Дьявольский судья

Ночь пролетела незаметно. Вайнона спала спокойно, ночные кошмары наконец отступили. Тело девушки инстинктивно искало источник тепла во сне, от этого она всю ночь прижималась к Никелю, пытаясь найти рядом с демоном тепло и возможно даже защиту. Тусклый солнечный свет окутал комнату на рассвете. Никель к тому времени уже не спал. Он лежал на спине, снова с книгой в руках и с небольшой ухмылкой наблюдал за тем, как Вайнона, даже не понимая этого, пристроилась рядом с ним, уткнувшись носом в его плечо. Судья слегка наклонил голову в её сторону и тихо пробормотал: – Забавно. Вчера ты боялась даже лечь рядом, а сегодня сама прижимаешься ко мне, словно я мягкая игрушка. Вайнона вздрогнула и резко открыла глаза. Щёки её тут же залились румянцем, она отстранилась, поправляя волосы. – Я… я не хотела… это вышло случайно! – Да-да, случайно – сказал он с некой иронией в голосе. – Но, знаешь, мне даже нравится. Она нахмурилась, но в её сердце что‑то дрогнуло. Его слова прозвучали как очередная насмешка, но в них не было злобы или предвзятости. Скорее было похоже на игру и лёгкое поддразнивание, которое тем утром почему‑то согревало девушку сильнее, чем шерстяное одеяло. Вайнона отвернулась к окну, стараясь скрыть смущение. А Никель снова поднял книгу, будто ничего особенного не произошло. Утро в поместье было тихим. Сквозь высокие окна в столовую проникал мягкий солнечный свет, который ложился на длинный дубовый стол. Слуги бесшумно расставляли блюда: свежий хлеб, сваренные яйца, сыр, фрукты, чай и кофе. Вайнона прежде не замечала их в доме, чему сильно была удивлена, но с другой стороны это означало и то, что Никель не такой уж отстранённый, каким кажется на первый взгляд. Девушка сидела чуть напряжённо, стараясь выглядеть уверенно, но чувствовала на себе заинтересованные взгляды слуг. Для них она теперь была женой судьи, это звучало в её голове непривычно и немного странно. Никель вошёл в зал неторопливо, в тёмном жилете и белой рубашке, волосы всё так же остались растрёпанные после сна. Он сел напротив, взял чашку кофе и, заметив её смущение, хихикнул. – Выглядишь словно собираешься произнести речь перед всем городом – сказал он сонно. – Хотя это всего лишь завтрак, успокойся. Вайнона нахмурилась, поправляя прядь волос. – Просто… все наблюдают за нами. Никель как и всегда откинулся на спинку стула. – Конечно они смотрят. Вчера ты была сбежавшей с собственной свадьбы девкой, а сегодня ты новая хозяйка этого дома. Для них это почти чудо. Она покраснела, но Никель на этом не остановился. – И... ээ...знаешь – продолжил он, поднося чашку ко рту – во сне ты прижималась ко мне так крепко, что теперь они, наверное, могли подумать, что мы с тобой уже давно вместе. Вайнона едва не поперхнулась чаем. – Ч-чего?! – её голос дрогнул. Она отказывалась верить, что кто-то ещё мог увидеть их спящими в обнимку. – Да не волнуйся, я никому не расскажу. Пусть это останется нашей маленькой тайной. Слуги опустили глаза, стараясь скрыть улыбки, а Вайнона, смущённая до глубины души, уткнулась в тарелку с едой. Она сидела за столом и ела, но продолжала ощущать я на себе заинтересованные взгляды слуг, хотя теперь это уже не так напрягало. Девушка осторожно подняла глаза на Никеля. – Чем мы будем сегодня заниматься? – спросила она так, чтобы голос звучал более уверенно. Никель задумчиво постучал пальцами по чашке. Его рубиновые глаза на миг прищурились, словно он обдумывал варианты. – У тебя есть выбор. Можешь лучше узнать это поместье. Оно большое, и, если хочешь, я покажу тебе его скрытые залы и комнаты. Он сделал паузу, уголок его губ дрогнул в лёгкой усмешке. – Или же… можешь присоединиться ко мне на работе в суде. Пока что только в качестве гостьи. Вайнона удивлённо моргнула. – В суде? Никель кивнул. – Ты ведь никогда не видела, как проходят полноценные заседания. Только мои приговоры на улицах, но это лишь вершина. Настоящая работа проводится в здании суда Вайнона замерла. Её сердце дрогнуло от странного любопытства. Она всегда представляла его как холодного вершителя судеб, чьи слова – это уже конец. Но теперь перед ней открывалась возможность увидеть, как он действует в своей истинной стихии, в том самом месте, где решаются судьбы людей. – Я… даже не знаю, чего больше боюсь: этого дома или вашего суда. Никель усмехнулся, поднимаясь из-за стола. – Тогда тем более стоит узнать. – Хорошо, я согласна посмотреть. – Вайнона посторалась звучать уверенно, но в голосе всё ещё были слышны сомнения. – Тогда доедай и потихоньку выдвигаемся в город, работы там много и лучше не опаздывать.

