Глава 22. Дорога и Тени.

Проснулся я от настойчивого стука в дверь. Сначала подумал, что это снова Морд со своими торговыми делами, но, быстро сообразив, что сегодня раннее утро, приподнялся с кровати с каким-то даже лёгким облегчением. Если бы не этот визитёр, я бы, наверное, так и проспал до обеда, а это совершенно не в моём стиле. Надев рубаху и натянув штаны, я направился к двери, утирая с лица остатки сна. Отворив дверь, замер на секунду. На пороге стояло существо, которого я прежде не встречал — прямоходящий крот, ростом почти под два метра, в плотной тёмной одежде, скрывающей почти всё тело, и в черных очках, плотно сидящих на морде. На фоне утреннего света он выглядел будто вырезанным из камня, и его голос оказался неожиданно мягким: — Д-доброе утро. Извините за беспокойство, но я тут хотел сегодня урожай собрать, да только серп как назло затупился, а рукоятка совсем прогнила. Подумал, что вы, как кузнец, сможете мне с этим помочь. — Конечно, подойди к прилавку, — кивнул я. — А я сейчас перекушу и подойду. Закрыв дверь, я направился на кухню, и на ходу у меня в голове сложился простой план: завтрак, работа, и если всё пройдёт гладко — сразу к Лику. На кухне я не стал устраивать пир — просто достал ломоть черствого хлеба, кусок вяленого мяса и несколько долек сыроватого местного сыра. Заварил чай из местных душистых трав. Кстати, который вполне ничего. После чего, неспешно пережёвывая, мысленно прокручивал, какие инструменты мне понадобятся. Перекусив, я направился в мастерскую. Переходя через порог, по привычке снял верхнюю одежду и натянул кожаный фартук. Тут же зазвучали отголоски прошлых дней, когда каждый шаг по мастерской был таким же привычным и необходимым, как дыхание. Подойдя к прилавку, увидел, как крот уже терпеливо стоял, держа в лапах предмет своего огорчения. Я махнул ему: — Дай-ка взглянуть. Кстати, как тебя зовут? — Н-неларри, — ответил он, чётко сделав ударение. — Ударение на "и", если что. Я внимательно осмотрел серп. Глаза видели чёрные струйки неизвестного рода энергии, тянущиеся к самой руке его владельца. Решив не вызывать лишнего подозрения, я не спросил у него ничего об этом. Не смотря на эту странность, лезвие давно не видело точильного круга, местами даже начало ржаветь, а деревянная рукоятка держалась буквально на честном слове. — Семь золотых, — сказал я, поглядывая на него. Неларри́ кивнул, и я приступил к работе. Как всегда, положился на глаза, что давно уже подсказывали мне малейшие перекосы и неровности металла. Но, конечно, полностью на них полагаться не стоит: привычка чувствовать металл руками, ощущать его сопротивление, ритм, с которым движется инструмент, всё это было так же важно. Я снял старую рукоятку, обработал гнездо и заменил её на более прочную, из плотной древесины, что у меня лежала в запасе. Затем выровнял лезвие, убрал заусенцы и поставил на точильный круг. Работа не заняла много времени, но потребовала внимательности. Когда всё было готово, я провернул серп в руке, подбросил вверх и поймал ровно за рукоятку. Баланс идеальный. Удовлетворённый, положил инструмент на прилавок. — Готово. Принимай. Постарался сохранить баланс. Неларри́ аккуратно взял серп, провёл по лезвию лапой. Осторожно, но с профессиональной уверенностью. И удовлетворённо кивнул. Он передал мне мешочек, в котором при тряске звякнули ровно семь золотых. Поблагодарив меня за работу, он направился к выходу и вскоре исчез за дверью. Я снял фартук, повесил его на крюк и прошёл в жилое помещение. Там, остановившись у окна, на мгновение задумался. Всё идёт слишком быстро — новая жизнь, новый труд, новые правила. Но вот