Глава 6. Дорога и Договор.

Проснулся я ещё до рассвета. Тело чувствовало себя неважно — ломота от вчерашнего бега и усталость от всех событий давали о себе знать, но больше всего беспокоил не мышечный дискомфорт, а тот разговор во сне. Слова божества эхом отдавались в голове: «Теперь всё будет сложнее…» — Да пошел ты, — пробормотал я, поднимаясь с кровати и потирая лицо. — Сложнее итак уже некуда. Я вытер вспотевший лоб, натянул грубую рубаху и штаны, потом подпоясался. Пора было идти на конюшню — если уж король даёт повозку и лошадей, надо пользоваться. Грех отказываться от такой редкой помощи в этом проклятом мире. Город ещё только просыпался, когда я добрался до конюшни. Деревянные заграждения скрипели на ветру, а запах навоза и сена щекотал ноздри. Внутри, в одном из загонов, ворочался угрюмый старик с седой щетиной и морщинами, будто карта старой войны. Он бросил на меня взгляд, полный скуки и раздражения. — Чего тебе? — прорычал он, ковыряясь в ведре с овсом. — Мне нужны две лошади и повозка. Указ короля. — Я протянул пергамент с печатью. Старик мельком взглянул, хмыкнул и плюнул в сено. — Да чтоб его… Сами ничего сделать не могут, а потом жрут мои припасы. Ладно, иди за мной. Он повёл меня через ряды загонов. Кони смотрели с безразличием, а некоторые даже с неприязнью. Наконец, он остановился перед старой повозкой и двумя лошадьми — одна с сединой в гриве, другая с едва заметной хромотой. — Вот твои боевые товарищи, — процедил конюх. — Мила и Пако. Живы, и на том спасибо. Я обошёл повозку. Колеса скрипели, доски шатались, а на одном из бортиков красовалась надпись «Покойся с миром, Уолтер». Возможно, это был не лучший знак. — Это… лучшая повозка, которую вы можетн выдать? — Ты хочешь спорить с дармовщиной, кузнец? — огрызнулся старик. — Или хочешь вести повозку на своих плечах? — Ладно, не кипятись. Спасибо, — буркнул я. — Спасибо не говори. Если развалится — сам чини. А если сдохнут — хорони за свой счёт. Я отвёл уставших лошадей к повозке и крепко их привязал. Не боевые кони, конечно, но уж какие есть. По дороге обратно я поглядывал на прохожих — все выглядели не лучше моих новых животных. Видимо, тут в этой жизни всем тяжело. Когда я вернулся домой, солнце уже поднималось, заливая улицы мягким, золотистым светом. Едва я успел скинуть сумку и сесть на лавку, как в дверь постучали. — Да что ж вам всем от меня надо… — проворчал я и открыл. На пороге стоял человек в дорогом, сшитом на заказ камзоле с серебряными пуговицами. Он держался уверенно, сдержанно, как тот, кто знает цену деньгам и себе. Его волосы были аккуратно уложены, на пальце поблёскивал кольцо с сапфиром. — Доброе утро, — произнёс он, слегка поклонившись. — Могу ли я говорить с хозяином этой кузницы? — Вы сним и говорите. Чем обязан? — Меня зовут господин Дорс. Я торговец строительными материалами. Сейчас мы расширяем склады у южного порта и нуждаемся в хороших железных крюках и гвоздях. Много. Очень много. — А конкретней? — Партия — восемьсот крюков и не менее тысячи гвоздей. Чем скорее, тем лучше. — Понимаю… — Я замешкался. — Но у меня нет материала. Железа нет почти совсем. — Я предвидел это, — кивнул он. — У кузнецов нынче непростое положение. Поэтому я готов дать вам аванс. — Он достал кожаный мешочек и положил его на стол. Звук монет был почти музыкой. — Здесь сто золотых. Этого хватит на закупку и немного сверху. Но есть условие. — Какое? — Вы должны закончить заказ быстрее, чем