Совместная жизнь

В тот вечер в поместье как и всегда было тихо. Вайнона вернулась из города с небольшой корзинкой, прикрытой полотном. Она долго бродила по рынку, выбирала и наконец решилась на маленький шаг навстречу. Никель сидел в библиотеке, как и каждый вечер, он был в очках и с книгой в руках, а рядом стояла недопитая чашка чая. Когда девушка вошла, он медленно поднял взгляд, его рубиновые глаза заинтересованно смотрели на неё. – Что это у тебя? – он слегка прищурился, смотря на корзинку. Вайнона поставила её на стол и осторожно сняла ткань. Там оказались пирожки с мясом и сладкие булочки с корицей, ещё тёплые с лёгким ароматом специй. – Я решила тебя угостить. Никель нахмурился. – Зачем? Ты могла бы сама это съесть. Вайнона улыбнулась чуть смущённо, но уверенно произнесла: – Нет. Это специально для тебя. Чтобы ты мог читать и одновременно перекусить что-нибудь. Он замер, не сразу поняв её слова. Потом медленно взял один пирожок, разломил его и посмотрел на начинку так, будто это было что‑то чуждое. – Люди обычно приносят еду тем, кого хотят задобрить, – сказал он с лёгкой усмешкой. – Или тем, кого любят. Вайнона опустила глаза, но не отступила: - Может быть, но я просто хочу, чтобы ты почувствовал, что забота в браке не должна быть односторонней. Никель посмотрел на неё дольше, чем обычно. Его взгляд был всё таким же холодным, но в глубине рубиновых глаз промелькнуло что‑то новое: лёгкое недоумение и почти растерянность. Он откусил кусок пирожка, жуя медленно, и пробормотал: – Ты очень странная. Но мне даже нравится, это вкусно. Вайнона ничего не ответила и улыбнулась чуть шире. Ночь тоже была спокойной. Ветер шуршал в кронах деревьев за окнами, в камине догорал огонь. Никель и Вайнона лежали рядом, каждый находился в своих мыслях. Никель нарушил молчание первым. Его голос звучал глухо: – Этот твой жест… с едой. Он задел меня. Никто прежде не угощал меня, не приносил подарков. На меня всегда смотрели либо со страхом, либо с уважением. Иногда с опаской, но никто… никто не делал ничего подобного. Вайнона повернулась к нему, её зелёные глаза блеснули в полумраке. – Да. У нас не самый обычный брак – она сказала это мягко. – Но это не значит, что в нём не может быть ничего человеческого. Для заботы и внимания всегда есть место. Она протянула руку и осторожно коснулась его волос. Тёмные, чуть растрёпанные, они оказались удивительно мягкими и приятными на ощупь. Вайнона провела пальцами по ним, словно проверяя, не сон ли это. Никель едва заметно вздрогнул. Его тело напряглось, но он не стал отстраняться. Он не понимал, что значит этот жест, в нём было что‑то новое и непривычное, но такое приятное. Вайнона уловила это и улыбнулась. Он явно не привык к нежным прикосновениям – думала она. Для него это так же чуждо, как для меня его мир правосудия и страха. Но, может быть, в этом и есть путь к чему‑то большему. Они лежали молча, и в этой тишине появилось ощущение, что между ними рождается нечто иное – крошечная искра доверия. Утро в поместье было прохладным и ясным. Вайнона медленно открыла глаза. Она ещё не до конца осознавала, что произошло ночью, но хорошо помнила, как её собственная рука осторожно скользнула по волосам Ника и то, что он не отдернул её. Это точно был не сон. Никель уже был на ногах. Как и всегда просыпается раньше неё, а может и вообще не ложится, Вайнона не была уверена. Он стоял у окна, скрестив руки за спиной и смотрел на лес. – Проснулась? – Никель не обернулся, как будто и так знал ответ на свой вопрос. Голос звучал ровно, но без какой-либо холодной отстранённости, к которой она привыкла за эти дни. Вайнона села на кровати, поправляя волосы и зевнула. – Да… Он повернулся к ней, взгляд был внимательным, но не холодным. – Я подумал… может сегодня мы позавтракаем вместе? Не в зале, а здесь. Вайнона удивлённо моргнула. – Вместе? Завтрак в кровать что ли? Никель чуть усмехнулся. – Ты ведь принесла мне еду вчера. Думаю, я могу ответить тем же. Она почувствовала, как сердце дрогнуло. Уже знакомый ей маленький шаг на встречу. Слуга