Ловушка

Они вышли из лазарета, холодный ночной воздух окутал их. Тишина улицы казалась обманчивой, как будто сам город затаил дыхание. Отец Людвиг подошёл к ним: – Я знаю одно заклинание изгнания. Но для этого демона нужно заманить в ловушку. Лучше всего в храм. Там он будет слабее. Но чтобы ритуал сработал, кто‑то должен будет сдерживать его, пока я читаю слова, он перевел взгляд на Никеля. Никель усмехнулся, он заинтересованно посмотрел. – Значит, святой отец готов пустить в свой храм сразу двух демонов? – в его голосе звучала ирония, но и скрытая горечь. Старик тяжело вздохнул, его лицо было мрачным. – У нас нет другого выбора. Если мы не сделаем этого, город падёт. Вайнона шагнула вперёд. — Я тоже хочу помочь. Я не очень хорошо разбираюсь в демонах, ритуалах или заклинаниях… но я не могу просто стоять в стороне. Никель резко повернулся к ней, его взгляд был строгим. – Нет. Это слишком опасно. Завиель будет искать твою слабость. Если ты окажешься рядом, он ударит первым по тебе. Вайнона крестила руки на груди. – Но это и моя борьба. Он забрал моего отца. Я не могу прятаться за твоей спиной вечно. Между ними повисла тишина. Никель смотрел на неё долго. Он сжал зубы, но наконец произнёс низко: – Если ты будешь рядом… я не смогу думать ни о чём, кроме твоей защиты. Священник положил руку на плечо судьи. – Может, именно это и даст тебе силу. Иногда вера и любовь крепче любой печати. Никель отвел взгляд. Он ничего не ответил, но пообещал себе, что не позволит чужаку победить. Той же ночью в храме царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечей. Их пламя отражалось в витражах, отбрасывая на стены колеблющиеся тени. Воздух был густ от запаха ладана и благовоний. Отец Людвиг, сосредоточенный и мрачный, склонился над каменным полом, чертя мелом круги и символы. Его пальцы дрожали, но движения оставались точными. Рядом лежала большая книга в кожаном переплёте, страницы которой были исписаны молитвами и заклинаниями. Вайнона помогала зажигать свечи, руки девушки дрожали, она старалась не показывать страха. Она чувствовала, что каждая свеча – это маленький островок света в надвигающейся тьме. Никель стоял в стороне, прислонившись к колонне. Его глаза горели рубиновым светом, он не вмешивался, только наблюдал, как люди готовят ловушку, и молчал. А может он просто чувствовал себя лишним в этом месте. Наконец он выпрямился и вышел наружу. Ночной воздух был холоден, улицы пусты. Никель поднял голову к небу и тихо произнёс: – Давай. Я жду тебя. На крыше одного из домов, в тени, лениво вытянулся чёрный кот. Его красные глаза сверкнули, и он зевнул, обнажив угольно‑чёрные зубы. – Какое жалкое зрелище, – протянул Завиель, облизывая лапу. – Слабые людишки, рисующие свои круги, а рядом демон-судья, который играет в человека. Они думают, что я испугаюсь этого? Послышалось тихое мурлыканье. Он изогнул спину и потянулся так, словно наслаждался спектаклем. В его взгляде не было ни капли страха, только скука и уверенность в собственной неуязвимости. – Мфф, пусть готовятся, – прошипел он. – Тем интереснее будет, когда я разорву их надежду на куски...мффф. В храме свечи горели всё ярче, а снаружи Никель стоял неподвижно. Завиель мягко спрыгнул с крыши, его кошачье тело приземлилось бесшумно, как будто сама тьма подхватила его лапы. Он неспешно двинулся по пустынным улочкам, хвост плавно покачивался из стороны в сторону. Он мурлыкал низко и протяжно, наслаждаясь собственной игрой. Его красные глаза мерцали в темноте, отражая огонь редких фонарей. – Ах, как же это жалко, почему я вообще так переживал? – кот сел посередине улицы и стал чесать лапой за ухом. – Несколько деревенек уже пали от моего дыхания, и этот захолустный городок тоже падёт. Какая разница, что он несколько веков находится на весах старого судьи? Он поднялся и вытянулся, как будто делал зарядку. Его мурлыканье перешло в мерзкое хихиканье. – Судья… палач и страж в одном лице. Но что он сделает? Очеловеченный демон, связанный с жалкой девчонкой. Он слабее, чем думает. Завиель прошёл мимо закрытых ставен, за которыми дрожали люди. Он чувствовал их страх как запах крови. – Ну, ничего, когда я войду туда, их свечи погаснут сами собой. Мрффф... Он поднял голову. – А потом я посмотрю, как судья будет рвать когтями стены, когда поймёт, что не может защитить даже тех, кто в него верит. И он снова заурчал, продолжая свой медленный ленивый путь к храму. Двери храма распахнулись, и внутрь вошёл Никель. Его шаги гулко отдавались по сводам храма. Он кашлянул. Вайнона сразу поняла: он что‑то почувствовал. – Он идёт, я чувствую его. – Хрипло сказал Никель. – Времени у нас почти не осталось. Людвиг поднял голову от книги, в которой уже были раскрыты страницы с заклинаниями. Вокруг алтаря горели десятки свечей, защитные круги были завершены. Воздух был густ от ладана. – К ритуалу всё готово, — сказал священник твёрдо, хотя в его глазах мелькнул страх. – Но главное чтобы ты был готов. Если он ворвётся сюда, тебе придётся сдержать его, пока я читаю слова изгнания. Никель усмехнулся. – Сдержать чудовище? Это я могу. Он посмотрел на Вайнону, которая стояла рядом, сжимая в руках свечу. Его взгляд задержался на ней дольше, чем следовало и в нём читалось беспокойство. – Но если он прорвётся к тебе… – Никель замолчал, стиснув зубы. Вайнона шагнула ближе. – Я не уйду. Я буду здесь. Отец Людвиг перекрестился и тяжело вздохнул. – Тогда пусть Господь хранит нас всех. И в этот миг в храме погасло несколько свечей, будто их задул невидимый ветер. Каменные стены задрожали и стало ясно: он уже был у дверей.