Глава 20. Возвращение и рутина.

Проснулся я от чёткого стука в дверь. Не открывая глаз ивсё ещё наполовину пребывая в том уютном пространстве между сном и реальностью, пробормотал раздражённо: — Отстань, Лик… рано же ещё… — Извините, Сэр. Но я вам не «Лик», — раздался женский голос с той стороны двери. — Я хозяйка гостиницы. Принесла вам завтрак. Чёрт. Я замер. Не сразу понял, что не в своей постели, и уж тем более не дома. Глаза распахнулись, голова чуть дернулась — комната. Гостиница. Конечно, я же вчера остался здесь на ночь. Сев на кровать, я быстро начал одеваться, наспех натягивая рубашку и штаны. Подойдя к двери, повернул ключ и открыл. На пороге стояла та самая девушка, что вчера вручала мне ключ от номера. В руках у неё был поднос, на котором стоял кувшин с напитком, горячий хлеб, обжаренное мясо и миска с овощами. Молча прошла внутрь и поставила еду на деревянный стол, стоявший у стены. Я не стал дожидаться, пока она уйдёт. Схватив полотенце, направился в ванную комнату в конце коридора. Прохладная вода помогла окончательно проснуться, смывая остатки сна и усталости с лица. Когда вернулся, девушки уже не было. Только тихо хлопнула за ней дверь, и в комнате остались лишь завтрак и я. Я сел за стол и начал есть. На удивление, завтрак оказался не только горячим, но и действительно вкусным. Жареное мясо было сочным, хлеб — свежим, а овощи не горчили, как это обычно бывает в дешёвых гостиницах. Всё было приготовлено с заботой, и от этого на душе стало немного теплее. Доев, я встал, снял постельное бельё с кровати и сложил его в корзину, стоявшую в углу у стены. Потом ещё раз оглядел номер, удостоверившись, что ничего не забыл, и вышел в коридор, закрыв за собой дверь. На первом этаже, проходя мимо стойки, я увидел хозяйку. Она стояла, вытирая пыль с полок, и при моём приближении подняла взгляд. — Спасибо вам за приём, — сказал я, останавливаясь. — Честно, за такое обслуживание вы могли бы и цену поднять. Она грустно улыбнулась, чуть пожала плечами: — Не могу. Ко мне и так почти никто не заходит. Было бы больше гостей — тогда, может быть… — Убеждать не буду. Просто совет, — кивнул я и направился к выходу. Выйдя на улицу, я вдохнул свежий утренний воздух. У города был особый запах — смесь выпечки, влажного камня и лёгкого дыма из труб. Подойдя к повозке, я первым делом проверил металл, что купил накануне. Подняв брезент, убедился, что всё на месте. Сердце отлегло. Отвязав лошадей и проверив упряжь, я сел в повозку, тронул поводья, и мы медленно покатились по улице в сторону городских ворот. Утренний город уже просыпался: лавочники выносили прилавки, стража менялась на постах, кто-то мёл улицы, а кто-то ругался с соседом через забор. Всё было спокойно и размеренно. Я ехал, наслаждаясь редким моментом тишины перед рабочим днём. На выезде из города я подъехал к стражнику. Он оглядел меня, потом повозку, и кивнул: — Бумага? Я протянул ему лист, где был указан маршрут и цель визита. Он пробежал глазами строки, достал печать и с характерным щелчком поставил отметку: — Можешь ехать. Доброй дороги, кузнец. — Спасибо, — ответил я. Когда выехал за пределы города, за моей спиной с глухим грохотом закрылись ворота. Я обернулся — высокий каменный проём с железными створками, охраняемый парой стражников. Просто взглядом попрощался с этим местом. Дорога обратно в Лиарис прошла спокойно. Солнце поднималось всё выше, освещая пейзажи вдоль тракта. Ветер чуть шелестел травой, деревья по обе стороны дороги кивали ветвями, будто провожая. Иногда навстречу проезжали торговцы или крестьяне, но в целом путь был тихим. Я не спешил — ехал размеренно, слушал стук колёс, думал о том, что предстоит сделать, какие заказы ещё надо будет выполнить, и как бы раздобыть нужную эссенцию. Когда Лиарис показался на горизонте, сердце кольнуло лёгким теплом. Всё же