Глава 19. Чужой порог.

Сонная дрёма ещё слегка держала меня в объятиях, когда первые тёплые лучи солнца начали красться в окно. С усилием поднявшись с кровати, я на автомате умылся холодной водой из кувшина, окончательно стряхивая остатки сна. Голод пока не проявлял себя, что было кстати — не хотелось тратить время на завтрак. Накинув на плечи походную сумку, я вышел из дома и направился к конюшне. Старикан-конюх, заметив меня, сначала напрягся, а потом, вспомнив, что я — друг Лика, сразу поник и, не задавая ни единого вопроса, молча выдал мне пару средних лошадей. Они были крепкие, выносливые — как раз то, что нужно для недолгой дороги. Я запряг их в повозку, проверил упряжь и колёса на всякий случай и направился к городским вратам. Подъехав к выезду, я передал стражнику документ — лист пергамента с печатью городской управы, освобождающий город от ответственности за путешественников. Стражник мельком взглянул на бумагу, вздохнул, поставил свою печать и махнул рукой. Колёса повозки загрохотали по каменным плитам, когда я покинул родные стены. Дорога вела через зелёные холмы, поросшие мягкой травой, сквозь рощицы и мелкие перелески. Лёгкий ветерок шелестел в кронах деревьев, солнце медленно поднималось выше, заливая всё вокруг золотым светом. Лошади бодро тянули повозку, копыта стучали по утоптанной дороге. Я сидел на скамье, придерживая вожжи одной рукой, в другой держа карту, время от времени сверяясь с маршрутом, оставленным эльфом. Проехав несколько часов, я почувствовал, как в животе заурчало. Улыбнувшись этой обыденной напоминалке, я остановил повозку у тени большого дуба. Скинув сумку, достал из неё кусок вяленого мяса, хлебцы и флягу воды. Присев на мягкую траву, я позволил себе короткий перекус, наслаждаясь тишиной. После еды я промыл рот водой, тщательно всё собрал и продолжил путь. Спустя ещё пару часов я заметил впереди остановившуюся крытую повозку. Рядом с ней стояли четверо вооружённых охранников, внимательно осматривая окрестности. Одна из охранниц вскинула руку, сигналя мне остановиться. Я натянул вожжи, притормаживая повозку. — Постой, путник! — окликнула она. — Если ты не против, мы бы хотели попросить твоей помощи. Я слез с повозки и подошёл ближе. Из раскрытого полога крытой повозки выглядывала роскошно одетая девушка с высоко поднятым подбородком. Я сразу понял, кто здесь главная. — Что же у вас тут случилось? — спросил я, окинув повозку взглядом. — Ткань нашей крыши повреждена, — пояснила охранница. — И как на зло наша Госпожа отказывается продолжать путь, пока её повозка не будет приведена в порядок. Я подошёл ближе, осматривая разрывы: пара приличных дыр и протёртостей. Достал из сумки иглу, нитки и заготовленные заплатки. Работа заняла около двадцати минут: я старался работать быстро и аккуратно, чтобы не слишком задерживать их. Когда я закончил, охранники один за другим подошли ко мне, каждый вложив в мою ладонь по две золотые монеты. Я поблагодарил их, пожелал удачи в пути и, снова забравшись в свою повозку, продолжил дорогу. Вскоре после этого мне встретился ещё один неожиданный случай. Прямо посреди дороги сидел мужчина, придерживая окровавленную ногу. Его повозка стояла в стороне с наклонённой осью. Я остановился, спрыгнул с повозки и подбежал к нему. — Брат, что стряслось? — спросил я. — Чё-ёрт, — выдавил он сквозь зубы, — Лошадь споткнулась, а я неудачно упал. Порезался. Достав аптечку, я быстро промыл рану, наложил мазь и аккуратно забинтовал ногу. Мужчина поблагодарил меня, вытащил из кармана пару золотых монет и протянул мне. — Спасибо. Ты спас меня от куда большей беды, путник. Прими это в знак благодарности. Я принял плату и помог ему перебраться в повозку, после чего пожелал ему удачи и снова