Глава 11. Завершение ключа.

Громкий стук в дверь раздался неожиданно, но я не спешил реагировать. Тело всё ещё чувствовало последствия вчерашнего вечера — не от выпивки, а от усталости, что навалилась камнем после долгого дня. Я медленно поднялся с кровати, ноги с хрустом коснулись деревянного пола. Сначала — умыться. На улице уже светло, и я не сомневался, кто именно стоит за дверью. Умывшись, я лениво подошёл к двери и открыл её. Конечно же, это был Лик. На его лице играла лёгкая усмешка, как будто он уже знал, что я не торопился. — Я пришёл, как ты и просил, — сказал он бодро, словно вчера мы не провели вечер в таверне. — Сегодня ты говорил, надо помочь со стариковским заказом? Я кивнул. — Да. С тем самым ключом. Время начать. — Можно зайти? — спросил он, уже делая шаг внутрь. — Я, кстати, так подумал… Может, я тебе завтрак приготовлю? Ну, в качестве извинения за ту… настойку. Он хмыкнул. — Ты ведь до сих пор чувствуешь вкус этих леркусочьих лапок? — Можешь попробовать, — ответил я, махнув рукой. — Но только не сожги дом. Заказ — ключ с резьбой. Старик хочет, чтобы всё было идеально, ни сколов, ни царапин. Я не знаю, зачем ему этот ключ, но он заплатил вперёд. — Ясно. Иди пока спи, я сам разберусь. Разбудит тебя запах еды, — усмехнулся Лик. Я пожал плечами и ушёл обратно в комнату. Пускай старается. Полчаса спустя я действительно проснулся от ароматов. Воздух наполнился запахом поджаренного хлеба, специй и чего-то ещё — жареного мяса? Лик явно подошёл к делу серьёзно. Я вышел в главный зал. На кухне царил полный порядок — в смысле, полный беспорядок, но контролируемый. На плите что-то шкворчало. Лик, засучив рукава, сосредоточенно работал над несколькими сковородами сразу. — Ты что, решил у нас тут ресторан открыть? — пробурчал я, опираясь на косяк. — Иди умываться и за стол. Сегодня тебе нужна энергия, — бросил он, не оборачиваясь. — Я тут решил сделать завтрак по рецепту одного знакомого повара. Уж поверь, это лучше, чем моя попытка яичницы в прошлый раз. На одной сковородке он обжаривал мелко нарезанные полоски копчёного мяса с луком и чесноком. На другой — золотисто-коричневые кусочки хлеба, обмакнутые в яичную смесь с молоком и травами. Рядом стоял медный котелок, в котором что-то кипело — похоже на похлёбку из овощей с пряностями. На плоском блюде уже лежали несколько яиц, сваренных всмятку, рядом — куски мягкого сыра и тонкие ломтики вяленых томатов. Я прошёл к умывальнику, плеснул на лицо холодной воды и вернулся к столу. Лик уже разложил еду по тарелкам. — Это тебе. Наслаждайся, — сказал он, ставя передо мной тарелку. — Сегодня ты у нас работаешь с металлом, а не с хлебными крошками. Я сел. Блюдо действительно выглядело аппетитно. Даже слишком. Я посмотрел на него с удивлением. — Лик… это в сто раз лучше, чем то, что ты готовил в прошлый раз. — Прогресс, — усмехнулся он. — Я же не просто так в таверне болтался. Повару пару раз помогал с дровами, тот меня и научил паре трюков. Я попробовал копчёное мясо с луком. Мягкое, насыщенное вкусом, и идеально сочетается с хрустящей корочкой хлеба. Следом — ложка похлёбки, в которой угадывались нотки кориандра и сушёной лаванды. Всё это запивал водой с дольками сушёного фрукта, которую Лик зачем-то заварил как чай. — Это уже не завтрак, это пир. — пробормотал я, жуя. — Ага. Вот только теперь ты моешь посуду. Я уже наковальню готовить пошёл. Я только махнул рукой, доев последние куски. Посуда звякнула в раковине, и я, сдержав стон, пошёл мыть её сам, дав Лику возможность заняться рабочими приготовлениями. Сегодня нам предстояло