Что ты чувствуешь?

Они шагали по лесной дороге к поместью, Вайнона всё время поглядывала на Никеля. Его фигура в тёмной мантии казалась чуждой среди деревьев, но в то же время он шёл так уверенно, может быть, этот лес был его домом с самого начала времён. Хотел ли он когда‑нибудь быть человеком? – думала она. Он искал себе жену, живёт рядом с людьми, пусть и в тени леса. Он пьёт чай, читает книги, носит очки, занимается бытовой деятельностью и работает в суде. Разве это не признаки того, что он тянется к человеческой жизни? Собравшись с духом, Вайнона наконец спросила: – Скажите… вы когда‑нибудь хотели быть человеком? Никель остановился. Глаза светились в сумерках, взгляд был удивлённым и задумчивым. – Человеком? – в голосе послышалось сомнение. – Нет. Я никогда не хотел быть человеком. Он сделал шаг ближе. – Но я всегда хотел понять людей. Их слабости, их жадность, их страхи… и то, что они называют любовью. Поэтому я живу рядом с ними, поэтому и взял себе жену из их мира. Он чуть склонил голову и продолжил: – Я не ищу человеческой жизни, Вайнона. Я ищу то, что делает её такой… противоречивой. Вайнона замерла, чувствуя, как его слова проникают в глубину её души. Он не хотел быть человеком, но он хотел постичь человеческое естество до конца. А её выбор стал частью этого поиска. Когда они дошли до дома, Вайнона долго молчала. В голове девушки всё ещё звучали его слова: «Я не ищу человеческой жизни. Я ищу то, что делает её такой противоречивой». Она сидела у окна, глядя на лес и вдруг поняла, что для него она для него не просто жена, не женщина, с которой он заключил брак. Она лишь часть его эксперимента и попытки понять человеческую сущность. Эта мысль обожгла её сильнее, чем все крики родителей. В груди что-то сжалось, ей стало страшно. Страшно, что он видит в ней больше, чем она сама, что её жизнь теперь связана с существом, которое не притворяется человеком. Она прижала ладони к груди, пытаясь унять дрожь. Я не просто его жена. Я просто зеркало, в котором он ищет отражение человечности. Но что будет со мной, когда он найдёт то, что ищет? В этот момент дверь тихо скрипнула, в комнату вошёл Никель. Взгляд был всё таким же спокойным, что девушке стало тревожно. Он остановился рядом и его голос прозвучал низко: – Ты слишком много думаешь, ведьмочка. Вайнона вздрогнула, но не ответила. Он видит её страх и от этого становится только хуже. Поздним вечером девушка уже сидела в своей комнате. Лес за стеклом был тёмным и безмолвным, лишь редкие огоньки светляков мерцали в глубине. Она обняла колени и задумалась. Может ли он чувствовать что‑то? Дома Никель был совсем другим: не жестоким, не страстным, не тем дьявольским судьёй, которого боялись в городе. Он был спокоен, почти равнодушен, но в этом ощущался не холод, а пустота. Он искал кого‑то, кто смог бы скрасить его одиночество, но сам ещё не понимал, чего именно хочет. Девушка вспомнила, как он читал книги в очках, как спокойно пил чай, как равнодушно пожал плечами, когда она призналась, что не готова к близости с ним. В этих мелочах не было ни страсти, ни жестокости, ничего. Он демон… но в нём есть что‑то человеческое. Может быть, даже больше, чем он сам готов признать. Эта мысль пугала её, потому что если он действительно способен чувствовать, то и она может оказаться втянутой в эти чувства. А если нет, то она будет лишь его игрушкой. Она прижала лоб к коленям и прошептала: – Я не знаю, кто ты на самом деле… и что ждёт меня рядом с тобой. За дверью послышались шаги, затем Никель появился в дверном проёме, в руках у него была очередная книга. – Опять думаешь слишком много – сказал он тихо. – Это утомляет. Он уже собирался уходить, когда Вайнона, собравшись с духом, наконец заговорила открыто и без всяких формальностей: – Постой. Скажи… ты можешь чувствовать? В комнате повисла тишина. Никель замер, пальцы остановились на странице. Он медленно поднял глаза, и рубиновый свет в них вспыхнул ярче. – Чувствовать? Любить? – эти слова прозвучало дико из его уст. – Я умею желать, умею ценить. Могу даже хранить верность своим решениям. Но то, что вы, люди, называете любовью – это что-то за гранью моего понимания. Вайнона нахмурилась. – Ты же взял себе жену. Если не ради любви, то зачем? Никель убрал книгу, а потом подошёл и сел рядом с ней, его голос стал ниже и мрачнее: – Я взял жену, потому что хотел понять. И узнать, что делает вас такими упрямыми, готовыми страдать ради одного слова. Может быть, рядом с тобой я найду ответ. Он склонил голову. – А может быть, я никогда этого не узнаю. Но мне интересно наблюдать, как ты сама стараешься разобраться. Вайнона опустила взгляд. Он не отвергал любовь, но поставил её под вопрос. И это напрягло её ещё больше, чем если бы он просто сказал "нет". В голове девушки уже закрадывалась сомнения о том, точно ли отношения с ним чего-то стоят? В некой степени жених без чувств может быть даже хуже тирана.

