Только вдвоём

Утро пробивалось в комнату мягким светом сквозь тяжёлые шторы. Вайнона медленно открыла глаза и сначала не поняла, что её разбудило, тишина была почти абсолютной, лишь где‑то в саду щебетала птица. Она хотела повернуться, но вдруг ощутила: Никель лежит рядом, его рука обнимает её сзади. Такая тяжёлая и тёплая, он держал её, защищая от всего мира. Вайнона замерла, прислушиваясь к его дыханию. Оно было ровным, глубоким, во сне он выглядел совсем не так, как в суде или на улицах города. Не дьявольский судья, не демон, от которого шарахаются люди, а мужчина, который не хотел отпускать её из своих объятий. Он будто боится потерять меня, поэтому держит так сильно... – подумала она. Она осторожно повернула голову, чтобы взглянуть на него. Его лицо было спокойным, лишённым привычной жёсткости. Даже волосы, растрёпанные после сна, казались ещё мягче. Вайнона тихо улыбнулась, она почувствовала себя в безопасности. Не потому, что мир для них стал добрее, а потому что он был рядом. В этот миг она поняла: их брак, каким бы странным он не был, уже перестал быть только договором и клятвой. В этот момент Никель пошевелился. Его пальцы чуть крепче сжали её талию, и он открыл глаза. Несколько секунд он молчал, удивляясь тому, что проснулся вот так. – Ты не отстранилась... – тихо сказал он, голос был хриплым после сна. Вайнона едва заметно улыбнулась. – А должна была? Никель отвёл взгляд, но не убрал руки. Наоборот, прижал её чуть ближе. – Я… не привык к этому. Но… – он замолчал, подбирая слова. – Мне это нравится. Вайнона почувствовала, как её щеки заливает тепло. Она осторожно коснулась его руки поверх своей. – Тогда привыкай. Никель посмотрел на неё, в рубиновых глазах появилось что-то новое, почти даже человеческое. Следующие дни всё было спокойно, город жил своей жизнью, но Вайнона всё чаще замечала, что разговоры стихали, когда она проходила мимо. Женщины у колодца отворачивались, мужчины в трактирах переглядывались, а дети шептались, будто видели перед собой чудовище. Раньше они называли меня глупой девчонкой, сбежавшей со свадьбы, – думала она, идя через рынок. А теперь ведьмой, прислуживающей демону. Даже не знаю, что хуже. Суеверие оказалось сильнее здравого смысла. Хоть на дворе и не средние века, но люди всё ещё верили в церковь больше, чем в собственные глаза. Для них женщина, которая связала свою жизнь с кем-то немного другим, уже считалась порченной, окутанной тьмой. – Видела её? – шептала одна торговка другой. – Говорят, она отдалась нашему судье. – Бедная душа, – перекрестившись отвечала вторая. – От семьи отказалась, от Бога… теперь ей нет спасения. Вайнона чувствовала на себе эти взгляды. Они прожигали насквозь. Девушка шла с высоко поднятой головой, но внутри её сердце болело. Они не знают правды. Не знают, какой он дома. Они видят только маску, которую он сам им показывает. И всё же страх был реальным. Люди начинали верить, что рядом с ними живёт не просто судья, а действительно демон, и что его жена – ведьма, разделяющая его тьму. Встретив Никеля у здания суда, они пошли дальше по городу. Вайнона шла, опустив голову. Рыжие волосы спадали на лицо, скрывая глаза, но Никель всё равно видел её боль. Толпа на площади расступалась как перед прокаженной. Кто‑то крестился, кто‑то шептал молитвы, кто‑то бросал слова, полные яда: – Ведьма… – Дурная… – Позорище… Никель остановился. Чёрная мантия всколыхнулась от ветра, сапоги стукнули по нкамню, рубиновые глаза блестели и так, что люди невольно отшатнулись. – Знали бы вы, как это мерзко – произнёс он громко, что голос его разнёсся по площади. – Вы можете оскорблять меня. Называть чудовищем, дьявольским судьёй, демоном. Мне всё равно. Он сделал шаг вперёд, а толпа инстинктивно отступила. – Но вы не имеете права оскорблять мою жену. Слово «жена» прозвучало особенно твёрдо. Никель не стеснялся его, наоборот, произнёс с гордостью. В голосе не было ни капли сомнения. – И если хоть один из вас посмеет назвать её ведьмой в моём присутствии, я лично разберусь с этим. Толпа замерла. Люди переглядывались, кто‑то опустил глаза, кто‑то сжал крест сильнее, но никто не решился возразить. Вайнона подняла взгляд. Её сердце дрогнуло: он сказал это вслух, перед всеми, не как демон или судья, а как мужчина, который не стыдится её. Никель бросил короткий взгляд на неё. – Ведьмочка. – Произнёс он тихо, так, чтобы слышала только она, но в его словах было только тепло, а не насмешка. Вайнона почувствовала, что даже среди ненависти и шёпота толпы она не одна. Толпа замерла. Слова Никеля, произнесённые четко и ясно, без малейших сомнений, повисли в воздухе. Люди переглядывались, перешептывались. Кто‑то поспешно отвёл взгляд, кто‑то лишний раз перекрестился, а кто‑то