Глава 23. Согласие Короны.

Стук в дверь. Я приподнялся на локтях, уставившись на потолок. Каждое утро, кажется, начинается именно так — будто кто-то решил, что я должен просыпаться исключительно от настойчивого постукивания. Но сегодня я был не в своей кузнице, не в таверне, и даже не в карете. Я был в замке. В самой настоящей королевской комнате, выделенной лично по велению короля. — Мастер Эрхард, — послышался приглушённый, но уверенный голос за дверью. — Его Величество готов вас выслушать. — Уже встаю, — хрипло отозвался я и сел на кровати. Секунду посидел, разминая затёкшие плечи, после чего оделся и открыл дверь. На пороге стоял мужчина в доспехах, со строгим лицом и седой бородой, которая, как я сразу заметил, не была признаком старости — скорее, это была та генетическая особенность - Альбинизм. — Желаете сначала позавтракать, мастер Эрхард, или же направимся прямиком к Его Величеству? — спросил он, вежливо, но без улыбки. — Позавтракать было бы неплохо, — ответил я, чувствуя, как желудок напомнил о себе лёгким урчанием. Он кивнул и сделал приглашающий жест рукой: — Следуйте за мной. Мы двинулись по коридору. Стены были выложены теми же тёмными плитами, как и в замке Герцога, но здесь в отделке явно преобладало золото — рамы картин, балочные узоры, даже резьба на дверях блистала в солнечном свете, прорывающемся сквозь высокие витражи. Но несмотря на всю роскошь, я не мог избавиться от ощущения, что кто-то за мной наблюдает. Чувство это, будто невидимый взгляд жжёт спину, не покидало меня с самого приезда в Петерфрис. — Слушай, — обратился я к стражнику, чуть сбавив шаг, — тебе не кажется, что за мной кто-то следит? Он взглянул на меня мельком и сказал спокойно: — В замке много глаз. Некоторые физические, некоторые магические. Если вы чувствуете наблюдение — возможно, вы просто чувствительнее других. Или за вами действительно наблюдают. Но уверяю — здесь вы в безопасности. Я не стал развивать тему. Если бы кто-то хотел меня прикончить, я бы уже не стоял на ногах. А если просто наблюдают — значит, есть причины. Столовая замка встретила нас богатством запахов и обилием блюд. Длинные столы были уставлены яствами — жареные птицы, запечённые корнеплоды, свежий хлеб, соусы, фрукты, и даже кувшины с напитками, среди которых я приметил пиво, воду и густой тёмный сироп, похожий на местный компот. — А чего так много? — спросил я, рассматривая угощение. — Остальная стража будет завтракать позже. Вам велели подать еду заранее, чтобы вы смогли поесть в тишине, — пояснил седобородый стражник. Я кивнул, выбрал место поближе к окну и сел. Пища была не просто вкусной — она была приготовлена с такой тщательностью, что я даже задумался, не стоит ли мне остаться здесь навсегда. Но стоило насытиться, как пришло напоминание: я здесь не турист, а человек, пришедший к Королю за делом. Я подозвал стражника: — Готово. Можно идти к Его Величеству. Он вновь кивнул и повёл меня другой дорогой. На этот раз мы шли по коридору, украшенному гобеленами, изображающими сцены из истории королевства: рыцари, осады, коронации. Здесь было больше света — витражи с гербами впускали мягкое утреннее солнце. Я чувствовал, как с каждым шагом всё ближе подходил к моменту, от которого зависело моё будущее. Когда мы вошли в главный зал, я сразу заметил перемену. На троне сидел всё тот же молодой мужчина, но теперь он был облачён в парадное королевское одеяние — синий камзол с золотыми нашивками, корона, тяжёлый плащ, ниспадающий по ступеням трона. Но… он выглядел так, будто ему ужасно неудобно. Он ёрзал, пытался найти положение поудобнее, и я не смог сдержать ухмылку: — Сегодня вы, я смотрю, решили одеться как полагается. — Шутовской балахон был в сто раз удобнее, — буркнул он и выдохнул. — Не суть. Я слушаю тебя. Я сделал шаг вперёд, выпрямился и начал: — В том мире, откуда я родом, оружие — вещь не только опасная, но и строго контролируемая. Там, чтобы носить или хранить его, требуется разрешение от властей. Есть два типа — на хранение и на ношение. Первый позволяет держать оружие дома, второй — носить его с собой. Для получения каждого нужно пройти проверку, доказать свою вменяемость, пройти обучение, и иногда психологическую проверку. Это делается, чтобы оружие не попало в руки преступников или неадекватов. Король, положив подбородок на руку, слушал с интересом. — У нас в королевстве оружие — часть