что точно нельзя откладывать — это узаконивание моего дела. Оружие, особенно огнестрельное, вещь нешуточная, и не хотелось бы, чтобы однажды на пороге оказалась не заказчик, а вся городская стража. Натянув куртку и проверив, всё ли при мне, я вышел на улицу, заперев за собой дверь. Утро было ясным, воздух напоминал мне о поздней весне — свежий, но не холодный, с запахами трав и влажного камня. Я направился к зданию стражи — Лика нужно было пригласить в столицу. Один туда идти — плохая идея. А с Ликом — хоть в драконий лес, если тут конечно же есть такой. По всем канонам жанра. Дорога к зданию стражи проходила мимо здания Герцога, которое, несмотря на свои скромные размеры, оставалось самым высоким и внушительным строением в городе. Я прошёл мимо аккуратно подстриженных кустов и мощёной дорожки, мимо работающих слуг, поливающих клумбы, и свернул к каменной вышке. Здание стражи было чуть шире обычной башни, и напоминало скорее кусок крепостной стены, вырванный и поставленный отдельно. Уже подойдя ближе, услышал, как изнутри доносится бурное обсуждение. Кто-то спорил, кто-то стучал чем-то по столу. Я постучался. Разом наступила тишина. А затем сквозь дверь раздался громкий голос: — Входи! Я открыл дверь. Передо мной, в строгой шеренге, стояли бойцы городской стражи. А перед ними — Лик. Его лицо, покрытое седой шерстью, сначала хранило строгость командира, но, увидев меня, мгновенно изменилось. Губы растянулись в улыбке, а глаза заискрились дружелюбием. — Эрхард! — сказал он с тёплой интонацией. — Что тебя к нам привело? — Мне срочно надо в столицу. К Королю, — ответил я, не скрывая серьёзности. — И я хотел пригласить тебя со мной. Знаю, что за пределами города может быть неспокойно. — Разумеется, — сразу же ответил Лик, — я пойду с тобой. Только... Он развернулся обратно к стражам, и его лицо вновь стало строгим. Быстро и чётко он начал распределять обязанности: кто останется на патрули, кто будет следить за складом, кто возьмёт на себя утреннюю смену. Его голос звучал уверенно, и ни один страж не задал лишнего вопроса. Когда всё было улажено, Лик отпустил стражу. Кто-то уже торопливо выходил из зала, кто-то задержался, чтобы уточнить детали. А мы вместе вышли из здания стражи, направляясь к конюшне за лошадьми. Повозки скрипели по вымощенной булыжниками улице, а мы с Ликом шли по направлению к конюшне. Я решил разрядить атмосферу и спросил: — Лик, слушай, а чего ты так суров со своей стражей? Я чуть не подумал, что тебя самого в цепях держат, пока ты с ними разговариваешь. Он хмыкнул, не сбавляя шага. — Их нужно держать в тонусе, друг мой. Если дать слабину хоть раз — начнут лениться, терять форму, проспят нападение или не успеют на крик о помощи. Тогда будет поздно что-то исправлять. Это не кузница, где от запоздалого гвоздя только настроение испортишь. Здесь ошибки стоят жизней. — Тоже верно… — кивнул я. Подошли к каменной конюшне — просторное здание с деревянной крышей, окружённое запахом сена, пота и свежей навозной влаги. Лик остановился у входа и жестом указал мне идти первым. Внутри было полутемно. Старый конюх, морщинистый и сухой, как вяленая рыба, ковырялся в стойле. Увидев меня, он выпрямился и расплылся в улыбке. — А, Эрхард. Как поживает твоя мастерская? — По-тихому. Приходят, заказывают, а я работаю. Пока всё стабильно. В этот момент в помещение вошёл Лик. Конюх, завидев его, нервно пригладил редкие волосы. — Ты, старик, молодец, — неожиданно сказал Лик. — Вижу, меняешься в лучшую сторону. Без издёвок в последнее время. — Благодарю, господин Ликхвард… — пробормотал тот. Я решил перейти к делу: — Нам с Ликом нужны лошади. И