Смерть и судьи

Двери храма скрипнули, и внутрь неспешно вошёл чёрный кот. Его походка была игривой, хвост плавно качался из стороны в сторону. Он остановился в конце зала, неожиданно его тело начало искажаться. Кости вытянулись, шерсть исчезла, лапы превратились в когтистые руки. Красные глаза вспыхнули кровавым светом, а рот распахнулся в жуткой ухмылке, обнажая чёрные острые зубы. За спиной распахнулись чёрные крылья, а на голове выросли два длинных, изогнутых рога. Завиэль выпрямился во весь рост, долговязый и омерзительный, он противно хихикнул. В моменте все напряглись. Воздух стал густым, словно сам свет свечей дрогнул. Никель без колебаний шагнул вперёд. Его тело тоже начало меняться: кожа побледнела, глаза почернели, оставив лишь рубиновые зрачки, горящие, как раскалённые угли. За спиной распахнулись чёрные вороньи крылья, а на голове прорезались две пары изогнутых рогов. В его руках блеснули уже знакомые серебристые весы – символ его суда и приговора. Он оскалился, в этом был не страх, а вызов. – Ты выбрал не то место, чтобы играть. – прорычал он. Отец Александр отшатнулся, его сердце сжалось от ужаса: в его храме стояли сразу два чудовища. Но он понимал, что иначе нельзя. Только так можно было попытаться остановить тьму. Вайнона стояла рядом, сжимая кулаки у груди. Её дыхание сбивалось, но она не отступала. Она знала: сейчас решается не только судьба города, но и её собственная. Свечи дрогнули, и казалось, что стены храма сами содрогаются от столкновения двух тёмных сил. Завиэль расправил крылья, его голос эхом разнёсся под сводами: – Храм? Ты думаешь, эти стены удержат меня? Идиот. Ты встал на защиту людей и в этом была твоя самая большая ошибка. Никель шагнул вперёд, серебристые весы в его руке качнулись, отражая свет свечей. – Это мой город. И только я решаю, кого судить и как наказывать. Не какой‑то глупый демон вроде тебя. Лицо Завиэля исказилось, словно его оскорбили до глубины души. Его губы скривились в мерзкой гримасе и он зарычал: – Ты пожалеешь о своих словах, судья! Он рванулся вперёд, когти сверкнули в воздухе. Никель распахнул крылья, и два демона столкнулись в центре храма. Воздух наполнился звуками битвы: тяжёлые взмахи крыльев, лязг когтей о металл, треск камня, когда их тела ударялись о колонны. – Я выцарапаю тебе глаза, а потом вырву сердце! Никель усмехнулся, его взгляде был азарт. – Ты слишком самоуверенный. В его руке возник меч – чёрное, как ночь, лезвие, которое при свечах блестело, словно обсидиан, отполированный до сияния. Он нанёс удар и клинок рассёк воздух, оставив за собой след света и тьмы. Завиэль взвыл и отшатнулся, его крылья задели витражи, и стекло посыпалось на пол. В этот миг отец Александр, стоя у алтаря, раскрыл книгу и начал читать заклинание. Его голос дрожал, но слова звучали всё громче, наполняя храм силой, которая противостояла тьме. Свечи вспыхнули ярче, круги на полу засветились, и воздух задрожал от столкновения двух миров: святого и демонического. Заклинание, звучащее из уст отца Александра, словно давило на стены храма. С каждым словом Завиэль чувствовал, как его сила убывает, как будто невидимые цепи стягивают его тело. Но вместе с этим он заметил, что и Никель тоже напрягся, его движения стали чуть тяжелее. – Ха! – прорычал Завиэль, бросаясь в сторону алтаря. – Это заклинание ослабляет вас обоих! Завиэль бросился в сторону священника, но Никель уже был на пути. Его клинок сверкнул, и чёрное лезвие рассекло воздух. Завиэль взвыл: его когтистая рука отлетела в сторону, брызнув тёмной кровью. – ГРРРР! – рыкнул демон, он, не теряя ни секунды, другой рукой полоснул Никелю по лицу. На бледной коже судьи проступили глубокие царапины, из которых сочилась бордовая кровь. Завиэль отпрянул, его тело начало регенерировать. Отрубленная рука вновь выросла, когти вытянулись, и он оскалился. – Вот твоя слабость, Баиррен – прошипел демон. – Ты защищаешь других, вместо того