Отражение в стекле

Мы договорились встретиться на следующий вечер у старого въезда на территорию завода. Я стояла, засунув руки в карманы ветровки, и куталась от промозглого ветра. В голове прокручивались возможные сценарии, один безумнее другого. Фары выхватили из темноты мое одинокое силуэт. Подкатил нешумный темно-серый внедорожник. Из него вышел Кирилл. Теперь, при вечернем свете, я могла разглядеть его как следует. Да, это был тот самый рыжеватый мальчишка, но неузнаваемо изменившийся. Его когда-то яркие волосы были теперь густо окрашены в цвет воронова крыла, коротко стриженные, но на макушке они упрямо вились мелкими, плотными кудрями. Очки в тонкой металлической оправе не скрывали, а подчеркивали пронзительную голубизну его глаз. Он был одет в практичную темную одежду без логотипов — идеальный камуфляж для городских джунглей. Он кивком поздоровался, оценивающе окинул меня взглядом. Я почувствовала себя немного неряшливо в своей потертой ветровке и джинсах, мои волосы шатенки с челкой были просто собраны в хвост. — Готова? — его голос вернул меня к реальности. —Больше, чем когда-либо, — я открыла дверь пассажира и залезла в салон. Машина тронулась, и мы медленно поползли по разбитой бетонной дороге, ведущей вглубь территории. Заводские корпуса вырисовывались в сумерках как скелеты доисторических животных. Царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь скрежетом гравия под колесами. — Я тут кое-что выяснил, — нарушил молчание Кирилл, не отрывая глаз от дороги. — После их исчезновения я пытался сам что-то искать. Спрашивал местных бомжей, подростков. Один парень, который проводил время здесь тогда, сказал, что видел их в ту ночь. Он запомнил именно ее. Аню. Я повернулась к нему, затаив дыхание. —Почему? — Он сказал, что она была «как картинка». Очень красивая. Необычная внешность. Черные волосы, узкие глаза, светлая кожа. Среди наших серых пейзажей она выделялась. А с ней был высокий парень-блондин, «как с обложки», по его словам. Артем. Вспомнилась фотография. Да, они и правда выглядели как звездная пара из какого-то фильма. Артем — этот классический русский блондин с правильными чертами лица и яркими голубыми глазами. И Аня — с ее удивительной, запоминающейся красотой, доставшейся от матери-казашки. На их фоне я, обычная шатенка с карими глазами, и Кирилл с его тогдашними рыжими кудрями, должны были казаться блеклыми тенями. — Они шли в сторону главного цеха, — продолжил Кирилл. — Того самого, что на твоей карте. И больше их никто не видел. Мы подъехали как можно ближе к огромному кирпичному зданию с выбитыми окнами. Я достала два мощных фонаря, один протянула Кириллу. Его пальцы на мгновение коснулись моих, и я почувствовала холод металла от его перстня-печатки. — Значит, где-то здесь, — прошептала я, направляя луч фонаря в черный провал бывшего входа. Внутри пахло сыростью, плесенью и чем-то еще — сладковатым запахом разложения. Мы медленно двинулись вперед, лучи фонарей выхватывая из мрака груды кирпича, ржавые балки и граффити на стенах. — Артем говорил мне, что они нашли тут какую-то комнату, — тихо сказал Кирилл, и его голос гулко отозвался под сводами. — Не склад, а скорее кабинет. С остатками мебели. — «Убежище», — вспомнила я пометку на карте. — Он писал Ане, чтобы она искала там. Мы продвигались глубже, и вдруг луч моего фонаря выхватил из темноты не просто груду мусора, а намеренно сложенную баррикаду из старых ящиков и шифера. Она закрывала собой проем в стене. — Кирилл, смотри! Мы молча обменялись взглядами. Он кивнул и первым начал разбирать завал. Он двигался уверенно, сильными руками откидывая тяжелые предметы. Я светила ему, сердце колотилось где-то в горле. За баррикадой оказался узкий проход, ведущий в небольшое помещение без окон. И тут луч фонаря выхватил то, от чего у меня перехватило дыхание. В углу, накрытый слоем пыли, но целый, стоял небольшой походный рюкзак. Синий, с выцветшей нашивкой. Такие были у половины мальчишек в нашем классе. Но на этом, на ручке, был выведен перманентным маркером инициал «Р». Родионов. Кирилл замер рядом со мной. Он дышал неровно, и в свете фонаря его голубые глаза были огромными за стеклами очков. — Его рюкзак, — выдавил он, и его голос сорвался. — Черт возьми, Марта... Мы на правильном пути. Я не сводила глаз с этой синей ткани. Это была первая вещественная улика за десять лет. Не записка, не воспоминание, а физическое доказательство того, что они были здесь. Что Артем был здесь. И если его рюкзак здесь, то где же он сам?