повозка. В столицу едем. Желательно то, что крепкое и надёжное, а не старые клячи с рассыпающимися колёсами. Старик молча повёл нас к дальнему загону, где стояли две могучие, ухоженные лошади с глубокой грудью и ясными глазами. Рядом — добротная четырёхколёсная повозка с выгнутым сверху навесом. — Лучшее, что у меня есть, — сказал он. — Повозка пройдёт хоть через болото, хоть по каменной насыпи. — Подходит, — отозвался Лик. Вместе мы оседлали лошадей, закрепили повозку и неспешно вывели их на улицу. Дальше путь лежал ко мне домой. Я забежал внутрь, собирая по дому всё необходимое. В рюкзак я сложил: точильный камень, запас масла для смазки механизмов, небольшой дорожный инструмент для экстренной починки, немного еды — вяленое мясо, твёрдый хлеб, бутылку с чистой водой, тёплую куртку, записную книжку с чертежами и несколько пустых страниц, небольшой складной нож, кремень с трутом. Отдельно сунул в нагрудный карман разрешительный лист на передвижение между городами, запечатанный местной канцелярией. Закрыв дом, я закинул сумку в повозку, сам запрыгнул на переднее сиденье и взял вожжи. Лик, как ни в чём не бывало, сел рядом. Мы тронулись. На выезде из города стражник лениво потянулся, протянул руку за документом. Я передал лист, на котором он поставил печать о выезде и отдал обратно. — Удачи в дороге, мастер, — сказал он, провожая рукой. Лошади двинулись вперёд, и вскоре позади остались стены Лиариса. Дорога тянулась меж лесов и полей. Воздух был напоён ароматом трав, а над головой клокотали облака. Мы ехали молча, наслаждаясь звоном упряжи и шелестом колёс. — И всё же... — сказал я, нарушив тишину. — Не кажется ли тебе, что нас кто-то преследует? Лик обернулся, окинул взглядом лесистую обочину и пожал плечами: — Показалось. На таких дорогах всегда кажется, что кто-то следит. Особенно, если в прошлом имел дело с подставами. Я кивнул, но тревога не покидала меня. Я снял с крючка кремень и незаметно вложил в карман — на всякий случай. Спустя несколько часов пути мы остановились у родника. Лошади пили воду, я разложил еду и принялся за перекус, нарезав хлеб и мясо небольшим ножом. Лик в это время внимательно осматривал дорогу и лес. На повороте, спустя ещё полчаса езды, мы заметили женщину в простом дорожном плаще. Она стояла у поворота с небольшим рюкзаком и ящиком на ремешке через плечо. Я узнал её сразу. — Марен? — О! Эрхард! — обрадовалась она. — Не мог бы ты подвезти меня до столицы? У меня там заказчик. Могу даже немного заплатить. — Да садись уж, — махнул я рукой, — мы как раз туда. Она села в повозку, поставив ящик себе под ноги. Я знал, что в этом ящике — резные фигурки, ложки, элементы декора. Руки у неё были золотые, я уже видел это раньше. Всю дорогу мы болтали. Марен рассказывала про заказы, я про то, как отремонтировал серп двухметровому кроту. Лик шутил, но и не забывал внимательно оглядывать окрестности. На одном из привалов я достал точильный камень и подправил лезвие своего дорожного ножа. Не то чтобы было остро нужно, но руки просили дела. Лик развёл костёр, а я заварил чай в котелке, используя сушёные травы, что прихватил из дома. Когда солнце клонилось к закату, мы начали подниматься на холм. И вот перед нами открылась столица. Я впервые увидел Петерфрис — город в кольце гигантских стен, что вздымались над землёй, как бастионы древних титанов. Название было выбито массивными рунами над арочным въездом. Марен напряглась. — Лишь бы этот город не был порабощён торговыми кланами, как наш южный... — Исключено, — буркнул Лик. — Это же столица. Здесь порядок да и только. Когда мы подъехали к воротам, створки начали раскрываться