жизни, — начал он, когда я закончил. — Особенно для тех, кто служит, или тех, кто живёт в приграничье. Да, мы следим, чтобы не появлялось нечто излишне разрушительное, но контроль... он у нас другой. Более простой. Да и не считаю я, что люди нуждаются в каких-то бюрократических бумажках, чтобы защищать себя. — Всё верно, — кивнул я. — Но представьте: в вашем мире однажды появилось оружие, которое может пробить любую броню, поразить цель на расстоянии, действовать мгновенно и с минимальным обучением. Не станете ли вы думать, кому можно давать такое оружие, а кому нет? Он нахмурился. — Ты предлагаешь сам же придумать угрозу, а потом требовать у меня защиту от неё. — Я предлагаю регулирование, а не запрет. Я не собираюсь раздавать свои творения крестьянам. Но если я буду производить это, мне нужно основание. Законное. Чтобы никто не пришёл и не сжёг мою мастерскую за "ересь" или "угрозу трону". Король прищурился, потер подбородок, затем откинулся назад. — А зачем тебе это? Ты можешь продолжать быть Эрхардом, мастером-кузнецом. Живи спокойно, работай, зарабатывай. Зачем лезть в это? — Потому что я не Эрхард. Я Джеймс. И моя цель — принести сюда лучшее из моего мира, сделать оружие не просто ремеслом, а искусством. И чтобы это искусство не уничтожило всё вокруг — оно должно быть под контролем. Законным, чётким, и справедливым. Мы долго обменивались доводами. Он приводил примеры, как чрезмерная бюрократия губит инициативу, я — как бесконтрольность приводит к хаосу. В конце концов, он откинулся назад и вздохнул: — Ладно. Ты убедил меня. Когда вернёшься в свой город, указ будет действовать. Я подпишу его сегодня вечером. — Благодарю, — склонил я голову. Он махнул рукой: — Свободен. Выходя из главного зала, я поймал себя на мысли: Лиза говорила, что алхимикам разрешено торговать только в столице. Что ж, возможно, мне стоит найти одного. Кто знает, может, он поможет мне с созданием чего-то нового. Или хотя бы с пониманием, что скрывается за этой чертовой тенью, что всё ещё идёт за мной. Выйдя из главного зала, я обернулся на внушительные двери, что медленно закрывались за моей спиной. Я не стал дожидаться провожатого. В голове всплыла карта пройденного маршрута, и я был уверен, что смогу добраться до выхода сам. Левый коридор, затем направо у гобелена с изображением битвы… или нет, это было до… или после арки? Я замешкался у развилки, пытаясь вспомнить точную последовательность. Повернув направо, я прошёл по длинному коридору, где стены украшали гравированные щиты с гербами старых домов. Оказалось, что он вёл лишь к маленькой кладовке и тупику. Я вернулся назад, прошёл мимо пары одинаковых статуй и свернул в противоположном направлении, уверенный, что теперь точно иду правильно, но снова оказался в тупике. В этот раз — у закрытой деревянной двери с золотыми вставками и стражей у неё. Мне дали понять, что дальше мне идти не стоит. Я снова повернул назад. На третьем повороте меня остановил знакомый голос: — Мастер Эрхард? Почему вы ушли, не дождавшись меня? Обернувшись, я увидел того самого стражника с седой бородой. Его голос был сдержан, но в нём чувствовалось лёгкое раздражение, смешанное с иронией. — Прошу прощения. Я был уверен, что запомнил дорогу… но, как видите, ошибся. Надеюсь, не заставил вас волноваться. Он махнул рукой и хмыкнул: — Не впервой. Следуйте за мной, выход здесь. Мы пересекли несколько новых коридоров, этот путь был иным — стены тут были светлее, больше кремового и золотого, витражи отбрасывали тёплые отблески на пол. Углы были украшены скульптурами мифических существ: грифонов, василисков, гиппогрифов. Несмотря на очевидную роскошь, чувство чужого взгляда не покидало меня. Это ощущение было как фоновый шум — едва различимый, но назойливый. Мы подошли к главной арке замка. Стражник опустил мост. Я вышел на мостовую, пересёк её и очутился за пределами дворца. Город встретил меня привычной суетой — торговцы выкрикивали цены, стража патрулировала улицы, дети бегали по площади. Солнце начало сползать к горизонту, обволакивая город мягким, тёплым светом. Я направился в поисках алхимиков, что торговали эссенциями. Сначала решил действовать интуитивно — просто бродить по улицам, пока не увижу знакомые флаконы, яркие таблички или характерный запах. Первый был магазинчик у перекрёстка. Над входом висел выцветший знак с колбой, из которой клубился пар. Внутри было темно