Встреча на поле боя

Бой гремел в старом сквере, где тёмные фигуры в масках сражались против Орденa. Вспышки заклинаний разрывали ночь — красные, зелёные, серебряные. Крики и грохот эхом расходились по пустым улочкам. Арабелла сидела в тишине гостиной Гриммо, держа на коленях шкатулку с письмами, когда вдруг рядом возник Кикимер. Его глаза были широко раскрыты. — Госпожа! — пискнул он. — Орден сражается с Пожирателями! Они рядом, совсем рядом! Она вскочила. Сердце заколотилось так, что воздух перехватило. — Кикимер… отведи меня туда. — Но, госпожа… это опасно… — Немедленно! — приказала она. Щелчок, и через миг они оказались среди руин, недалеко от сражающихся. Воздух был густ от магии. И в тот же миг несколько масок повернулись к ней. Антонин. Рабастан. Рудольфус. Они замерли, заклинания потухли на кончиках палочек. В их глазах читалось нечто большее, чем шок. — Белла?.. — хрипло произнёс Антонин, маска сползла с его лица. В рядах Ордена воцарилась растерянность. Сириус, вынырнув из-за укрытия, в ужасе уставился на свою «тётку», стоящую напротив трёх из самых кровавых убийц Волан-де-Морта. Арабелла подняла подбородок. Голос её дрожал, но он разносился над полем боя так, что замолчали и свои, и чужие: — Посмотрите на себя. На то, кем вы стали. Я читала ваши письма… ваши обещания. Вы клялись, что никогда не предадите. А теперь я вижу перед собой чужих людей. Убийц. Рабастан сжал кулаки, но его взгляд метался, словно он снова стал тем юношей с дуэльной площадки. — Мы… думали, ты погибла… — Лучше бы я погибла, чем видела вас такими, — резко ответила она. Антонин шагнул вперёд, его голос звучал странно мягко для человека, чьё имя давно вселяло ужас: — Белла, послушай… Это не так просто. Мир изменился, и мы… — Нет, Антонин, — перебила она. — Это вы изменились. Вы выбрали путь, который разрушил всё, что когда-то было настоящим. На другом конце линии послышался истеричный смех. Беллатриса, в пылающих глазах которой отражалось безумие, шагнула вперёд. — Значит, это правда! — закричала она. — Легенда жива! Его Белла! Та, что ушла от нашего Господина! Её смех прокатился по полю боя, и от этого даже Орден вздрогнул. — Замолчи, Беллатриса! — резко бросил Рудольфус, но было поздно: все уже знали, кто стоит перед ними. Сражение стихло. И в эту ночь впервые Пожиратели и Орден оказались лицом к лицу не из-за заклятий — а из-за призрака прошлого, вернувшегося к ним в облике женщины, которую считали легендой. После столкновения Пожиратели исчезли, уводимые Антонином и Лестрейнджами. Но их уход был больше похож на бегство, чем на победу. Орден собрался в Гриммо, где воздух гудел от напряжения. Арабелла сидела у камина, глядя в огонь. На лице — усталость и горечь. Сириус стоял чуть позади, будто готовый в любую секунду заслонить её от всех. Первым заговорил Люпин: — Ты видела их реакцию. Они… они были растеряны. Я никогда не видел, чтобы Лестрейнджи бросали бой. — Или чтобы Долохов терял дар речи, — добавил Муди, косо щурясь на Арабеллу. — Они знают её, — Дамблдор говорил мягко, но глаза его были напряжённы. — И, похоже, помнят её иначе, чем всех прочих. — «Иначе»? — фыркнул Сириус. — Ты видел, что она сказала? Она выставила их в дураках перед Орденом! И мне плевать, кем она для них была, для нас она — Блэк. Гермиона, сдерживая волнение, подалась вперёд: — Но, профессор Дамблдор… Разве это не шанс? Если такие, как Лестрейнджи, способны хотя бы на миг задуматься — может, она сможет поколебать их верность Волан-де-Морту? Рон с сомнением покачал головой: — Ты серьёзно? Эти психи?.. Они преданы ему до безумия. — Но они не безумны настолько, чтобы не помнить, кем была она, — тихо возразила Гермиона. Сириус резко обернулся к Арабелле: — Они предали всё, ради чего мы когда-то жили. И ты сама это видела. Не вздумай думать, что сможешь их изменить. Арабелла подняла взгляд от огня. Голос её звучал ровно, но глаза блестели от боли: — А если смогу? Если напомню им, что они не всегда были чудовищами? Ты сам видел их лица. На миг они снова стали теми, кого я знала… — На миг, — холодно отрезал Сириус. — А потом снова пустят кому-нибудь кишки. — Она права, — неожиданно вмешался Люпин. — Даже если это крошечный шанс — его стоит использовать. Их верность основана на страхе и фанатизме. А если появится трещина? Дамблдор, глядя поверх очков на Арабеллу, сказал: — Ты должна быть осторожна. Ты можешь оказаться как оружием против них… так и их уязвимостью. Гарри всё это время молчал, но теперь не выдержал: — Арабелла… если они правда любили тебя, хоть когда-то… это может быть единственным способом ударить по самому Волан-де-Морту. Арабелла закрыла глаза. Она слышала слова — но внутри всё разрывалось. Ведь она знала: те, кого Орден называл «монстрами», когда-то были её друзьями.