Глава 8

      — Гонцы в Ланлине всегда были быстрыми, — проговорила я, переводя взгляд на Цзян Чэна. — Но чтоб настолько?.. — что в голове у старшего братца этого тела не слишком представляла. Даже на мгновение задумалась, а так ли хорошо не следовать канону, ведь из-за этого не знаю ровным счётом нифига. Но сейчас об этом размышлять уже поздно.       Цзян Чэн же в этот момент даже не посмотрел на меня. Его челюсть была сжата так, что желваки ходили ходуном, а взгляд был прикован к воротам, за которыми уже слышался негромкий (но при этом его было слышно тут, умеют же некоторые так расставлять интонацию, что вроде тихо, но на самом деле орут), вежливый говор.       — Быстрые гонцы, — процедил он сквозь зубы, и в его голосе зазвучало то самое, знакомое мне до дрожи в коленях предгрозовое напряжение. — Или… ушлые информаторы, которые пасутся у моих же ворот.       — Думаешь, он уже знал? — присвистнула я, оценив намек и его выбившуюся прядь. — Ещё до того, как мы приземлились?       Ваньинь не удостоил меня ответом и даже не посмотрел. Просто развернулся, так резко, что полу его фиолетового плаща хлестнули по воздуху, едва не задев меня по лицу, и быстро зашагал к воротам. С каждым шагом его спина становилась всё прямее, плечи — шире, словно он надевал на себя доспехи главы ордена прямо на ходу, оставляя где-то здесь, под дубом, того человека, который всего минуту назад стоял надо мной с побелевшими костяшками и сжатой челюстью.       Я проводила его взглядом до самой арки, где уже угадывались фигуры встречающих, и только тогда позволила себе выдохнуть.       — Ах, бросили меня, — сказала я пустоте, приложив ладонь к сердцу и чувствуя, как оно всё ещё колотится где-то в горле. — Бывший и будущий…       Ноги сами подогнулись, и я опустилась обратно на землю, прислонившись затылком к шершавой коре. Взгляд сам собой уплыл куда-то в крону, где между листьями пробивался неровный свет. Хорошо, что он ушёл и не ответил. Потому что если бы сейчас посмотрел на меня — с этим своим предгрозовым взглядом, от которого всё внутри переворачивается, — я бы, кажется, сказала что-нибудь ещё, что опять бы задело его. Обижать же любимого человека не хочется…       «Так кто же у него эта загадочная жена, что мне о ней не говорят?» — опять проскочила мысль. «Судя по Сижуну, он мать не сильно помнит…»       Я закрыла глаза, прислонившись затылком к коре, и позволила себе наконец-то прокрутить эту мысль со всех сторон, облизнуться о неё, обжечься. «Сижун… Ему пятнадцать. Значит, родился он… Когда я ушла на Могильные Холмы с Вэнями? Да, если убилась в двадцать два, прошло тринадцать лет… Ровно, когда я ушла… Он сразу после отказа моего кого-то нашёл?.. Нашлась та, кто смогла ему родить… Кто просто… родила ему сына… Того, кого я никогда не смогла бы ему дать, даже если бы осталась. Даже если бы не ушла на Могильные Холмы, даже если бы не жгла себя этой проклятой энергией день за днём, защищая тех, кто никому был не нужен».       И прикусила губу и почувствовала солёный привкус.       «Ну и дура же я…»       — …тёмный заклинатель, — прозвучал голос Цзян Чэна над ухом, из-за чего из-за неожиданности дернулась, даже не сразу включившись в происходящее.       — Сюаньюй? — это уже говорил Гуаньяо. — Никогда бы не подумал, что мой брат может вызвать Призрачного Генерала.       — И не думай дальше, — подобралась я. — Видел бы ты моё удивление, когда Вэнь Нин туда прибежал. Да я даже узнала о том, кто это после того, как заклинатели заорали, как резанные поросята, называя его по этому прозвищу, — говорила поднимаясь, смотря на старшего брата с высоты птичьего полета, пока в голове пробегала мысль о том, что шляпка роста вообще не добавляет. — Ты тоже хочешь посмотреть на воскресшего мертвеца? — и позволила уголкам губ приподняться в той самой улыбке, которая, как мне казалось, должна была сойти за беззаботную. Внутри же всё ещё продолжало ныть, оставляя после размышлений о сыне Цзян Чэна неприятный осадок, похожий на остывшую золу.       Гуанъяо же, кажется, вовсе не заметил моего состояния. Или сделал вид, что не заметил — с него станется. Его взгляд скользнул по мне с той самой вежливой отстранённостью, которая всегда меня в нём бесила. Смотрит и будто через тебя смотрит, оценивает не человека, а предмет обстановки, который случайно оказался на его пути.       — Мой брат всегда был склонен к необдуманным решениям, — произнёс он, и голос его прозвучал мягко, почти ласково, но от этой мягкости по спине пробежали мурашки. — Следовать пути Тьмы… это ведь не просто опасно. Темный путь развращает душу и губит тело, — произнёс Цзинь Гуаньяо, и в его голосе было столько искренней, почти отеческой заботы, что я невольно восхитилась. Артист прям, выдать ему «Оскар» за лучшую мужскую роль в номинации «Смотрите-какой-я-заботливый-не-то-что-некоторые». — Мой брат, должно быть, был в отчаянии, если решил прибегнуть к таким методам. Я не держу на него зла, но, возможно, будет лучше, если он вернётся под надзор Ланлин Цзинь? Мы могли бы помочь ему очиститься от скверны, пока она не зашла слишком далеко.       — Ах, Ляньфан-цзюнь, — я прижала ладонь к груди, изображая умиление, и краем глаза заметила, как пальцы Цзян Чэна на рукояти Саньду дрогнули. Он стоял чуть в стороне, плечи развернуты, подбородок приподнят, и взгляд у него был такой, будто он уже прикидывал, чью голову снесет первой, если разговор пойдет не по плану. — Ваша забота трогает мое нечистое, оскверненное тьмой сердечко. Правда, — и сделала паузу, давая словам пропитаться ядом, а затем продолжила, глядя уже не на Гуаньяо, а куда-то в пространство между ним и Цзян Чэном. — Но, видите ли, к темному пути я прибегла не от желания силы.       Гуаньяо чуть склонил голову, и в его глазах мелькнуло любопытство.       — А от чего же?       — По-другому внимание Цзян Ваньиня было никак не привлечь, — выпалила я и после этого сразу же улыбнулась.       Наступила тишина, после которой обычно что-то взрывается, ломается или, на худой конец, кто-то кого-то убивает. Цзян Чэн, стоявший до этого с каменным лицом и сжатой челюстью, медленно, очень медленно повернул ко мне голову. Я физически ощутила, как этот взгляд прожигает во мне дыру. Если бы у него была лазерная указка вместо глаз, я бы уже горела синим пламенем где-то на уровне третьего позвонка. В зрачках плескалось что-то такое, от чего у меня колени стали ватными, а в голове пронеслась шальная мысль: «А что это он удивляется, я это ему уже говорила?»       — Что же до вас, Ляньфан-цзюнь, — я перевела взгляд обратно на Гуаньяо, чувствуя, как затылок продолжает гореть под взглядом Цзян Чэна. — То я вас разлюбила, прощу прощения, надеюсь вы не обижены и не подумаете, что я ветреная, просто так иногда в жизни случается, — начала тараторить.       Гуаньяо моргнул. Один раз. Второй. Даже его идеальная улыбка дрогнула, и я с трудом подавила желание рассмеяться ему в лицо. «Ага, не ожидал, да? Что твой безумный братец, который на самом деле сестра, вдруг взял и разлюбил?»       — Это… — начал он, подбирая слова. — Весьма неожиданное заявление.       — Жизнь вообще штука неожиданная, — пожала плечами, чувствуя, что ещё секунда и я не выдержу тяжести этого двойного внимания, поэтому сделала два шага в сторону, чтобы зависшие смотрели на траву.       — Какая неожиданная перемена… сердечных дел, — голос Гуаньяо вернул себе привычную бархатистость, и его улыбка снова стала идеальной, но я успела заметить, как на долю секунды его взгляд метнулся к Цзян Чэну, оценивая, зацепило ли.       Ещё как зацепило. Я и без того знала, что сейчас происходит у Цзян Чэна за спиной, но всё равно не удержалась и скосила глаза. Он стоял, не сделав ни шагу, руки скрещены на груди, и смотрел куда-то в пространство между мной и Гуаньяо.       — А вы, Ляньфан-цзюнь, — я снова повернулась к Гуаньяо, чувствуя, как затылок продолжает гореть. — Пришли к нам в Юньмэн исключительно из любви к искусству? Или вас всё-таки интересует что-то более… материальное? Или по мне соскучились и решили полюбоваться?       — Мой брат призвал Призрачного Генерала, — мягко напомнил он. — Это не то, что можно оставить без внимания. В конце концов, Вэнь Нин — опаснейшее существо. Я хочу убедиться, что мой брат понимает, с чем связался.       — Ах, — я хлопнула ресницами, стараясь, чтобы лицо оставалось безмятежным. — С чем я связалась, я, может, и не понимаю. Но вот с кем — это вы мне скажите, потому что до вчерашнего вечера я была свято уверена, что Призрачный Генерал это страшилка для маленьких заклинателей, которых родители пытаются загнать спать до заката.       