Глава 27. Рождение Жнеца.

Я стоял в центре чёрного сна. Пустота, вокруг которой не было ни света, ни звука. Только я — и он. Нериал появился передо мной без вспышек и без шума, как будто всегда был здесь. Его глаза, если это можно было назвать глазами, светились спокойной уверенностью. Его голос был глубоким, уверенным, без капли сомнений. — Джеймс, — начал он, не дожидаясь, пока я что-то спрошу. — Ты должен знать правду. Я ничего не ответил, только кивнул, чувствуя, что внутри меня всё замирает. — Когда-то в этом мире уже существовало огнестрельное оружие, — продолжил он. — Но человечество выбрало другой путь. Магию. Сила стихий, энергии и эфирных плетений завладели умами смертных. Орудия стали забыты. Порох — заброшен. Механизмы — разобраны. Естественный ход эволюции… Но не всем это нравилось. Он сделал шаг ко мне. — Гронтарион, будучи одним из старших богов, ненавидел этот переход. Он видел в магии угрозу своей власти. И тогда он приказал своим последователям, тем, кто остался верен ему после изгнания, создавать машины смерти. Армии из стали и огня, чтобы вернуть миру его «естественный порядок». — Именно тогда началась война. — Голос Нериала потемнел. — Её назвали Великим Переворотом. Машины против магии. Бог против богов. Мировая ткань чуть не разорвалась. Чтобы остановить Гронтариона, Совет Богов извлёк порох из самой ткани реальности и стёр память людям. Им казалось, что они стерли её у всех. Я сжал кулаки. — Но они ошиблись, — добавил Нериал. — Гронтарион был уже на краю смерти, но кто-то... кто-то смог возродить его. Возможно, человек. Возможно, существо из другого мира. Именно тогда и начался цикл. Цикл возрождения, страданий и безумия. Бесконечный, пока он не станет вновь великим. — Подожди, — вмешался я. — Ты хочешь сказать… чтобы остановить этот цикл… я должен всё же сделать его великим богом? Нериал качнул головой. — Нет. Он достаточно умен, чтобы вытягивать в этот мир обитателей других миров, таких как ты. С каждым разом всё ближе к своей цели. Но ты, Джеймс… ты — единственный, кто зашёл так далеко. Он помолчал, будто давая мне переварить услышанное. А затем, с лёгкой усмешкой, добавил: — Вижу твой разум перегружен информацией. Хочешь немного расслабить атмосферу? Позволь рассказать тебе о себе. Я — бог Мести. И по совместительству — исполнитель приговоров Совета. Среди всех богов я единственный, кто может принимать материальную форму без ритуалов. Для остальных нужны жертвы, кровь и зов. А мне достаточно желания. Он сделал шаг ко мне. От его ауры по телу прокатилась дрожь. Не страх — вес этой правды. — Ты помнишь Неларри́? — спросил он неожиданно. — Двухметрового крота, что приходил ко мне подточить серп? Конечно помню. Он был настоящим фермером. — Именно, — кивнул Нериал. — Он был моим последователем. И ты, Джеймс… ты хорошо обращаешься с серпом. Это будет твоё орудие мести. Он вытянул руки перед собой. Змеи, оплетавшие их, начали извиваться, вычерчивая в воздухе странные руны. Из его ладоней начала сочиться чёрная жидкость — густая, как нефть, но живущая своей жизнью. Она обретала форму — длинное изогнутое лезвие, зазубренное по внутреннему краю, с рукоятью, соединённой цепью. На конце — кольцо с шипами. — Я назвал его Мстительным Серпом, — сказал Нериал. — В нём заключён кусочек моей души. Элемент Хаоса. Это — нечто большее, чем ты можешь представить. Он вызывает любую реакцию без взаимодействия с другими элементами. Это сила, доступная только богам. Я принял серп обеими руками, как святыню. Лезвие, казалось, пело в моей крови, отвечая на каждый удар сердца. — Но помни, — Нериал подошёл ближе. — Когда ты убьёшь Гронтариона, тебе придётся стать моим последователем. Ты займёшь место ослабевшего Неларри́. Тогда ты получишь право на один последний визит в свой мир, чтобы попрощаться. Лишь один. Я кивнул. — Я готов на всё. Если это поможет прикончить этого ублюдка. Он дотронулся до моего лба. Мягко. Легко. — Отрекись от своего прошлого имени. Теперь ты не Джеймс и не Эрхард. Имя тебе Жнец - исполнитель воли моей, несущий правосудие. Я резко открыл глаза. Всё внутри звенело. Моё сердце грохотало, словно