вскоре принёс поднос с хлебом, фруктами, яичницей и горячим чаем. Никель сам поставил его на столик у кровати, Вайнона наблюдала за его осторожными движениями и этим холодным утром они казались такими домашними и тёплыми. Да, он всё же запомнил. Вайнона осторожно отломила кусочек булочки, а Никель, устроившись напротив, наблюдал за ней с прищуром. – Ты ешь так сосредоточенно – Думаю, я просто не привыкла завтракать в постели. Никель усмехнулся, поднося к губам чашку с горячим чаем. – Ну да, а я не привык, что рядом со мной кто‑то вообще завтракает. Обычно все предпочитают держаться подальше. Она покраснела, но не отвела взгляда. – Может, потому что ты пугаешь людей своей... аурой. – Пугаю? – он склонил голову и в рубиновых глазах мелькнуло озорство. – А тебя, значит, я этим не пугаю? Вайнона замялась, но потом, неожиданно для самой себя, рассмеялась. Смех был лёгким, искренним, что даже ей показалось странным, что он вырвался так свободно. Никель чуть приподнял бровь и выглядел удивлённо. – Так... Вот это уже интересно. Я то думал, ты умеешь только хмуриться и устало вздыхать. – А я думала, ты умеешь только скалиться и угрожать. На миг между ними повисла тишина. Никель откинулся на подушки, на его лице было удовлетворение. – Похоже мы оба ошибались. – Лениво произнёс он. Вайнона кивнула и слегка улыбнулась, она наконец почувствовала, что рядом с ним можно не только бояться, но и смеяться. Днём они гуляли по длинным коридорам поместья, и шаги гулко отдавались в каменных стенах. Никель шёл чуть впереди, показывая ей комнаты, которые прежде оставались закрытыми. Вайнона смотрела на всё не как на чужое, а как на то, что теперь принадлежит и ей. Тяжёлые потёртые шторы с заманчивыми узорами, старинные портреты и пейзажи, резные шкафы и больше ковры – всё это переставало быть декорацией и становилось частью её новой жизни. – Здесь библиотека, но это ты и так знаешь – сказал Никель, открывая массивную дверь. После чего подошёл к огромному окну и показал на аллею, находящуюся по ту сторону дома. – Вот это старый сад. Я никак не могу собраться с тем, чтобы привести там всё порядок. – Никель задумчиво пожал плечами. – А это… – он толкнул другую дверь, находящуюся в конце коридора, и перед ними открылся зал с высоким потолком и огромными окнами. – Здесь можно было бы устраивать балы и дорогие приёмы. Вайнона остановилась посреди зала. Свет пробивался сквозь витражи, окрашивая пол в красные и золотые оттенки. Она вдруг почувствовала, что это место ждало её. – Это странно... – прошептала она. - Раньше я боялась этих стен. А теперь… мне кажется, что они принимают меня. Никель внимательно наблюдал за ней. – Так и должно быть. Дом всегда чувствует хозяйку. Она обернулась к нему. – Хозяйку? – Ты ведь больше здесь не гостья, – сказал он спокойно. – Это твой дом так же, как и мой. Вайнона провела рукой по холодному камню стены, ей показалось, что под пальцами пробежала едва ощутимая дрожь, словно дом действительно откликнулся. Она глубоко вдохнула. Девушка ощутила не только страх, но и странное чувство принадлежности. Наконец-то она дома.

***

Дни текли, и Вайнона всё чаще ловила себя на мысли, что Никель меняется. Не резко, но в мелочах. Иногда он приносил ей книгу, и будто случайно оставлял её на столике. Иногда, возвращаясь со своих судебных заседаний, приносил редкий цветок из леса, не объясняя зачем, просто молча ставил его в вазу. Однажды он даже сам заварил ей чай, но сделал это так неуклюже, что Вайнона не удержалась от улыбки. – Ты смеёшься? – спросил он тогда, нахмурившись. – Нет – ответила она, скрывая улыбку. – Просто… это очень мило. Он фыркнул, но не стал спорить. Вайнона понимала: он не привык к заботе. Всё же он демон, для него это было чем‑то чужим, почти глупым, но он всё равно пытался. И именно это трогало её сильнее всего. Иногда он в привычной манере поддразнивал её, иногда говорил что‑то резкое, но всё чаще в его словах появилась мягкость, которую он сам, кажется, не замечал. Он учится – думала Вайнона. И, может быть, я тоже учусь вместе с ним.