Chapter 16

Утро в Дубае начиналось лениво. Сквозь занавески пробивался яркий солнечный свет, тянуло солёным воздухом, а на горизонте уже мерцали белые корпуса яхт. Егор разбудил Эмилию лёгким поцелуем в плечо: — Подъём, красавица. У нас сегодня день в море. Эмилия, сонная, только натянула простыню повыше и проворчала: — Море подождёт. Дай мне ещё десять минут. — А капитан — нет, — усмехнулся Егор и щёлкнул её по носу. Они быстро позавтракали в отеле, переоделись в лёгкие летние вещи: на Эмилии был белый купальник,джинсовые чёрные  шорты, полупрозрачная рубашка и огромные солнцезащитные очки, а Егор надел простую футболку и льняные брюки. Уже через полчаса их машина остановилась у порта. Вода сверкала от солнца, яхты тянулись в ряд, белые и блестящие, словно игрушечные. — Скажи, что это не та маленькая, — шепнула Эмилия, увидев скромную лодку у причала. — Нет, не та, — Егор кивнул дальше, и перед ними открылась картина: двухпалубная яхта, сияющая хромом и стеклом, с просторной палубой и мягкими диванами. — Ты с ума сошёл, — рассмеялась она. — Мы вдвоём и такая махина? — А почему бы и нет? — пожал плечами он. — Я хотел, чтобы ты почувствовала вкус свободы. Капитан вывел яхту из порта, и город постепенно остался позади. Ветер развевал волосы, солнце отражалось в воде, а горизонт манил бескрайним простором. Эмилия сняла очки, встала у поручня и закрыла глаза. — Это невероятно, — сказала она. — Такое чувство, что мы отрезаны от всего мира. — В этом и смысл, — ответил Егор, обняв её сзади. — Сегодня только я,ты и море. На палубе уже ждал лёд с бутылкой белого вина и фруктовая тарелка. Они устроились на мягких диванах под навесом, тост за свободу был коротким: — За нас, — сказал Егор. — За этот момент, — добавила Эмилия. Они разговаривали обо всём — о работе, планах, мечтах. Егор показал несколько черновиков текста новой песни на телефоне, а Эмилия делилась идеями для будущих постановок. Но слова постепенно теряли вес — ветер, солнце и близость друг друга делали всё остальное ненужным. В какой-то момент Егор резко поднялся: — Пошли купаться. — Ты с ума сошёл? Прямо отсюда? — Эмилия округлила глаза. — А чего бояться? — и, сбросив футболку, он прыгнул прямо за борт. Она засмеялась, махнула рукой и, сняв шорты и топ, нырнула за ним. Вода обожгла прохладой, но тут же обволокла мягким теплом. Они плавали рядом, брызгались, целовались прямо в воде. Когда выбрались обратно на палубу, мокрые и смеющиеся, Егор подхватил её на руки, уложил на тёплое полотенце и накрылся вместе с ней. Его поцелуи становились глубже, движения — жаднее, а дыхание спутанным. — Ты понимаешь, что мы можем быть услышаны? — прошептала она, прижимаясь к нему. — Здесь только море и ветер, — хрипло ответил он и проскользнул ладонью по её телу. Солнце клонилось к закату, но они уже не обращали внимания ни на время, ни на место. Их страсть сливалась с шумом волн, с криками чаек и с жаром, от которого воздух вокруг казался ещё гуще. Когда они наконец успокоились, лежа обнявшись на мягком диване палубы, Эмилия прошептала: — Этот день я запомню навсегда. — Это только начало, — ответил Егор и поцеловал её в висок. — У нас впереди ещё весь мир. После дня на яхте казалось, что усталость смешалась с эйфорией. Кожа ещё хранила солёные капли, волосы пахли морем, а в голове шумели волны. Они вернулись в отель под вечер, и Эмилия, бросив сумку у кровати, рухнула на подушки. — Всё, я никуда не пойду, — протянула она лениво. — Пусть этот день закончится прямо здесь. Егор, усмехнувшись, сел рядом и наклонился к ней: — А как же ужин на крыше с видом на весь город? Я обещал тебе показать Дубай ночью. — Искуситель, — прищурилась она, но поднялась, зная, что спорить бесполезно. Час спустя Эмилия стояла у зеркала. На ней было платье цвета шампанского — лёгкое, короткое, будто созданное для тёплого ветра. На ногах босоножки на шпильке,благодаря которым ноги девушки казались еще тоньше и длиннее.