дом — это место, где ты знаешь каждый поворот, каждую вывеску, каждое лицо. Подъехав к городским воротам, я предъявил стражнику бумагу с печатью. Он бегло проверил документ и махнул рукой: — Проезжай. Добро пожаловать обратно, Эрхард. Я въехал в город и сразу направил повозку к библиотеке. Солнце уже стояло высоко, улицы наполнялись людьми. Кто-то торговал, кто-то спешил по делам, повозки гремели по мостовой, дети смеялись в переулках. Библиотека находилась ближе к центральной части города, у площади. Старое каменное здание с колоннами, витражами и резными дверями — оно всегда производило впечатление. Припарковав повозку сбоку, я спрыгнул на землю и направился внутрь. Тишина, прохлада и запах старых книг — всё, как всегда. Среди стеллажей я заметил Лизу — она стояла спиной ко мне, перебирая стопку увесистых томов. — Доброе утречко, Лиза, — сказал я, подходя ближе. Она обернулась, улыбнулась мягко: — Джеймс. Доброе утро. Конечно не мешаешь, я всегда рада тебе. — У меня небольшой вопрос. Ты не знаешь, где поблизости можно найти алхимиков, торгующих эссенциями? Она задумалась, пробежалась взглядом по полке, словно ища в голове такую же классификацию, как на стеллажах. — Только в столице. К сожалению только там это разрешено. У нас в провинциях строго с этим. Все эссенции и работа с ними под контролем гильдий. Я кивнул, запомнив. — Ясно. Спасибо. — Всегда пожалуйста, — ответила она. Развернувшись, я направился к выходу, оставляя за спиной запах пергамента и тихий шорох страниц. Выйдя из библиотеки, я на мгновение прикрыл глаза, позволяя солнечному свету согреть лицо. День стоял ясный, по-весеннему тёплый, и в груди ощущалась приятная тяжесть — не тревожная, а скорее рабочая, наполненная ощущением завершённого дела. Но прежде чем отправиться на прогулку, стоило бы сначала разгрузить материалы. Сев в повозку, я направил её в сторону своего дома. Улицы Лиариса, как всегда, были оживлёнными, особенно в это дневное время. Мы проезжали мимо рыночной площади — торговцы громко зазывали покупателей, кто-то пытался продать кожаные сапоги, кто-то показывал танцующих обезьян. Дети бегали меж прилавков, лавочники махали руками, споря о чём-то. Дальше по пути — квартал ремесленников: запах древесины, гари и перегретого металла витал в воздухе плотным слоем. На углу сидела пожилая женщина, плетущая корзины, а рядом с ней двое парней обсуждали цену на прочный канат. Повозка мягко гремела по булыжной мостовой. Я привычно обогнул каретную лавку, свернул к себе на улицу, и вскоре передо мной показался мой дом. Я подъехал прямо к двери, ведущей в мастерскую. Остановившись, слез с повозки, привязал лошадей к столбу, стоящему у стены, и осмотрелся. Всё было на месте. Открыв дверь в мастерскую, я почувствовал родной запах металла и золы. Внутри было прохладно, пыль под ногами поднималась при каждом шаге. Я стал переносить внутрь металл: сначала очищенный свинец. Тяжёлый, тусклый, холодный. Потом стальную полосу. Прочную и уверенно звенящую. И наконец — Эрданий. Его гладкая, почти зеркальная поверхность приятно скользила в руках. Когда все материалы оказались внутри, я выложил их на прилавок аккуратной кучкой, вытер лоб и вышел на улицу. Зайдя в жилую часть дома через обычную входную дверь, я скинул куртку и накинул кожаный фартук. Затем прошёл по короткому коридору в сторону рабочей части. Щёлкнул замок, дверь открылась — и я вновь оказался в мастерской, на сей раз уже как мастер за работой. Подойдя к прилавку, начал переносить металл на внутренние стеллажи и в ящики, расставляя по категориям. Когда я поднял кусок Эрдания, за прилавком появилась тень. Вгляделся и узнал фигуру: это был Дорс, старый знакомый и по совместительству торговец, который неделю назад заказывал у меня гвозди и крюки. Его широкие плечи и привычная вальяжная походка сразу выдавали в