Планы

Пустошь Маленького Хэнглтона встретила его туманом и запахом сырой земли. Старый дом Гонтов, покосившийся, прогнивший, когда-то был символом вырождения. Теперь он должен был стать символом его силы. — Это начало новой династии, — сказал Том, осматривая рушащиеся стены. Он поднял палочку — и чёрная магия ожила в воздухе. Камни вставали ровно друг к другу, прогнившее дерево превращалось в резной дуб, оконные рамы сами вставали на место. Дом медленно преображался, словно оживал под его волей. Комнаты наполнились светом, лестницы перестали скрипеть, а в главном зале он повесил гобелен с гербом Гонтов, очищенный от грязи и пыли. Но сердце поместья он изменил до неузнаваемости: теперь в нём был зал для собраний, библиотека с запрещёнными книгами и личные покои, которые он готовил не только для себя. Том стоял у окна и мысленно видел, как в этих стенах однажды появится Арабелла. Не просто как гостья, а как хозяйка. — После её выпуска. Сразу. Она станет моей, и весь мир будет знать об этом, — тихо произнёс он. В Хогвартсе она училась лучше, чем когда-либо. Письма Тома приходили регулярно. Они были то нежные, то мрачные, но все с одной мыслью: «жди». Иногда вместе с совой приходил маленький знак — цветок, заколдованный, чтобы не увядать, или перстень, который он велел пока не носить, но хранить. Арабелла держала всё это в тайне даже от сестёр и подруг. Ей было странно: Том всегда был для всех холодом и страхом, но только в его письмах она находила ту нежность, которую боялась потерять. Среди выпускников шли слухи: Риддл собирает вокруг себя бывших слизеринцев, встречается с Лестрейнджами, Долоховым, Абраксасом. Но никто не знал, что за этим стояло. Арабелла читала письма и видела между строк: он идёт к власти. И в каждом его слове сквозила одна цель — он строит будущее, где она будет рядом с ним.