Глава 15. Второе Благословение.

Сон, как и прежде, оказался не сном. Пространство вокруг было неестественно ровным, белым, как полотно без мазков. Ни горизонта, ни неба — только сияющий, всепоглощающий свет. Я стоял в центре этой пустоты и ждал. Он пришёл, как всегда — без шагов, без предупреждения, просто был. Божество. Оно возникло передо мной в той же форме, что и раньше — человеческий силуэт без черт, но с ощущением неоспоримой силы. Голос, будто пробуждавшийся из камня, прогремел: — Ты проявил себя, Джеймс. Получил доверие сильного. За это ты получаешь вторую частичку благословения. Я нахмурился, вслушиваясь. — Ранее, когда я был в самом зените могущества, четыре частички были необходимостью. Теперь же, оставшись тенью себя, я могу даровать благословение за две. Ты готов? Я кивнул. Чего ещё ждать? Я знал, что это возможность, которая не даётся дважды. — Чего ты желаешь? Я задумался. Быть сильнее? Вызывать огонь из воздуха? Нет… Я кузнец. Мастер. Мне нужны глаза, не руки. Мне нужно видеть так, как не видит никто. Измерять, определять вес и плотность, углы и размеры — на глаз. И никогда не ошибаться. — Я хочу, чтобы моё зрение стало абсолютным. Чтобы всё, что я определяю на глаз — было истинным. Божество замолчало. Казалось, оно оценивает мой выбор. Потом, его голос вновь разнёсся, как звук раскалывающегося камня: — Да будет так. Как только проснёшься, ты обретёшь своё желание. Я прищурился, ощущая, как в голове щёлкает вопрос: — Почему ты раньше не сказал, что для благословения достаточно двух частичек? — Потому что ты бы отбился от рук, — спокойно ответило оно. — У меня был один последователь. Узнав, что нужно всего две части, он перестал служить моим целям. Мне пришлось его проклясть. — Кто это был? — спросил я, хотя уже подозревал. — Тот самый старик. С того самого момента он обезумел и начал думать, что с ним говорят волки и дикие остальные дикие звери. Я не успел ничего сказать. Божество исчезло так же внезапно, как и пришло, оставив после себя ощущение тяжести, будто на меня легла броня из невидимого металла. Стук. Один, второй, третий. Я уже знал, кто это. Проснулся без испуга, с лёгкой ухмылкой. Потянулся, натянул рубаху и подошёл к двери. За ней, как и ожидалось, стояли Кид и Кайра. Кид ничего не сказал, просто вошёл и выложил на стол пять тяжёлых мешочков. Я взглянул на них. Раз, два, три, четыре… пять. Один за другим я их оценил. Вес. Объём. Плотность. Я чувствовал их. Точно. Абсолютно. Все по 100 монет. Кроме одного. — В этом, — я ткнул пальцем в третий, — 102. Я лишнего не беру. Я открыл мешочек, вытащил две монеты и протянул Кид. Он только покачал головой, усмехнулся и забрал их. — Сейчас будут и патроны. Я прошёл в мастерскую, чувствуя, как пальцы чешутся от нетерпения испытать свои новые способности в деле. Весь процесс теперь был иным. Я мог видеть толщину металла до долей миллиметра, чувствовать нужный вес заготовки, определять соотношение меди и цинка в латуни по цвету и блеску. Для гильз я выбрал уже знакомую сплавную пластину, тонко разрезал её, выровнял каждую заготовку до точного диаметра, скручивал в цилиндры и обжимал до совершенства. Для пуль я расплавил свинцово-серебряную смесь, вылив её в формы, заранее рассчитав нужный объём на глаз. Идеальный вес. Идеальная симметрия. Для капсюлей я аккуратно выгравировал полости под порох, сверлил микроскопические отверстия. Всё — без линеек, весов или штангенциркулей. Я видел, что всё правильно. Готовые детали я выложил на деревянную доску. Они сверкали ровно, как будто были выточены