Глава 5. Первый заказ, первые враги.

Утреннюю тишину разорвал громкий, настойчивый стук в дверь. Я резко проснулся, недовольно пробормотав под нос что-то нечленораздельное, и накинул на себя старую рубаху, валявшуюся у кровати. Стук повторился — тяжёлый, ритмичный, с тем особым оттенком нетерпения, который у людей (и не только у них) появляется лишь в самых ранних часах. Открыв дверь, я увидел знакомую широкую улыбку и характерную мускулистую фигуру Лика. Его волчьи уши чуть подрагивали от мороза утреннего ветра, а в руках он держал небольшой бочонок, перевязанный ремнями. — Доброе утро, Эрх... Джеймс! — сказал он бодро, будто солнце встало только потому, что ему так захотелось. — Как и обещал: порох. Я уставился на бочонок. — Это что такое!? — переспросил я, невольно нахмурившись. — Я сказал «немного», но я не думал… ну… что твоё «немного» это настолько много... Лик фыркнул и с широкой ухмылкой приподнял один из ремешков бочонка. — А я мог бы и больше, — сказал он, усмехаясь, — но боюсь, тогда весь Лиарис встал бы на уши. У нас тут, знаешь ли, не пороховая вольница. Да и… носить штук пять таких по утрам — дело не из лёгких. Особенно на голодный желудок. Я устало выдохнул и махнул рукой, отступая в сторону. — Проходи. Пока не распугал всех соседей своей добротой. Лик вошёл, не теряя своей развязной грации, поставил бочонок на стол и с шумом потянулся. — Знаешь, а домик-то у тебя ничего, если не считать вечного запаха копоти и… старой лукавости Эрхарда. Я облокотился о косяк, наблюдая за тем, как он оглядывается по сторонам. Указав на один из углов прихожей, я спросил: — Слушай, ты вроде тут бывал. В этом доме есть подвал? Ну, вдруг мне нужно место… эээ… для хранения таких вот подарков? Лик окинул меня взглядом, потом перевёл его на угол комнаты и, кивнув, ткнул туда пальцем. — Вон, под тем ковром. Там люк. Эрхард в нём обычно хранил пустые бутылки и… кое-что ещё, что лучше не знать. Я подошёл, откинул покрытый сажей ковёр и, действительно, обнаружил деревянный люк с железной ручкой. Он слегка поскрипывал, но поддался. Спустившись вниз, я оказался в небольшом помещении, стены которого были сложены из грубого камня, а пол покрыт деревянными досками. Здесь стояли полки с какими-то старыми инструментами, кусками руды и пыльными банками с неизвестным содержимым. В углу валялся обломок ржавого арбалета. Я аккуратно поставил бочонок на одну из нижних полок. — Лик, — крикнул я наверх, — а у Эрхарда случаем не было какого-нибудь тайника, сбережений, заначки? В ответ раздался смешок. — Сбережения? У Эрхарда? Ха! Этот парень тратил все свои золотые в ближайшем баре. Местные уже шутили, что если у него в руках больше двух монет — жди пьянку. Я поднялся наверх, захлопнув люк за собой. — Так… золотые — это местная валюта, да? Лик молча кивнул. — Звучит… достаточно дорого, — прокомментировал я и пожал плечами. — Ладно. Пока порох — мой единственный капитал. Надеюсь, этот бочонок сможет запустить хоть что-то. — Ну, теперь, раз уж утро началось с логистики и подвалов, может, позавтракаем? — предложил Лик, направляясь к кухонному столу. — У меня в сумке есть кое-что получше старого хлеба и сомнительных яиц. — Только предупреждаю: я готовлю только чай. И то, если не спешу. — Расслабься, Джеймс. Я сам всё сделаю. Он снял с плеч сумку и принёс её на кухню. Изнутри он достал целую кучу продуктов: небольшую связку полосатых корнеплодов, похожих на морковь, но с синими прожилками; пару прозрачных, почти светящихся грибов; странные ягоды — ярко-зелёные, с тёмными вкраплениями, и что-то похожее на копчёное мясо, только покрытое коркой из засушенных трав. На закуску — пара булочек из серо-коричневого теста, плотных и твёрдых как камень. Он достал кастрюлю, налил воды и начал бросать туда ингредиенты. Корнеплоды он нарезал тонкими кольцами, грибы аккуратно разрезал вдоль, а мясо крошил руками, словно оно было сухарями. Когда всё это закипело, он добавил ягоды, и вода окрасилась в странный, но аппетитный тёмно-зелёный цвет. — Этот суп варится быстро, — пояснил он. — Главное — специи. Он вытащил маленькую жестяную коробочку и, ловко подбросив её, распылил смесь прямо через локоть. В воздухе повис аромат — острый, пряный, с лёгкой ноткой цитруса и чего-то древесного. Когда он подал суп на стол, я посмотрел на него с недоверием. Он был густым, с плавающими кусками неизвестного происхождения, а зелёный цвет не внушал доверия. Ю — Не волнуйся, Джеймс. Он не выглядит как произведение кулинарного искусства, но я тебе гарантирую: это будет лучшее, что ты ел с момента прибытия. Я сделал первый глоток… и мгновенно осознал, что Лик не преувеличивал. Вкус был насыщенным, обволакивающим, словно сразу согревал изнутри. Он был солоноватым, с лёгкой кислинкой, и каждый кусочек в нём имел свой уникальный привкус. — Бл... Черт!