Часть 8

Возвращение в столицу прошло гладко, но стоило мне только переступить порог выделенного для нашего «экономического штаба» крыла, как я понял: тишины здесь не будет. Воздух в кабинете был густым от запаха кофе, старых пергаментов и чего-то неуловимо сладковатого — видимо, Элизия снова жгла благовония для «концентрации мыслительных потоков». Весь огромный стол из тёмного дуба был завален картами, графиками и магическими проекциями, которые пульсировали разными цветами. Моя команда спасателей экономики была в сборе. Даса, стояла на стопке толстых книг, чтобы дотягиваться до верхней части магической доски, и яростно чертила графики. Крул, высшая вампирша, грациозно развалилась в кресле, попивая что-то подозрительно красное из хрустального бокала, но при этом её глаза неотрывно следили за цифрами. А Элизия, Хакутаку, зарывшись по уши в свитки, бормотала себе под нос формулы, время от времени поправляя сползающие на нос очки. — …и если мы введём коэффициент эротической отдачи на третьем этапе строительства, то общая производительность саламандр вырастет на сорок два процента! — вещала Даса, стуча указкой по доске. — Но только если мы обеспечим им перерывы для «термальной синхронизации» с мужьями каждые четыре часа! — Четыре часа — это полумера, — томно возразила Крул, покачивая бокалом. — Вы недооцениваете их выносливость. Дайте им шесть часов работы, но в конце смены — гарантированный доступ к новым экспериментальным маслам из Шабаша. Драма, ожидание, предвкушение! Это распалит их куда сильнее. Экономика должна быть как хороший роман — с кульминацией в конце рабочего дня. — Вы обе упускаете базовую биомагическую метрику, — подала голос Элизия, не поднимая головы от свитков. Её хвост-спираль нервно дёргался. — Если мы говорим о саламандрах, их ядро маны требует не просто ожидания, а кинетического трения. Я предлагаю интегрировать в их рабочие инструменты рунические накопители. Чем больше они машут киркой или молотом, тем больше маны аккумулируется в артефакте, который вечером можно использовать как… кхм… стимулятор резонанса в постели. Они будут не просто строить дома, они будут буквально ковать своё вечернее удовольствие! Я остановился в дверях, скрестив руки на груди, и позволил себе лёгкую ухмылку. — Я смотрю, процесс идёт полным ходом. Троица мгновенно замерла. Даса чуть не свалилась со своей башни из книг, Крул поперхнулась «вином», а Элизия резко вскинула голову, сверкнув линзами очков. — Лорд Арвис! — пискнула Даса, поспешно спрыгивая на пол и кланяясь. — Мы как раз финализируем первый пакет реформ для производственного сектора! — Вольно, — я прошёл к столу и посмотрел на светящиеся графики. — Идея с руническими накопителями в инструментах звучит пугающе эффективно. Элизия, ты уверена, что это не приведёт к тому, что они начнут сносить стены просто ради зарядки артефакта? Хакутаку поправила очки, её глаза хищно блеснули. — Мы установим лимиты ёмкости, милорд. Как только артефакт заряжен — всё, переработка не имеет смысла. Это заставит их работать чётко по норме, без переутомления, но с максимальной самоотдачей. Я кивнул. Это была та самая гениальность, граничащая с безумием, которая нам и требовалась. — Хорошо. Что по логистике? — спросил я, садясь во главе стола. Крул поставила бокал и подалась вперёд, оперевшись локтями о столешницу. Её взгляд стал по-настоящему хищным — взгляд существа, прожившего века и знающего толк в управлении массами. — Логистика — это кровеносная система, Арвис, — произнесла она, забыв о формальностях, как и подобает старому знакомому. — Проблема гарпий и кентавров-курьеров в том, что они теряют мотивацию вдали от дома. Мы разработали систему «Парных маршрутов». Теперь доставка