***

Реннер сидела в кресле у камина, задумчиво глядя на огонь. Мысли не давали покоя. Можно ли всё это ещё разорвать? Или это действительно конец? Она решилась задать вопрос: – Никель, а если… если расторгнуть наш брак? Это возможно? Он оторвался от книги, посмотрел на неё спокойно, почти равнодушно. – Возможно – сказал он. – Но, поверь, оно того не стоит. – Почему? – Потому что ты уже отдала часть себя. Если разорвать эту связь, ты не доживёшь и до сорока. Сгорит всё то, что осталось от тебя. Вайнона побледнела, но кивнула. – Я поняла… Она на мгновение замолчала, потом тихо спросила: – А у тебя были жёны до меня? Никель слегка усмехнулся, но потом ответил чётко и ясно: – Нет. Ты первая такая. Вайнона удивлённо подняла глаза. Она ожидала услышать о десятках женщин, о длинной череде связей, но Никель продолжил рассказывать в более мрачном тоне: – В отличие от людей, я не беру одну женщину в жёны, чтобы потом гулять с другой и спать с третьей. Это мерзко. Таких мужчин я ненавижу так же, как тех самых взяточников. Он скривил губы, обнажив клыки. – Предательство... вот что отвратительно. И в браке, и в суде. Вайнона замерла, поражённая его словами. Он мог быть демоном, мог наслаждаться страхом людей, но в вопросах верности и справедливости он был куда чище, чем многие мужчины, которых она знала. Никель подошёл к окну, и его силуэт отбрасывал длинную тень на пол. Он говорил всё так же низко и уверенно: – Именно поэтому я не потерплю измен. Если ты предашь меня, по договору у меня будет право наказать тебя. И очень жестоко. Вайнона вздрогнула. Он сказал это слишком в лоб, слишком честно. Она кивнула, принимая суровое правило игры. – Угу – тихо ответила девушка. В комнате повисла тишина. Никель снова отвернулся к окну. Разговор был для него, но для Вайноны это было далеко не всё. Она сидела, сжимая руки, и думала: Если он и правда не умеет любить… если для него всё – это лишь договор, правила и наказания… тогда я обязана попробовать. Обязана научить его этому. Иначе я просто исчезну в его тени. Вайнона ощущала не только страх, но и решимость. Я не позволю, чтобы всё свелось к холодному договору. Если он демон, то я должна показать ему, что значит быть человеком. Она подняла взгляд на его спину, в её взгляде было то, чего Никель пока не замечал: вызов его естеству.