***

Зал суда был переполнен. Люди теснились на скамьях, переговаривались шёпотом, а в воздухе витало напряжение. Вайнона сидела среди наблюдателей, чувствуя на себе взгляды – многие знали, кто она теперь и это только усиливало её смущение. Двери распахнулись, и в зал вошёл Никель Баиррен. В уже знакомом всем образе: в чёрной мантии судьи, с холодным взглядом и рубиновыми глазами, которые сверкали даже при свете дня. Его шаги были размеренными, тяжёлыми, с каждым шагом в зале становилось тише. Люди настороженно следили за ним. Кто‑то отворачивался, кто‑то начинал креститься, а кто‑то смотрел с откровенным страхом. В городе давно ходила эта легенда: тем, кому выпадет попасть на суд к Никелю Баиррену, редко везёт. Его приговоры были суровы, и никто не смел их оспаривать. Никель занял своё место, голос прозвучал громко, будто сам огромный зал усиливал каждое слово: – Заседание объявляю открытым. Он развернул документ с делом и холодно произнёс: – Дело о воровстве. Подсудимый – некий Вихор, нищий без определённого места жительства, неоднократно уличённый в краже еды у торговцев. В зал вывели худого мужчину с впалыми щеками. Он дрожал, побоялся даже поднять глаза. Торговцы, сидевшие в первых рядах, сразу зашумели, требуя наказания. Вайнона смотрела на всё это с замиранием сердца. Девушка впервые видела Никеля не в частной беседе, не в его доме, а в его настоящей роли. Его холодный взгляд, голос, власть над присутствующими – всё это пугало и завораживало одновременно. Торгаши же орали, перебивая друг друга: – Засранец! Он ворует у нас каждый день! – Да! Из-за него мы теряем товар, а он только оправдывается! – Наказать! Наказать по всей строгости закона! Гул голосов нарастал, словно волна, готовая обрушиться на несчастного мужчину. Нищий стоял посреди зала, сгорбленный с опущенной головой. Голос мужчины дрожал, когда он пытался оправдаться: – Я… поймите, я не хотел сделать ничего плохого. Я просто… хотел поесть, хоть как-то выжить. У меня нет ни дома, ни семьи... Толпа загудела ещё громче, кто‑то выкрикнул: – А работать не пробовал?! Хитрый такой, сейчас плачешься тут, а завтра опять пойдешь воровать! Вайнона сидела на скамье, сжимая руки. Ей было очень жаль этого человека, он ведь явно был не один такой, он не врёт. Но вместе с тем она чувствовала, как напряжение в зале нарастало и все взгляды обращены к Никелю. Судья Баиррен сидел на возвышении с холодным непроницаемым лицом. Его рубиновые глаза блестели, когда он поднял руку, требуя тишины. И тишина наступила мгновенно. – Довольно. – Произнёс Никель низким голосом. – Суд слушает не толпу, а правду. Его слова прозвучали так, что даже самые шумные торговцы не стали спорить. Вайнона наблюдала за ним и впервые видела, как он управляет залом. Не криком или угрозами, а одной лишь силой голоса и взгляда. Она поймала себя на мысли: он действительно судья. Не демон, не палач, он умеет слушать и решать. Тишина в зале была напряжённой. Никель сидел неподвижно, его взгляд был направлен на подсудимого. – Ты сознаешься в том, что воровал? – спросил он ровно. Нищий кивнул, не поднимая глаз. – Да… но только еду. Я не хотел никому вредить правда. Торговцы в зале снова зашумели, требуя наказания. Никель поднял руку, и шум снова мгновенно стих. – Закон суров. Воровство – это преступление. И за него полагается наказание. Толпа зашевелилась, ожидая приговора, все были в предвкушении. Вайнона боялась услышать слова о казни или жестокой каре. Но Никель продолжил: – Однако суд учитывает обстоятельства. Этот человек крал не ради наживы, а ради выживания. Торговцы потеряли хлеб и мясо, но не свои сбережения. Он сделал паузу, и его голос прозвучал твёрже: – Приговор суда таков: возмещение ущерба трудом. Подсудимый будет работать на городских складах и кухнях, пока не покроет долг. Ему будет предоставлена еда и крыша над головой. В зале стали раздаваться возмущения. Торговцы были недовольны, но никто не осмелился возразить. – Так решил суд. – Заключил наконец Никель. – Объявляю заседание закрытым. Вайнона смотрела на него с удивлением. Она ожидала жестокости, но увидела настоящую справедливость. Его голос не дрогнул, а в решении чувствовалась логика и даже некая забота о том, чтобы человек не умер с голоду. Она впервые задумалась о том, что легенды о «дьявольском судье» были лишь половиной правды. Вторая половина – это его