с тяжёлым грохотом. Навстречу вышли несколько стражников в броне, лица скрыты под капюшонами, но оружие при них было внушительное. Один подошёл к повозке, окинул нас взглядом. Лик не дал ему заговорить: — Добрый вечер. Верховный глава стражи Петерфриса. Работайте быстро, время — деньги. Стражник вытянулся в струнку. — Слушаюсь, Ликхвард. Всё будет проверено как можно скорее. Они осмотрели повозку, сверили документ, поставили печать о въезде и отступили, освобождая путь. Мы въехали внутрь, и передо мной во всём великолепии раскинулся Петерфрис. Мощёные улицы, каменные дома с витражами, и в центре — возвышающийся замок Короля, сверкающий в лучах солнца. Я почувствовал, как внутри меня зреет напряжение. Это не просто город. Это узел, где переплетаются власть, магия и деньги. И мне, простому оружейнику, теперь предстоит вплестись в эту сеть. Заехав в Петерфрис, я сразу же заметил, насколько шумным и насыщенным был этот город. Он жил в темпе, не сравнимом ни с Лиарисом, ни с деревнями, в которых мне довелось бывать. Люди, повозки, торговцы, стражники — всё двигалось слаженно и быстро, словно каждый винтик в огромном механизме знал свою роль. Я повернулся к Марен, которая уже готовилась слезть с повозки. — Я тут всего на день, — сказала она, ставя ногу на землю. — А вы надолго? — В лучшем случае, до завтрашнего вечера, — ответил я, хватаясь за возжи. — Если всё пойдёт по плану, вечером уже выедем обратно. — Подвезёте меня назад? — спросила она с лёгкой улыбкой. — Конечно, без проблем. Кивнув в знак благодарности, Марен пошла вглубь улицы, скрываясь за суетливыми прохожими. Я щёлкнул поводьями, и мы с Ликом поехали дальше. Петерфрис был настолько загружен, что найти место, где можно оставить повозку и лошадей, оказалось задачей не из лёгких. Мы проехали пару улиц, свернули в переулки, снова выехали на главную дорогу. Все более-менее удобные места у замка Короля были заняты — лошади, телеги, стража, даже фокусники на углу улиц, — всё забито под завязку. — Похоже, придётся оставить подальше, — сказал я, нахмурившись. — Главное, чтобы не утащили. Петерфрис хоть столица, но и здесь бывает всякое, — Лик бросил взгляд по сторонам. В конце концов нашли свободный участок у ограды какого-то закрытого склада. Я слез с повозки, Лик последовал моему примеру, и мы привязали лошадей к стойке. Быстро проверив, что всё надёжно закреплено, мы двинулись в сторону замка. — А ты знал, что Петерфрис не всегда был столицей, — заговорил Лик, идя чуть впереди. — Раньше ею был Эристан, помнишь, я тебе как-то упоминал? Но всё изменилось после Великого Переворота. Старый Совет был свергнут, а Петерфрис оказался самым укреплённым и логистически удобным городом для новой власти. — Переворот? — переспросил я, на ходу переступая через выбоину в мостовой. — Народный? — Ну… формально — да. На деле — это был союз военных и новых торговцев. Они решили, что прежний порядок устарел. И вот, за десяток лет Петерфрис вырос в два раза и стал центром всего королевства. Я знал, что всё, что он рассказывал — бред сивой кобылы. Но не смотря на это, решил пока не раскрывать, что знаю слишком много. Пока он рассказывал, мы проходили мимо разных сцен городской жизни. На перекрёстке два мужчины оживлённо спорили о ценах на зерно, чуть дальше уличный музыкант играл на дудке, собирая вокруг детей и зазевавшихся прохожих. У таверны сидели пьяные стражники, громко смеясь, а возле храма благочестивые паломники клали монеты в каменную чашу у входа. У одного из перекрёстков нас окликнул парень лет пятнадцати. Он громко звал на помощь, потому что его сестра застряла под телегой. Не раздумывая, я