… — выдохнул я. — Это… это просто невероятно. Почему ты не повар? — Потому что повар не напугает всякую шваль, — хмыкнул Лик. — А я, как бы, иногда подрабатываю… ну, скажем, нетрадиционно. Я понял, что он имеет в виду, но решил не вдаваться в подробности. Он ел быстро, привычно. Видно было, что ему не впервой готовить на бегу. Уже через десять минут он вытер рот тыльной стороной ладони, встал и закинул сумку обратно на плечо. — Увы, Джеймс, но у меня сегодня дел по горло. Смотри, чтоб порох не намочил. Ну и… если понадобится ещё, ты знаешь, где меня искать... В башне стражи, если что! — Благодарю, Лик. Ты меня сегодня реально выручил. — Это только начало, — сказал он, подмигнув. — Удачи тебе, божественный мастер. Он вышел за порог и исчез среди улиц. Аромат супа, приготовленного Ликом, всё ещё вился в кухне — плотный, пряный, будто оставшийся след чьей-то доброй души. Я сидел за столом, смотрел на пустую миску и размышлял. Порох — это хорошо, это будущее. Но для будущего нужны средства. А пока в моих карманах — пусто. Даже порох я получил благодаря старому другу, а не собственным усилиям. Это надо менять. С этой мыслью я поднялся, потянулся, и прошёл из жилой части дома в кузницу. Металл под ногами холодил ступни, воздух был насыщен запахом угля, копоти и чего-то… родного. Несмотря на то, что вся моя прежняя жизнь была связана с огнестрельным оружием, именно здесь, в этой кузнице, я чувствовал себя уместно. Будто у мира были на меня свои планы, и он просто ждал, когда я пойму это. На одном из рабочих столов лежала толстая книга заказов. Я открыл её, пробежался по записям. Большинство заказов были серьёзные: доспехи, мечи, наконечники для копий… Но глаза зацепились за что-то попроще — кухонный нож с лёгкой гравировкой. Идеально. Это звучало не как героическая эпопея, но как то, что я смогу осилить и сдать сегодня же. Хоть какая-то монета в карман. Я снял размеры ножа с записей, прикинул пропорции. В голове на мгновение всплыла старая память — я однажды проектировал ПП «Лютик», экспериментальный пистолет-пулемёт на заказ, где каждая деталь вытачивалась вручную. В сравнении с этим, кухонный нож — детская забава. Или мне так казалось. Я начал с выбора заготовки. Нашёл подходящую полоску стали, чуть короче необходимого — и, как выяснилось позже, это была моя первая ошибка. Слишком увлекшись воспоминаниями, я выбрал не ту сталь: она была слишком мягкой, предназначенной для декоративных изделий. Я не заметил подвоха и принялся за работу. Разогрел металл в горне, держа его щипцами и наблюдая, как он медленно краснеет, потом оранжевеет. На этом этапе всё шло хорошо. Я положил заготовку на наковальню и начал выстукивать форму — широкое лезвие с лёгким закруглением, чтобы было удобно нарезать мясо или овощи. Удары шли ритмично, металл поддавался легко — слишком легко. Уже на этом этапе меня должно было насторожить его поведение, но я продолжал. После первой ковки я начал выравнивать форму, остужая металл в бочке с водой. Пар поднялся вверх клубами, с характерным шипением. Подумав, что всё идёт по плану, я принялся за шлифовку и полировку. Однако, как только я попытался заточить кромку, металл начал крошиться. — ДА БЛЯТЬ! — выругался я на всю комнату. Ошибка была очевидна: я использовал не тот сплав. Мягкий металл, не годящийся для ножей, попросту рассыпался под точильным камнем. Вздохнув, я отправил заготовку в лом и вернулся к выбору материала. Теперь я не стал торопиться: проверил каждую полосу на гибкость, вес, и только потом выбрал правильную сталь — закалённую, пригодную для кухонных ножей. Повторно разогрев заготовку, я вновь начал формировать лезвие. Этот раз шёл медленнее — руки будто наказывали меня за самоуверенность. Удары были точнее, чётче, но и