и пыльно. За прилавком сидел мрачный тип с порезом на щеке. — Эссенции? — он хмыкнул. — Я этим больше не занимаюсь. После того случая с плазменной протечкой… лучше уж свечи варить. Я кивнул и вышел. Следующий алхимик оказался говорливым стариком с растрёпанной бородой. Его лавка была полна кристаллов, книг и бутылок, но, как выяснилось, он торговал лишь средствами от облысения и зельями бодрости. — Эссенции? Увы, юноша, в моём возрасте уже и руки не те. Боюсь смешаю что-нибудь не то — опять взлетит крыша. В буквальном смысле. Я вежливо улыбнулся и пошёл дальше. Усталость начала подкрадываться. Я решил спросить прохожих. Однако, как назло, каждый советовал алхимиков, у которых уже не было нужных мне товаров, или они были слишком дороги. Один из советов привёл меня к лавке, где торговали только водными эссенциями. Другой — к алхимику, который давно уехал в столицу. Уже начиная отчаиваться, я обернулся и почти наткнулся грудью на Лика, который появился, будто специально ждал момента, чтобы эффектно вмешаться. — Эрх! — воскликнул он. — Я тебя искал! Всё бегаешь? — Да вот… ищу алхимика, кто бы продал электро и пиро-эссенции по нормальной цене. Все дороги — в никуда. — Ха! Повезло тебе! Я как раз знаю одного. Живёт в двух кварталах отсюда. Не особо известен, но честен. И не дерёт три шкуры. Пошли! Мы свернули на узкую улочку, где каменные дома казались старше самого города. Двери были низкими, крыши — крутыми. Из открытых окон доносился аромат трав и снадобий. Прошли через низкую арку, спустились по лестнице в полуподвал, перед нами оказалась деревянная дверь с выгравированным символом — пересекающиеся молния и огонь. Лик постучал, но никто не ответил. Тогда он просто толкнулдверь, и мы вошли. Хижина была тесной, но невероятно уютной. По периметру комнаты располагались полки с колбами, флаконами, металлическими чашами. В воздухе витал густой запах палёных трав и пепла. Центральный стол был завален бумагами, ретортами и запечатанными банками. На заднем плане, за полупрозрачной занавеской, я заметил алхимика — старика с лысиной и длинной седой бородой, склонившегося над колбами. — Добрый день! — позвал я. Тишина. — Господин алхимик? — громче сказал я. Он вздрогнул, обернулся и, моргнув, заговорил: — П-простите… мне надо говорить громко. Когда-то… — он замялся. — Когда-то смешал электро и эфирную эссенцию. Пропорции были неверные… взрыв… слух с тех пор не тот. — Бывает, — ответил я. — Я ищу электро и пиро-эссенции. Сможете помочь? — О, вы… хотите реакцию Электронного Насыщения, да? Опасное дело… но интересное. У меня есть. Двадцать золотых. — Двадцать? — прищурился я. — Это слишком. Давайте пятнадцать. Я не первый день работаю с этим. Он вздохнул, опёрся на стол, задумался на мгновение, затем пожал плечами: — Ладно… видно, вы знаете, что делаете. Пусть будет пятнадцать. Я отдал ему мешочек с деньгами. Он, в ответ, протянул два крошечных мешочка, каждый с индивидуальной печатью и символом. Один отливал синим, другой — алым. — Поберегите их. Не вскрывать до использования. И не держать рядом с магическими артефактами — особенно с кристаллами. — Понял. Спасибо. Я пожал ему руку. Его пальцы были шершавыми, но крепкими. Мы с Ликом вышли из хижины и направились к повозке. Мы с Ликом шли в сторону повозки, но перед тем как свернуть на улицу, ведущую к окраине Петерфриса, мой спутник остановился и ткнул пальцем в небольшую булочную, у которой уже собиралась очередь. — Давай-ка зайдём, — сказал он. — Дорога длинная, есть захочется наверняка. Я кивнул, и мы вошли внутрь. Пекарня пахла корицей, подрумяненной коркой и топлёным маслом. За прилавком стояла женщина средних лет с круглым лицом и пышными щёками. Мы выбрали четыре большие булки с разными начинками — две с мясом, одну с медом и одну с орехами. Пекарша взяла с нас два золотых, что показалось мне слегка завышенной ценой, но спорить не хотелось — пахло слишком вкусно. С тёплыми узелками в руках мы свернули на центральную улицу. Уже начинало вечереть, и фонари зажигались один за другим. Длинные тени ложились от крыш, уличные музыканты перебирали струны, а где-то вдалеке звонко смеялись дети. На повороте, недалеко от одного из аллейных фонарей, мы заметили знакомую фигуру. Это была Марен, и она стояла рядом с молодым человеком в тёмной, почти официальной одежде. Они о чём-то говорили, причём довольно оживлённо. Подойдя ближе, я