заняться самым важным делом — началом ковки ключа. Не просто изделия, а замысловатого артефакта с тонкой резьбой, идеальными пропорциями и строгой симметрией. Всё это — под присмотром Лика, который, пусть и не был мастером, но всё же знал, как правильно наточить инструмент, подготовить металл и проследить за температурой печи. Ключ лежал на верстаке в виде тусклого эскиза, но оба — и я, и Лик — понимали, что он ещё далёк от завершённой формы. Мы взяли слитки, те самые, что накануне выковали из шахтной руды. Они уже остыли, но именно до нужного состояния, когда металл ещё сохраняет свою ковкость, не становясь слишком хрупким. Я открыл книгу "Железный новичок", нашёл нужную главу — «Изготовление изделий повышенной точности: основы». Лик склонился надо мной, читая через плечо. — Так, тут написано, что ключ должен начинаться с вырезания базового стержня, — пробормотал я, проводя пальцем по строкам. — А потом уже зубья, штифт и ручка. Звучит просто, если не считать, что всё должно быть с точностью до долей миллиметра. — Будто мы не справлялись с вещами и посложнее, — усмехнулся Лик, натягивая перчатки. — Помнишь, как мы ковали те подковы и я вылил расплав на сапоги? — Нее.. — В мой нос резко ударил запах горелой кожи. — Д-Да... До сих пор слышу этот запах, — отозвался я, вставая к наковальне. — Давай начинать. Что это было? Почему я почувствовал этот запах без его источника... Эрхард раньше работал с Ликом?.. Мы разожгли горн, закинули туда подготовленные фрагменты слитка и, пока металл доходил до нужной температуры, наметили эскиз мелом на металлической полоске. Я аккуратно подложил её на наковальню, проверил угол удара, сверился ещё раз с иллюстрацией в книге. — Держи инструмент плотнее, — заметил Лик, подавая мне кузнечные щипцы. — Если соскользнёт — можно испортить заготовку. Или палец. — Спасибо, "мастер", — буркнул я, но послушался. Первый удар молота отозвался звонким эхом по всей кузнице. Затем второй. Я постарался сделать удары одинаковыми по силе, и через пару минут у нас уже был вытянутый стержень нужной толщины. — Отлично идёт, — кивнул Лик. — Теперь за зубья. С этим этапом всё оказалось сложнее. Мы закрепили заготовку и с помощью небольшого зубила начали вырезать пазы под будущие зубья. Каждый выступ требовал особой точности. Я несколько раз сверял форму с эскизом, снова смотрел в книгу, а Лик, стоя рядом, делал замечания: — Нет, угол чуть меньше. Вот так. Не дави резко — металл треснет. Я хмурился, но прислушивался. Мы работали уже почти час, когда дверь в мастерскую отворилась, и внутрь вошёл старик. — Как там мой ключик? — спросил он, глядя поверх очков на нашу работу. Я не обернулся, продолжая осторожно подправлять последний паз. — Почти готов, — отозвался я, не отвлекаясь. — Остались штрихи и ручка. По сроку уложимся. Старик подошёл к столу и положил на него маленький мешочек. Он похлопал по нему рукой и сказал: — Когда будете ковать ручку, высыпьте содержимое прямо на раскалённый металл. Это важно. Я на мгновение отвлёкся и взглянул на него. — Что это? — Не ваше дело. Просто сделайте, как сказано. Увидите результат. Он развернулся и направился к выходу, на ходу добавив: — Жду вас вечером. Цена слегка увеличилась. Но это справедливо. Когда дверь за ним закрылась, я взглянул на Лика. — Он всегда такой... странный? — Не знаю, — пожал плечами Лик. — Но платит щедро. Поэтому без лишних вопросов. Что в мешке? Я открыл мешочек, и облако розоватого пудрового дыма на миг поднялось вверх. Порошок казался почти переливающимся, мелким, как мука. Пах он... чем-то травяным