чтобы сражаться только за себя. Это и погубит тебя. Никель вытер кровь с лица, его рубиновые зрачки блестели. Он усмехнулся, обнажив клыки. – Ошибаешься. Это и делает меня сильнее. Он взмахнул мечом, целясь прямо в голову Завиэля. Лезвие блеснуло, но демон успел отмахнуться. Удар всё же достиг цели и один из длинных рогов демона с треском отлетел на пол, а клинок задел его крыло. Завиэль взревел, его крик эхом разнёсся по храму, заставив свечи дрогнуть. Его крыло повисло неловко, движения стали резкими и яростными. Вайнона внимательно наблюдала за боем, удивляясь тому, несколько эти демоны были разные. Никель с чёрным клинком и весами, величественный, почти как мифическое существо из старых сказок и Завиэль – чудовище, что дерётся как животное, имея в арсенале лишь кошачьи рефлексы и реакцию. Храм содрогался от их схватки. Каменные колонны трещали, витражи и покрытия сыпались. Завиэль вцепился когтями в волосы Никеля, рванул его голову назад, но судья яростно ударил его ногой в грудь, после чего пронзил мечом насквозь. Демон заревел, но тут же вцепился зубами в руку Никеля, и его бордовая кровь брызнула на пол. Никель зарычал, он схватил демона за повреждённое крыло и практически с корнем вырвал его. Завиэль завизжал диким, истошным воплем, его тело содрогнулось, но он продолжал рваться вперёд. Оба демона рвали друг друга на части, их удары были звериными, почти первобытными. Вайнона, не выдержав, схватила нож, метнула его в сторону демона. Лезвие вонзилось прямо в голову Завиэля. Демон зашипел, его глаза вспыхнули кровавым светом, он с яростью бросился на девушку. Но Никель заслонил её собой. Его крылья распахнулись, меч сверкнул, и Завиель отлетел назад, ударившись о ближнюю колонну. От удара штукатурка отсыпалась, а по колонне пошли небольшие трещины. Вайнона прижала руки к груди, её дыхание сбилось. Она смотрела на Никеля, и ужас пронзал её сердце. Он защищал её, да. Но его лицо… его улыбка. Это был не просто оскал в бою – это была дикая хищная ухмылка, от которой по спине пробежал холод. Она вспомнила, как он судил людей в этой форме, какими резкими были его слова, а приговоры беспощадными. И теперь в её сердце зародился страх: а что, если после Завиэля он захочет крови? Что, если правосудие уступит место жажде расправы? Она знала, что в таком случае ни святой отец, ни даже возможно она не смогут остановить дьявольского судью, если он решит переступить грань. Слова на древнем языке срывались с губ Никеля, словно раскаты грома. Его голос был низким, чуждым человеческому слуху, и каждое слово будто вонзалось в стены храма, заставляя их дрожать, как будто Баиррен сам проклинал кого-то. Весы возле него сверкнули ярче. Отец Александр, увидев, как безумие схватки грозит поглотить всё, ускорил чтение заклинания. Его голос становился всё громче, отчаяннее, словно он пытался перегнать саму тьму, пока ещё не стало слишком поздно. Завиэль ощутил, как невидимые цепи начинают стягивать его тело. – Нет! – прорычал он, бросаясь на Никеля. Его когтистая рука с силой выбила серебристые весы, и они, звякнув, отлетели прямо к ногам Вайноны. В тот же миг другая рука Завиэля пронзила грудь Никеля. Баиррен захрипел, кровь хлынула из его рта. Но вместо того чтобы упасть, он лишь шире улыбнулся, его рубиновые глаза вспыхнули ярче. – Ты думаешь, это меня остановит? Я выносливее, чем ты думаешь. – Прохрипел он. Собрав последние силы, Никель поднял меч и нанёс удар. Чёрное как ночь лезвие рассекло тело Завиэля, и его раны задымились, словно в них вонзили раскалённое железо. Крылья демона дёрнулись, теперь ещё и кусок другого рога отвалился с его головы, а тьма вокруг него заколебалась. Но он не падал, а из последних сил рвался вперёд, бой становился всё более звериным. Вайнона держала руки возле груди, её глаза метались между весами, лежащими у её ног, и Никелем, который, истекая кровью, продолжал сражаться. Девушка аккуратно подняла