грузов — это не одиночная повинность. Это оплачиваемое государством романтическое путешествие. Мы строим сеть специализированных «Станций Отдыха» вдоль главных трактов. Доступ туда имеют только курьеры с супругами, выполнившие норму перевозок. А внутри станций… ну, скажем так, Шабаш расстарался с дизайном номеров. — То есть мы превращаем грузоперевозки в медовый месяц за счёт казны? — уточнил я. — С жёсткими дедлайнами и штрафами за опоздание, — пискнула Даса, поднимая палец. — Если груз доставлен вовремя — пара получает ключ от люкс-комнаты с подогреваемыми гнёздами и зельями выносливости. Если опоздали — спят в стандартном номере. Вы не представляете, как гарпии ненавидят стандартные номера! По нашим расчётам, скорость доставки возрастёт в три раза. Я потёр переносицу, чувствуя, как где-то внутри меня плачет старый человеческий логик и аплодирует новый демонический прагматик. Это было настолько в духе Мамоно, что не могло не сработать. — А что с финансированием всего этого великолепия? — задал я главный вопрос. — Мы не можем бесконечно доить казну. Тут Элизия расплылась в жутковатой, абсолютно профессорской улыбке. Она вытащила из-под завалов толстый гроссбух и с глухим стуком опустила его передо мной. — Налоговая реформа «Добровольного экстаза», Лорд Арвис. Мы больше не собираем налоги золотом с малого бизнеса. Мы собираем их излишками маны. Я приподнял бровь. — Поясни. — Мамоно-предпринимательницы, особенно суккубы, арахны и кицунэ, тануки в процессе ведения бизнеса и личной жизни генерируют колоссальные объёмы избыточной демонической энергии. Раньше она просто рассеивалась в атмосфере. Мы устанавливаем в их лавках и домах мано-уловители. Собранная энергия конвертируется в кристаллы, которые государство забирает в качестве налога. Эти кристаллы затем идут на оплату работы инженеров, строителей и тех же курьеров. Это замкнутый цикл! Валюта, обеспеченная чистейшим, концентрированным удовольствием! Я смотрел на эту троицу. — Знаете, — медленно произнёс я, закрывая гроссбух. — Когда-нибудь про вас напишут отдельную книгу. И она будет либо в разделе величайших экономических трактатов, либо в разделе порнографии. А скорее всего — и там, и там. Даса густо покраснела, Крул довольно рассмеялась, а Элизия лишь поправила очки, словно это был лучший комплимент в её жизни. — Готовьте финальные документы на подпись, — скомандовал я, поднимаясь. Механизм этого безумного, похотливого, но искреннего мира начинал работать по новым правилам. Все было доделано за считанные часы. И вот я уже с кипой свитков, от которых буквально фонило гениальным безумием моей троицы экономистов, я направился в главный зал. По правилам нашей диархии, я мог запустить реформы и сам — Лилит доверяла мне безоговорочно, вплоть до того, что подписала бы указ о перекраске неба в зелёный цвет, если бы я сказал, что так нужно для логистики. Но всё же, такие масштабные тектонические сдвиги в укладе жизни Мамоно требовали её формального ознакомления. Двери главного зала, выкованные из тёмного демонического золота, бесшумно отворились передо мной. Я ожидал увидеть Лилит, скучающую на троне, или, возможно, раздающую указания кому-то из генералов. Но вместо этого зал был наполнен ароматом цветущей сакуры, дорогого благовония и лёгкого запаха сакэ. Лилит сидела не на троне, а за низким резным столиком в центре зала. А напротив неё, вальяжно раскинув свои пушистые, золотистые хвосты, сидела гостья. Верховная Кицунэ Зипангу, или, как её чаще называли в узких кругах — просто Ёко. Она не была божеством в прямом смысле этого слова, как Хель или Эрос, но по уровню силы, влияния и хитрости стояла к ним вплотную. Второе лицо островного государства Зипангу, духовный лидер