двинулся в путь. Ближе к полудню я пересёк небольшую рощу, где мне пришлось воспользоваться кремнем и кресалом: тёмные тучи затянули небо, и в лесу стало так темно, что я не мог разглядеть дорогу. Я зажёг факел и, держа его в одной руке, направлял повозку другой, пока не вышел снова на открытую дорогу. Солнце было в зените, когда вдалеке замаячила цель моего путешествия — город, обнесённый высокими крепостными стенами. Когда я подъехал ближе, на воротах я увидел выгравированную золотыми буквами надпись: "Маркендерг". Два стражника лениво стояли у ворот. Один из них, увидев меня, лениво махнул рукой: — Документы. Я передал им бумагу. Стражник внимательно осмотрел её, а затем поставил свою печать рядом с уже имеющейся. Бумага была снова аккуратно сложена и возвращена мне. — Добро пожаловать в Маркендерг, путник. Я поблагодарил его и кивком попросил открыть ворота. Громко скрипнув, тяжёлые створки начали расходиться, впуская меня внутрь. Когда я заехал в город, ворота медленно и тяжело захлопнулись за моей спиной. Я оказался на широких мощёных улицах, залитых мягким светом позднего заката. Каменные дома стояли ровными рядами, а за ними вздымались шпили башен и вывески таверн. Как только я въехал в город, взгляд сам собой зацепился за знакомые линии зданий — всё та же симметрия, всё те же прямые улицы и одинаковые крыши, как будто один и тот же архитектор построил каждый город в этом мире. В какой-то момент я даже усмехнулся. Хотел было спросить у прохожих, где найти эльфа, стремящегося покорить самую высокую гору в этих краях, но внутри что-то толкнуло меня отказаться от лёгкого пути. Я решил довериться интуиции. Как ни странно, она редко меня подводила в этом мире. Шагая по каменным дорожкам, я смотрел на вывески, таблички с номерами домов, но ни одно имя, ни одна надпись не подсказывала, где мог бы жить Салдан. У ближайшего дома, выглядевшего несколько необычно, окна которого были в форме овалов, я остановился и решил постучать. Дверь открыла пожилая женщина в фартуке и, выслушав мой вопрос, лишь покачала головой. Следующий дом был ничем не примечательноц деревянной постройкой с резным козырьком. Мне открыл мужчина средних лет с заспанным лицом. Тоже не тот. Я продолжал идти по улице, от одного дома к другому, каждый раз получая одно и то же: вежливый отказ, растерянный взгляд и короткое «нет, не знаем такого». Я начинал ощущать себя навязчивым коммивояжёром, и уже собирался свернуть на соседнюю улицу, как за спиной раздалось: — Эй, парень! Чего ты тут из дома в дом прыгаешь? Я обернулся. Ко мне шагали двое городских стражников в стандартных кирасах, один с копьём, другой с мечом. Лица у них были без враждебности, но настороженные. — Я кузнец. Эрхард. Из Лиариса, — сказал я, стараясь говорить спокойно и дружелюбно. — У меня заказ в виде ледорубов. Эльф по имени Салдан оставил заказ. Он хочет покорить самую высокую гору. Один из стражников тихо хмыкнул, второй усмехнулся: — А-а-а… Этот чудак. Да, он тут живёт. Погоди, — он обернулся и показал рукой направление. — Иди прямо, потом сверни налево, третья дверь с красным козырьком. Не промахнёшься. — Спасибо, — я кивнул, — Знаете, у вас таких, кто пытается перешагнуть свои границы, называют сумасшедшими. А я таких уважаю. Стражники переглянулись, но ничего не ответили. Я направился в указанном направлении. По дороге успел рассмотреть этот район получше. Здесь было чуть просторнее, чем в центре: дворы с цветами, в воздухе пахло деревом и свежим мхом. Некоторые дети бегали по улице с криками, кто-то вёл тележку с сеном, откуда торчали лапы кур. Подойдя к нужной двери, я постучал. Почти сразу она распахнулась — и передо мной действительно стоял эльф. Высокий, худощавый, с острым подбородком, светлыми