серебристые весы. В тот миг мир вокруг словно застыл. Свечи замерли, удары демонов стихли, даже дыхание исчезло. Никогда прежде она не притрагивалась к этим весам и вот она оказалась во тьме. Перед ней стоял силуэт в судейской мантии. Высокий, строгий, но до боли знакомый. Она вгляделась и едва не упала. Это была она сама. Но не та напуганная девчонка, что ещё недавно пряталась за чужой спиной. Перед ней стояла женщина... уверенная, собранная. Её волосы горели ярко‑красным пламенем, аккуратно подстриженные, но слегка растрёпанные, как будто расчесать их было невозможно. А глаза светло‑фиолетовые, сияющие, как кристаллы аметиста. Будущее. Возможность стоять рядом с ним. Силуэт протянул руку и коснулся её головы. Мгновение и Реннер снова в храме. В руках весы, вокруг бой. Но теперь её голос звучал твёрдо, уверенно. Она начала произносить те самые слова приговора на том же языке, что и Никель. Словно знала его всегда. Никель обернулся. Его глаза расширились, а затем губы сильнее изогнулись в ухмылке. В его взгляде вспыхнула новая уверенность, словно он получил подтверждение: он не один. Завиэль же застыл. Его лицо исказилось от ярости и растерянности. – Эй! Что… что она делает?! – прорычал он, отступая на шаг. – Такого просто не может быть! Девчонка не может знать нашего языка! Слова Вайноны и Никеля переплелись, их голоса звучали в унисон, усиливая друг друга. Весы в её руках засветились, и чаша, где лежала тьма, начала стремительно опускаться вниз. Отец Александр хоть и был потрясён тем, что Вайнона произносит древние слова вместе с Никелем, но постарался не отставать. Его голос сливался с их голосами, и заклинание становилось всё мощнее. Чаша весов дрогнула и перевесила в их сторону. Светлая чаша поднялась, а та, где копошилась тьма, тяжело опустилась вниз, словно сама судьба вынесла решение. Никель, истекая кровью, двигался всё увереннее. Его удары стали точнее, а шаги твёрже. Казалось, он взял ситуацию под свой контроль и теперь именно он диктовал ритм схватки. Завиэль, чувствовал как силы убывают, он сделал отчаянный выпад. Его когти сверкнули, но тело уже не слушалось так, как прежде. В тот же миг из самой тьмы, что окружала их, вырвались цепи, тяжёлые, чёрные, словно выкованные из мрака ночи. Они обвились вокруг его рук, ног, крыльев. – НЕТ! – взревел Завиэль, дёргаясь, но цепи лишь сильнее впивались в его плоть. – Будьте прокляты вы и этот мерзкий городок! Сдохните самой страшной смертью ! Его голос эхом разнёсся по храму, но в нём уже не слышалась та уверенность, с которой он говорил раньше. Он бился, рвал цепи, но они лишь множились, тянули его вниз, к самому полу, словно сама земля решила поглотить его. Никель поднял меч, его глаза горели рубиновым светом. Вайнона держала весы, её голос звучал в унисон с его голосом. А священник дрожал, но не останавливался, продолжая зачитывать последние строки заклинания. Завиэль впервые за долгие годы ощутил настоящий страх. Цепи всё сильнее стягивали его тело, он извивался, крылья бессильно били по воздуху. Он рычал, но в его голосе уже слышалась паника. И вдруг демон резко замолчал. Его красные глаза метнулись к Вайноне, которая держала весы, и тихо заговорил с ней, почти ласково, словно змей, шипящий в траве: – Девчонка… ты думаешь, он защищает тебя? – его голос проникал прямо в сердце. – Но посмотри на его лицо. Разве ты не видишь, как он наслаждается? Разве ты не боишься, что однажды он повернёт этот клинок против тебя? Никель зарычал, но Завиэль продолжал, игнорируя его возмещения: – Ты ведь уже видела, как он судит людей. Без жалости. Без пощады. Ты думаешь, он остановится ради тебя? Нет… ты станешь его первой жертвой, когда он насытится кровью. Вайнона задрожала. Весы в её руках дрогнули, и на миг её голос прервался. Завиэль почувствовал это и взвыл, рванув цепи: – Ну же! Сомневайся! Бойся! Именно это и разрушит его! Никель, шагнул вперёд, его рубиновые глаза