Волосы собраны небрежно, несколько прядей мягко падали на лицо. На губах лёгкий блеск. Она посмотрела на себя и улыбнулась: «Да, подойдёт». Когда из ванной вышел Егор — в тёмных брюках и белой рубашке, с расстёгнутым верхним пуговицей, — он задержал на ней взгляд. — Тебя невозможно куда-то выводить, — сказал он. — Все будут смотреть только на тебя. — А ты, значит, надеялся остаться в тени? — поддела она. — С тобой это невозможно, — ответил он просто и взял её за руку. Ресторан находился на верхнем этаже небоскрёба. Панорамные окна открывали вид на Бурдж-Халифу, фонтаны и бесконечные огни города. Казалось, что они сидят в облаках, а весь мир лежит у их ног. На столе — свечи, тонкие бокалы с вином, лёгкие закуски с восточными специями. В зале звучала живая музыка: саксофон и пианино переплетались в мягкий джаз. Эмилия смотрела вниз, где фонтаны выбрасывали воду под музыку, и её глаза отражали эти огни. — Знаешь, я никогда не думала, что окажусь здесь, вот так… — сказала она тихо. — Я тоже, — признался Егор. — Но рад, что мы здесь вместе. Разговор сначала был лёгким: они смеялись, вспоминали неловкие моменты, обсуждали гастроли и забавные привычки коллег. Но постепенно темы становились серьёзнее. — У нас последние месяцы такие сумасшедшие, — сказала Эмилия, крутя бокал. — Ты постоянно на гастролях, у меня премии, съёмки… Иногда мне кажется, что всё это слишком. — Знаю, — кивнул он. — Я сам еле успеваю дышать. Но каждый раз, когда мы вместе… будто всё становится на свои места. Он взял её ладонь в свою и посмотрел прямо в глаза: — Эм, я не хочу, чтобы у нас было «по остаточному принципу». Встречи украдкой, редкие звонки. Я хочу больше. Настоящеe «мы». Эмилия замерла, пытаясь понять его подтекст. — Ты предлагаешь?.. — Я предлагаю, чтобы ты переехала ко мне, — сказал он уверенно. — Чтобы мы жили вместе. Чтобы я каждый день просыпался рядом, а не ждал случайной свободной недели. Она смотрела на него, а внутри всё переворачивалось. Это было и неожиданно, и страшно, и одновременно правильно. — Егор, — тихо произнесла она. — Ты понимаешь, что это не просто романтика? Это привычки, быт, наши характеры… — Я всё понимаю, — перебил он. — Но я хочу этого. Хочу тебя — не на часы и дни, а всегда. Молчание растянулось, и только где-то внизу била музыка фонтанов. Потом Эмилия улыбнулась, чуть иронично, но с теплом: — Ну что ж… тогда придётся привыкать к тому, что я разбрасываю вещи и по ночам смотрю сериалы. — А я храплю и ворчу с утра, — парировал он, — так что мы квиты. Они рассмеялись, но в этом смехе уже не было лёгкой игры. Это был смех двоих людей, которые сделали выбор. Поздно ночью, возвращаясь в отель, они держались за руки. Егор почти не отпускал её, будто боялся, что в толпе огней и людей она растворится. В номере они не включили свет — только ночной Дубай освещал их через окно. — Ну что, соседка по жизни? — шепнул он, прижимая её к себе. — Соседка, — ответила она и поцеловала его,  зная, что с этого вечера всё изменилось. Просыпаться дома после отпуска всегда особенное чувство. Вроде всё знакомое: мягкий свет через занавески, запах свежего хлеба из соседней булочной, тёплая тишина квартиры. Но для Эмилии это утро было другим. Она проснулась раньше Егора и долго смотрела, как он спит рядом — уставший, но спокойный. Он впервые за последние месяцы выглядел по-настоящему расслабленным. Она тихо встала, приготовила кофе и вернулась с двумя кружками. Егор потянулся, приоткрыл глаза и улыбнулся: — Вот это сервис… Мне срочно надо закрепить твой переезд официальным контрактом. — Контрактом? — усмехнулась она. — Там будет пункт, что я имею право отбирать у тебя одеяло? — Да хоть целую главу про это напишем, — ответил он, садясь и принимая кружку. — Главное, что ты здесь. День прошёл в уютной суете: разобрали чемоданы, на полке появились новые покупки из Дубая, в телефоне звенели сообщения от друзей и коллег. Но они оба старались не поддаваться привычному ритму. Казалось, ещё висит воздух тех праздников — огни, фонтаны, смех. Вечером Егор настоял, чтобы они поехали ужинать не дома, а в маленький ресторан, который он когда-то заметил неподалёку. Атмосфера там была совсем другая: не глянец небоскрёбов, а камерность, мягкий свет ламп, живые цветы на каждом столике и музыка пианино на фоне. Они сидели друг напротив друга, и Эмилия неожиданно поймала себя на мысли, что не хочет возвращаться в тот безумный график, где каждую неделю новые проекты, нервы и бессонные ночи. — Знаешь, — начала она, — я тут подумала… Может, пора немного сбавить обороты. — Это после Дубая такие мысли приходят? — усмехнулся Егор. — Не только. Просто я поняла, что трачу всё время на работу, а на нас остаётся лишь крошки. Я не хочу, чтобы так было. Она взяла его ладонь и продолжила: — У меня есть люди, которым я доверяю. Я могу отдать им часть обязанностей. Пусть они делают всю рутину, а мне будут присылать только то, что нужно согласовать. Так я смогу больше быть с тобой… с нами. Егор посмотрел на неё внимательно, но без лишних слов. Его улыбка сказала всё: одобрение, благодарность и тихую радость. — Ты даже не представляешь, как это для меня важно, — сказал он. — Я ведь давно хотел сказать то же самое, только со своей стороны. Они ели медленно, словно продлевая каждый миг. За окном шёл лёгкий снег, редкий для этого города. Внутри — тепло, мягкий свет, бокалы с вином и их разговоры, которые теперь уже не были о делах. Они говорили о планах: куда ещё поедут, как обустроят квартиру, что обязательно должны сделать вместе в этом году. — Получается, мы начинаем всё заново? — спросила она. — Нет, — поправил Егор, — мы продолжаем. Но уже на другом уровне. Позднее, вернувшись домой, они не сразу легли спать. Эмилия сидела на подоконнике с пледом, а Егор подошёл и обнял её сзади, положив подбородок на плечо. Снизу тянулся вечерний город, а наверху мерцали звёзды. — Знаешь, я давно понял, что сцены, аплодисменты, съёмки — это всё важно, но не главное. Главное вот это, — он крепче обнял её. — Чтобы каждый день был с тобой. — Тогда нам остаётся только держаться за это, — ответила она и повернулась, чтобы поцеловать его. И в этот момент они оба знали: решения уже приняты, сомнений нет. Впереди будет много работы, туров, новых проектов. Но теперь у них есть главное — время друг для друга. Декабрь остался позади, шумные праздники закончились, и в жизни наступил редкий момент тишины. Эмилия понимала: настало время сделать шаг, который всё изменит. Она больше не хотела приезжать к Егору с сумкой на день-два. Хотелось чего-то большего — чувствовать дом рядом с ним, просыпаться вместе не только «когда получается», а каждое утро. В её квартире стояли открытые чемоданы. На полу лежали аккуратные стопки платьев,коробки с обувью , рядом собраны аксессуары и небольшие вещи, которые давно стали частью её жизни. Она ходила по комнатам, останавливалась, брала то