требовали больше внимания. Пришлось перековать форму дважды, так как в первом случае я случайно сделал слишком резкий изгиб — нож вышел бы неудобным. Когда же форма, наконец, получилась нужной, я приступил к закалке. Разогрел лезвие докрасна и аккуратно опустил его в масло, наблюдая, как поверхность начинает дымиться, а на стали проявляется красивый узор — свидетельство правильной закалки. Потом — шлифовка, заточка, гравировка. С гравировкой я тоже поначалу облажался: рука дрогнула, и первая попытка вышла неровной. Но я знал, что это дело поправимое. Стер рисунок наждаком и начал заново. В этот раз всё вышло куда лучше: тонкая вьющаяся линия вдоль обуха, имитирующая виноградную лозу. Лезвие отблескивало в свете лампы, а рукоятка из светлого дерева лежала в руке как влитая. Завернув нож в простой мешочек из ткани, я взглянул на карту, прикреплённую к заказу, и вышел из дома. Путь был не близкий — почти час пешком, сквозь шумные улицы, лавки, рынки и тянущиеся ряды домов. Когда я наконец подошёл к нужному адресу, передо мной предстал особняк из серого камня, с высокими окнами и резной дверью, на которой был изображён герб в виде двух скрещённых перьев над стилизованным костром. Дом явно принадлежал кому-то важному: в саду играла музыка, а по периметру стояли каменные статуи. Я постучал. Дверь открыл высокий мужчина с прямой осанкой и чуть приподнятым подбородком. Он был в чёрном жилете, поверх которого лежал тонкий золотистый шарф, а глаза его излучали высокомерное любопытство. Э — Добрый день. Вы… кузнец? Э — Джеймс. Да, я выполнил заказ — кухонный нож с гравировкой. Вот он. Э Я протянул мешочек. Мужчина развернул ткань и внимательно осмотрел изделие, поворачивая его в руках под разными углами. — Хм… любопытно. Сталь? — Высокоуглеродистая. Закалена в масле, шлифовка ручная, гравировка — по дереву и стали. Рукоять — ясень, пропитанный маслом для водоотталкивающего эффекта. Мужчина кивнул. — Неожиданно. Обычно мне приносят вещи грубее. Это… аккуратно. А цена? Я сделал вдох. В голове крутилось: скажи меньше — быстрее продашь, скажи больше — возможно, прогонит. Но мне нужны были деньги. — Пятьдесят золотых. Знаю, чуть выше рыночной, но сейчас… у меня не лучший период. Надеюсь на понимание. Мужчина поднял бровь, потом чуть улыбнулся. — Вы удивили меня. Не только качеством работы, но и честностью. Примите плату. Он достал кошель и отсчитал пятьдесят золотых. Я услышал мелодичный звон монет — первый за всё моё пребывание в этом мире. — Благодарю вас, — сказал я, пряча монеты. — Надеюсь, нож послужит вам долго! — Он обязательно послужит. А вы, судя по всему, только начали свой путь. Желаю успехов, мастер Джеймс. Я вышел из особняка, в кармане приятно звякали золотые. Я шагал по пыльной дороге, держа в кармане монеты, заработанные тяжёлым, но честным трудом. В душе поселилось чувство победы, и хоть ноги ныло от усталости, я улыбался. Всё шло к лучшему, пусть медленно, но верно. Однако эйфория вскоре начала тускнеть — я вдруг понял, что… не знаю, куда иду. Путь, по которому я возвращался, не был знаком. Я вспомнил, как шёл сюда: заворожённый архитектурой, я шёл почти на автомате, не запоминая дороги. Сейчас же, каждый поворот, каждое дерево и каждый куст казались мне чужими. Я замедлил шаг. И тут — словно чей-то взгляд уколол затылок. Мурашки побежали по спине. Всё внутри сжалось. Пару метров я прошёл почти крадучись, прислушиваясь. Слева, среди деревьев, послышался треск веток. Я резко обернулся, но уже было поздно — из-за стволов вышли двое. — Эй, приятель, — сказал один, щуплый тип в потрёпанном плаще. У него была ухмылка человека, который не шутит. — Выворачивай карманы. Да побыстрей. Второй, зверолюд — скорее всего волк или что-то близкое — стоял чуть позади, не издавая ни звука, но хватался за рукоять дубинки на поясе. От него веяло опасностью, хоть и не агрессией — он был, скорее, мускулами, а щуплый — языком. Я застыл. Первое, что пришло в голову — бежать. Сердце застучало. В голове мелькнула мысль: ты же кузнец, ты сильный. Но тело ещё помнило мою старую, земную слабость, и решило — ноги в руки. Я резко рванул вперёд, плечом ударив щуплого. Он взвизгнул и упал, а я, не оглядываясь, понёсся по дороге, петляя между деревьев, перескакивая через корни. Кровь стучала в