и металлическим одновременно. — Надеюсь, он не решил нас отравить, — пробормотал я и зачерпнул немного на кончик ножа. — Ну что ж, сейчас и узнаем. Мы вернулись к работе. Металл в горне уже раскалился, и я принялся формировать ручку. Она должна была быть удобной, но не массивной, чтобы не нарушить баланс. Я поднял заготовку щипцами, и мы одновременно сделали по нескольку ударов — я по краям, Лик формировал основу. Когда металл достиг нужной формы и температуры, я, затаив дыхание, высыпал порошок на поверхность. Произошло нечто странное — порошок с шипением растворился, а по металлу побежали искры, как молнии, танцующие по поверхности. Они не обжигали, не вредили, но завораживали взгляд. На несколько секунд я даже перестал дышать. Потрескивание, легкий гул, как будто металл заговорил. — Хавала богам... — прошептал Лик. — Я такого ещё не видел. — Я тоже. Но, видимо, это часть заказа. Мы продолжили ковку. Металл стал... податливее. Как будто сам хотел принять нужную форму. Удары молота больше не отдавались в руку так тяжело, кромки формировались почти идеально. Мы даже переглянулись с Ликом — оба чувствовали, что здесь работает не только ремесло, но и нечто большее. Когда работа была завершена, я аккуратно положил ключ на специальную подставку для охлаждения. Он медленно темнел, остывая, но тонкие узоры, образовавшиеся после воздействия порошка, остались — словно выгравированные молниями. — Вот теперь я верю, что он для "очень важного дела", — тихо сказал Лик. — Ага. Думаешь, он для какой-нибудь древней двери? — Или для сундука с проклятием, — пожал плечами Лик. — Хотя, может, просто для необычного замка. Кто их, магов, поймёт. Мы смотрели на ключ с молчаливым уважением. За всё это время я не чувствовал такой... завершённости. Закончив работу, мы не медля отправились в другой город , откуда и был тот странноватый дед. Приняв от стражи молчаливое разрешение на проезд, мы тронулись вперёд. Колёса повозки мягко скрипели по утоптанной дороге, петляющей меж домами, и я невольно оглянулся — ворота уже закрывались за нашей спиной. Лик молча сидел рядом, не отводя взгляда от дороги. Казалось, он не чувствует ни тени напряжения после той наглой лжи, что выдал у ворот. Я почти с усмешкой покачал головой, но потом не удержался: — Лик… ты правда глава стражи? — спросил я тихо, всё ещё не веря в происходящее. Он повернулся ко мне и коротко кивнул, не добавив ни слова. Я замолчал. Вопросов стало в разы больше, чем ответов, но сейчас — не время. Пейзаж за окнами повозки начал меняться: дома редели, становилось больше деревьев, кое-где встречались старые скворечники, пустые, словно вымершие. — Конюх у нас, похоже, тебе задолжал, — пробормотал я, вспоминая, как тот стушевался при виде Лика. — Он просто помнит. А это — хорошо, — сухо ответил Лик и слегка улыбнулся краешком губ. Мы продолжили путь по боковым улочкам, пока не добрались до окраины города, где на возвышении, окружённой плетёным забором, стояла необычная постройка. Дом, куда нас звал старик. Это был двухэтажный деревянный дом, старый, но крепкий. Крыша, покрытая зелёным мхом, словно сливалась с окружающим лесом. Стены дома украшали амулеты, сушёные травы и странные фигурки, вырезанные из кости или дерева. На высоких ставнях красовались витиеватые символы, а у входа висела старая латунная колотушка вместо дверного звонка. Я оглядел дом с недоверием: — Ну и место… — Нам сюда, — кивнул Лик. Подойдя к двери, я постучал. Дерево отозвалось глухим звуком, и почти сразу дверь распахнулась. На пороге стоял старик. Он был всё тот же: широкая