всех лисиц-оборотней, владычица иллюзий и, пожалуй, одна из самых опасных женщин в этом мире. На ней было роскошное кимоно, расписанное золотыми журавлями, которое, по старой доброй традиции Мамоно, скрывало ровно столько, чтобы оставлять простор для фантазии, но обнажало достаточно, чтобы эта фантазия немедленно переходила в активную фазу. Её девять хвостов медленно, гипнотически покачивались в воздухе, живя своей отдельной жизнью. Когда я вошёл, её лисьи ушки дернулись. Она грациозно повернула голову, и её золотистые глаза с вертикальными зрачками впились в меня. Губы растянулись в хитрой, многообещающей улыбке. — О-я, о-я… — промурлыкала Ёко, прикрывая нижнюю часть лица расписным веером. — Какие слухи не врут. Великий Лорд Арвис действительно вернулся из-за грани. И, судя по ауре, стал ещё более аппетитным. Она плавно поднялась, её хвосты образовали за спиной золотой веер. Лилит тут же напряглась. Её собственный хвост хлестнул по ковру, а в глазах вспыхнул собственнический красный огонёк. — Ёко, — голос Лилит был сладким, но с явной ноткой стали. — Глаза можешь не отводить, но руками не трогать. Он мой. И у него, между прочим, много работы. — Ну что ты, Лилит-сама, — лисица тихо рассмеялась, её смех походил на звон серебряных колокольчиков. — Мы, кицунэ, знаем толк в уважении чужой собственности. Хотя в Зипангу говорят: "Хороший муж — как хорошее сакэ. Им нужно вдохновлять уважаемых гостей". — В Маккае говорят: "Тронешь моего мужа — я сделаю из твоих девяти хвостов один большой воротник", — парировала Лилит, не переставая улыбаться. Я мысленно вздохнул. Дипломатия высшего уровня, ничего не скажешь. — Дамы, — я шагнул к столу и положил свитки. — Рад видеть вас в добром здравии, Ёко. Зипангу процветает? — Благодаря вашим прошлым трудам и нашему скромному руководству — более чем, Лорд Арвис, — она изящно поклонилась, её декольте при этом продемонстрировало чудеса гравитации. — Но я вижу, вы пришли не для светских бесед. Что это за манускрипты, от которых так и веет структурированной страстью? Лилит тоже с любопытством посмотрела на бумаги. — Я решил не откладывать, — сказал я, садясь рядом с женой. — Это финальный проект экономических реформ. То, о чём я говорил тебе ранее, Лилит. "Система Ориентированной Стимуляции". — О, тот самый проект кобольда? — Лилит оживилась, мгновенно забыв о ревности, и пододвинулась ближе ко мне, прижавшись бедром. — Рассказывай. Ёко, тебе тоже будет полезно послушать. Зипангу славится своими торговцами, возможно, переймёте опыт. Ёко сложила веер и внимательно уставилась на меня. Вся её игривость вдруг отошла на второй план, уступив место холодному, расчетливому уму древнего правителя. — Я буду краток, — начал я, разворачивая первый график. — Проблема текущей экономики в том, что Мамоно, получив мужа, теряют мотивацию к труду. Мы не будем их заставлять. Мы встроим их инстинкты в производственный процесс. Я изложил им суть в сжатом виде. Рассказал про рунические накопители для саламандр, которые превращают физический труд в вечернее наслаждение. Про систему "Парных маршрутов" для курьеров-гарпий с люкс-номерами на постоялых дворах. И, наконец, про "Налог Добровольного Экстаза" — сбор излишков маны, выделяемой парами, для конвертации в кристаллы и финансирования государства. И другие части большого проекта. По мере моего рассказа в зале повисла абсолютная тишина. Лилит слушала, приоткрыв рот. Её дыхание участилось, а глаза засияли таким восторгом, словно я только что подарил ей звезду с неба. А Ёко смотрела на свитки так, будто это были древние скрижали с секретом бессмертия. Её девять хвостов замерли, вытянувшись стрункой. — Налог на излишки демонической маны от соития… — медленно, пробуя