался, руки дрожали. Никель лишь скользнул по ней взглядом, его усмешка стала шире. – Не стоит так кричать, матушка, – произнёс он спокойно. – Я ведь всего лишь вошёл в дом. Он перевёл взгляд на Вайнону. В его глазах не было ни злости, ни насмешки, только пристальное внимание, будто всё происходящее было лишь предлогом к настоящему разговору. Никель сделал несколько шагов вперёд. Он остановился прямо напротив родителей. – Ваша дочь сделала свой выбор – произнёс он спокойно, каждое слово звучало как приговор в суде. – И никакими криками, никаким насилием, уж тем более никакими крестами… – на этом слове он усмехнулся, уголки губ дрогнули, – вы этого не измените. Он перевёл взгляд на Вайнону, в его голосе прозвучала твёрдость: – Она не вещь. Она тоже живой человек со своими чувствами и желаниями. Отец сжал кулаки. Со стороны выглядело, что ещё немного и он сам набросится на судью, но он старался держаться. – Что ты хочешь от моей дочери?! – выкрикнул он и голос сорвался. Никель чуть склонил голову, обдумывая ответ. – Ничего такого, – он лениво пробормотал. – Но, как вы сами подметили раньше… сделка действительно была. Он сделал паузу, и в комнате стало так тихо, что слышно было потрескивание дерева в печи. – Расторжение брака, но взамен на кое-что другое. Родители переглянулись. В их глазах был страх, настоящий, животный. Мать крепче прижала крест к груди, отец побледнел, словно в первый раз понял, что их дочь сейчас стоит на грани запретного мира. ю Вайнона понимала: Никель говорит правду. Сделка между ними была, но цену он ещё не назвал.