Глава 3. Порядок из хаоса.

Разбудил меня не свет, а звук — тонкое пение птицы, севшей прямо на подоконник. Её трель была звонкой и непривычной — не как у утреннего воробья, скорее, как будто кто-то щёлкал двумя металлическими шариками, имитируя живую мелодию. Я приподнялся, потянулся и осмотрелся. За окном ещё брезжил рассвет. Улицы были пустынны, туман стелился по каменной мостовой, а воздух казался сыроватым, но свежим. Я встал, нашёл умывальник — деревянную кадку с уже тёплой от ночного стояния водой. Умылся, брызнул воду на шею и лицо. Зеркала не было, но я и так знал, как выгляжу: всё ещё чужое лицо, немного угрюмое, с грубоватыми чертами, длинные волосы, по-прежнему непривычные. Как ни странно, боли в животе почти не было — похоже, эта эльфийка с синим светом действительно знала своё дело. Живот напомнил о себе урчанием. Я направился на кухню. Прошёл мимо груды инструментов, брошенных в коридоре, потом мимо стойки, на которой лежали старые, покрытые пылью железные прутья. Добравшись до кухни, я открыл шкаф. Всё было в хаосе: перевёрнутые банки, пустые мешочки из-под муки, какие-то сухие корешки. Но мне повезло — на дальней полке я заметил плетёную корзину, в которой лежало два крупных яйца. Они были с голубоватым оттенком, гладкие, чуть вытянутые — вроде куриных, только странно пахли, чем-то вроде ржавчины. Я не стал долго думать. На плите остались угли со вчерашнего вечера, я раздул их и поставил на решётку старую сковороду. Смазал её жиром, оставшимся в глиняном горшочке, и осторожно разбил яйца. Желтки были ярко-оранжевыми, почти светились. Пока они жарились, я принялся осматривать помещение. Пыль, грязь, паутина, обломки старой посуды — всё кричало о том, что здесь не убирались уже месяцами, если не годами. После завтрака я выдохнул, встал и сказал вслух: — Тэк-с. Ладно, Джеймс, раз ты теперь тут живёшь — приведи это место в порядок. Винтовок пока нет, зато есть метла и тряпка. Первым делом я вышел в главную комнату — это была кузница. Просторное помещение с двумя окнами, массивной наковальней посередине и горном у дальней стены. Пол был покрыт пылью, золой и окалинами. Я нашёл метлу — старую, но ещё крепкую, с жёсткой щетиной, — и начал мести. Пыль поднялась клубами, щекотала нос, заставляла чихать. Я двигался по кругу, собирая мусор в кучи, потом нашёл совок и отнёс всё это в ведро, стоявшее за дверью. Затем перешёл к стенам: на них висели ржавые инструменты — молоты, клещи, крюки, некоторые уже были покрыты слоем плесени. Я снял всё, сложил на стол и принялся протирать их тряпкой, смоченной в уксусоподобной жидкости, которую я обнаружил в амбаре. Наконец, весь инвентарь засиял, насколько это было возможно. Кто-то постучал в дверь. Я открыл. На пороге стояло существо — наполовину человек, наполовину ящерица. Его глаза были узкими, а кожа покрыта блестящей чешуёй. Он держал сломанный меч с изогнутым лезвием. — Эрхард? — произнёс он. — Мне сказали, ты работаешь с дамаском. Мне бы починить… — Эм... Прости, — перебил я. — Сегодня заказов не принимаю. Уборка. — Уборка? — Существо прищурилось. — Ты? Убираешься? Эрхард? — Да-да. Именно так. Я закрыл дверь, оставив ящера в недоумении. Продолжил с полками — убрал паутину, вытащил треснувшие ящики, протёр внутренности. Потом перешёл к жилой части. Комната была тесной, но тёплой. В углу стояла кровать, в другой — шкаф. Я вытащил оттуда всё, что нашёл: тряпьё, пару ржавых кинжалов, сапоги без подошв, и начал сортировать. Всё ненужное — в мешок, полезное — на полки. Потом нашёл сундук под кроватью. Внутри был полный бардак: письма, куски металла, коробочка с зубами неизвестного происхождения и свёрнутый пергамент с какими-то эскизами. Я отложил эскизы, остальное отправил в общий хлам. Второй стук. На этот раз — глухой и тяжёлый. Открыв, я увидел существо, похожее на огромного крота в плаще. — Эрхард, ты обещал мне наконечники для гарпуна! — Брат, не сегодня. Занят. Видишь? Ах да... — Но ты же никогда не отказывался от заказа! — Ну посмотри! Сегодня у меня генеральная уборка. Крот недоумённо покачал головой и ушёл. Я вернулся внутрь. Открыл окна, чтобы проветрить. Взялся за потолок — с помощью длинной щётки снял пыль и выбил паутину из углов. На кухне разобрал глиняную посуду, перемыл, расставил по полкам. Нашёл сломанную табуретку, прибил ей ножку. Отнёс в дровник старые доски, вымел золу из плиты. Третий гость пришёл ближе к полудню — худой гном с рюкзаком за спиной. — Эрхард, ты ещё не начал сборку моей подковной клепалки? — Нет. И сегодня не начну. Я навожу порядок. — Ты? Какой нахер порядок? — гном оглядел меня с головы до ног. — Не верю. — Ну. Уверуй. Ничего посоветовать не могу. Кузня сегодня закрыта. — Первый раз тебя таким вижу. Надо запомнить этот день. Повод заглянуть в таверну. После его ухода я добрался до чердака. Там было ещё хуже — гниющие балки, мешки с гнилым зерном, пауки размером с ладонь. Я вооружился метлой и ножом, прогнал пауков, выкинул весь мусор через окно, перебрал оставшиеся вещи и нашёл ящик с инструментами — весьма полезными. Похоже, бывший Эрхард не был совсем бездарен, просто запустил всё до безобразия. К вечеру всё блестело. Я стоял в середине мастерской и вдыхал чистый воздух. На полках — аккуратно рассортированные инструменты. В углу — опрятно сложенные заготовки. На кухне — порядок, чистая плита, свежее полотенце. В жилой комнате — новая простыня, без мусора под кроватью, шкаф, где всё на своих местах. Я налил себе воды, сел за стол и впервые почувствовал... дом. Не просто строение, а своё место. Свои стены. Пусть в теле чужого человека, в чужом мире, но теперь — это мой дом. Завтра, возможно, я начну работать. Или загляну в библиотеку.