каждое слово на вкус, произнесла Верховная Кицунэ. — И конвертация этой энергии в ликвидный актив для оплаты инфраструктуры. Она подняла на меня взгляд. В её глазах плескался чистейший, неподдельный трепет. — Лорд Арвис… — прошептала лисица. — Вы понимаете, что вы только что сделали? Вы изобрели вечный двигатель. На Зипангу полно гостиниц, горячих источников и чайных домов. Если мы установим мано-уловители там… Боги! Да мы сможем вымостить дороги золотом уже через год! Она резко подалась вперёд, почти перевалившись через столик, и схватила меня за руку своими мягкими пальцами. — Лорд Арвис! Я официально запрашиваю команду ваших специалистов для обмена опытом! Я отдам вам любые торговые преференции! Я пришлю вам тысячу лучших бочек сакэ! Я могу лично станцевать для вас танец семи лун! — Эй! — Лилит хлопнула ладонью по столу, её голос прогремел на весь зал. — Я сказала: руками не трогать! И танцевать ему буду только я! Ёко неохотно отпустила мою руку, но её глаза продолжали лихорадочно блестеть. — Простите, Лилит-сама. Просто это гениально. Это перевернёт весь наш мир. Люди строят экономику на страхе голода и жажде золота. А вы строите её на любви и удовольствии. Это абсолютная победа идеологии Мамоно. Лилит гордо вскинула подбородок, её хвост обвил мою талию. — Ещё бы. Мой муж — величайший ум этой эпохи. Так что там с подписями, Арвис? Где мне поставить печать? Я пододвинул к ней главный указ. Лилит, даже не вчитываясь в мелкий шрифт, приложила палец к губам, затем к бумаге, оставляя сияющий магический оттиск своей ауры. — Готово. — Она повернулась ко мне, её голос стал томным, а взгляд потяжелел. — Реформы запущены. А у нас образовалось окно, мой дорогой Лорд. Окно для личного времени. Ёко тактично раскрыла веер и поднялась, её хвосты снова плавно заскользили в воздухе. — Пожалуй, мне пора возвращаться в Зипангу. Нужно срочно созвать совет старейшин. Лорд Арвис, Лорд Лилит… — она низко поклонилась. — Моё почтение. И, Арвис-сама если когда-нибудь устанете от бюрократии, горячие источники Зипангу всегда открыты для вас. С лёгким хлопком и россыпью золотых искр Верховная Кицунэ исчезла, оставив после себя лишь запах сакуры. Золотые искры растаяли в воздухе, унося с собой приторный аромат сакуры и сладких обещаний. Мы остались одни. Тишина огромного тронного зала мягко сомкнулась вокруг нас, нарушаемая лишь нашим дыханием. Лилит сидела у меня на коленях. Её руки привычно и собственнически обвивали мою шею, а лицо находилось так близко, что я чувствовал тепло её кожи. Её глаза смотрели прямо в мои. В любой другой день, в любой другой похожей ситуации, она бы уже давно сократила этот миллиметр между нашими губами, увлекая меня в долгий, требовательный поцелуй. Она смотрела на меня. Я смотрел на неё. Секунда текла за секундой. И вдруг, вместо того чтобы податься вперёд, Лилит резко выдохнула, словно сбрасывая с себя всё это царственное наваждение. Наваждение Владычицы растворилось без следа. — Вот же сучка! — неожиданно звонко и с искренним возмущением выдала она. Лилит убрала руки с моей шеи, отстранилась, плюхнувшись обратно на мои колени со всей грацией обиженного подростка, и скрестила руки на груди. — Ты видел?! Нет, ты это видел?! — она гневно сверкнула глазами в ту сторону, где ещё недавно сидела Верховная Кицунэ. — Она снова флиртовала с тобой! Прямо при мне! Как девятьсот лет назад, как пятьсот лет назад, так и сейчас! Ничего не меняется! У этой облезлой лисы вообще нет никакого такта! «Горячие источники открыты для вас, Арвис-сама»... Я ей эти источники в одно место залью! Я молча покивал, едва сдерживая рвущуюся наружу улыбку. Ну, в общем, всё как обычно. Дипломатия дипломатией, а инстинкты никто не отменял. А