волосами и ясными зелёными глазами. На нём был удобный жилет, руки испачканы магнезией. — О! Ты, должно быть, Эрхард, — сказал он, даже не дождавшись, пока я заговорю. — Заходи, заходи, я тебя ждал! Я шагнул внутрь и сразу застыл. Почти вся передняя стена помещения была превращена в вертикальную поверхность, покрытую различными зацепами, петлями и крюками. Импровизированная скалолазная стена. Домашняя тренировочная площадка. На полу виднелись ковры и толстые подушки, а вдоль стены висели страховочные ремни, карабины и мотки верёвки. — Покажи-ка, что у тебя, — эльф протянул руки. Я достал из сумки точильный камень, аккуратно выложил два ледоруба и третий — запасной. Прежде чем отдать, я сел на скамеечку у стены, закрепил один зажим в тисках и взялся за заточку. Лезвие уже было выведено на станке, но я хотел довести его до идеала. Глаза снова подсвечивали правильный угол, но они по-прежнему вели себя непредсказуемо: иногда я ловил блики не от того угла, иногда мерцание сбивало фокус. Пришлось больше полагаться на свои руки, чем на искусственные подсказки. Закончив, я подал ледорубы эльфу. Он не стал тянуть. Закрепил на себе страховку, встал перед стеной, сделал пару глубоких вдохов и рванул вверх. Я не часто видел подобную грацию: движения были точны, почти беззвучны. Он менял хват, ловко зацеплялся лезвиями ледорубов за выступы, иногда подпрыгивал, иногда раскачивался. Когда он добрался почти до самого верха, он остановился и повис на одном крюке, качаясь взад-вперёд. — Металл гибкий! Отлично пружинит! — крикнул он сверху. — Баланс превосходный! Спустился он с той же лёгкостью, с какой поднялся. Оставив ледорубы в стойке, он вытер руки и протянул мне кожаный мешочек. — Семнадцать золотых. Честно заработал. А запасной — дома будет лежать. Я покачал головой: — Нет, запасной — это часть комплекта. Без него — никак. Мало ли. Он кивнул с уважением и пожал мне руку: — Если вдруг снова понадобится что-то нестандартное — я знаю, к кому идти. Я лишь усмехнулся: — Я всегда рад помочь тому, кто стремится на вершину и перешагнуть предел своих возможностей. Попрощавшись, я вышел из дома, чувствуя, как вечернее солнце начинает склоняться к горизонту. День подходил к концу, и всё, что оставалось это найти, где остановиться на ночь. Но прежде — пройтись по улицам нового города, насладиться его ритмом. Когда я вышел из дома Салдана, небо уже приобрело характерный багрово-синий оттенок. Солнце пряталось за крышами домов, отбрасывая длинные тени по узким улочкам, будто город сам собирался укрыться одеялом ночи. Я вдохнул прохладный вечерний воздух, на мгновение задержав взгляд на окнах соседних домов, где уже начали загораться первые огоньки. Мне нравилась эта тишина. Она не была полной, но не была и навязчивой. Приятный гул жизни, который ощущается только в чужом городе, где ты никому не должен, но можешь быть полезен. В голове всплыло: «Металл». Я вздохнул, вспомнив, что в мастерской остались лишь ошмётки. Времени на отдохнуть не было. Всё равно ещё не так поздно, а если успею купить материал, то утром сразу смогу приступить к работе. Добравшись до повозки, я огляделся. Лошади спокойно жевали упряжь, покачивая головами, будто подслушивали мой внутренний монолог. Протянув руку, я хлопнул одну по шее и уселся на повозку. Деревянные колёса нехотя заскрипели, когда я тронулся с места. Я направил повозку в сторону центральной части города, где обычно собирались все торговые лавки, особенно те, что работали с ремесленниками и кузнецами. Дорога была узкой, вымощенной кривым камнем, из-за чего повозку трясло на каждом шагу. Свет фонарей уже начал заливать улицы тёплым жёлтым сиянием. Люди спешили домой, лавочники закрывали ставни, а дети торопливо доедали