блестели. Он поднял меч и прорычал: – Замолчи. Весы в руках Вайноны дрожали. На миг сомнение коснулось её души, будто эхом звучали в голове. Она подняла взгляд и увидела Никеля. Его лицо, израненное, залитое кровью, но всё ещё обращённое к ней. Не зверь, не чудовище, а её возлюбленный. Нет. Не может быть такого. Он любит меня. Вайнона выпрямилась и произнесла приговор до конца. Её голос был твёрдым как сталь. Священник дочитал заклинание. Его голос слился с её голосом, и храм наполнился светом, от которого дрожали стены. Никель, улыбаясь своей жуткой, но теперь уверенной ухмылкой, поднял меч правосудия. – Приговор вынесен. И с этими словами он вонзил чёрное лезвие прямо в сердце Завиэля. Демон взревел так, что звук пронёсся по всему городу. Его крик был полон ярости, ненависти и отчаяния. Его тело содрогалось, трещало, из ран валил дым. Крылья дёрнулись, когти царапали по камню, но цепи держали его. А потом его плоть начала осыпаться пеплом. Сначала пальцы, затем руки, крылья. Его красные глаза ещё моргали в темноте, пока не угасли окончательно. Тьма, что висела над храмом, рассеялась, словно её сдуло ветром. Свечи вспыхнули ярче, воздух стал чище, наконец в храме воцарилась тишина. Никель тяжело дышал, его грудь была пробита, кровь всё ещё текла, но он стоял, опираясь на клинок. Вайнона бросилась к нему, прижимая его к себе, а отец Александр опустился на колени, перекрестившись. – Конец, неужели всё закончилось... Но в душе Вайноны, вместе с облегчением, поделилась и тревога: она видела, как Никель улыбался в бою. И знала, что эта грань между правосудием и жаждой крови всё ещё тонка. Вайнона прижимала Никеля к себе, чувствуя, как горячая кровь постепенно перестаёт течь. На её глазах раны Никеля затягивались, оставляя лишь рваную ткань одежды и следы недавней битвы. Его дыхание выравнивалось, а черты лица снова становились человеческими. Только рубиновые глаза и клыки напоминали о том, кем он был на самом деле. Он открыл глаза, посмотрел на неё и вдруг хрипло и низко рассмеялся, но с каким‑то странным облегчением. – Ты… – он прищурился, всё ещё ухмыляясь. – Ты действительно посмела сомневаться во мне? Вайнона замерла, не зная, что ответить. Слёзы катились по её щекам, но губы дрогнули в улыбке. Она провела рукой по его лицу, осторожно, словно боялась, что всё это исчезнет. – Дурак, – прошептала она, и в её голосе было всё: страх, любовь, облегчение. Никель крепче обнял её. В храме воцарилась тишина, но она была не гнетущая, а живая, наполненная дыханием двоих, переживших невозможное. Отец Александр медленно поднялся с колен. Его руки всё ещё дрожали, книга с заклинаниями лежала раскрытой у алтаря, но слова уже были сказаны. Он смотрел на Никеля и Вайнону. Перед ним стоял демон, да. Но не только демон. Судья, который принял на себя удар, пролил кровь и защитил тех, кого должен был судить. И рядом с ним – простая девушка, которая осмелилась взять в руки весы и произнести приговор. Старик перекрестился и шагнул ближе. Его голос звучал хрипло, но твёрдо: – Не думал я...что увижу это. Два демона в храме… и всё же именно вы спасли город. Никель уже в человеческом облике, но всё ещё с рубиновыми глазами и клыками, усмехнулся, прижимая к себе Вайнону. – Не спеши называть меня спасителем, святой отец. Я сделал это не ради города. Он посмотрел на Вайнону, его улыбка стала мягче. – Ради неё. Отец Александр задержал взгляд на них, в его глазах мелькнуло уважение. Он тяжело вздохнул, словно сбросил груз, и произнёс: – Быть может, Господь действует путями, которых мы не понимаем. Девушка же знала, что даже после всего этого будут вопросы, сомнения, страхи. Но сейчас есть только тишина, свет свечей и чувство, что они смогли. За окнами храма занимался рассвет. Город встречал новый день, очищенный от тьмы, но с памятью о том, какой ценой пришла эта победа. Вайнона и Никель, уставшие, но живые, покинули храм и направились к окраине города.