мастер Сколл. Он тоже получил предложение, но я предпочёл бы работать с кем-то новым. Тем более, говорят, у вас… необычные методы. Это правда? Я усмехнулся. Необычные — мягко сказано. — У меня есть подход. Но я один, без подмастерьев. — Это ваше дело. Срок — десять дней. Не больше. Уложитесь — получите остальное. И, возможно, новый контракт. Я на секунду задумался. Работа — тяжелая, особенно в одиночку. Но сумма… Она могла бы не просто вытащить меня из грязи, а дать возможность закупить нормальное оборудование, инструмент, металл, да и, может, нанять кого. Я кивнул. — Согласен. Будет готово в срок. — Вот и славно. — Дорс снова слегка поклонился. — Мои люди доставят чертёж и точные размеры к вечеру. А пока, кузнец… — он сделал шаг к двери и, уходя, добавил: — Помните: в этом городе хорошая репутация стоит дороже золота. А плохая — дороже жизни. Дверь закрылась, оставив меня наедине с мешочком монет. Я взвесил его в руке, сел на табурет и выдохнул. — Ну что ж, Джеймс… Пора идти за железом. Я запряг лошадей и загрузил в повозку кое-что из еды: пару караваев хлеба, вяленое мясо, сыр, бутыль воды. Инструменты уложил в сундук и закрепил, чтобы не болтались по дороге. Молотки, щипцы, точильный камень, немного угля в мешке — всё, что мог унести с собой, не перегружая старую телегу. Пако и Мила — лошади с характером. Уже на выезде из города Мила попыталась развернуться и пойти обратно, а Пако шёл так, будто его собирались продать на мясо. — Ну же, ребята, — пробурчал я, потянув вожжи. — Один заказ, и вы, может, получите сено получше, чем эта солома. Погода начинала портиться. Небо заволокло тучами, и в воздухе повисла влага. Колёса повозки то и дело подпрыгивали на ямах и выбоинах. Один раз я даже чуть не вылетел с сидения, когда мы влетели в особенно глубокую яму. — Чёрт бы побрал эту дорогу, — прошипел я, поглаживая затылок. Часа через два пути я начал замечать странное. Кто-то наблюдал. Я чувствовал взгляд, будто за моей спиной прятался кто-то в кустах. Один раз мне даже показалось, что я видел тень между деревьями — небольшая, гибкая фигура. Возможно, ребёнок. Возможно — не человек. Я не стал останавливаться. Лошади сами ускорились, будто тоже что-то почуяли. Дорога становилась всё более лесистой, с узкими поворотами и старыми, мшистыми пнями. В какой-то момент, почувствовав, что и я, и животные на пределе, я остановился у ручья. Развязал лошадей, дал им воды, сам сел на поваленное дерево. Шорох. Тихий. Еле уловимый. Я сразу замер. Послышался скрип — будто кто-то пытался открыть сундук в повозке. Медленно, стараясь не шуметь, я положил руку на пояс, где у меня был привязан кинжал. Потом чуть повернул голову, делая вид, что просто потягиваюсь. Тот, кто прятался, понял намёк. Вспышка движения — и в следующий миг кусты дрогнули, и фигура растворилась среди деревьев. — Вот и отлично, — пробормотал я. — Попробуй в следующий раз — получишь лезвие под рёбра. Я понял, что одному в дороге небезопасно. Без охраны, без спутников, с уставшими лошадьми и дешёвой повозкой — идеальная добыча. Надо было быть осторожнее. К вечеру я добрался до соседнего города — Треан. Городок меньше прежнего, но куда более оживлённый. Повозки, лавки, глашатаи, суетящиеся торговцы. Я быстро отыскал кузнечный квартал и направился к складам, чтобы закупить металл. Но меня ждал сюрприз. — Металла нет, — хмыкнул первый торговец, пожав плечами. — Всё разобрали. — Как это «всё»? — Новый указ. Местные