машиной, а не рукой человека. Когда они остыли, я вышел к Кид. Он всё ещё стоял в дверях, словно охраняя вход, а Кайра с любопытством заглядывала через его плечо. — Придётся пока что снаряжать патроны вручную, — сказал я. — Но я работаю над автоматической системой. Надеюсь, скоро запущу её в работу. Кид лишь кивнул. Я вытер руки и достал три небольших мешочка из кожаного фартука. В первый сложил гильзы, во второй — пули, в третий — капсюли. Передал их Киду. — Всё аккуратно. Не перепутай. Он забрал мешочки с такой бережностью, словно это были не патроны, а драгоценности. — Оплата получена, — сказал я и пожал ему руку. — Надеюсь, ты не подорвёшь половину города, пока я не сделаю тебе машину для зарядки. — Хм, не могу гарантировать, — отозвался Кид и повернулся к Кайре. — Пошли, пока он не попросил доплатить за инструкцию. Они ушли, оставив за собой лёгкое эхо шагов. Я остался в кузнице один, глядя на чистый стол и сияющие следы утреннего света, что пробивались сквозь окно. Теперь у меня было чуть больше золота и чуть больше силы. И… внезапно проснувшийся аппетит. Я выдохнул, натянул куртку и, прихватив сумку, подумал: — Пожалуй, пора наведаться на рынок. Я прихватил с собой пару десятков монет, проверил карман с деньгами на поясе, накинул куртку и плотно захлопнул за собой дверь. Замок щёлкнул, как всегда, с лёгким хрипом, и я на пару секунд задержался у крыльца, прислушиваясь к оживлённому гомону города. Утро уже вступило в свои права: улицы шумели, кто-то спешил на работу, телеги гремели по булыжной мостовой, где-то вдалеке слышался крик уличного зазывалы. Я двинулся вниз по узкой улочке, ведущей от кузницы к главной дороге. Проходя мимо знакомых домов и лавок, кивнул старому мужчине, который копался в своей телеге, бормоча что-то под нос. Дети носились по мостовой, чуть не сбивая прохожих с ног. Кто-то вылил воду из окна второго этажа, чуть не задев мой рукав — я еле успел отскочить, бросив наверх косой взгляд. В ответ услышал короткое «Извиня-я-яй!» и недовольное бормотание. Добравшись до широкой главной улицы, я свернул направо и шаг за шагом приближался к рынку. Воздух здесь был насыщен ароматами пряностей, свежей выпечки, дымом от уличных жаровен и гулом множества голосов. Пройдя мимо пары торговцев тканями, я наконец оказался у торговых рядов. Передо мной раскинулся настоящий хаос — в лучшем смысле слова. Палатки с едой, ящики с овощами, бочки с рыбой, связки зелени, клетки с курами. Всё перемешалось, как будто кто-то разлил яркую палитру прямо на площади. Я прищурился и стал вспоминать список: мясо, картошка, зелень, помидоры, огурцы. Первым делом я направился к овощным рядам. У одной лавки сидела пожилая женщина, у которой аккуратно выложенные горки картофеля были ровными, будто их кто-то измерял по линейке. Я подошёл, кивнул: — Доброе утро. Сколько стоит за кило? — Две золотых, сынок, — ответила она, поправляя платок. — Хорошая картошка, свежая, сегодня выкопали. Я взял несколько клубней, прикинул на глаз, и точно — чуть меньше килограмма. Положил ещё парочку, чтобы вышло ровно, отмерил плату и протянул ей. — Благодарю. Да у тебя глаз — как у ястреба, — подметила она, принимая монеты. — Мужики обычно переспрашивают трижды, а ты точно всё прикинул. Я лишь улыбнулся, забрал мешочек и двинулся дальше. Зелень и огурцы нашлись у весёлого, полного мужчины с красным лицом, который, увидев меня, сразу заорал: — Эй, друг! Ищешь чего-то хрустящего и зелёного? У меня лучшие огурцы в этом квартале! Попробуй! Он протянул мне кусочек, и действительно, огурец был