сжал губы, не решаясь больше выкрикнуть оскорбление. – Он, что, действительно назвал её женой… –прошептала женщина у колодца. – Не ведьмой, не пленницей… женой. – И не стыдится же – добавил другой, уже тише, чем раньше. Да, многие всё ещё смотрели с неприязнью, но теперь в их взглядах было меньше уверенности. Слухи о «ведьме» начали меняться прямо здесь, на глазах. Люди шептались: если сам дьявольский судья так открыто защищает её, значит, она для него не просто игрушка… Никель же смотрел на людей с небольшой неприязнью. Он не собирался оправдываться. Он лишь дал понять, что его возлюбленная – это живой человек, а не предмет для сплетен. Толпа расступилась, тогда они пошли дальше. И хотя шёпот не стих, в нём уже кроме ненависти появилось ещё и некое уважение. Дома уже было тихо и спокойно. Вайнона стояла у окна, её светло-рыжие волосы сияли в полумраке. Она повернулась к Никелю и тихо сказала: – Спасибо тебе… за то, что сказал там, на площади. Никель подошёл ближе. Его взгляд был серьёзен, но в нём не было привычной холодности. – Я горжусь тобой, и никакие слова суеверных идиотов с улицы не изменят этого – произнёс он негромко. – Но всё же, жесты говорят лучше любых слов. И прежде чем Вайнона успела что‑то ответить, он неожиданно наклонился и коснулся её губ. Сначала осторожно, словно проверяя, не оттолкнёт ли она его, но когда она ответила, их поцелуй стал глубже, сильнее. Их языки будто сплетались в жарком танце. Вайнона обняла его за шею, её сердце билось так сильно, казалось, что его услышит весь дом. Никель бережно прижал её к себе. Их дыхания смешивались, время будто остановилось в этот момент. Для Вайноны это стало подтверждением: он действительно рядом, для Никеля открытием, что человеческое тепло может быть сильнее любых клятв. Никель аккуратно протянул руку под её одежду, касаясь нежной кожи девушки. Вайнона вздрогнула, по её спине пробежал холодок, но она не стала отстраняться, позволяя судье наконец прикоснуться к себе. Он аккуратно гладил её по спине, животу, иногда дотрагиваясь до груди, от чего Реннер неловко фыркала и смущённо отворачивалась. Барриен прижался к ней и они оба свалились на кровать. Вайнона была напугана, но не стала отталкивать его. Никель аккуратно помог ей снять одежду и принялся целовать её тело, медленно, нежно, словно намеренно игрался с ней. Его губы коснулись тонкой шеи девушки, оставляя на ней укусы, из которых проступала кровь, Вайнона слегка напряглась от этих странных ощущений. Никель принялся медленно снимать и свою одежду, сначала струю мантию, потом рубашку, брюки... Свободой же рукой он трогал грудь девушки, иногда дёргая её за соски, от чего Вайнона инстинктивно дёргалась или вздрагивала. Одежда упала на пол, остались только их обнаженные тела. Никель чуть наклонился и начал облизывать её грудь, время от времени невольно царапая её нежную кожу клыками. Вайнона фыркала и тихо постанывала, она протянула руку к его голове и погладила его пушистые волосы, другой рукой же приобняла его тяжёлое тело. Спустя время Никелю надоело дразнить её, он приподнял голову и посмотрел Вайноне в глаза, слово спрашивал: можно? Вайнона смущённо кивнула. После этого Никель подвинулся и резко вошёл в неё, Вайнона протяжно и громко застонала, её дыхание было неровным, и по телу пробежали мурашки. Никель дал ей немного времени привыкнуть, а потом начал двигаться: сначала медленно, но постепенно стал ускорять темп. Вайнона прикусила губу, одна её рука путалась в волосах демона, а другая – слегка царапала ему спину. Вайнона прикрыла глаза и тихо пробормотала: – Прошу, не останавливайся... – Конечно, как скажешь, – Никель противно усмехнулся. Его глаза ярко сверкали в полумраке. Он был непреклонен, двигался всё жёстче и быстрее, подобно дикому зверю. В комнате царила тишина, нарушаемая только их стонами, тяжёлым дыханием и потрескиванием печи. Спустя около пятнадцати минут они оба кончили, и Никель без сил свалился рядом с Вайноной. Девушка провела рукой по его щеке: – Мой ... – с улыбкой пробормотала она. – И всегда буду только твоим. – Никель ухмыльнулся, обнажая клыки. Они обняли друг друга и так уснули. Утро было тихим, свет пробивался сквозь шторы мягкими полосами. Вайнона лежала рядом и смотрела на Никеля. Он спал крепко, отвернувшись на бок, его дыхание было ровным, спокойным. В такой момент он казался почти беззащитным. Это только начало, – подумала она. Нас ждёт ещё много испытаний. Но я готова идти вперёд. Она осторожно наклонилась и коснулась его щеки лёгким поцелуем. Никель едва заметно дёрнулся во сне, словно от неожиданного прикосновения, но не проснулся. Вайнона улыбнулась. Она снова устроилась рядом, позволяя себе ещё немного тишины, пока мир за окнами только просыпался.