кузнецы теперь всё скупают наперёд, чтоб не отставать от столичных заказов. Я пошёл к другому. — Извиняй, приятель, — развёл руками второй. — Утром был караван — всё выгребли подчистую. Даже обрезки. Третий торговец не отличался большей добротой. — Я тебе чё, склад? Металл уходит быстрее, чем приближается стража, когда их зовёшь. Всё уже на переплавке. Я начал задавать вопросы. Говорил с рабочими, грузчиками, мальчишками на побегушках. После долгих расспросов и пары золотых, вложенных в ладонь старого грузчика, я услышал: — Есть тут один… Старик Гаральд. Странный он. Живёт у чёрта на куличках, в старом домике на склоне. Но у него есть запасы. Говорят, он когда-то сам был кузнецом. Теперь только чудит да кует себе побрякушки. Может, и тебе чего продаст. Я поблагодарил и направился по указанной дороге. Дом старика был на отшибе, почти в лесу. Деревянная хижина, заросшая мхом. Крыша держалась на честном слове, но из трубы шёл дым. Я постучал. — Уходите! — услышал я сквозь дверь. — Мне металл нужен. Очень. Срочно. Тишина. Потом шаги. Скрип. Дверь открылась. На пороге стоял седой старик с буйной бородой и глазами, полными хитрости и ума. — Металл, говоришь? — Да. Любой. Плачу золотыми. — Деньги мне не нужны. Но… услуга за услугу. — Что за услуга? Он отошёл вглубь хижины, а потом вернулся с рисунком. Это был ключ. Не обычный — а замысловатый, с десятками изгибов, как будто его чертил безумец с линейкой. — Мне нужен этот ключ. Один в один. Материал — бронза. Можешь сделать? — Никогда не ковал ключи… — А хоть что-нибудь делал? — Делал. — Тогда справишься. Сделаешь — получишь металл. — Почему он тебе нужен? — Не твоё дело, парень. Хочешь железа — делай. Я посмотрел на чертёж. Работы — день, если не больше. Но другого выхода не было. Я вздохнул. — Ладно. Согласен. — Вот и славно. Мастерская у меня в сарае. Можешь работать там. Металл для ключа найдёшь на полке под жердью. — Я буду у себя в мастерской работать, — добавил я на всякий случай. Старик кивнул, не особо впечатлённый. — Мне без разницы где. Главное — чтобы руки у тебя были прямыми. Он хлопнул в ладони, развернулся и ушёл в дом, а я остался один на крыльце, глядя на странный узор ключа. Он был слишком замысловат для обычного запора. Похожие элементы я встречал разве что на старинных замках из музеев — тех, что выставляли за стеклом с табличкой «XVI век, механизм не подлежит восстановлению». Я провёл пальцем по бумаге и пробормотал: — Интересно, что же ты открываешь, старичок… Но мысленно я уже был в дома, мысленно примерял, какие инструменты мне понадобятся, как поведёт себя бронза в здешнем горне, и сможет ли «Эрхард» сделать то, что мог бы сделать Джеймс Уитерсон. Дорога обратно выдалась тише, но напряжение не спадало. Я гнал лошадей быстрее — не хотелось повторять дневных «встреч». Погода всё ещё хмурилась, но дождь, к счастью, так и не начался. Повозка громыхала на кочках, а железо, аккуратно сложенное в мешки, позвякивало, как золото в сундуке — может, даже ценнее. За каждым поворотом я ждал, что снова мелькнёт тень в кустах, но до самого города никого не появилось. Когда показались знакомые ворота, я выдохнул. Поднялся к стражникам, показал бумагу. Один из них, лениво пожёвывая сухарь, махнул рукой: — Проходи, кузнец. В другой раз быстрее возвращайся. Город за тебя ответственность несёт. — Спасибо за заботу, — буркнул я, не в силах сдержать иронию, и тронул повозку вперёд. На улицах уже начали зажигать