нём того, кто всегда знает цену слову и деньгам. — Эй, Эрхард! — сказал он, входя. — Я всё думал, заглянешь ли ты ко мне сам, или мне придётся топать сюда. Я поставил Эрданий на место, отряхнул руки и улыбнулся. — Прости, Дорс. Не сделал тогда. Знаю, подвёл. Просто заказов набрал, да и указ новый мешался. В общем… не оправдание, но всё же. Он махнул рукой. — Да брось ты. Сейчас всё сгорело — и мои поставки, и у конкурентов тоже. Торговля рухнула. Так что ты ничем не хуже остальных. А знаешь, что я думаю? Всё, что нас не убивает, делает нас сильнее. Я хмыкнул. — Верно подмечено. А что тогда привело тебя ко мне? — Увидел у Билли Кида занятную штуковину. Он сказал, это твоя работа. Он только показывал, но не объяснял, как работает. — Моя, — кивнул я. — Хочу такой же. Одолжишь? — Придётся подождать, — пожал я плечами. — Один человек уже загорелся идеей. Говорит, купит хоть сейчас. Только вот я не смогу сразу сделать два — ресурсов нет. — Ждать я умею, друг, — усмехнулся он и протянул руку. — Зайду позже. И, Эрхард… рад, что ты вернулся. Похоже, дела у тебя снова пойдут. Мы пожали друг другу руки, и он ушёл, оставив после себя лёгкий аромат дорогого табака и уверенности. Я закончил с Эрданием, вытер руки, снял фартук и вышел из мастерской. Снаружи всё ещё было солнечно, хотя день начал склоняться к вечеру. Я закрыл дверь на засов и огляделся. Повозка стояла пуста, а лошадей больше не было — стража, как и положено, увела их в городскую конюшню. Всё же они принадлежали городу, и держать их у дома долго я не имел права. Сделав глубокий вдох, я решил пройтись. Город казался живым, но не утомительно шумным. Я шёл по улицам, наблюдая за лицами прохожих, за тем, как рыжеволосый парень забавлял собравшихся вокруг фокусами, как две женщины спорили о цене ткани, как старик нёс связку дров, ворча себе под нос. Всё было привычным, но при этом по-новому приятным — как будто я впервые позволял себе не спешить. Проходя мимо фонтана, услышал игру на флейте — кто-то из уличных музыкантов настраивал инструмент. Возле лавки парикмахера висел новенький плакат о грядущем празднике урожая, а через дорогу дети играли в мяч из свиной кожи. Я свернул к порту — район, который всегда манил меня своими запахами и звуками. Солёный запах воды, скрип дерева, выкрики портовых рабочих и скрежет лебёдок. У самого пирса в глаза бросилось заведение, которое до недавнего времени стояло заколоченным. «Пьяный Бык». Я помнил, как неделю назад его закрыл Лик. И вот теперь, вывеска вновь висела ровно, окна были чистыми, и у дверей стояла новая скамейка. Заинтересовавшись, я направился к таверне. Что ж, прогулка точно стоила того. Дверь в таверну «Пьяный Бык» скрипнула, впуская меня внутрь. Воздух внутри был наполнен густым ароматом хмеля, старого дерева и лёгким намёком на копчёное мясо. Интерьер почти не изменился с тех пор, как заведение заколотили: те же тяжёлые балки, те же грубые столы, только всё немного прибрано, и у камина кто-то даже развесил сушащиеся травы. У стойки, как и прежде, стоял полный и лысый мужичок — сам хозяин, который когда-то не преминул посмеяться надо мной. Его обрюзгшее лицо перекосилось от удивления, как только он меня узнал. Я неторопливо подошёл к стойке, опёрся на неё локтём и с лёгкой издёвкой произнёс: — Ну что, будешь ещё надо мной насмехаться, или теперь дважды подумаешь? Лысик фыркнул, но без привычной насмешки. Наоборот — в его взгляде сквозила лёгкая обида, вперемешку с усталостью. — Нет уж, — проворчал он. — С меня хватит. Из-за тебя я в темнице неделю просидел. Ни сна, ни еды, как у скота. Я усмехнулся, пожав плечами: — Не кипятись, дружище. Я не извиняться пришёл, а просто узнать, как ты тут. Заведение-то снова открыл — значит, жив ещё. Как мне сказал знакомый: "Всё, что нас не убивает, делает нас сильнее.". Он пробурчал что-то