барабаны на казни. Я лежал на полу комнаты, в которой ещё недавно говорил с Гронтарионом. Но в руках… Мстительный Серп. Настоящий. Материальный. Именно тогда родился Жнец. С этого дня, я ступил на путь мести и ничто меня не остановит перед уничтожением этого отморозка. Будь у меня эта сила раньше... Я бы не позволил манипулировать мной. Я бы не позволил убить близкого мне человека. Я встал. На теле — что-то тяжёлое. Я осмотрел себя: странный нагрудник, словно каменный жилет, плотно обвивал грудь. В центре — закрытый глаз. Жилы уходили от него прямо под кожу, как будто сливались с моим кровотоком. — Остатки Нериала… — прошептал я. — Он остался со мной… Не было времени терять. Я сунул серп под плащ, который висел на крючке двери, стараясь не задеть зазубренное лезвие, и поспешно вышел из комнаты. Гостиница встретила меня тишиной. Ни души в коридоре. Только скрип половиц под моими шагами. Я спустился вниз, стараясь не смотреть на хозяйку. Сердце грохотало. Если она заметит… — Доброе утро, милок, — произнесла она спокойно, будто и не чувствовала во мне ни изменений, ни оружия. — Надеюсь, вы хорошо отдохнули. — Да… Спасибо, — кивнул я и быстро прошёл к выходу, пряча взгляд. Когда дверь гостиницы хлопнула за спиной, я вдохнул свежий морской воздух. Волны катились к берегу с тихим ритмом, где-то вдалеке слышался крик чаек. Надо было двигаться дальше. Солнце уже стояло высоко, когда я вышел из гостиницы, пряча под плащом и жилет, и серп, который теперь казался не просто оружием, а куском моего тела. Я держал его крепко, будто мог потерять, если ослаблю хватку. Каменные улицы под ногами были влажными после утреннего тумана, и каждый шаг отдавался глухим эхом в пустых переулках. Город будто не спешил просыпаться — местные торговцы только начинали разворачивать свои лавки, а рыбаки возвращались с прибрежных лодок, гружёные скользящей добычей. Я шёл в сторону здания стражи, стараясь держаться в тени домов и не привлекать внимания. Но чем ближе я подходил, тем меньше становилось укрытий. Здесь, ближе к морю, улицы становились шире, и архитектура заметно менялась. Простые каменные дома сменялись выложенными белым известняком постройками, поднимающимися вверх мощными террасами. Вдали, на самом краю прибрежной скалы, величественно возвышался дворец герцога — самое высокое здание города. Его шпили уходили в небеса, и солнце играло на его стеклянных куполах. Рядом с ним, чуть ниже, стояло здание стражи. На первый взгляд — обычная башня. Но присмотревшись, она шире, чем кажется, будто бы была частью большой стены, вырванной и поставленной отдельно. Каменные плиты, из которых она была сложена, были обтёсаны вручную, и на каждой — гербы и узоры, свидетельствующие о долгой истории города. Я почти добрался до входа, когда меня окликнули. — Эй! Ты! Обернувшись, я увидел двух стражников, в одинаковых синих плащах, с алыми повязками на груди. Один из них — высокий, с квадратной челюстью и недоверчивым прищуром, второй — чуть пониже, с цепким взглядом и тонкими пальцами, лежащими на рукояти меча. — Доброе утро, путник, — начал первый. — Ты не подскажешь, почему ты выглядишь… как будто прячешь что-то? И вообще — напряжённый ты какой-то. Я постарался выдавить улыбку, хоть и чувствовал, как по спине стекает холодный пот. — Немного неважно себя чувствую. Ночь выдалась… странная. — В таком случае, тебе бы к лекарю, — хмыкнул второй. — А не к зданию стражи. — Я… — начал я, но второй уже сделал шаг вперёд. — Покажи, что под плащом. — Это личное, — ответил я, отступив на шаг. — Ничего опасного. — Тогда не будет проблем, если покажешь? Я попытался увернуться от дальнейшего давления, делая шаг в сторону, но тут первый из них обошёл меня сзади, ловко и быстро. Схватил мою левую руку, выкрутил за спину. Я закричал... Боль пронзила плечо, как раскалённый гвоздь. Инстинктивно я дёрнул правой рукой, и в ту же секунду плащ соскользнул, обнажая и серп, и жилет. Глаз на нагруднике резко открылся и начал метаться, словно ища цель. — Что за… — начал стражник передо мной, но договорить он не успел. Я с силой ударил локтем в правый бок того, кто стоял сзади, точно