сочным и свежим. Я купил немного, прихватил пучок укропа и щавеля, и, поблагодарив, пошёл дальше. Он в догонку выкрикнул: — Возвращайся, если захочешь зелёной радости к мясу! Помидоры я нашёл на углу рынка у девчонки лет шестнадцати. Она продавала их прямо из плетёной корзины, стоя рядом с телегой. Я наклонился, взвесил взглядом три-четыре штуки — зрелые, чуть мягкие, но не переспелые. — Сколько за пять? — Пять золотых, — ответила она быстро. — Торгуешься? — Нет, — сказал я, улыбаясь и подкидывая одну из монет. — Беру как есть. Хороший товар — не стыдно заплатить честно. Она чуть покраснела, приняла монеты и выдала мне мой выбор в холщёвом мешке. Оставалось мясо. Рядом с большой, навесной лавкой, где уже толпился народ, стоял мужчина в кожаном фартуке. Его прилавок ломился от кусков мяса — свинина, говядина, дичь. Я подошёл ближе, выбрал кусок вырезки и попросил взвесить. Он положил мясо на весы, глянул на стрелку и произнёс: — Кило двести. Девять золотых. Но мой глаз — мой новый глаз — сразу уловил подвох. Вес явно был меньше. Я прищурился и посмотрел на чашу весов. Там была разница. 300 грамм не хватает, отчётливо отозвалось в голове. Я нахмурился. — Весы неправильные, — сказал я. — Что? — резко переспросил торговец, немного занервничав. — Что ты такое несёшь? У меня самая честная мясная лавка. — Я сказал — весы показывают неверно. Разница граммов триста. Где-то под чашей утяжелитель. Я протянул руку и аккуратно приподнял одну из чаш. И точно — двойное дно. Внизу прятался металлический диск, утяжелённый свинцом. Мужик побледнел, начал заикаться, но не успел ничего сказать. Мне на плечо легла рука. — Какие-то проблемы, друг? — раздался знакомый голос. Я обернулся. Лик. В своём обычном прикиде, полуулыбка на лице, рука небрежно на моём плече. — Тут, — начал я, — один ушлый торговец решил, что его клиенты — дураки. Весы с утяжелителями, обманывает людей. Ухмылка с лица Лика исчезла мгновенно, как стирают мел с доски. Он шагнул вперёд, схватил торговца за ворот и с лёгкостью, которой я уже не удивлялся, повалил того на булыжную мостовую. Мужик завопил: — Пожалуйста! Я больше не буду! Отпустите! БЛЯДЬ! Мне больно! Но Лик не обратил на это никакого внимания. Он только бросил через плечо: — Стражу сюда! Два ближайших стражника, услышав зов, подбежали почти сразу. Схватили торговца, проговорили что-то короткое и утащили прочь, несмотря на его мольбы и крики. Когда шум стих, и они исчезли за углом, Лик снова стал самим собой — ухмылка вернулась, будто и не было этого ледяного взгляда. — Быстро ты меняешь выражение лица, — подметил я, глядя на него. Он отмахнулся: — Это у меня, считай, семейное. Все такие. Легко переключаемся. — А куда ты вчера так резко слинял? Он почесал затылок, чуть повернул голову и прищурился: — Да на собрание стражи нужно было. В самый последний момент успел, не переживай. — Ну, ладно... А помнишь, что вчера Кид говорил? — спросил я. — Есть минутка? Я бы хотел зайти к Лизе и расспросить про реакции. Лик подпрыгнул на месте, как мальчишка, закивал: — Конечно! Я свободен. Пошли, я тоже хочу послушать, что эта умница скажет. Мы пошли к библиотеке, неспешно шагая вдоль улиц. Я свернул на боковую улочку, миновал уже знакомую арку с облупившимся гербом, прошли мимо парикмахерской, где Лик пошутил, что мне бы не помешало подстричься — я отмахнулся, усмехнувшись. Мы шли вдоль канала, где по воде проплывала пара грузовых кораблей. На одном мостике сидели ребятишки с удочками, кто-то вёл собаку на верёвке. Здание библиотеки возвышалось в конце улицы — старая