Тень из прошлого

Прошла неделя. Неделя бессонных ночей, изучения старых карт и безуспешных попыток найти хоть что-то о заброшенном заводе в цифровых архивах. Я была одержима. «Руины» стали навязчивой идеей. Я уже почти решилась на ночную вылазку, понимая все риски — одно дело изучать старые бумаги, другое — лезть в потенциально опасное место в одиночку. Именно в этот момент в дверь моего офиса постучали. Не клиентский звонок, а именно настойчивый, твердый стук. — Войдите, — крикнула я, отрываясь от карты, где я обвела красным контуры завода. Дверь открылась, и в проеме возникла высокая, спортивная фигура молодого человека лет двадцати пяти. Строгое, почти официальное выражение лица, короткая стрижка, пронзительный взгляд. Он выглядел так, словно я был его следующим заданием. — Марта Одинцова? — его голос был низким и уверенным. — Я. Чем могу помочь? Он вошел, закрыл за собой дверь и, не дожидаясь приглашения, сел в кресло напротив. Его движения были выверенными, экономичными. — Меня зовут Кирилл Волков. Я частный детектив, как и вы. — Он положил на стол свою визитку. — И я узнал, что вы возобновили расследование по делу Артема Родионова и Анны Беловой. У меня внутри все сжалось в ледяной ком. Как он узнал? Я ни с кем не делилась, кроме матерей пропавших. — Откуда вам это известно? — спросила я, стараясь сохранить спокойствие. — У меня есть свои источники в архивном отделе. Дело с пометкой «частный интерес» привлекло внимание. Особенно когда запрашивают дела десятилетней давности. — Он внимательно посмотрел на меня, и в его взгляде не было враждебности, скорее — профессиональная оценка. — Артем был моим лучшим другом. С самого детства. Мы жили в одном дворе. В памяти тут же всплыл образ: за Артемом всегда ковылял на велосипеде худой рыжеватый мальчишка. Тихий, но упрямый. Кирилл. Да, я его помнила. Он всегда держался на расстоянии, особенно когда рядом была Аня. Третий лишний в их паре, как и я. Только он был другом Артема, а я — подругой Ани. — Я помню тебя, — кивнула я. — Ты давал показания тогда. — Да. И так же, как и вы, я не смог с этим жить. — Он откинулся на спинку стула, и его маска официальности на мгновение спала, открывая усталое, знакомое мне до боли выражение. — Я пошел в детективы по той же причине. Найти его. Найти правду. Вот оно. Слово «похожи» повисло в воздухе, не произнесенное, но ощутимое. Мы были разными — я, с моим вечным внутренним надломом, и он, с его военной выправкой. Но нас свела одна и та же рана, одно и то же наваждение. Мы были двумя сторонами одной медали: он искал своего друга, я — своих, хотя мои «друзья» оказались иллюзией. — Почему сейчас? — спросила я. — Почему не десять лет назад? — Потому что десять лет назад я был мальчишкой, который ничего не умел. А сейчас у меня есть опыт, связи и... — он ткнул пальцем в карту на моем столе, — похоже, у вас появилась зацепка, которой не было раньше. Я хочу помочь. Не мешать, а помочь. Для него. Для Артема. Я колебалась. Впускать кого-то в свое расследование, в свою боль? Но он был прав. Одной идти на руины было безумием. А он выглядел как человек, способный за себя постоять. И его мотивы были кристально чисты, возможно, чище моих. Он искал друга. А я... я все еще не могла определить, что я искала: правду или оправдание для самой себя. — Хорошо, — наконец сказала я. — Есть кое-что. — Я повернула к нему тетрадь Ани и карту, найденную в рюкзаке Артема. — Они что-то нашли на старом кирпичном заводе. Что-то, что заставило их бояться. Артем даже оборудовал там убежище. Кирилл внимательно изучил документы, его лицо стало серьезным. —«Они»... — прошептал он. — Я всегда чувствовал, что Артем что-то скрывал в последние недели. Он стал нервным, замкнутым. Говорил что-то о «не своих людях» в поселке. Я думал, это детские страхи. — Похоже, нет, — сказала я. — Они столкнулись с кем-то реальным. И, возможно, этот «кто-то» до сих пор там. Кирилл поднял на меня взгляд. В его глазах горел тот же огонь, что, наверное, был и в моих. —Значит, нам пора навестить эти руины. Вместе. В слове «вместе» было что-то новое, непривычное. Не «я», а «мы». Впервые за долгие годы я была не одна в своем навязчивом поиске. Рядом был кто-то, кто понимал. И в этом было одновременно и облегчение, и новая, неизвестная доселе опасность.