в область почки. Раздался глухой хруст — доспех прогнулся, и стражник, застонув, осел на колени. Второй отшатнулся, споткнулся и упал на мостовую, отпустив меч. Я шагнул вперёд, поднял правую руку. Серп пылал чёрным пламенем, но... — Цирковое выступление? — прозвучал знакомый голос. Я повернул голову. Лик стоял в нескольких шагах, прислонившись к колонне, и с усмешкой хлопал в ладоши. В тот же момент чёрное пламя исчезло, серп растворился в жижу и впитался в вены на моей руке. Глаз на жилете захлопнулся, как будто ничего и не было. — Когда это ты успел присоединиться к цирку? — усмехнулся он, подходя ближе и глядя на стражника, корчившегося на земле. — Ты бы видел, какая вмятина. Как будто лошадь пнула... — Мне нужно научиться драться. Ты можешь помочь?, — тяжело дыша, сказал я. Лик хмыкнул и махнул рукой: — Да ты вроде и так умеешь драться, но ладно. Пойдем. Сегодня у тебя первая тренировка, новобранец. Внутри здание стражи было шумным. Повсюду мелькали люди в форме, слышались приказы, команды, звон оружия. Лик провёл меня вглубь, в тренировочную комнату — просторный зал с выстеленным полотном полом, деревянными манекенами, мишенями и стойками с оружием. — Забудь про серп, — сказал он. — Мы начнём с основ. Стойка, баланс, дыхание. Руки вверх, ноги на ширине плеч. Я последовал указаниям. Он начал с простых ударов: прямые, боковые, уклон. Его движения были отточены, быстрые, но я… я чувствовал их как будто заранее. Моё тело двигалось само, повторяя за ним, словно я был его тенью. — Подожди-ка… — пробормотал он после десяти минут. — Ты что, шпионил за мной раньше? — Да нет... — ответил я, переводя дыхание. — Это… Нериал. Он сказал, что дал мне часть своей силы. — Вот же… — Лик покачал головой. — Ладно. Попробуем мои личные приёмы. Только не сломайся, ясно? Он показал несколько своих приёмов — срыв захвата через плечо, удар коленом с разворотом, захват с переворотом тела. Я повторял их с точностью, словно видел это в замедленной съёмке. Лик, казалось, был наполовину шокирован, наполовину взволнован. — Ну хорошо... Спарринг, — предложил он наконец. — Только кулаки. Врубаем правило «до трёх касаний». Мы встали друг против друга. Первые секунды — кружение, ожидание. Он атаковал первым — быстрый выпад вперёд, я увернулся, сделал подножку, он сгруппировался, встал. Второй раунд. Я атаковал, удар снизу — он блокировал, ответный — я поймал его руку и бросил его через бедро. Ещё один раунд — финальный. Мы оба уже вспотели, но я чувствовал, как моё тело находит баланс в этом мире. Я увернулся от удара, развернулся на пятке, и с точностью врезал ладонью в солнечное сплетение. Лик пошатнулся, ухмыльнулся и поднял руки. — Победа за тобой, Эрх. Признаю — ты быстрый ублюдок. Мы вышли из зала, вдыхая прохладный морской воздух. — Теперь осталось узнать, как призвать Гронтариона в материальном обличии, — сказал я, задумчиво глядя на море. — Лиза… Она наверняка знает что-то об этом. — Значит, в библиотеку? — спросил Лик, поворачиваясь ко мне. Вечернее небо над городом наливалось багрово-фиолетовым оттенком, словно само небо чувствовало, что приближается нечто важное. Мы с Ликом шагали по каменной мостовой, вдоль вымощенных домов и уставших от жизни фонарей, освещающих дорогу тусклым янтарным светом. Я чувствовал, как воздух вокруг медленно остывает, вечер приносил прохладу, а с моря дул солёный ветер. Чтобы не идти в гнетущей тишине, я начал говорить. Всё равно Лик заслуживал знать. — Я тебе так ничего и не рассказал, Лик, — начал я, сдерживая волнение. — Нериал… он не просто дал мне силу. Он показал мне, как работает этот мир. Его структуру. Сначала я думал, что он — просто некий могущественный дух. Но потом я понял — он древний бог. Я говорил, глядя вперёд, не отвлекаясь на прохожих. Люди расходились по домам, лавки закрывались, и лишь стража продолжала свою смену, стоя у перекрёстков. Мы сворачивали в один переулок за другим, петляя между узкими улочками, пока не увидели очертания знакомого здания с башенками — библиотеку, стоящую напротив лекарни. — Он заключил со мной договор, — продолжал я, — пообещав дать мне силу, чтобы