каменная постройка с огромными витражами и высоким фронтоном. Я вдохнул глубоко, предвкушая встречу с Лизой и возможность копнуть глубже в алхимические тайны. Войдя в библиотеку, я сразу вдохнул знакомый, тёплый запах старых страниц, лакированного дерева и воска. Высокие потолки и тишина, нарушаемая лишь шелестом переворачиваемых страниц где-то в дальней части зала, создавали атмосферу уюта и сосредоточенности. Лиза сидела за деревянной кафедрой выдачи книг, как всегда собранная и аккуратная. Свет от окна ложился на её рыжеватые волосы, делая их медными в этом мягком полумраке. Она что-то записывала в толстую книгу, сжимая перо с такой сосредоточенностью, будто чернила на нём были на вес золота. Я подошёл ближе и, не нарушая тишины, тихо поприветствовал: — Добрый день, Лиза. Она оторвалась от записи, подняла глаза и сразу же расплылась в доброй улыбке. — О, Эр.. Хм... Дж, нет. Эрхард. Рада тебя видеть. Что привело тебя сюда сегодня? — Я… тут недавно услышал кое-что про реакции стихий, — начал я, бросив короткий взгляд на Лика, стоящего рядом, — и решил, что если уж где и можно про это узнать, то только здесь. И только от тебя. Лиза усмехнулась и отложила перо в чернильницу. — Честно говоря, я ещё при первой встрече хотела рассказать тебе об этом. Но вы с Барбарой тогда были чем-то заняты, куда-то спешили… Решила не перегружать. Но раз уж ты пришёл сам — что ж, я только за. Проходите, садитесь, это может занять немного времени. Мы прошли в один из читальных уголков — уютный столик у окна с парой мягких кресел. Лиза принесла с собой тонкую тетрадь и чертёжную доску, где уже был набросан круг стихий с линиями, соединяющими элементы. Она положила всё это перед нами и начала: — В нашем мире магия — это не просто поток энергии. Она структурирована. И основой её взаимодействия являются элементальные реакции. Существуют пять основных реакций, которые изучают все, кто интересуется прикладной магией или алхимией. Я наклонился ближе, Лик сел с другой стороны и вытянул ноги под стол. — Начнём с изопроводимости. Это реакция между гидро и электро. Как тебе, наверное, уже известно гидро — стихия водная, а электро — электричество, соответственно. В этом случае вода действует как проводник, усиливая эффект электричества. Проще говоря, если по покрытому водой объекту пустить разряд — ток распространится быстрее и дальше, чем по сухому. Магически это выражается в усилении воздействия электростихии. Особенно опасно при дожде или возле рек. — То есть… — я прищурился, — если облить врага водой, а потом ударить током — он получит куда больше ожогов? — Именно, — кивнула Лиза. — Такие приёмы активно используют боевые маги в городской страже. Но большая часть магов воздерживаются от использования электро-магии во время непогоды. Она указала на другую линию. — Вторая реакция — испарение. Это происходит при взаимодействии пиро и гидро. Исходя из названия пиро — стихия огня. Когда огонь соприкасается с водой, жидкость испаряется, превращаясь в газ. Магически — это нестабильная среда, которая легко подхватывается анемо-магией, создавая сильные восходящие потоки или даже взрывные вихри. В этом случае усиливается именно анемо. Как вы могли понять по объяснению, анемо это стихия воздуха. — Подожди, — вмешался Лик, — то есть пар, образованный при испарении, сам по себе не даёт эффекта? — Верно. Но он создаёт среду, которую анемо может подхватить и многократно усилить. Поэтому такие реакции редко применяются поодиночке — нужен тот, кто контролирует воздух. — Мда, слаженная