Лилит тем временем окончательно надулась. Она сидела с прямой спиной, сжав губы, а её щёки буквально вздулись от праведного негодования. Сейчас, в эту самую секунду, самая могущественная женщина в мире, Лорд Мамоно, перед которой трепетали целые континенты, была до смешного похожа на рассерженного хомячка. В ней проснулась та самая детская, искренняя и невероятно трогательная игривость, которую она позволяла себе показывать только за закрытыми дверями. И только мне. Этот образ — не видела даже наша первая дочь, Махлат, не говоря уже о генералах или слугах. Для всего мира она была абсолютом страсти и власти. Для меня — просто моей женой, которая терпеть не могла, когда кто-то другой заглядывался на её сокровище. — Лилит... — мягко позвал я. — Что «Лилит»? — буркнула она, демонстративно отворачиваясь и глядя куда-то в угол зала, хотя её хвост нервно подрагивал, выдавая, что она ждёт моей реакции. — Ты ей ещё и улыбался. И реформы свои показывал. — Я показывал реформы союзнику, — спокойно ответил я, поднимая руку и ласково проводя костяшками пальцев по её напряжённой щеке. Кожа у неё была невероятно мягкой. — А улыбался я потому, что знал: как только она уйдёт, ты начнёшь ревновать. И это очаровательно. Она скосила на меня глаза, пытаясь сохранить суровый вид, но её надутые щёки чуть сдулись. — Я не ревную, — фыркнула она, хотя голос уже потерял половину своей колючести. — Я просто защищаю государственные интересы. Мой муж — это стратегически важный ресурс. — Разумеется, — я тихо рассмеялся, обнимая её за талию и осторожно притягивая обратно к себе. Она поддалась легко, словно только этого и ждала. — Самый важный. Но знаешь, сколько бы хвостов ни было у Ёко, и какие бы танцы она ни обещала мне это совершенно не интересно. Лилит положила подбородок мне на грудь, заглядывая в глаза снизу вверх. Её взгляд потеплел, рубиновые радужки мягко засветились. Обида таяла на глазах, уступая место той самой глубокой, тихой нежности, которая связывала нас крепче любых магических клятв. — Правда? — прошептала она, чуть придвинувшись. — Правда, — я наклонился и оставил лёгкий, невесомый поцелуй на её лбу, прямо у линии роста тёмных волос. — Зачем мне какие-то иллюзии или горячие источники Зипангу, если у меня на коленях сидит самая прекрасная женщина во всех мирах? Та, ради которой я вернулся из-за грани. Лилит тихо выдохнула. Её руки снова скользнули мне на плечи, но на этот раз в них не было собственнической хватки — только ласка и потребность в тепле. Она уткнулась носом мне в шею, вдыхая мой запах, и её напряжённые плечи окончательно расслабились. — Ты умеешь подбирать слова, когда захочешь... — промурлыкала она, прижимаясь ко мне всем телом. Хомячок исчез, уступив место ласковой, умиротворённой кошке. — Я люблю тебя, Арвис. И я никому тебя не отдам, пока сама этого не захочу. — Я знаю, — я мягко погладил её по спине, наслаждаясь моментом абсолютного покоя. — Я и сам никуда не уйду. Мы сидели так довольно долго. В пустом зале, среди разложенных на столе свитков с великими реформами, два правителя просто наслаждались тем, что они есть друг у друга. Так бы мы и сидели, наслаждаясь тишиной и друг другом, ещё очень долго. Время в такие моменты теряло свой смысл, растягиваясь в бесконечную, тёплую вечность. В замке Маккай существовало одно негласное, но абсолютно нерушимое правило. Правило, которому было больше веков, чем самим стенам этой цитадели: если оба Лорда находятся в тронном зале одни — входить запрещено. Ни при каких обстоятельствах. Ни под каким предлогом. Запрещено даже приближаться к дверям, пока кто-то из нас не покинет помещение. Все слуги, стража и даже генералы знали, что нарушение этого табу чревато встречей с гневом