висках, лёгкие горели, но я не останавливался. Шаги позади стихли — не гнались. Или отстали. Неважно. Вскоре я добрался до ворот города. Там стояли двое стражников, вяло переговариваясь и поочерёдно ковыряя ногой в гравии. Увидев меня, они выпрямились. — Тьфу ты, живой вроде… — пробурчал один, а второй нахмурился. — Что случилось? Я, тяжело дыша, показал им лист бумаги с подписью на выход за пределы города и выпалил: — Меня… чуть не ограбили. На дороге, недалеко отсюда. Щуплый человек и зверолюд. Вы не патрулируете дороги? Стражники переглянулись. Один пожал плечами, второй скривился. — Мы передадим начальству, не переживай, — сказал он. — Всё будет. Но по их взглядам я уже понял — ничего не будет. Усталые лица, пустые обещания. Эти двое не то что расследовать, они бы и в драку не влезли без приказа. Я отвернулся. Внутри всё клокотало — от страха, от бессилия, от злости. Решив не возвращаться сразу домой, я свернул в сторону лекарни. Возможно, Барбара — единственный человек, кто здесь действительно слушает. Когда я вошёл внутрь, её не оказалось. За стойкой стояла кошко-девушка с большими зелёными глазами и настороженным выражением. — Эм... Барбара? — спросил я. — Она, наверное, у Лизы, — коротко ответила та, указывая хвостом в сторону библиотеки. Поблагодарив её, я вышел на улицу и направился к библиотеке. Проходя по площади, я заметил знакомую фигуру — Лик, расслабленно идущий с мешком за плечами. — Эй, Лик! — крикнул я, подбегая. Он обернулся, и я начал с досады рассказывать ему, как чуть не лишился своих первых сребцов. С каждым словом его лицо мрачнело. Когда я дошёл до того, как стражники просто отмахнулись, Лик молча засучил рукава и повернулся в сторону городских врат. — Подожди! Ты что, к ним собрался? — Да. Сейчас. — Его голос стал низким и угрожающим. — Но… тебя могут посадить! Ты же… Не нужно. Он остановился, посмотрел на меня — серьёзно, твёрдо, как будто выверял каждое слово: — Это не меня посадят. Это их завтра заменят. Такого бездействия я терпеть не буду. Я остался стоять на месте, а он ушёл. Уверенной, почти хищной походкой. Несколько минут я ещё стоял, переваривая происходящее, после чего наконец добрался до библиотеки. Как раз в этот момент оттуда вышла Барбара — аккуратная, как всегда, с корзиной книг в руках. — Барбара! Привет! — я помахал рукой. — О, Джеймс! — Она улыбнулась и подошла ко мне. — Что случилось? — Да как тебе сказать… — Я начал рассказывать всё, начиная с ножа, заканчивая нападением и реакцией стражи. Она слушала внимательно, не перебивая, лишь изредка качая головой. Когда я закончил, она положила руку мне на плечо. — Ты хорошо держишься. Начинаешь путь, и уже первые трудности позади. Это… достойно. — Спасибо… Слушай, а ты не знаешь, где Эрхард покупал металл? Или там купцов каких-то? Мне бы начать что-то ковать, а материалов — кот наплакал. — Ах да… — Барбара вздохнула. — Ты не слышал? Вышел новый указ. Теперь все кузнецы обязаны лично ездить за материалами в другие города. Больше никаких посредников. Видимо, хотят снизить налоги, или что-то в этом роде. — И как мне…? — Не переживай. Король приказал выдать каждому кузнецу по две лошади и повозку. Бесплатно. — Она улыбнулась. — Карты уже будут в повозке, а лошади ждут на южной конюшне. Тебе нужно только туда заглянуть. Я ошарашенно моргнул. Это была неожиданная помощь. — Спасибо тебе, Барбара. Правда. — Не благодари. Мне пора, Лиза ждёт меня. Удачи тебе, Джеймс! Она исчезла за углом, оставив меня в лёгком шоке от того, как быстро меняется моя жизнь. Я вернулся домой, почти не чувствуя ног. Дверь закрылась за мной с тихим скрипом, и я добрался до своей льняной кровати, в изнеможении упал на неё и мгновенно провалился в сон. Но отдых не продлился долго. В темноте, среди чёрных волн сна, появилось знакомое чувство давления — будто кто-то стоял рядом, но не касался. Передо мной снова возник тот самый силуэт — божество, тень с глазами, сияющими как раскалённый металл. — Зачем ты ей проболтался? Его голос эхом разнёсся в голове. — Я… Я не знал, что это тайна. Всё как-то само… — Теперь всё будет сложнее. Он исчез так же внезапно, как появился, оставив после себя звенящую тишину. Я лежал в темноте, и впервые за долгое время почувствовал — эта игра, в которую я ввязался, куда опаснее, чем кажется.