Гуаньяо чуть склонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее интерес.       — Ты хочешь сказать, что не знала, кого призываешь?       — Я хочу сказать, — я сделала шаг вперёд, чувствуя, как трава мягко пружинит под ногами, и ощущая спиной взгляд Цзян Чэна, который, кажется, стал ещё тяжелее. — Что вчера вечером я сидела в лесу, дула в дырявую бамбуковую палку, затем прибежал какой-то мужик с цепями и начал крушить каменную бабу. Я вообще-то думала, что это местный лесной дух пришёл оценить мои музыкальные способности. А оказалось, что это, — развела руками. — Вы сами знаете кто.       Ваньинь за моей спиной издал звук, похожий на сдавленный кашель или смех.       — Ты хочешь сказать, — голос Гуаньяо стал чуть тише, и это было плохим знаком. — Что призвал одного из самых опасных мертвецов Поднебесной случайно?       — Ну, не то чтобы случайно, — я почесала затылок, чувствуя, что разговор начинает принимать опасный оборот. — Скорее, методом научного тыка. Я вообще думала, что меня саму сейчас разорвут, а тут — нате вам, Призрачный Генерал собственной персоной. Я, если честно, до сих пор не уверена, что это не галлюцинация от переутомления.       — Галлюцинация, которая разбила статую Богини-пожирательницы душ в щебень, — подал голос Цзян Чэн. — Очень убедительная галлюцинация.       — Ну, я девушка впечатлительная, — парировала я. — Могла и придумать.       — Девушка… — приподнял бровь глава Ланлин Цзинь, у которого явно сейчас рушилась картина мира. Не знаю, где до вчерашнего вечера вот точно находился Вэнь Нин, но точно где-то у Цзиней. То-то ему был сюрприз, когда узнал, что мой друг вырвался из заточения и по лесу бегает.       На это я повернулась к А-Чэну, показав рукой в сторону Гуанъяо, как бы с вопросом: «Ну ты видишь, как они со мной обращаются? Видишь?» Тот же посмотрел на меня так, будто я только что предложила ему станцевать перед воротами. Его пальцы, до этого сжимавшие рукоять Саньду с такой силой, что костяшки побелели, медленно разжались.       — Глава Цзян, — голос Гуаньяо прозвучал мягко, почти примирительно. — Я понимаю ваше беспокойство. Мой брат… Сестра… Я понимаю, что вы хотите лично проследить за… разбирательством. Но в Ланлине скоро собрание, и присутствие Призрачного Генерала в качестве… наглядного материала могло бы прояснить для многих необходимость более строгого надзора за теми, кто следует тёмным путём. Моя сестра, — он чуть кивнул в мою сторону, даже не глядя. — Разумеется, отправилась бы со мной.       — Ваша сестра, — голос Цзян Чэна прозвучал ровно, но в этой ровности было что-то такое, от чего я невольно сделала ещё один шаг назад. — Находится на территории Юньмэн Цзян. Под моей ответственностью.       — Разумеется, — Гуаньяо чуть склонил голову, признавая очевидное, но не уступая ни пяди. — Однако, если говорить о формальностях… Мо Сюаньюй всё же носит кровь Ланлин Цзинь. И как глава ордена я не могу оставить без внимания случай, когда член моей семьи прибегает к запрещённым практикам, призывает опаснейшего мертвеца и…       — Стоять, — голос Ваньиня вдруг ударил по ушам, и я поняла, что сейчас он обращается не к коллеге.       — А чего так кричать-то? — обиженно протянула, но послушно выпрямилась. — Стою…       — Молчать, — добавил он для полноты картины, на что я уже Гуанъяо показала, как тут со мной. «Эх, не ценят меня нигде».       «Братец» наблюдал за этой сценой с вежливым любопытством, и в его глазах мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее интерес.       — Как видите, — А-Чэн снова повернулся к нему, и его голос вернул ту самую ровную, почти спокойную интонацию, которая была страшнее крика. — Вопрос решается на месте. Без лишних перемещений.       — Потому что мне запретили… — вставила я.       — Тебе что сказали? — перевел на меня голос глава здешнего ордена.       — Много чего, — и хлопнула пару раз глазами. — Но рядом с вами молчать невозможно, комплименты так и сыпятся. Вы точно отравили меня своей божественной внешностью, что я не могу думать о чем-то другом…       — Сюаньюй, — прозвучал какой-то обреченный голос Верховного заклинателя.