поздоровался: — Добрый вечер, Марен. — Добрый, — кивнула она, а её собеседник, бросив на нас короткий взгляд, вежливо кивнул и отошёл. Я хотел уже спросить, кто это был, но тут же осёкся. По одежде и виду было очевидно — заказчик. Лишние вопросы могли быть некрасивыми. — А где повозка? — спросила она, сменив тему. Я указал в сторону улицы, ведущей к выезду из города: — Там, на краю площади, у последней коновязи. — Мы выезжаем сейчас или позже? — Сейчас. Лучше в путь пораньше, пока луна не высоко. Она кивнула, и мы пошли. Путь к повозке пролегал через квартал с небольшими фонарями и лавками, уже закрытыми. Уличные торговцы сворачивали палатки, местами слышался лязг засовов и звук замков. Мы миновали каретный переулок, пересекли небольшой мостик через канал и, наконец, вышли к нашей повозке. Лошади спокойно жевали овёс, привязанные к столбу. Я отвязал вожжи, проверил упряжь и сено, кинул мешок с булками в кузов. Марен села рядом со мной, и я обернулся, заметив, как Лик что-то бормочет, глядя в сторону города. — Я, пожалуй, не поеду с вами, — пробормотал он. — У меня тут остались дела по службе. Я нахмурился и обернулся: — Лик, ты серьёзно? За городом — не шутки. Мы не пройдём и половины пути, если нас кто-нибудь подрежет. Ты же единственный, кто может держать меч ровно. Он вздохнул, качнул головой: — Друг мой, я могу дать вам одного из городских стражников. Хороший парень, Ханс, рука крепкая. — Нам не нужен Ханс, — перебил я резко. — Нам нужен ты. Только ты. Лик усмехнулся, махнул рукой: — Да ты умеешь уговаривать, Эрхард. Ну, чёрт с тобой. Он залез в повозку и уселся между мной и Марен, поправив плащ. Я натянул вожжи, и мы двинулись. На выезде из города у нас проверили документы. Один из стражников поставил печать на наш торговый пропуск, бросив ленивый взгляд на повозку. Всё обошлось без вопросов. Мы выехали за пределы Петерфриса, и город остался позади, утопая в рассеивающемся вечернем дымке. Дорога к Лиарису шла по широкому тракту, местами виляющему между рощами и небольшими холмами. Лес справа редел, а слева открывались поля, местами засеянные, местами заброшенные. Солнце окончательно село, небо окрасилось в фиолетово-серые тона. — Ну, как тебе замок? — спросил Лик, вытянув ноги и положив руки за голову. — Неожиданно… гнетуще. Красиво, но как будто на тебя всё время смотрят. — Точно, — отозвалась Марен. — Я там однажды была, не по себе. Даже запахи там другие. — Запахи? — удивился я. — Слишком чисто. Нет сырости, пыли, живости. Как будто место мёртвое. Я кивнул, вспоминая те стерильные, вылизанные коридоры, от которых веяло чем-то... неестественным. Проехав ещё немного, мы миновали небольшую группу торговцев, идущих в противоположную сторону. Один из них помахал нам рукой, спросив, далеко ли до города. Ответив, что путь займёт не меньше часа, я заметил, как в кустах по левую сторону дороги что-то зашевелилось. Я сжал вожжи, и в ту же секунду оттуда выскочила пара лесных зайцев и метнулась в заросли на другой стороне. Лик усмехнулся: — Расслабься. Это не разбойники. Хотя они любят такие места… Дальше дорога пошла через пологую балку. Мы слышали, как вдалеке воют волки. Лошади замедлили шаг, чутко вслушиваясь в звуки. — Надеюсь, до Лиариса успеем до полуночи, — пробормотал я. — Мы не успеем, — ответила Марен. — И ты это знаешь. — Я и не собирался, — сказал я, натянув вожжи. — Надо остановиться. Я остановил повозку у редколесья, где виднелась расчищенная полянка с камнями. Достав из-под сидения лампы, я щёлкнул фитилём и поджёг одну, потом вторую. Они зажглись жёлтым тёплым светом, озарив округу мягким ореолом. — Думаю, переночуем здесь, — сказал я. — А нельзя… поехать дальше? — обеспокоенно спросила Марен. — Здесь же… дикие звери. И хуже. Лик хмыкнул: — Я же с вами. Поверь, никто к нам не подойдёт. А если и подойдёт — не уйдёт. Я слез с повозки, расстелил рядом пару походных одеял. Марен присела, завернувшись в плащ. Лик остался сидеть на краю, глядя в темнеющее небо. Звёзды начали пробиваться сквозь рассеивающийся туман. Где-то в кустах стрекотали насекомые. Далеко на востоке изредка слышались крики ночных птиц. Под потрескивание ламп и редкие всполохи пламени я улёгся, укрываясь краем куртки. Пахло хвоей, древесным дымом и булкой, которую я так и не доел. Последней мыслью было: "Главное — завтра добраться. А там уже… посмотрим". С этими мыслями я провалился в сон.