умение видеть ситуацию дальше толпы, дальше ярости и страха. Когда заседание закончилось и люди начали расходиться, Вайнона всё ещё сидела на месте, не могла оторваться от увиденного. Она ожидала сурового приговора, тюрьмы, а может и казни, ведь именно так о Никеле всегда говорили в городе. А вместо этого он нашёл простой, но справедливый выход. Вайнона поднялась и пошла следом за ним по коридору суда. Никель шёл спокойно, его мантия тяжело скользила по полу, со стороны могло показаться, что он не придаёт значения только что вынесенному решению. Для него это было обыденностью. – Я… – начала Вайнона, но запнулась. – Я думала, вы будете жестоки с тем человеком. Как о вас говорили. Никель бросил на неё короткий взгляд, в котором было что-то похожее на недоумение. – Слухам нравится кровь, а не справедливость. – Но вы… ведь могли поступить иначе. Он пожал плечами. – Я делаю то, что считаю правильным. Иногда это казнь, а иногда работа и хлеб. Но, конечно же, толпа всегда будет вспоминать только первое. Вайнона замерла, осознавая, что видит его иначе: не как «дьявольского судью», каким его называли, а как человека... или демона? Но который умеет различать не только вину, но и причину. Она тихо произнесла: – И всё таки… не все слухи о вас правдивые. – Слухи никогда не бывают правдивыми, они могут быть только удобными. – Никель равнодушно закатил глаза, как будто говорит об этом уже не в первый раз. Они шли по коридору суда, когда Вайнона, всё ещё под впечатлением от заседания, тихо пробормотала: – Я ещё слышала… что вы жестоко наказывали взяточников. Никель на мгновение затыл, в глазах зажёгся уже знакомый огонёк. – Они сами были виноваты. Не надо совать суду под нос взятки. Это оскорбление. И да, это действительно раздражает. Вайнона нахмурилась. – Но ведь многие судьи берут взятки. А есть и те, кто… – девушка запнулась, но всё же договорила – принимают даже… интимные услуги. Никель резко скалился, обнажив клыки. Его голос стал низким и мрачным: – Про таких я даже слышать не хочу. Судья, который продаёт приговоры за деньги или тело, хуже любого преступника. Он остановился, и его взгляд в этот момент стал особенно суровым. – Суд – это место, где решаются судьбы людей. И если кто‑то превращает его в рынок или бордель… тогда я сам превращаюсь в палача. Вайнона вздрогнула от этих слов, но в то же время почувствовала странное уважение. В его словах не было ничего кроме искренней преданность своему делу. Она осознала: Никель может быть демоном, но в вопросах суда он куда честнее многих людей. Они вышли из здания суда. Девушка шла рядом, глядя на Никеля и наконец решилась сказать: – Знаете… а вы не такой уж и плохой, каким вас считают. – Может быть и так. Он бросил на неё короткий взгляд. – Если люди видят во мне демона – да будет так. Я буду им подыгрывать до конца. Вайнона приподняла одну бровь. – Но зачем? Вы не боитесь, что город может однажды ополчиться против вас? Никель слегка скалился. – Потому что мне нравится страх наивных людей. Он делает их честнее, когда они боятся, то перестают притворяться. Он остановился на миг, и его голос стал тише: – А правда, Вайнона, всегда гораздо интереснее лжи. Если они из-за этого решат однажды пойти против меня, то тогда увидят, каким я могу быть в гневе. Она замерла, всматриваясь в него. Барриен действительно наслаждался своей репутацией в городе, но теперь она ясно понимала: это не просто жестокость, а маска, которую он носил сознательно, чтобы управлять людьми. Это делало его ещё более загадочным и диковатым. Вайнона шла рядом с ним, мысли в её голове путались. Она думала о его словах, том холодном взгляде в зале суда. Да, он и в правду демон… – пронеслось у неё в голове. Не потому что у него красные глаза или клыки, а потому что он и не пытался быть другим. Он не играл роль человека, не притворялся добрым судьёй, не искал оправданий. Он даёт людям увидеть то, что они сами хотят видеть. Никель всегда принимал свою сущность целиком. Дьявольский судья. Никель шёл спокойно, его мантия и волосы колыхались при каждом шаге. Он игнорировал взгляды прохожих, не обращал внимание на шёпот людей за спиной, для него это было привычно. Он всем своим видом говорил: да, я тот, кого вы боитесь, я не собираюсь это скрывать. Вайнона посмотрела на него. Она впервые про себя подумала: а что, если он никогда и не хотел быть другим?