работа, — выдохнув, пробормотал я. — Третья — анемокриоз. Это реакция между анемо и крио. Воздух ускоряет распространение кристаллов льда. Получается эффект метели — быстрая, агрессивная заморозка. При этом усиливается сама крио-стихия. — А как это работает в бою? — перебив Лизу, решил уточнить Лик. — Никогда с магами не работал. — Маг поднимает холодный воздух и моментально расширяет область воздействия. Так, например, можно заморозить сразу несколько противников, если они стоят в радиусе. Используют при обороне, чтобы остановить натиск. Я молча кивнул, представляя, как поле боя покрывается инеем за пару секунд. — Четвёртая — кристаллизация. Классика алхимии. И любимица многих техно-магов. Крио и гидро. Когда лёд сталкивается с водой, жидкость превращается в твёрдое тело. Это не просто лёд — это магический кристалл, обладающий устойчивостью. В результате усиливается гео-стихия — стихия земли. Такие кристаллы могут быть использованы для защиты, блоков, ловушек. — Значит, не только разрушать, но и защищаться, — подметил Лик. — Да, это одна из немногих оборонительных реакций. Её обожают инженеры. — И последняя? — спросил я, хотя в блокноте уже был готов записать название. — Да-да. Кхм-кхм. — покашлив, Лиза глубоко вдохнула и выдохнула. — Электронное насыщение. Реакция электро и пиро. Электричество насыщает плазму, образующуюся при высоком нагреве, и делает её нестабильной, но крайне мощной. Это чистая агрессия — усиливает пиро. Плазма, заряженная электроэнергией, может прожигать металл. — То есть, это по сути контролируемый взрыв? — уточнил я. — В каком-то смысле. Только с гораздо большим радиусом поражения. Используется редко, потому что сложно контролировать. Один неверный шаг — и сам окажешься в эпицентре. Я впитывал каждое слово, чувствуя, как с каждой фразой у меня в голове выстраивается новая логика. Эти реакции — не просто теория, это практическая основа мира. — Но, — добавила Лиза, — не все стихии легко вступают в реакции. Например, гео — стихия земли — проявляет себя редко, она инертна. Работает только через посредника. Дендро — стихия жизни — нестабильна, она вступает в реакции слабо и редко. Её контролируют только избранные. Ну и Илио — свет. Самая загадочная. Практически не вступает в реакции, но способна подавлять другие стихии. О ней мало что известно, кроме того, что она невероятно редка. — То есть… — протянул я, — если я использую, скажем, крио первым, а потом анемо — получаю анемокриоз. А если наоборот? Лиза усмехнулась. — Совершенно иная реакция. Иногда — ослабленная. А иногда — вообще другая. В магии всегда важна последовательность. Магия — это не просто "что", но и "когда" и "как". — Потрясающе, — выдохнул Лик, откинувшись на спинку кресла. — И как ты всё это держишь в голове?.. — Я библиотекарь, — подмигнула Лиза. — Мы тренируем память каждый день. Мы с Ликом переглянулись, перегруженные, но благодарные. — Спасибо тебе, — сказал я. — Это было… невероятно полезно. — Всегда рада, — тепло ответила Лиза. — Заходите, если появятся вопросы. Мы вышли из библиотеки. Воздух снаружи показался прохладным после душной тишины зала. Я на секунду остановился у ступеней, оглянулся на вход, потом посмотрел на Лика. — Спасибо, что тогда вмешался с тем мясником. Он усмехнулся, небрежно махнул рукой: — Пф, да ну. Это не проблема. Работа у меня такая. — Всё равно… Приятно знать, что есть, кому доверять. Он кивнул, прищурился и бросил: — До встречи, Эрхард. — Увидимся, Лик. И мы разошлись в разные стороны — каждый по своим делам, но с уверенностью, что день был прожит не зря.