Третий лишний

Дождь затих, оставив после себя влажную, зябкую мглу. Я сидела в машине напротив дома Беловых, не в силах тронуться с места. В руках я сжимала дневник, и слова плясали перед глазами, складываясь в новую, горькую картину. «Сегодня Артем сказал, что мы не должны туда ходить. Он боится». Артем боялся? Упрямый, нахрапистый Артем Родионов, который в четырнадцать лет лез в любую драку и на любую заброшку первым? Это была первая нестыковка. И тогда память, как кинопленка, начала прокручивать прошлое заново, с учетом той правды, которую я всегда знала, но предпочитала не трогать, как больной зуб. Тот самый день, когда Артем впервые подошел ко мне на школьном дворе. Не ко мне — к крутящейся на турнике Ане Беловой. А я была просто подругой, удобным мостиком. — Эй, Одинцова, — бросил он, стараясь звучать небрежно. — А твоя подруга... она с кем встречается? Я, дура, обрадовалась его вниманию. Мне, угловатой и колючей, редко кто писал записки в тетрадь. А он был старше на класс, с уже ломающимся голосом и дерзким взглядом. Я стала его конспиративной базой. Передавала записки Ане, уговаривала ее пойти с нами гулять, придумывала предлоги для встреч. Я была режиссером их романа, в котором мне отвели роль суфлера за кулисами. И это сработало. Через пару месяцев они уже были неразлучны. А я... я была третьей. Всегда третьей. В кино, в походах, в наших разговорах. Моя роль «сводницы» закончилась, но выйти из этой треугольной конструкции я уже не могла. Без них я была никем. А с ними — тем, кто всегда чуть позади. Я сжала руль так, что костяшки побелели. Все наши приключения, наша «Лига исследователей» — все это было лишь фоном для их романа. Артему была нужна не я, а мое влияние на Аню. А когда он ее получил, я стала просто приложением к их паре. И тогда до меня дошла простая, ужасающая логика. Если Аня куда-то пошла, Артем пошел с ней. Всегда. Он не отпустил бы ее одну, особенно в какое-то опасное место. Он бы ее охранял, оберегал, пытался быть героем в ее глазах. Значит, в ту ночь они были вместе. Неразлучно. Фраза из дневника «Они смотрят не как бомжи» приобрела новый смысл. «Они» — это не Артем и Аня. Это кто-то другой. Кого-то они увидели вдвоем. Я лихорадочно открыла дневник на последней записи. «Если что, оставил записку в…» «Оставил».Мужской род. Артем. Это он оставил записку где-то. Не «оставила», а именно «оставил». Аня знала, где ее искать. Значит, между ними был план на случай опасности. План, в котором не было места для меня. Горечь подступила к горлу едким комом. Они были командой. Настоящей. А я была посторонней, впутанной в их историю по собственной глупости. Но сейчас это не имело значения. Эта горькая правда была ключом. Я завела машину и поехала не домой. Я поехала в старый район, где жил Артем Родионов. Его дом был таким же серым и обшарпанным, как десять лет назад. Его мать, постаревшая на двадцать лет за одну ночь, едва открыла дверь. Она не узнала меня. — Мне нечего вам сказать. Оставьте меня в покое, — ее голос был плоским, выжженным. — Мария Степановна, я не из полиции. Я Марта. Подруга Артема. Она всмотрелась в мое лицо,и в ее глазах мелькнуло что-то знакомое. Стоило ли говорить ей, что я была всего лишь подругой его девушки? Нет. — Я пытаюсь понять, что случилось. Ради Ани. Имя Ани подействовало.Она молча отступила, пропуская меня в квартиру. Та была наполнена тем же затхлым воздухом безысходности, что и комната Ани. — У него… после того как все случилось, — тихо начала она, — был еще один рюкзак. Старый, потертый. Милиция его не забрала, он валялся в шкафу. Я не могла его выбросить. Сердце у меня ушло в пятки. —Можно я на него посмотрю? Она кивнула и вытащила с антресолей потрепанный армейский рюкзак. Я вытряхнула содержимое на пол. Старая футболка, засохший фломастер, пустые фантики. И в маленьком внутреннем кармашке — сложенный в несколько раз листок из школьной тетради. Я развернула его. Это была карта. Нарисованная от руки, с пометками. В центре — знакомые «руины» старого кирпичного завода на окраине поселка. И стрелка, уходящая в подвальную часть одного из цехов. Рядом было нацарапано корявым почерком Артема: «Убежище. На случай, если «они» вернутся». И ниже, уже его же рукой, но более нервно: «Аня, если меня не будет, ищи здесь. Не ходи одна!» Значит, он предчувствовал беду. Он создал убежище. И он предполагал, что может исчезнуть, но Аня должна была найти... что? Не его, а что-то другое. Я посмотрела на его мать. —Мария Степановна, вы не против, если я возьму это? Она лишь безнадежно махнула рукой. Выйдя на улицу, я поняла, что все эти годы искала не двоих друзей. Я искала пару влюбленных подростков, у которых был свой, тайный мир. Мир, в который я вломилась непрошеной гостьей тогда и врываюсь сейчас. Но теперь у меня была карта. И понимание, что если они пропали, то пропали вместе. И если они где-то и есть, то только вместе. Мне нужно было на руины завода. Туда, где началась их тайна. И, возможно, где она оборвалась.