Лорда Мамоно, от которого не спасёт даже самая искренняя преданность. Поэтому мы расслабились окончательно. Я откинулся, а Лилит, устроившись у меня на коленях, с грацией сытой львицы принимала угощения. Я кормил её с рук, как древнегреческую богиню, отрывая по одной спелой, сочной виноградине от грозди, материализованной магией. Она аккуратно брала ягоды губами, слегка касаясь моих пальцев горячим языком, и её глаза довольно щурились. Абсолютная идиллия. И именно поэтому то, что произошло дальше, не укладывалось ни в какие рамки. Тяжёлые, зачарованные двери тронного зала не просто открылись — они распахнулись с таким грохотом, будто в них ударил осадный таран. Звук эхом прокатился по сводам, заставив хрустальные подвески на люстрах испуганно зазвенеть. Мы оба синхронно повернули головы в сторону входа. Лилит, только что мурлыкавшая от удовольствия, мгновенно напряглась, потянувшись, как дикая кошка перед прыжком. Её глаза вспыхнули опасным, кровавым светом, а аура в зале мгновенно потяжелела, готовая раздавить наглеца. Но слова гнева так и застряли у неё в горле. На пороге, тяжело дыша, стояла Друэлла. Моя четвёртая дочь. Правительница одного из самых пошлых демонических королевств, та самая, что ещё недавно подумывала опрокинуть бастионы Ордена. Это было её первое появление в замке с момента моего возвращения, и выглядела она так, словно промчалась через половину континента без остановок. Друэлла была воплощением первобытной, хищной красоты. Высокая, с роскошной гривой пепельных волос, разметавшихся по плечам, и пронзительными глазами цвета грозового неба. На ней был её излюбленный доспех из тёмного металла с алыми вставками, который облегал её безупречную фигуру, подчёркивая каждый изгиб, но при этом явно служил и для реального боя. Обычно её лицо выражало либо предвкушение битвы, либо высокомерную насмешку, но сейчас она выглядела растерянной. Она даже не обратила внимания на то, в какой интимной позе застала нас. — Друэлла? — Лилит приподняла бровь, её гнев сменился недоумением. Она медленно выпрямилась на моих коленях. — Что случилось настолько важное, что ты врываешься в тронный зал без стука, нарушая древний закон? Небеса падают? Друэлла сглотнула, делая шаг вперёд. Лязг её брони прозвучал в повисшей тишине оглушительно громко. — Мама... Отец... — её голос, обычно звонкий и властный, сейчас слегка дрожал. Она сжала кулаки так, что металл перчаток скрипнул. — Я прибыла прямо от границ Туманного континента. Я отложил ветку винограда. Инстинкты, спавшие все эти мирные минуты, мгновенно обострились. Если Друэлла, не знающая страха, выглядит так, значит, случилось нечто из ряда вон выходящее. — Говори, — спокойно велел я. Друэлла подняла на нас взгляд. В её глазах отражался шок, который она, очевидно, всё ещё пыталась переварить. — Прибыл посланник. Архангел высшего круга. С белым флагом и печатью абсолютной неприкосновенности. Лилит замерла. Её хвост, до этого лениво обвивавший мою ногу, застыл в воздухе. — И что он передал? — голос Лилит стал тихим, но в этой тишине чувствовалась угроза. Друэлла сделала глубокий вдох, словно собираясь прыгнуть в ледяную воду. — Он передал послание от Неё. Верховная Богиня, она прислала официальное сообщение. Новость ударила, как заклинание высшего порядка. Лилит резко подскочила с моих колен, не веря своим ушам. Её лицо побледнело, а губы приоткрылись в немом изумлении. Я тоже подался вперёд, чувствуя, как внутри всё сжалось. Эрос и Хель говорили о подготовке, но чтобы так скоро... — Она предлагает встречу, — закончила Друэлла, и каждое её слово падало в тишину зала, как тяжёлый камень. — Личную встречу с вами обоими. На нейтральной территории. Это был впервые за всю нашу историю.