фонари. В окнах мелькали тени ужинающих семей. Я свернул в знакомый переулок и остановился у кузницы. Дом встретил меня тишиной — уютной, но пустой. Быстро открыл ворота, завёл повозку внутрь и скинул мешки с металлом возле рабочей зоны. Пальцы чесались — хотелось сразу же начать, испытать, как поведёт себя этот материал, почувствовать звон молота по стали. Но я знал, что не стоит. Соседи уже не раз поглядывали косо, когда я задерживался за горном допоздна. Этот район не любил ночной шум. А мне ещё тут жить. С тяжёлым вздохом я отложил молот и взялся за инструменты. Разложил их на верстаке: каждый нуждался в проверке. Местная сталь съедала кромку быстрее, чем хотелось бы. Я проверил на зубце старой пилы, какая заточка лучше берёт: кромка чуть повело — надо будет переточить напильник. Потом перебрал мешки. Металл оказался не лучшего, но и не худшего качества. С содержанием углерода тут явно перебор — искры при обстукивании были яркими, длинными. Придётся быть аккуратным, иначе пойдут трещины при охлаждении. Но на крюки и гвозди подойдёт — а вот с ключом старика придётся повозиться отдельно, использовать металл помягче, может, даже сделать слоистую структуру для прочности. Разложив всё по полкам, я наконец позволил себе немного отдохнуть. Прошёл в комнату, скинул куртку, обувь, рухнул на льняную постель. Кровать встретила меня прохладой, и я почти мгновенно начал проваливаться в сон. Но не успел закрыть глаза, как в комнате повеяло холодом. Я знал, что это значит. Мрак сгустился в углу, и оттуда, как из дыма, вышло ОНО — божество, появляющееся во снах, словно по расписанию. Его силуэт был словно выточен из стали, лицо скрыто под маской с рогами, а за спиной — сплетение из копий, мушкетов, тяжёлых арбалетов и примитивных гранатомётов. Оружие, не имевшее ничего общего с холодным мечом или магией. Его голос, металлический и ровный, пронёсся в воздухе: — Джеймс. Я зажмурился. Уже не удивлялся, что оно снова здесь. — Что теперь? — спросил я, не поднимая головы. — Ты успешно добыл материал. Ты сделал первый шаг. Но ты забыл, кто направляет твою руку. Я сел на кровати, опершись на локти. — Не забыл. Просто устал. — Усталость — удел смертных. А ты — тот, кому я даровал возможность. Не забывай: только распространив огнестрельное оружие, ты вновь поднимешь моё имя до прежней славы. Но сейчас — у тебя другой долг. — Ключ? — догадался я. Божество кивнуло. Одно из его копий медленно растворилось в воздухе, как будто оно исчезло из памяти. — Старик, что отдал тебе металл, — не так прост, как кажется. Его просьба важнее, чем ты думаешь. Создай ключ. Сделай это идеально. Ошибёшься — и потеряешь не только металл, но и доверие. А без доверия ты ничто в этом мире. Я хотел что-то сказать, но горло пересохло. Божество шагнуло ближе, и я почувствовал, как его взгляд прожигает меня насквозь, несмотря на маску. — Ты выбрал путь мастера. Значит, будь им. Завтра — ты начнёшь работу. И запомни… Голос стал ниже, будто раскат грома: — Этот мир не прощает тех, кто разбрасывается шансами. С этими словами оно исчезло. Темнота растаяла, как и холод. Я остался один, сидя на кровати, покрытый потом, сердце колотилось, как молот в кузне. Я опустил голову и сжал кулак. Завтра начнётся работа. Завтра я не просто буду ковать — я сделаю нечто большее. Возможно, ключ откроет не только замок старика… но и новый путь в этом мире. Путь, по которому Джеймс Уитерсон должен пройти под именем Эрхарда.