улыбка, хитрые глаза, длинный тёмный балахон, из-под которого выглядывали штанины с вышивкой по краям. — Ах, гости! Заходите, не стойте как чужие! — воскликнул он, делая приглашающий жест рукой. — Дом не кусается… покрайнеме пока я внутри. Я переглянулся с Ликом и вошёл. Внутри пахло травами, сушёными грибами, дымом и старым деревом. Просторная комната освещалась множеством свечей, пламя которых колебалось в такт дуновению сквозняка. На полках стояли книги, банки с неизвестными субстанциями, травяные пучки и засушенные насекомые. У стены висел трофей — череп какого-то огромного зверя. — Проходите, проходите! Сейчас будет похлёбка! — старик зашаркал к печи и взял со столешницы деревянную ложку. Мы сели за грубый деревянный стол, на котором уже стояли кружки с каким-то напитком и солонка, полная пепельного порошка. Старик поставил перед каждым из нас глиняную миску и налил туда горячую похлёбку — густую, насыщенного бордового цвета, с плавающими кусками мяса и чем-то, похожим на коренья. — Ешьте, не стесняйтесь, — сказал он и уселся напротив. — Я люблю готовить. Особенно для тех, кто не задаёт лишних вопросов. Я попробовал похлёбку. Вкус был странный, но не отталкивающий. Что-то дикое, насыщенное, тёплое. Лик ел молча, с видом человека, который либо голоден, либо слишком привык к странной пище, чтобы удивляться. — Так, значит, ключик готов? — спросил старик между глотками. — Отстаивается, в повозке. Мешочек с ним — там же, — сказал я. — Отлично, отлично! Вы превзошли себя. Я видел, как он заискрился… Знаете, не всякий металл способен впитать порошок. Ваш — впитал. А значит, вещь получится особенная. — Что это был за порошок? — спросил я, наконец не выдержав. — Подарок. От старого друга. Не беспокойтесь — ключ вышел, каким должен быть. А вам — награда, — он хлопнул по столу, и рядом с ним появился мешочек с монетами. Где-то снаружи, в лесу, завыл волк. Потом второй. Старик не моргнул: — Они приходят. Каждый вечер. Мы с ними — почти друзья. Я подкармливаю их. Зверь, который наелся, редко кусает руку. — Как друзья? — переспросил я. — Ну… иногда мы спорим, — старик хихикнул. — Особенно когда я прихожу без еды. Я украдкой взглянул на Лика. Он сидел, откинувшись на спинку стула, с чашей в руке и задумчивым видом. Похоже, его такие разговоры не тревожили. — Ну ладно, господа, пора вам отдохнуть. Кровати я подготовил. Они наверху. Идите, спите спокойно. Завтра вам — дорога, а мне… свои дела, — старик поднялся, взял топор, висевший у двери, и накинул на плечи плащ из волчьих шкур. — Куда вы? — спросил я, чувствуя, как внутренне напрягаюсь. — В гости к старым знакомым. У них, как говорится, пустые желудки. А я не люблю, когда кто-то рядом голодает. Он открыл дверь и скрылся в темноте. Я подошёл к окну и посмотрел ему вслед. Волчий вой снова разнёсся по лесу, громче, чем в прошлый раз. Где-то за деревьями мелькнула тень. — Думаешь, он в здравом уме? — спросил я у Лика, отходя от окна. — Он — в своём уме. Просто у него этот ум не совсем похож на наш, — ответил тот. — Пожалуй, — кивнул я. — Но еда у него вкусная. Мы поднялись на второй этаж. Там были две комнаты. В каждой — по простой деревянной кровати, чистая соломенная подстилка, и на удивление мягкое покрывало. Я вошёл в свою комнату, положил мешочек с деньгами на тумбочку, прислушался — в доме было тихо, только где-то на первом этаже потрескивали догорающие свечи. Я лёг на кровать. Всё тело отозвалось усталостью. Закрыв глаза, я ещё некоторое время прислушивался к ночи. Вой затих. За окном загорелся костер. Осталась только тишина.