направился к нему. Там действительно сидела испуганная девчушка, не в силах вытащить ногу, зажатую между тележным колесом и булыжником. Я достал один из своих инструментов — монтировку, которую взял с собой на случай непредвиденных ситуаций. С усилием поддел колесо и приподнял телегу, Лик аккуратно вытащил девочку, и она заплакала от облегчения. Мальчишка поблагодарил нас и убежал, уводя сестру. — Всё же, иногда снаряжение кузнеца куда полезнее меча, — усмехнулся я, пряча монтировку обратно. — Ты себе не представляешь, сколько раз в жизни мне не хватало именно так называемой — Монтировки, — согласился Лик, снова зашагав вперёд. Но даже с этой небольшой доброй передышкой чувство, что за нами следят, не отпускало меня. Тени между домами, отражения в лужах, шорохи — я всё чувствовал кожей. Я огляделся, замедляя шаг. — Лик… — начал я негромко. — У тебя нет ощущения, что нас преследуют? Он повернулся, нахмурился, затем посмотрел за спину. — Показалось тебе, Эрх, — сказал он, слишком быстро. — Столица всегда кажется подозрительной чужакам. Не накручивай себя. Ответ его был слишком будничным. Или он и правда не заметил ничего странного, или что-то недоговаривает. Мы подошли к массивному рву, что окружал замок. За рвом был деревянный подъемный мост, над которым маячил стражник с алебардой. Лик поднял руку, и тот немедленно махнул в ответ. Мост с лязгом начал опускаться, скрипя под собственной тяжестью. Когда мы прошли по нему, стражник на другой стороне выпрямился и торжественно сказал: — Ликхвард. Он положил руку на грудь и провёл ею по туловищу сверху вниз. Лик вздохнул и с каменным лицом буркнул: — Да попроще ты, боги тебя задери… — Это что было? — спросил я, поднимаясь за ним по каменным ступеням. — Их новое приветствие. Типо знака почтения. — А я уж подумал, сейчас он её в небо откинет, как... — запнулся я. Лик бросил на меня непонимающий взгляд. — Как что? — Забудь. Не важно. Войдя в замок, я поразился сходству с тем зданием Герцога — те же мраморные колонны, массивные потолки и витражи, залитые светом. Только здесь синего было куда меньше, и всё больше сияли золото, медь и слоновая кость. На стенах — щиты, мечи, гобелены с изображениями королей. Каждый шаг отдавался эхом, и воздух был наполнен ароматом восковых свечей. Мы дошли до главного зала. В его конце, на возвышении, стоял трон. Но сидящий на нём мужчина совсем не соответствовал моим ожиданиям. Одетый в пестрый костюм, с колокольчиками на манжетах и широким воротом, он скорее напоминал шута. — Не удивляйся, — сказал он, подперев голову рукой. — Я и правда король. Внешность бывает обманчива. — Я ни в коем случае не сомневался, ваше Превосходительство, — спокойно ответил я, подходя ближе. — Я пришёл к вам, чтобы обсудить свою новую работу. Хочу получить официальный статус. — Конечно, конечно, — кивнул он. — Но, боюсь, не сегодня. Через несколько минут встреча с герцогами. Утром обсудим всё как следует. Я велю отвести тебе комнату здесь. У нас их полно. — Комнату? — удивился я. Лик пихнул меня локтем. — Радуйся. В замке переночуешь. Не каждый день такое везение. — Ликхвард, — сказал Король, — выбери-ка ему что-нибудь приличное. Мы поклонились, и Лик провёл меня по коридорам замка. В одном из крыльев, где стены украшали резные панели с золотыми акцентами, он открыл одну из дверей. Внутри было всё, что нужно: кровать с балдахином, кресло, стол, умывальник и даже кованый сундук. Я устало опустил сумку у изножья кровати, скинул сапоги и, даже не раздевшись, повалился на матрас. Тепло, мягкость и усталость взяли верх. Последнее, что я успел заметить — тень за окном. Или мне опять показалось?