сладости, зная, что вот-вот их загонят в дома. Я ускорил шаг лошадей, мельком замечая, как один за другим исчезают вывески над магазинами. Вот ещё одна лавка закрывается, тут же другая... Наконец, среди всего ускользающего, я заметил вывеску с наковальней и тремя пересекающимися линиями металлов. Торговая точка с металлами. У входа стоял плотный мужчина с чёрным фартуком, он как раз собирался запереть ставни. — Извините! — крикнул я, спрыгнув с повозки и подходя ближе. — Ещё можно? Он посмотрел на меня, прищурился, как будто прикидывал, стоит ли открывать дверь обратно. Но затем вдруг усмехнулся: — Вижу у тебя взгляд деловой. Быстрее только, я уже котёл затушил. Я кивнул и зашёл внутрь. Помещение пахло железом и перегретым камнем. Стеллажи с аккуратно уложенными слитками и кусками металлов в отражении вечернего света казались почти драгоценными. Я сразу подошёл к нужным мне материалам: — Мне полтора кило кованой стали, столько же свинца очищенного… и Эрдания, если есть. Он на секунду приподнял бровь: — Эрдания? Что-то замудрёное хочешь ковать? — Не твоё дело, — отмахнулся я, стараясь, чтобы это прозвучало с лёгкой усмешкой, а не грубо. Он, похоже, понял правильно, потому что лишь хмыкнул и начал собирать нужные куски. Взвесив всё на весах, он выдохнул: — Десять золотых. Цена была честной. Торговаться смысла не было — всё по делу. Я достал нужную сумму и молча положил её на прилавок. После чего сам взял пакеты с металлом, отнёс их к повозке и аккуратно разместил под сиденьем, прикрыв мешковиной. Вечер окончательно вступил в свои права. Над городом нависли тени крыш, зажглись улицы, и из окон гостиниц и таверн лился мягкий свет. Я понял, что пришло время искать ночлег. Повозка медленно ехала по булыжной дороге, а я осматривался. Несколько гостиниц попадались на глаза, но либо они были чересчур роскошными, либо уж слишком подозрительно тихими. Мне нужен был простой, но надёжный вариант, где я мог бы оставить металл неподалёку, не опасаясь, что его кто-то заметит и уведёт. Проехав ещё несколько улиц, я увидел вывеску с нарисованной подковой и надписью "Уставший Паломник". Она висела чуть перекошенно, зато от двери пахло жареным мясом, и рядом уже стояли две повозки, а на лужайке щипали траву кони. Идеально. Я припарковал повозку сбоку, прикрыл металл плотным брезентом, что был в комплекте, и накрыл ещё сверху соломой, которую подобрал у конюхов. Лошадей привязал к столбу с поилкой, проверив узлы дважды. После чего направился внутрь. Внутри было тепло, пахло жиром, вином и свежеиспечённым хлебом. За стойкой стояла женщина лет сорока с цепким взглядом. Она тут явно командовала всем. Завидев меня, она кивнула: — Один? — Один. Одна ночь и один номер. — Я сразу достал монеты. — Семь золотых, верно? — Верно. — Она взяла деньги и положила на полку, после чего вручила мне ключ с выгравированным номером. — Второй этаж, дверь с изображением совы. Постель свежая, ванна на этаже. — Благодарю. Поднявшись по деревянной лестнице, я добрался до своего номера. Дверь скрипнула, как и следовало ожидать. Внутри оказался небольшой, но чистый номер. Деревянная кровать с плотным матрасом, тумбочка, окно, за которым шумели ветви старого вяза, и медный таз для умывания. На фоне дневной тряски и шума — это место казалось раем. Я снял куртку, положил сумку у стены и рухнул на кровать, даже не раздеваясь до конца. Только положив голову на подушку, я понял, насколько был измотан. День был продуктивным, насыщенным, но чертовски утомительным. Веки сомкнулись почти мгновенно. В голове промелькнули образы Салдана, его стены, весёлого торговца, города с одинаковыми улицами… но самым тёплым было чувство, что я двигаюсь вперёд. Пусть медленно, пусть шаг за шагом, но вперёд.