одну вещь, то другую, и словно проверяла — без чего не сможет, а без чего легко обойдётся. Егор приехал к ней днём. Он вошёл без звонка — давно уже чувствовал себя у неё как дома. Встал в дверях и с улыбкой наблюдал, как она сидит на полу среди вещей, в руках вертит старую рамку с фотографией. — Такое чувство, будто ты переезжаешь не ко мне, а на другой континент, — поддел он. — Почти так и есть, — ответила она, и в её голосе прозвучала лёгкая нервозность. Они вместе вынесли коробки. Егор, таща чемодан, сказал: — Только честно, половина этих вещей тебе правда нужна? — А половина твоих кроссовок нужна тебе? — парировала Эмилия. — Вот и молчи. Уже вечером её вещи заполнили его квартиру. В гостиной теперь стояли её подушки и мягкий плед, на полке — книги, между которыми аккуратно разместилась его коллекция пластинок. В спальне — её ароматные свечи и любимые кремы. Всё смешалось, но от этого квартира стала казаться более живой. — Мне кажется, твой плед против моих обоев протестует, — пошутил Егор. — А твои серые стены против моей яркой чашки, — в тон ответила она,но все равно не смогла сдержать улыбку. Они заказали ужин, но есть решили прямо среди коробок, на полу. Пицца, вино и смех. Она сидела в его футболке, босая, с растрёпанными волосами, и в этот момент Егор смотрел на неё так, будто впервые видел. — Ты понимаешь, что теперь назад дороги нет? — спросил он. — И не хочу, — тихо сказала Эмилия. Позже, когда они легли спать, она улеглась на его плечо. Квартира словно стала другой — даже тишина звучала мягче. — Ты правда думаешь, что мы справимся? — шепнула она. Егор повернулся к ней лицом, убрал волосы с её щеки. — Мы уже справились. Мы ведь вместе. Они поцеловались — сначала мягко, а потом всё глубже, и ночь стала продолжением их решения: жить теперь не поодиночке, а как одно целое. Утро выдалось ленивым. Эмилия проснулась раньше и тихо пошла на кухню. Заварила кофе, достала круассаны.  Егор появился босиком, в спортивных штанах, с сонными глазами и мокрыми волосами — только что из душа. — Ты готовишь завтрак? — удивился он. — Не готовлю, а разогреваю, — улыбнулась она. — У тебя тут, кстати, ни нормальной сковородки, ни кастрюли. — Так у меня раньше и не было повода ими пользоваться, — пожал он плечами. Они завтракали прямо на кухне, на высоких табуретах, переглядывались, смеялись. В какой-то момент Егор встал, подошёл к ней и, не говоря ни слова, поцеловал. Его руки скользнули по её талии, она обняла его за шею — и простое утро превратилось в их первую настоящую «семейную» страсть. После завтрака они продолжили разбирать коробки. Егор ворчал, что её свечи занимают половину его полки, но в итоге сам расставлял их в красивом порядке. Она спорила, куда лучше поставить его колонки, но потом смирилась — лишь бы он был доволен. К вечеру квартира выглядела совсем по-другому. И в этом «другом» чувствовались они оба. Теперь это был не просто дом Егора, а их общее пространство, где каждый предмет имел значение. Эмилия села на диван, посмотрела на всё это и вдруг сказала: — Знаешь, я хочу, чтобы у нас было больше времени друг на друга. Я всё время в работе, ты всё время на гастролях… Но это неправильно. Егор посмотрел на неё серьёзно. — Я согласен. Давай сделаем так, чтобы у нас всегда находилось время. Даже если весь мир будет против. Она улыбнулась и почувствовала, что сделала правильный шаг. Их первая ночь «в новом доме» стала символичной. Они больше не были «в гостях друг у друга». Теперь всё было общее: и плед, и бокалы, и тишина, и смех, и даже споры. И где-то глубоко внутри они оба понимали: это только начало.