нечленораздельное, потом достал деревянный стакан с полки, обернулся к стоящей за спиной бочке и налил янтарной жидкости. Я взял кружку, отпил… и был приятно удивлён. Горечь, лёгкая кислинка, насыщенный вкус. Я ожидал чего-то мутного и дешёвого, а получил весьма достойное пиво. — Сносно, — кивнул я, поставив пустой стакан обратно на стойку. — Деньги занесу в другой раз. Он лишь махнул рукой. Я развернулся и, не оглядываясь, направился к выходу, чувствуя на себе его хмурый взгляд. На улице уже опустился вечер. Город заливали мягкие отблески фонарей, огоньки в окнах придавали Лиарису особое очарование. Воздух становился прохладнее, на небе постепенно собирались облака, пряча звёзды. Я шел знакомыми улицами, наслаждаясь уличной тишиной: редкие прохожие, отголоски музыки где-то вдалеке, ветер, трепавший вывески и шуршащий листьями. Дойдя до дома, я достал ключ и открыл дверь. Внутри было прохладно и тихо. Захлопнув за собой дверь, я прошёл в жилую часть, повесил куртку и устало посмотрел в сторону мастерской. Хоть тело и просило отдыха, я знал — оставлять дело незавершённым значит обречь себя на беспокойную ночь. Так что выбора не было. Я направился в рабочее помещение, вновь накинул фартук, ставший почти продолжением моего тела, и подошёл к верстаку. Там, под кусками холста и инструментами, скрывался почти завершённый автоматический снарядитель патронов. Механизм, который я начинал ещё до поездки, был моим самым амбициозным проектом после пистолета Билли. Проблема, однако, стояла на пути. Я сразу заметил её, как только взглянул на механизм: один из опорных болтов, удерживающий направляющий рычаг, соскочил. Судя по положению, древесина под ним начала проворачиваться — то ли от напряжения, то ли из-за ошибки при сверлении. Я сел, осмотрел всё повнимательнее. Новые глаза, сразу подсказали направление: взгляд цеплялся за перекос, просчитывал угол, подсказывал где-то на уровне подсознания. Но я знал — полагаться только на интуицию опасно. Я вытащил болт, аккуратно разобрал верхнюю часть конструкции, открыв доступ к проблемной секции. Отверстие в древесине уже стало немного больше, чем нужно. Болт болтался в нём, как в ведре. Я вытащил маленький металлический вкладыш, подогнал его под диаметр, после чего капнул немного смолы и вдавил его в дерево. Сверху снова вставил болт, проверил его плотность, несколько раз прокрутил рычаг — механизм больше не люфтил. Теперь, когда основа снова была прочной, я начал обратную сборку. Шестерёнки, рычаги, подпружиненные лотки, — всё вставало на свои места, одно за другим. Работа требовала сосредоточенности. Свет фонаря над столом отбрасывал длинные тени, и я то и дело ловил себя на том, как без лишних размышлений тянусь к нужному инструменту, укладываю деталь, проверяю сцепление. Новое зрение будто подсказывало мне в нужный момент, но я старался не злоупотреблять этой способностью — только чуть-чуть позволял ей направлять, не более. Закончив сборку, я взял в руки уже собранный снарядитель. Он был похож на прямоугольную коробку с открытым лотком и ручкой сбоку. Повернул рукоять — механизм щёлкнул, подал гильзу, прокрутил её, имитируя загрузку. Всё работало чётко, слаженно. Я с облегчением выдохнул, смахнул пот со лба и на мгновение позволил себе закрыть глаза. Фартук скинул с плеча и бросил на крючок у двери. В мастерской стало тихо, только в углу тлели последние угольки в печи. Я вышел из помещения, прикрыв за собой дверь, и направился в жилую часть. Ноги налились тяжестью, в груди отозвалась усталость, в голове — только мысли о подушке. Проходя мимо кухни, я на секунду задумался, не съесть ли чего на ночь, но махнул рукой — не хотелось даже жевать. Поднявшись по лестнице в спальню, я сбросил одежду, улёгся на постель и, стоило голове коснуться подушки, как я сразу провалился в тяжёлый и, надеюсь, спокойный сон.