Глава 2. "Наследство" Эрхарда.

Я проснулся от мягкого солнечного света, пробивающегося сквозь небрежно задёрнутую занавеску. Лучи разливались по комнате тёплыми разводами, ложились на деревянный пол, пробегали по грубой ткани простыни. Первые секунды я надеялся, что всё это было сном — стрельба, странное существо, остроухая женщина и чужой мир. Я мечтал открыть глаза и снова увидеть низкий потолок моей мастерской в Техасе, запах машинного масла и металлический вкус стали в воздухе. Но вместо этого передо мной была та же самая деревянная палата, та же койка, в ногах — сложенная одежда, рядом — глиняный кувшин с водой и таз. Скрипнула дверь. В палату вошла девушка — светловолосая, с густой косой, закинутой через плечо, и с добродушной улыбкой. В руках она держала поднос, на котором стояли деревянная миска и кружка. Она подошла ближе, и я приподнялся, морщась от остаточной боли в животе. — Что это? — спросил я, указывая на миску. — Хелварийская каша, — ответила она бодро. — На молоке с ягодами и мёдом. Самое то, чтобы набраться сил. Я попробовал кашу и с удивлением понял, что она вкусная. Сладкая, с лёгкой кислинкой, ароматная. Пока я ел, девушка присела на край койки. — Скажи-ка мне пожалуйста. Как тебя зовут? — спросил я между глотками. — Барбара, — ответила она. — Подруга Элли. Я уже всё знаю, можешь не рассказывать. Сейчас ты — Эрхард. Местный кузнец. Тот, что кует клинки. Я чуть не поперхнулся. — Клинки? — переспросил я. — Я-то в них ничего не смыслю. Я огнестрелом занимался. Пистолеты, винтовки, дробовики... А мечи — это не ко мне. Барбара прищурилась. — Огнестрел? Это что, вроде лука с подожжёнными стрелами? Или... может, лук, который стреляет огнём? Я едва не рассмеялся, но сдержался. — Нет, совсем не так. Скажи, у вас тут есть пороховые бомбы? — Есть. Но редко — только военные или алхимики с ними возятся. Опасно же. — Вот, — я оживился. — Мои пушки — это что-то вроде системы для запуска таких бомб, только бомбы маленькие, помещаются в ладонь. Они взрываются внутри оружия в специальной камере, и выстреливают металлический снаряд. Этот снаряд может пробить даже самую крепкую броню. Барбара уставилась на меня с недоверием, как будто я только что рассказал, что приручил дракона. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Она встала. — Слууушай, а ты можешь... Встать? Хочу показать тебе город. Я осторожно опустил ноги на пол. Боль всё ещё была, но терпимая. Я встал. Мир слегка покачнулся, но не рухнул. Подойдя к окну, я отдёрнул занавеску. Вид был... поразительным. Вдали блестело море — широкое, бескрайнее, с цепочками белых парусов на горизонте. Ниже по склону шёл город: крыши из серой черепицы, дым из труб, петляющие улочки, торговые ряды, слышались крики уличных торговцев. Между домами мелькали люди, дети бегали по мостовым, а вдали, почти у самого порта, громоздились каменные здания —, наверное, склады или административные строения. Вдали, на скале, возвышалась башня с часами или каким-то колоколом. Я обернулся к Барбаре, но её уже не было. Я оглядел комнату и увидел у изножья койки сложенную одежду: тёмные штаны, рубаха, кожаный жилет и сапоги. Переодевшись, я вышел за дверь, где Барбара уже ждала. — Готов? — спросила она. — Ну. Вроде да. Она кивнула и повела меня по узким коридорам лекарни, а потом мы вышли наружу. Я на мгновение замер. Передо мной раскинулся залитый солнцем город. Узкие улочки вели вниз, к гавани. Дома из камня и дерева, с деревянными балками и резными фасадами, стояли тесно, но не уныло. Ветер приносил запах соли, рыбы, хлеба и дыма. На улице было оживлённо: телеги с товаром, глашатаи с новостями, дети, играющие в шар, женщины, моющие ступени домов. Всё дышало жизнью. Мы шли по городу, и Барбара рассказывала: — Ну слушай значится. Это прибрежный город Лиарис, находиться в западной провинции. Когда-то здесь была просто рыбацкая деревня, но после Великого Переворота сюда начали переселяться выжившие из разрушенных королевств. Построили гавань, укрепили стены, открыли Академию. Здесь есть всё: кузни, рынки, таверны, библиотеки... даже подпольные дуэльные клубы. — Подпольные? — Ну да, — улыбнулась она. — Запрещены указом герцога, но народ любит побряцать мечами. А вот там — старая часть города. Остатки дорассельской архитектуры. А вон те башни — это храмы Трёхликих. Богов тут у нас немного, но все — суровые. — А с магией как? — Ха-ха! Ну ты и дурак. Конечно же у нас тут магия — как у вас электричество. У всех есть, но мало кто понимает, как оно работает. — Какое-то у тебя не правильное понимание... На углу улицы нас окликнул мужчина с прилавка: — Барбара! Опять новенького ведёшь? — Да нет же. Вот, Эрхарда подлечили, решила воздухом проветрить. — Да-да, — кивнул торговец. — Не забывай, что долг по налогам всё ещё висит. — Он о предыдущем Эрхарде, — шепнула мне Барбара. — Видимо, ты унаследовал не только дом. Мы шли целый день. Зашли в лавку тканей, где портная Люция тут же попыталась снять с меня мерки. В таверне "Бледная чайка" я впервые попробовал местный эль, после чего у меня потемнело в глазах. Мы зашли в лавку алхимика, где седой старик пытался продать нам что-то пузырящееся и подозрительно шипящее. В библиотеке я увидел полки старых фолиантов — всё на местном языке, в котором я ещё путался, но пытался читать. Барбара объясняла, терпеливо и с юмором, иногда подкалывая меня за "огнестрельные игрушки". Солнце ужеклонилось к горизонту, когда она подвела меня к небольшой лавке на окраине города. Дом выглядел... убого. Обвалившаяся штукатурка, кривая вывеска"Кузня Эрхарда", старые ставни, облупленная дверь. Позади был навес с наковальней, внутри — маленькая жилплощадь, кухня, и кровать в углу. — Вот твой новый дом, — сказала Барбара. Я вошёл внутрь и осмотрелся. Было грязно, тесно, но... это был мой угол. Место, с которого всё начинается. — Так-так. А тут есть чай, не знаешь? — спросил я. — Ну-с. Сейчас поищем. Я полез в шкаф, но только нашёл сушёные травы, покрытые паутиной. А вот Барбара, хихикнув, достала из ящика аккуратный свёрток с ароматным чаем. — Похоже, теперь это я угощаю. Мы заварили чай на углях. Напиток был терпким, травянистым, но бодрящим. Мы сидели за столом, пили молча. Потом она встала. — Пора мне. — Спасибо тебе, Барбара. — Не за что. До завтра, Эрхард. Я остался один. Посмотрел на свою новую кузню. Потрогал холодный металл наковальни. И поймал себя на мысли: если в этом мире нет огнестрела... значит, я его изобрету.