я мог изменить и защитить этот мир от опасности в виде Гронтариона. Гронтарион ввел этот мир в бесконечный цикл до того момента пока он не найдёт того кто сделает его великим богом. Нериал дал мне серп и жилет, как части себя. Они живые, Лик. Я чувствую, как они пульсируют. Глаз… он видит больше, чем мои глаза могут охватить. А серп… он будто чувствует мою волю и жажду к справедливости. Лик шёл молча, но я чувствовал, что он слушает. У него было то же сосредоточенное выражение лица, что и в бою. Когда мы подошли к двери библиотеки, она чуть скрипнула, и я толкнул её вперёд. Внутри царила полутень, сквозь оконные витражи пробивался мягкий свет, отбрасывая цветные блики на деревянный пол. Лиза, стоявшая у кафедры, резко обернулась к нам, и на её лице сначала мелькнуло испуг, а потом — облегчение. — Ты жив! — воскликнула она, но тут же прикрыла рот ладонью, вспомнив, где находится. — Простите… — добавила она уже шёпотом и вышла из-за кафедры навстречу. Она не подошла ко мне — она подошла к жилету, будто это не я вернулся, а он. Её пальцы осторожно ощупывали его ткань, покрытую странным узором, словно вплавленным в кожу. — Где-то я уже видела это… — пробормотала она, присматриваясь. — Да… это… Это остатки Нериала. Так Ты… ты значит с ним встретился? — Встретился, — кивнул я и рассказал ей всё то же, что и Лику. О сделке. О силе. О цели. Она слушала, не перебивая, и чем дальше я говорил, тем серьёзнее становилось её лицо. — Если всё это правда, — наконец заговорила она, — тогда ты на пороге древнего ритуала. Пойдём за мной. Есть вещи, которые нельзя обсуждать в общем зале. Она провела нас через боковую дверь, и мы вошли в знакомую аудиторию, где когда-то слушали лекцию об элементальных реакциях. На этот раз она достала не карты и схемы, а древнюю, кожаную книгу с выцветшими страницами и узорным переплётом. — О нём много не написано, потому что этот ритуал использовался лишь раз за всю известную историю, — сказала она, листая страницы. — Он требует жертвы. Не смерти, а отдачи. Полной. Человек, чьё тело станет оболочкой, должен быть достаточно сильным, чтобы выдержать вес присутствия бога. Не физически, хотя и это важно. Главное — воля. Он должен выдержать вторжение разума и не потеряться. Она читала вслух отрывки, поясняя: — Призыв происходит на границе между утром и днем, в момент наивысшей тишины. Необходим круг из пяти рун, начертанных на земле. Каждая — символ одной из стихий. В центр круга помещается сосуд — человек. Жрец или проводник бога должен активировать каждую руну, сопровождая активацию словами, что указывают на суть — «огонь, что сожжёт ложь», «вода, что смоет старое», «земля, что удержит истину». Всё заканчивается жертвоприношением силы — жертва отдаёт часть своей души богу, и тогда он нисходит. Лик хмыкнул: — Ну и весёлый у нас будет завтрашний день. Дождаться не могу... Я кивнул, поблагодарил Лизу и сказал: — Завтра мы найдём того, кто подойдёт. Будь готова. Жди нас у выезда из города. На улице уже полностью стемнело. Город казался тише, чем обычно. Мы с Ликом вышли из библиотеки, и я сказал, глядя на дорогу перед собой: — Я знаю, кто может стать сосудом. Тот, кто уже носит зло внутри. Тот, кто когда-то допрашивал меня. Лидер разбойников. Его душа чёрная, но воля сильна. Лик посмотрел на меня с прищуром: — Я так и думал, что ты к нему вернёшься. Завтра тогда встречаемся у южных ворот. Мы попрощались, и я остался один. Шёл по знакомым улочкам, зная, что это последний раз. Последняя ночь в доме Эрхарда. Завтра всё изменится. Я открыл дверь, прошёл в мастерскую. Без фартука. Без инструментов. Только я и мои мысли. Я взял чертежи — десятки листов, на которых были мечты. Планы. Проекты. Всё это исчезало в огне. Бумага сгорала, свернувшись в чёрную золу. Затем я подошёл к автоматическому снарядителю, моему первому изобретению в этом мире, и раскалил его до бела, пока он не начал плавиться, как воск. Металл капал на камни, превращаясь в капли без памяти. Я вышел, закрыл дверь мастерской на ключ. Заложил его под дверную щель. Пусть этот этап останется позади. В спальне я сел на кровать и посмотрел на свои руки.